Спецэффекты

Листра достала из духовки готовых мышей. Запах печёного мяса заполнил кухню, даже слюнки потекли.

Конечно, это были не настоящие мыши. Где-то на фермах выращивали личинок, мололи их в фарш, формировали и продавали в супермаркете… на вкус Листра настоящую мышь никогда не пробовала, хотя в ролевом клубе, куда она ходила по воскресеньям, порой слышала рассуждения, что, мол, классно было бы по-настоящему поохотиться! Не на компьютерную симуляцию, не на неуклюжую куклу, а на живую, тёплую мышь.

Сама Листра на словах, конечно, очень хотела охотиться по-настоящему. Ощутить в зубах дергающеёся тельце добычи. Почуять страх, сжать зубы…

Теплая кровь, предсмертный хрип жертвы…

Она была жестокой хищницей…

В игре.

В жизни её вполне устраивали мыши, слепленные из мороженого фарша из супермаркета.

Настоящих мышей она знала, но те не любили общаться. Древние инстинкты давали знать, мыши боялись лису автоматически, одного только запаха или вида.

Впрочем, мыши обычно держались от неё подальше.

В школе, лет семь назад, был один парень, мышь, который не очень боялся, но даже он после школы исчез.

Листра не обижалась — трудно, наверное, находиться рядом, когда все инстинкты кричат “беги!”

Она сняла мышей с противня на большую тарелку. Не удержалась, сунула одну в пасть. Хрустнула зажаристая корочка, хрустнула специально вставленная внутрь “косточка”.

И тут зазвонил телефон.

Листра чуть не подавилась.

Взяла трубку.

— Ыхм? — спросила она, пытаясь одновременно быстро проглотить лакомство.

— Листра? — послышался знакомый голос.

“Надо же… — подумала лиса, — только что вспоминала тебя…”

— Листра, хорошо, что я тебя поймал! — сказал голос из трубки.

— Главное, чтоб я тебя не поймала, — ответила лиса, проглотив, наконец, горячеё мясо.

В трубке хихикнули.

Марик. Тот самый мышь со школы. Сколько она его видела?

А сразу все вернулось, как вчера.

Он боялся? Ну, конечно. Он же был мышью.

Но он говорил, что хочет преодолеть страх, и потому сам к ней когда-то подошёл. И сидел с ней за одним столом, и она с ним болтала, совершенно не щадя его чувств.

Хотел преодолеть страх — пожалуйста! На тебе, натуральная зубастая лиса в полный рост — преодолевай!

— Как дела, что делаешь? — спросил Марик.

— Мышей ем, — ответила Листра. Тот на миг замолчал, и она подумала, не перегнула ли… — Ну, знаешь, деликатес из фарша. “Ощути радость хищной трапезы”, вот такое все.

Марик хихикнул немного неуверенно.

— Я, похоже, немного отвык, — сказал он. — Но слушай, я ведь по делу! Мы можем встретиться? Или уже поздно, и лучше отложить на завтра?

— Я ночной хищник, — напомнила Листра. — И завтра выходной. Я могу встретиться, конечно.

— Отлично, — обрадовался Марик. — Подъезжай в “Осень”, я тебя угощу мороженкой.

— Через часик, — ответила Листра. — Я только достала из духовки, дай хоть пожрать! А то я тебя самого слопаю, под мороженку.

— Ладно, ладно, — ответил Марик. — Через час, в “Осени”.

***

Стол небольшой, для парочки. Только вместо второго большого стула — прямо на столе стоит ещё один маленький столик. Для мыши.

Официант немного удивился, когда Марик объяснил ему, что надо. Нечасто мышь добровольно садилась за один стол с лисой… но от вопросов удержался.

Марик только хихикнул. Подумал, постарался вспомнить…

Все же, зря он так надолго забыл Листру. Теперь одно только ожидание заставляло мышиное сердце слегка сжиматься. Инстинкт, в школе почти забытый, вернулся.

И все же, это ж Листра! С ней контакт наладить будет намного проще.

Если она, конечно, согласится.

Перед встречей он полистал её страницу в Шуршалке.

Работает, гуляет, играет в охотничьи игры…

Фотография с оскаленной пастью, в зубах кукла мыши, подпись: “лучшая по мышкованию! Завидуй и бойся, я страшная хищница!” — видимо, были какие-то состязания?

Марик не понимал этого, и от таких игр у него по шкуре проходил холодок… но если она выкладывает это в открытую, значит, там у них все контролируемо. Иначе полиция давно прикрыла бы такие игры.

Он вспомнил, как на заре своей карьеры помогал делать репортаж полицейской хроники — один хорек реально двинулся на этом, загрыз мышь по-настоящему… жуткое зрелище!

Лиса вошла, и Марик сразу узнал её. Почти не изменилась.

Худая, изящная. Через плечо маленькая сумочка… для лисы маленькая, сам Марик, понятно, мог бы в неё влезть целиком.

Официант показал столик, и она подошла.

Запах хищницы заполнил все вокруг, на миг заставил Марика онеметь.

— Привет, мелкий! — сказала Листра и села на свое место. — Трусишь заново?

Марик криво ухмыльнулся и кивнул.

— Отвык, отвык от здоровенных, зубастых зверей, — сказал он. — Мороженое? Или что-то покрепче?

— Мороженое, — ответила Листра. — Я большая девочка, еще разорю тебя нечаянно.

— Эй, красотка! — хихикнул Марик. — Я богатый парень, получаю как большой, за квартиру плачу, как мышь! Могу себе позволить угостить девушку.

— Мороженое, — повторила Листра. — а то официант подумает, что у нас свидание, и выдумает про нас извращений.

Марик снова хихикнул и сделал заказ.

Листра откинулась на спинку кресла.

— Слушай, а ты, оказывается, крутой, — сказала она. — Я подглядела в Шуршалке…

Марик махнул лапкой.

— А! Это все шоу. — сказал он. — Бегаю, как мышь в колесе, суеты куча, проекты, съёмки…

— Не, правда, — ответила Листра. — Я не думаю, что там, где ты на яхте снимал — это твоя яхта. Но свет. Объем. Черт, я почти почуяла запах сцены.

— А, ты про это, — сказал Марик. — Ну, да, я профи.

Подошёл официант, поставил мисочки с мороженым. Листре наклонилась, лизнула широким языком.

— Вкусненько… — сказала она.

Марик взял свое, понюхал, но пока есть не стал.

— Слушай, я по делу, — сказал он. — Ну, в смысле, я правда рад тебя видеть…

— Я слышу, как твое сердечко дрожит, мышь, — хихикнула Листра. Но смотрела серьёзно.

— Ага, поэтому тоже, — Марик нисколько не смутился. — Ты же мастерица мышкования, так?

— Эй, это просто игра! — Листра подняла лапки, словно защищаясь от обвинений.

— Слушай, если б я хоть чуточку верил, что это не только игра, я б не стал встречаться вот так, — ответил Марик.

Он помолчал, глядя, как Листра снова лижет мороженое.

— Я оператор, — сказал он наконец. — И у нас есть проект. Приключения в диком-диком лесу. Пара мышей терпит крушение и выживает. Фильм-катастрофа.

Листра хмыкнула.

— Пара современных, цивилизованных мышей? — переспросила она.

Марик кивнул.

Листра демонстративно глянула на часы.

— Полчаса, — сказала она. — Примерно столько они будут героически выживать.

— Это ж приключение, — Марик хихикнул в ответ, — а не реализм.

Листра снова лизнула мороженое и тихо сказала:

— Послушай, Марик, есть у нас, у лис, такой спорт, мышкование…

— Я видел на твоей страничке, — перебил Марик, — потому про тебя и подумал.

— Но, слушай, — сказала Листра. — В реальном лесу реальная мышь просто не услышит и не увидит лису! Пока не…

— Так это и надо! — Марик заговорил с воодушевлением. — Это приключение на грани ужаса. Катастрофа, понимаешь? Зритель должен испытать…

— Ну… — Листра качала головой с явным сомнением. — Что ты хочешь?

— Во-первых, — сказал Марик, — консультаций. Что возможно, что маловероятно… во-вторых, кадры. Прости, конечно, но мне понадобятся крупные планы, например, пасти… и черт, лучше пусть это будет пасть знакомой мне лисы!

— А, ты оператор… — Листра хихикнула.

***

На съёмочной площадке сразу стало тихо.

Режиссёр, толстый мышь средних лет, смотрел на Листру молча, и явно боролся с желанием убежать. Молодая девушка-мышь смотрела с открытым ужасом. Высокий парень-мышь рядом с ней явно терзался между двумя желаниями — то ли спрятаться за спину девушки, то ли напротив, загородить её собой.

Марик выскочил из-за стойки с камерами и поспешил навстречу.

— Привет, Листра! — сказал он преувеличенно громко и радостно. Обернулся к остальным: — Это Листра, помните, я говорил о ней.

Режиссер помолчал, вздохнул.

— Добрый день, — тихо сказала лиса.

Но вскоре первоначальная оторопь прошла. В конце концов, все здесь были профессионалы.

Марик установил камеры. Шелли отошла в сторону, и Кан вместе с ней.

Ниро попросил Листру изобразить хищницу. Та смутилась.

— Вы имеёте в виду… — сказала она, — мне надо на кого-то напасть?

— Нет, нет! — Ниро замахал лапками. — Давай так! Вон там стоит бедная беззащитная жертва!

Ниро прошел в центр павильона и поставил там манекен.

— Она ни о чем не подозревает, — продолжил Ниро и быстро отошёл от “мишени”, — и тут к ней подкрадывается страшная хищница!

Листра кивнула.

— Не очень удачно стоит, — сказала она. — Но я попробую.

Она принюхалась. Уши развернулись в сторону “жертвы”, готовые ловить малейший шорох. Она приоткрыла пасть, потянула воздух…

Лапы скользнули вперёд совершенно беззвучно.

Шаг. Второй.

Ниро даже головой потряс.

— Стой, стой! — сказал он. — Подожди. Как это получается?

Листра остановилась, с удивлением оглянулась на режиссёра.

— Получается что? — переспросила она.

— Ну… бесшумно, — сказал Ниро. — Я вот вчера доказывал Марику, что лиса большая и должна идти грозно и громко. А ты идёшь беззвучно.

Листра ухмыльнулась.

— Если б я ходила громко, мне влепили бы штрафные баллы. А в реальной охоте все разбежались бы.

Она помолчала добавила:

— Просто я маскирую шум шагов под естественный шум. Прислушайтесь.

Ниро подумал, и подошёл к самым лапам лисы.

Шелли даже приподнялась со своего места — толстенький режиссёр бестрепетно стоял прямо под приоткрытой пастью, рядом с мощными когтями.

Листра шагнула.

Ниро прислушался и вдруг заулыбался.

— Марик, ты молодец! — воскликнул он. Потом обернулся к Листре и сказал: — Спасибо! Это даёт те детали, те тонкости, что сделают наш фильм не просто катастрофой, а реалистичным кошмаром!

Кан крикнул из своего угла:

— Так как она это делает?

— Маскирует шаги под шум, — ответил Ниро. — Она ж сказала! За окном грузовик проехал — она шагнула. Шум слился… в лесу…

Он снова глянул на лису. Та улыбнулась.

— В лесу всегда есть шелест листьев и пенье птиц. Жужжанье насекомых… много чего.

***

Чем дальше работали, тем меньше все замечали разницу размеров. Если сперва подходить близко к Листре решался только Ниро, то к обеду Шелли нервно хихикая, сфотографировалась на фоне лисьего оскала.

— Для афиши, — пояснил Марик. Шелли снова хихикнула. Глянула на то, что получилось.

— Да уж, оторопь берет, — сказала она. — Кажется, что вот сейчас лиса схватит…

— Слушай, Шелли, — вдруг сказала Листра. — А можно, мы с тобой сфотографируемся по другому?

— Это как? — Шелли глянула на лису снизу вверх. Прежнего страха уже не было, и хотелось чего-то вроде непринужденности… и все же…

— Слушай, это, наверное, не очень вежливо, — сказала Листра, — но…

Она достала свой телефон, показала то самое фото в Шуршалке. С искусственной мышью в зубах, с подписью про страшную хищницу.

— Извини… наверное, это невежливо, — повторила Листра, — но наши все лопнут от зависти, если я на фото с настоящей мышью буду.

Шелли в первый момент хотела возмутиться. И немного испугаться.

Но в то же время в лисе было что-то такое простое… бесхитростное…

“Бесхитростная лиса?” — подумала Шелли и хихикнула мысленно.

Потом хихикнула вслух и кивнула.

— Марик, сфотаешь? — сказала она. — И мне тоже потом скинь.

— Беспомощная жертва в зубах безжалостного хищника? — спросил Марик.

— Ага, — кивнула Шелли и изобразила на лице ужас и страдание.

Камера щёлкнула.

Марик перекинул фото, показал на большом экране.

Хищная и жестокая лиса с ледяными глазами схватила свою жертву и собралась сожрать. На лице несчастной девушки-мыши — мольба и ужас, на морде хищницы — безжалостный голод.

— Да… — протянула Листра. — Марик, ты мастер поймать кадр… даже меня пробирает!

Шелли хихикнула.

— Да, Марик у нас мастер!

***

Утро для Листры наступило чуть позже полудня. И случилось это самым неприятным способом — кто-то весьма решительно стучал в дверь.

Так стучал, будто хотел непременно разбудить хозяйку, а если она не проснется — войти прямо так.

Листра немного удивилась, слегка испугалась, и…

— Кто там? — громко спросила она.

— Полиция! — ответили снаружи. — Открывай!

Через несколько очень долгих минут она уже в наручниках сидела в тесной машине. Слева от неё сидел здоровенный лось, такой крупный, что мог бы одним копытом раздавит Листру в лепешку. И порой казалось, что ему очень хочется именно так и сделать.

Справа сел олень, поменьше и, кажется, не такой сердитый, но Листра боялась даже пикнуть.

Только когда её уже вели по коридорам в полицейском отделении, она вспомнила.

— Постойте, — сказала она негромко. — Но… почему? За что?

Тут прямо перед ней появился крупный заяц, оскалился желтыми крупными зубами грызуна, крикнул:

— Улыбочку! — и ослепительно бахнул фотовспышкой.

— Что? — Листра попыталась закрыть глаза лапами, но наручники не пустили.

— Вкусно было? — крикнул заяц, но его быстро оттеснили прочь широкоплечие полицейские. Кто именно, Листра не поняла, перед глазами ещё плавали разноцветные пятна от вспышки.

Наконец, она оказалась в небольшом кабинете. Напротив уселся полный бульдог с такой мордой, что Листра сразу замолчала.

— Имя? — коротко и строго спросил бульдог.

— Листра, — тихо ответила лиса.

***

Ниро препирался с Гери, осветителем. Свет никак не хотел падать так, как хотел Ниро, а Ниро никак не мог объяснить, чего он хочет.

Дело осложнялось тем, что он сам точно не знал этого.

Гери переставлял светильники, менял фильтры, но Ниро всё не нравилось.

Кан подошёл, посмотрел, послушал. Потом вдруг громко сказал:

— Можно не спешить.

— Чего? — переспросил Ниро.

— Ну, вы же ставите свет для лисьей охоты, верно? — уточнил Кан.

Гери развёл лапками, Ниро кивнул.

Кан показал экран своего телефона.

— Вряд ли лиса сегодня придёт, — сказал он. — Разве что у Марика есть запасная лиса.

Ниро прочитал новость и ахнул. Гери хмыкнул.

Подошёл Марик.

— Что-то случилось?

— Листру арестовали, — сказал Кан.

Марик прочёл внимательно.

— Этого… не может…

— Вы когда расстались? — спросил Кан.

— Сразу после съёмок, — ответил Марик. — Я поехал домой, она сказала, что погуляет. Она же ночной…

Он замолчал на половине фразы.

— Слушай, ты что, хочешь сказать… — начал Марик, но Кан перебил:

— Я говорю, что ты не можешь подтвердить её алиби.

Помолчали.

— Но, слушай, — сказал Марик, — это не может быть…

Ниро покачал головой.

— Может, не может… поехали в полицию, спросим.

***

В машине Шелли тихо спросила у Марика:

— Слушай, но ведь это не может быть она, правда?

Марик пожал плечами. Подумал. Потом сказал:

— Нет. Не думаю. Я её, конечно, со школы не видел. Но она почти не изменилась! Мы разговаривали… как в старые времена…

Ниро в это время кому-то звонил. Говорил негромко, и о чём — слышно не было.

— Она, конечно, лиса… — медленно сказала Шелли, но тут вмешался Кан.

— Помнишь, она про свой клуб говорила? — сказал он. — Ну, где они играют в охоту?

— Думаешь, это что-то значит? — Марик сказал таким голосом, будто хотел возразить, но не придумал, как.

— Уверен, — ответил Кан. — Просто не то, что пишут эти ребята. Если она охотится на куклу, то она сублимировала, и не станет охотиться на белку. Или на мышь.

— Ты ж, вроде, её боялся, — хмыкнула Шелли.

— Я и сейчас боюсь, — серьезно сказал Кан. — Я мышь, и я боюсь лисы. Это нормально.

Марик подумал и протянул руку Кану.

Тот поморщился, но руку пожал.

— Меньше пафоса, дружище, — сказал он.

Марик кивнул.

— Делать-то что будем? — спросил он.

— Я своего школьного приятеля позвал, — вмешался Ниро. — Он адвокат, надеюсь, посоветует.

Марик кивнул и снова уставился в новостную заметку.

Ночью растерзали и частично съели…

Мать троих бельчат…

Задержана по подозрению…

И фотографии — большеглазая молодая белка, Листра в наручниках пытается закрыть лицо…

И ещё — то самое фото, с Шелли в зубах.

***

Адвокат приехал на такси. Выбрался отдышался.

Это был крупный, солидный суслик. Рядом с Ниро он возвышался чуть не вдвое.

— Доброго утра труженикам камеры и этого… как его… — сказал он.

— Привет, привет, Болтун, — ответил Ниро и подошёл. Пожал лапу. Представил:

— Это Аластор. Болтун, это мои актеры.

— Шелли Кри? — сказал адвокат. — Я восхищался вами в роли Мими в Бегстве от Чёрной Кобры!

— Спасибо, — Шелли улыбнулась.

— Надеюсь, защищать надо не вас?

— Нет, сейчас пойдем в отделение, попробуем познакомиться с твоей подзащитной, — ответил Ниро.

— Вот как? — суслик выглядел, словно делает пометки, записи внутри своей головы. — Моя подзащитная арестована? В чём её обвиняют?

Марик молча показал новостную заметку.

Аластор внимательно прочёл. Потом посмотрел на Марика. На Ниро.

— Убийство? — сказал он. — К тому же лиса… Вы уверены, что она в качестве гонорара не откусит мне голову? Как вас угораздило в эту историю влипнуть?

Ниро хмыкнул.

— Ты же сам говорил, что перед законом все равны, — сказал он.

***

К арестованной их не пустили. Прошел только адвокат.

Пришлось возвращаться на съёмочную площадку. Работа валилась из рук, ничего толком не получалось.

Отсняли немного мелочей, выставили, наконец, свет. Ниро больше прислушивался к своему телефону, чем к Гери или Марику.

Наконец, уже вечером, телефон зазвонил.

Ниро глянул на экран и переключил на громкую связь.

— Привет, Мелкий, — голос Аластора. — С тебя билет на премьеру. Для меня, моей жены и трёх детей!

— Обязательно. А по сути? — ответил Ниро.

— А по сути отпустили под подписку, — ответил Аластор. — Конкретики против неё нет, отпечатки лап похожи, но не понятно, следы зубов есть, но эксперты не могут даже точно сказать, лиса это или не лиса. Может, хорёк, например. Следов мало. Следователь мечтает закрыть дело, лиса ваша попалась очень удобно…

— И вы… — начал Марик.

— И мы сейчас вдвоем садимся в такси и едем к вам. Я пью коньяк Гран-Терре, если ты забыл. Но немного, доктор сказал, много нельзя.

— Да уж, — сказал Ниро. — Помнишь, как мы на втором курсе…

— Ладно, потом, — перебил Аластор. — Лису вашу выпустили, вернули ей барахло. Так что, если она меня не сожрёт по дороге, скоро будем. Вы же не боитесь на ночь глядя лису принимать? Она, скорее всего, голодная!

Но в голосе было слышно, что адвокат смеётся.

Где-то позади послышался голос Листры:

— Да, надо бы в магазин заскочить, взять какой-нибудь еды…

— Ура! — воскликнул Марик, но Аластор уже сбросил вызов.

***

Листра смотрела на суслика со смешанным чувством. Тот то был солиден и серьёзен, как памятник отцам-основателям города, то вдруг отпускал шуточки, как школьник.

— Ну, зачем вы так шутите? — спросила она. — Мыши и так меня боятся, я же чую. Даже Марик, с которым мы в школе…

— Так и я боюсь, — фыркнул суслик. — Что ж теперь, и не шутить? Забиться в нору и ждать, пока лиса раскопает?

— Мы вчера пошутили уже, — мрачно ответила Листра.

Аластор хихикнул.

— Да, отличное вышло фото. Следователь прямо слюной брызгал, когда описывал жуть.

Листра кивнула.

— Вот именно, — сказала она, но суслик уже продолжал:

— Я посоветовал ему распечатать фото… и обещал привезти пару автографов — от безжалостного чудовища и от несчастной жертвы.

Он глянул на растерянную морду лисы и снова хихикнул.

— Так что с тебя автограф! Приедем, поставим.

Листра покачала головой.

— Я не понимаю, — сказала она. — Как мне себя вести? Я пугаю их просто самим своим…

— Пошли, вон магазин, — перебил не Аластор. — Купи себе чего-нибудь вкусного, и не урчи рядом со мной голодным брюхом!

Листра смутилась.

— Извините… — сказала она. — Просто запах… в смысле… ну…

Потом развела лапками и вылезла из машины.

— Я пошла… Вам что-нибудь взять?

Суслик покачал головой.

— Я сам, — сказал он и выбрался из такси.

— Подождите нас, — сказал он таксисту и подошёл к лисе.

***

На другой день вышла новая порция новостей.

Страшная Листра с Шелли в зубах, рассказ о клубе мышкования, кадры с соревнований.

— Смотрите, какие страшные звери! — сказал Ниро, откладывая телефон, с которого читал новости.

Работа над фильмом застряла, Листра отсыпалась дома, здесь, в студии собрались как в клубе — обсудить новости.

— Я напишу, — сказала Шелли. — Я, в конце концов, на этом фото! Это меня растерзала безжалостная лиса!

— Напишешь? — переспросил Аластор. — Это мысль. Это нужно. Только не редактору. Ему нужна сенсация, и он не снимет фото.

— А кому? — переспросил Ниро. — Болтун, у тебя уже есть гениальная идея?

— Я корыстная скотина, — сказал суслик. — Адвокат, что с меня взять.

Он повернулся к Шелли и заявил:

— Мисс Кри, я готов представлять ваши интересы в деле о неправомерном использовании вашего фото без вашего согласия!

— Что? — удивилась Шелли.

Аластор с очень серьёзным видом кивнул.

— Это просто возмутительно, — сказал он. — Ваше личное фото используют в новостях, не платят отчислений!

— Но это только разогреет интерес к фото, — сказал Марик.

Аластор кивнул.

— Верно, верно, — сказал он. — Но это будет уже не “злая лиса растерзала несчастную мышь”, а “популярная актриса играла и её фото используют для нелепой сенсации”. Именно то, что есть на самом деле.

Он помолчал и добавил с неожиданным пафосом:

— Наше оружие — правда!

Потом хихикнул и добавил:

— Согласен работать за половину компенсации от редакции.

Шелли засмеялась. Потом захлопали ресницами, сказала:

— Ах, Аластор, вы так любезны! Рядом с вами я чувствую, что мои интересы в безопасности!

Её голос стал глубоким и чувственным, голосом “девушки в беде”.

Аластор засмеялся.

— А у меня есть ещё одна идея, — сказал Марик. — Кан, готов наступить на горло своему ужасу?

— В зубы лисе не полезу! — ответил Кан. — Даже если это будет наша кровожадная милашка Листра.

— Поехали, расскажу по дороге, — ответил Марик.

***

Дверной звонок был вмонтирован прямо в пол рядом с дверью, чтоб даже мелкие звери могли им воспользоваться. Просто стандарт, хотя мелкие звери старались обходить эту дверь стороной.

Поэтому, когда Вук вышел открывать дверь, он не сразу заметил визитёров.

Запах почуял сразу, но не поверил.

Потом опустил голову и увидел двух мышей.

— Привет, — пискнул один из них. — Я Марик!

— Привет, Марик, — ответил Вук дружелюбно. — Заблудился?

Марик смотрел снизу вверх на крупного, огненно-рыжего лиса и собирал своё хладнокровие. Даже рядом с Листрой находиться было непросто, а уж перед этим…

Он был крупнее, сильнее и совершенно не знаком.

Кан сидел рядом и его присутствие не давало Марику уйти в панику.

— Н…нет, — ответил он. — Я хочу сделать репортаж.

Лис подумал секунду, потом вдруг оскалился. Все дружелюбие исчезло.

— Да, мать вашу, — сказал он. — Мы тут все кровожадные твари, и только и делаем, что терзаем бедных мышек! Ам!

Он широко разинул зубастую пасть и звучно щёлкнул зубами.

Кан вдруг заговорил:

— Лис, если б мы собирались делать репортаж об этом, мы пришли бы в сопровождении полиции.

— Да? — лис удивился, наклонил голову набок, посмотрел на мышей по-новому.

Те прижались друг к другу, пахли страхом, но смотрели в глаза.

— Зайдёте? Или так? — спросил он и чуть посторонился, освобождая проход.

Мыши переглянулись

— Зайдём, — сказал Марик.

В клубе было почти пусто. В большом зале были разложены пластиковые кусты и трава. Вдоль стены стоял длинный стеллаж, на полках какое-то оборудование. На полу, рядом со стеллажом лежала кукла мыши, очень похожая на настоящую дохлую мышь.

Кан на миг замер, глядя на куклу. Вук оглянулся, хмыкнул.

— Кан опять сбежал, — сказал он и поднял куклу. Положил на полку.

— Кан? — удивился Кан.

— Ага, — ответил Вук. — Актер такой, мышиный. Очень крутой. На тебя, кстати, чем-то похож. Я в честь него назвал.

Подумал, добавил.

— Если подумать, то, наверное, не слишком вежливо… просто классный парень, и я когда вспоминал мышиное имя… а чего вы смеётесь?

Марик хихикал. Кан сдерживался, но после вопроса запищал в голос.

Марик хлопнул товарища по плечу:

— Кан сбежал! — сказал он.

— Классный парень, — ответил Кан. — Этого не удержать!

Вук с недоумением смотрел на приятелей.

— Вы его знаете, что ли? — догадался он наконец.

Кан хихикнул ещё раз и достал визитку.

Лис взял, посмотрел. Недоверчиво глянул на актера. На визитку. Снова на актера.

— Упс, — сказал он. — И…извините… глупая шутка, да?

— Ничего, — ответил Кан. — Просто… немного поворачивает восприятие. Не ожидал, что лисы…

— Что лисы смотрят хорошие фильмы?

— Что лисы могут думать про мышь “Крутой парень”, — сказал Кан.

Вук хмыкнул.

— Ну, шикарный же был Чен-Сен в Проклятии Синей Долины.

Кан кивнул.

— Слушай, Вук, но мы сейчас немного за другим, — сказал он.

— Ах, да, — лис помрачнел. — Репортаж. Охота на мышей, вот это всё. Тренировка кровожадности…

— Да, я тоже читал эту статью, — сказал Кан.

— Мне показалось, — вмешался Марик, — что там немного слишком драматично рассказано.

— Нам стало любопытно, как на самом деле, — добавил Кан.

— И вы вдвоём… — медленно сказал лис, — просто из любопытства… пришли в лисий клуб, посвященный охоте на мышей?

Марик глянул на Кана. Тот пожал плечами.

— Мы друзья Листры, — сказал он.

Вук моргнул. Потом улыбнулся.

— А… ясно! — сказал он. — Наша чемпионка! Вы знаете, она на соревновании взяла робомышь с чувствительностью, задранной в пять раз! А уж натурального мыша она возьмёт, как пирожок с полки!

Кан кашлянул.

— Не самая приятная информация, — заметил он.

— А, ну, да, — лис, кажется, и не смутился. — Но ты-то крутой, как горы Шем!

— Боюсь, это сценический образ, — вежливо поправил Кан.

— И все же, — сказал Марик, — скажи, Вук, а она пробовала поймать… взять настоящую мышь?

— Конечно, — ответил Вук. — В робомыши оставляешь все параметры по умолчанию, и готово.

Потом нахмурился, переспросил:

— Или ты про реальную, живую?

Марик кивнул.

— Ты что, — сказал Вук, — этого нельзя! Когда мышь берешь, там удар зубами такой, что никакая каска не поможет! Только хрусть, и все!

***

Через два часа было уже темно.

Съёмка закончилась, Вук и Шими вышли и помогли мышам загрузить их аппаратуру в машину.

Шими виляла хвостом и вежливо улыбалась. Вук радостно объяснял:

— Мы и в лес выезжаем. Но там не удобно, тренироваться нельзя, можно перепутать робомышь и реальную, живую.

Шими хмыкнула.

— Там мы отважно и очень ловко охотимся на мясо, которое везём с собой, — сказала она.

— Да, и в этом деле наша Листра балбес — помнишь, как она шашлыки сожгла?

Лисы захихикали.

Мыши подхватили.

— Если хотите, приходите на соревнование, — сказал Вук.

— Им, наверное, неловко будет, — возразила Шими.

Вук словно вспомнил, глянул на мышей, кивнул.

— А… извините. Правда. Так хорошо трепались, я как-то забыл…

— Лучше вы приходите на премьеру, — сказал Кан. — Правда, фильм ещё только снимаем… но как будет, подойдите, скажите охране, что я вас пригласил…

Лисы улыбнулись.

Мыши сели в машину и уехали.

— То-то охрана охренеет, — сказал Марик, когда они остались вдвоем.

Кан представил, фыркнул.

— Да уж, — сказал он. — Но, эй! Я крутой парень, круче гор Шем, у меня друзья — лисы!

И они со смехом поехали готовить отснятый материал.

***

Всю следующую неделю Листра ходила на съёмку. Играла.

Скалилась в камеру, кралась и прыгала, на перерывах хрустела чем-то вроде мясных сухарей, что носила с собой.

Консультировала, показывала…

Вук дал на использование куклу робомыши. Кан и Марик фыркали, глядя на эту куклу, но Листра очень реалистично её ловила.

Потом однажды…

***

Мари рыдала.

Пит бранился.

Мари умоляла.

Пит доказывал.

Мари… Пит…

Пит и Мари пытались объяснить друг другу, что любят друг друга. Но пока получалось, что куча проблем мешали. Оба знали лучше, и любовь тлела где-то в глубине маленьких мышиных сердечек. Но наружу прорывалась лишь в виде разогретых эмоций.

Слишком много проблем было у пары мышей, оказавшихся в диком, страшно диком лесу — и что делать с ними, не знали ни Пит, ни Мари.

А одна из этих проблем тем временем бесшумно приближалась.

Мыши прятались под листьями, скрывались в траве, спорили между собой едва слышно, но проблема слышала и чуяла их.

Лиса.

Уши. Пасть. Хвост.

Лапки осторожно… одна за другой переступают все ближе. Ещё ближе.

Шаги не слышны. Не шуршат под мягкой лапкой листья. Не хрустят ветки.

Мыши не знают, не видят, не слышат.

Лиса — проблема… последняя проблема для сотен, для тысяч мышей.

Пит всплеснул лапками.

Мари всхлипнула.

Пит попытался шагнуть ближе, но Мари оттолкнула его.

Лиса напряглась, чуть присела.

— Стоп!

— Стоп!

Два выкрика прозвучало на разные голоса. Первый принадлежал Ниро, а второй…

На входе стоял крупный бульдог. Следователь.

Скалился.

Листра глянула на него, всплеснула лапками.

— Ну, что такое? — сказала она.

— Что здесь происходит? — спросил бульдог. Строго, но кажется, немного растерянно.

— А как вы думаете? — спросил Ниро и сделал знак Гери.

Тот вытащил куклу-мышь и посадил её рядом с Шелли.

Кан придирчиво осмотрел позу, поправил лапу. Потом хлопнул куклу по плечу.

— Держись, коллега! — сказал с усмешкой.

Шелли простерла лапки к кукле.

— Пит, как ты не понимаешь?! — сказала она.

Кукла промолчал. Кан быстро отошел в сторону.

Бульдог переводил взгляд то на одного, то на другого.

— У вас какое-то дело? — строго спросил Ниро. — Оно может подождать минут пять?

— Подожду… — буркнул бульдог.

— Тогда, камера — мотор! — скомандовал Ниро.

Бульдог только сейчас заметил Марика, который с большой камерой метался то туда, то сюда.

— Пит, как ты не понимаешь?! — всхлипнула Мари.

И тут…

Хрупкое убежище мышей взорвалось. Лиса прыгнула.

Челюсти безжалостно дёрнули куклу вверх, Мари завизжала.

Лиса ловко подбросила Пита в воздухе, но видимо, он каким-то чудом ухитрился вывернуться, потому что вместо смертельных зубов, он свалился в траву.

Мари метнулась, помчалась.

Гери торопливо утащил куклу, а на её место уже упал Кан.

Мари молча подлетела ближе, схватила его.

Лисьи челюсти звонко клацнули в том месте, где они были только что, но Мари уже затаскивала Пита в щель между корней огромного дерева.

Лиса ещё раз клацнула зубами вслед чудом спасшимся мышам.

— Снято! — крикнул Марик.

Листра поднялась, оглянулась на бульдога.

— Вы ко мне? — спросила она.

Бульдог издал смущённый звук — то ли вздохнул, то ли хрюкнул.

— Не… не совсем, — ответил он. — Мисс Шелли Кри?

Из-под корней выбралась Шелли.

Грязная, заплаканная и очень несчастная.

— Да? Это я, — сказала она совершенно спокойно.

Бульдог засопел ещё более смущённо.

— Будьте любезны, — сказал он, — прочитайте эти документы и подпишите, если полностью согласны.

Шелли села читать, Марик полез в щель, снимать, как лиса щелкает зубами перед входом.

Кан остался стоять рядом, смотреть со стороны.

Шелли читала.

Листра наклонилась к самой щели между корнями и злобно щелкнула зубами.

— Как-то глупо выглядит, — сказал Кан, стоя сбоку.

— Отсюда — отлично, — ответил Марик из щели.

— Ещё бы не глупо, — добавила Листра. — Зачем клацать зубами в такой ситуации? Мышь все равно не прыгнет в пасть. Надо копать.

— Копать? — переспросил Ниро.

Листра показала лапой на корни.

— Вот тут подрыть немного. Земля рыхлая — пара минут, и вкусняшка в зубах.

Ниро подошёл ближе, задумчиво уставился в рыхлую землю под корнями.

Бульдог с удивлением смотрел, как режиссёр, которому только что объяснили, как его можно съесть, изучает метод. Стоя спиной к пасти.

Потом Ниро обернулся и покачал головой.

— Нет. Переделывать не будем, — сказал он. — Реализма и так немного есть, а лишнее — только затянет сюжет.

— И к тому же, — хихикнул Кан, — нам ведь надо, чтоб бедняга спасся, а не стал обедом.

Листра фыркнула.

— Я ж не настаиваю, — сказала она. — Просто согласилась, что да, выглядит глупо.

— Отсюда выглядит класс! — донёсся голос Марика из щели. — Зубищи! Пасть — прямо ворота в ад! Мясорубка и кошмар!

Вопреки смыслу его слов, тон был наполнен энтузиазмом и энергией.

— Зритель просто подпрыгнет на кресле! — закончил Марик и стал выбираться из щели, прямо мимо “мясорубки-ворот-кошмара”. Листра посторонилась, пропустила его.

***

Шелли дочитала, отложила распечатки и неуверенно сказала:

— Э… господин следователь…

— Венн, — сказал бульдог. — Зовут меня так.

— Да, господин Венн, — поправилась Шелли, — вы ведь не будете против, если мой адвокат просмотрит эти документы перед тем, как я их подпишу?

Бульдог засопел носом, потом медленно кивнул. Морда его от природы была очень недовольной, и понять, где он сердится, где улыбается, а где спит от скуки было совершенно невозможно.

— Тогда, раз вы не против, — голос Шелли мгновенно стал радостным щебетом наивной красотки, — я просто оставлю их здесь, а завтра я сама завезу вам их, хорошо? Вот и прекрасно!

Бульдог снова засопел носом, но не возразил. Потоптался на месте, потом развернулся и медленно пошел к выходу. По дороге он время от времени качал головой, то ли говоря сам себе: “Дожили! Мыши лис защищают!”

То ли выражая недовольство тем, что без адвоката девица три закорючки не может поставить…

То ли просто разминал шею.

Уже у выхода, он вдруг остановился, развернулся.

— Ха, чуть не забыл, — сказал он. — Листра, можно вас на пару слов?

Марик глянул с тревогой на бульдога, на лису.

— Мне вызвать Аластора? — едва слышно сказал он. По опыту он уже знал, что Листра слышит даже такой шепот.

Листра пожала плечами и подошла к бульдогу.

— Вы снова хотите меня арестовать? — спросила она.

— Нет, нет, — ответил тот. — Знаете, право, немного неловко. Я хочу для начала извиниться. Ваш арест был немного… поспешен.

Листра промолчала, наклонила голову набок. её большие уши нацелились на следователя, ловили каждый оттенок интонации.

— Я хотел проконсультироваться с вами, — сказал тот. — Как с хищником.

Листра замерла. Подумала.

— Мне уже звать адвоката? — спросила она.

— Вы полагаете, это хитрая провокация? — сказал бульдог. — Пожалуй, у вас есть основания так думать. Но суд все равно не примет показаний, полученных таким образом. Мы поговорим наедине, и что бы вы ни сказали, для суда будет слово против слова.

Листра принюхалась.

— Вы чем-то озадачены? — спросила она.

— Это можно понять по запаху? — удивился бульдог.

Листра покачала головой.

— Нет, не совсем. Можно понять, что вы смущены, возбуждены и нервничаете.

Она развела лапками, словно извиняясь, пояснила:

— Я специально тренировалась слышать самые тонкие нюансы запахов… гормонов… и слышать дыхание. У вас оно очень… специфическое.

Бульдог снова засопел.

— Ясно, — сказал он. — Неудобно. Следователь должен быть непроницаем и грозен.

— Так о чем вы хотели поговорить? — спросила Листра.

***

Они вышли со студии и пошли в парк неподалёку.

Бульдог на ходу сопел, пыхтел и шагал так решительно, словно с каждым шагом добывал из мостовой кусочек своего пути.

Лиса шла рядом почти беззвучно, скользила тенью. В парке они пошли по круговой дорожке и первый круг прошли молча.

Листра ждала, Венн… наверное, о чем-то напряжённо думал.

В начале второго круга Венн вдруг сказал:

— Вам повезло с друзьями. Вся атака на вас отбита, общественное мнение очаровано. Я даже слышал, что есть группа совершенно безмозглых мышей, которые цепляют себе пушистые хвосты и играют в лис.

Листра хихикнула.

— Мышей? — переспросила она. Бульдог кивнул, но не остановился. Продолжил шагать, а лиса шла следом и рядом.

— На чистоту, — сказал Венн. — Если бы вы поймали белку, вы сколько съели бы?

Листра перестала улыбаться. Оскалилась.

— Нисколько! — сказала она тихо. — Я не ем мышей. Белок. Сусликов. Я могу их поймать, и в нашем фильме…

— Нет, — бульдог перебил. — Подождите. Вопрос, не обвинение.

— Я не понимаю, — сказала лиса.

— Лиса, — бульдог заговорил медленнее, а зашагал быстрее. — Примерно вашего роста. Или чуть меньше. Ловит белку, чтоб съесть. Что бы она съела?

Листра помолчала, представила себе.

Потом хмыкнула.

— Если так, то… проще сказать, что бы она оставила, — ответила она. — Хвост. Вероятно, кусочки костей… хотя… там ведь была некрупная белка, верно?

Венн кивнул.

— Да вы же и сами хищник, — сказала Листра. — Должны понимать, такую небольшую добычу едят почти целиком.

— То есть остаться должно совсем немного… — сказал Венн.

— Хвост, немного внутренностей, — ответила Листра. — Крупные кости, сильно погрызенные.

Она вдруг вспомнила, о чем говорит и огляделась по сторонам — не слышит ли её кто-то из друзей? Наверняка Кану было бы очень неприятно такое слушать. Да и Марику тоже.

В самые провокационные моменты она никогда не упоминала при Марике такие… грязные подробности.

Но в парке никого не было.

Вообще-то, ей и самой было не очень приятно такое представлять. Да, она знала все эти факты. Мышкование — это же не только подкрасться и прыгнуть, это знание истории, истоков, навыков…

Но одно дело обсуждать такое с Вуком или Шими, и совсем другое — вспомнить, что тут, поблизости настоящую, живую белку кто-то сожрал.

“Мать троих бельчат…” — вспомнила Листра и стало как-то зябко.

— Угу… А реально осталось почти всё… — ответил Венн всё так же непонятно. Мрачно? Задумчиво? Со злобой?

Сама Листра, пожалуй, говорила бы со злобой.

— Я вот что думаю, — сказал Венн. Помолчал, словно взвешивал свои слова. Остановился, повернулся к Листре. Глянул ей прямо в глаза.

Сказал быстро, тихо и очень четко:

— Я ничего толком не знаю. Экспертизы, уточнения. Адвокат ваш настырный. Улики. Вот только… у тебя, лиса, очень хорошие друзья. Поддержали, выручили. И даже клуб с дурацкими играми теперь популярен, а не закрыт.

Он помолчал, и добавил:

— И ходят твои друзья по району мелких грызунов. Где произошло прошлое убийство. По вечерам. Вы же допоздна снимаете, так?

Листра машинально кивнула.

— Угу, — сказал Венн. — Обвинять некого, мотив неясен, но едва случилось убийство, добрый аноним скинул ссылку на твой профиль. С тем самым милым фото. А теперь все усилия анонима пошли прахом.

Листра вдруг поняла, и ей показалось, что парк вокруг неё покачнулся.

— Вы хотите сказать… — начала она, но Венн вдруг повернулся и быстро пошел прочь.

— Ничего я не хочу сказать, — буркнул он на ходу. — Тайна следствия. Ты вообще подозреваемая, хоть обвинение и рассыпалось. Я тебе вообще не имею права говорить. И ничего не говорил. До свиданья.

Последние слова он сказал уже у выхода из парка, и Листра поняла, что разговор закончен.

***

Кан и Марик ждали Листру у выхода.

— Всё хорошо? — спросил Марик с беспокойством, а Листра глянула на него и вдруг поняла, что его тело и в самом деле легко хрустнет на зубах.

И он ничего не успеет, не сможет с этим сделать.

— Да… — сказала она задумчиво, пытаясь прогнать из воображения картинку — немного костей, кусочки шерсти в кучке помета… Останки мыши после лисьей трапезы.

— Хорошо, но не очень, — закончила она и остановилась рядом с ними. — Ребята, можно я вас немножко напугаю?

Кан посмотрел на неё снизу вверх. Марик нахмурился.

— Попробуй, — сказал Кан, и Листра подумала, что Кан стал очень отважным рядом с ней.

“Попробуй” — и даже шага назад не сделал.

“А если я цапну тебя зубами? — подумала она. — Это ведь тоже напугать, верно?”

Конечно, никого хватать она не стала, а тихо, вполголоса, пересказала разговор со следователем.

Без подробностей про кости и кишки, но с упоминанием, что осталось почти всё.

Кан поморщился, посмотрел по сторонам.

Марик выглядел почти как обычно, только чуть подрагивали уши и хвост.

— Так что, — закончила Листра, — вам следует поостеречься. Хотя бы, пока полиция не доберется до…

— Ниро будет счастлив, — ответил Кан неожиданно. — Мы с Мариком останемся ночевать на студии.

Марик хихикнул.

— Листра, сбегаешь нам за печеньем? И чипсами?

— О, да, — Кан включился в игру. — Нам же ужасно опасно выходить ночью на улицу!

— Ребята, — растерянно сказала Листра. — Серьёзно, если там чокнутая лиса, она убьет любого из вас одним движением!

— Не лиса, — сказал Кан. — Если предположение следователя верно… то основной медиа удар был как раз по лисам.

— Хорька тебе тоже хватит! — нервно сказала Листра.

— Ладно, ладно… — ответил Марик. — Мы почти серьёзно. Останемся ночевать на студии, и Шелли уговорим. А ты?

— А я… — медленно, тихо сказала Листра, — я дёрну наших. Вука, Шими, Питри, Рика… Придется грызунам пару ночей потерпеть лисиц в своем районе!

Кан удивился.

— Вы просто спугнёте… и он нанесёт удар где-то в другом месте, — сказал он.

— Мы постараемся тихонько, — ответила Листра. И улыбнулась.

Вернее, оскалилась. По-настоящему, не на камеру.

***

А спустя две ночи Тим вышел из дома в темноте. Мать, понятное дело, ни за что не отпустила бы его, но кто её спросил?

Тим прекрасно умел вылезать в окно и спускаться по вертикальной стене. Он ведь был бурундук.

Он спустился вниз и осмотрелся. Принюхался. Прислушался.

Потом вспомнил, проверил свой хвост. Поправил его.

Почти настоящий лисий хвост — рыжий, пушистый… только маленький.

Конечно, близко к настоящей лисе Тим никогда не приближался — он же не самоубийца. Но в телевизоре так классно показывали этих тварей — сильные, ловкие и очень честные.

“Может быть, — подумал Тим, — я когда-нибудь тоже приду к ним в клуб!”

Хотя рациональная часть его рассудка говорила, что некоторые части игры лучше оставить в воображении. По-настоящему прийти к лисам? Чтоб они посмеялись над его хвостиком? Над его размером? Ну, нет!

Но сейчас, ночью, в темноте — он и сам был хищником.

Сильным.

Ловким.

Бесстрашным.

Он заскользил по улице. Остановился, снова поправил “лисий” хвост. Заскользил дальше.

Охота началась.

Тим слушал звуки ночи, и удивлялся, как он прежде не слышал всего этого.

Шорохи… шум чего-то вдали. Стук ночной бабочки о фонарь. Шелест ветра в листьях деревьев. Шум поезда в ночи разносился на много километров…

— Все боялись страшного лиса, что вышел на ночную охоту! — тихо сказал Тим.

Тихо — потому что где-то могли быть открыты окна, а ему совсем не хотелось, чтоб его взяли за уши и увели домой.

“Надо будет сказать нашим, — подумал Тим. — И выйти на охоту всем вместе! Завтра ночью!”

В небе горели звёзды, луна почти скрылась, фонари горели редко, но Тим отлично ориентировался по запаху и звуку — как настоящий лис.

— Эй, парень? — окликнул кто-то сзади, и Тим обернулся.

С досадой — как же он пропустил, что там кто-то был?

Впрочем, он, наверное, слышал. Просто решил не ловить этого…

Этого зайца.

Заяц был крупным, намного крупнее Тима. В лапе он держал что-то вроде небольшого саквояжа.

— Чего надо? — спросил Тим. Было обидно прерывать игру.

— Зачем тебе эта тряпка на хвосте? — спросил заяц и подошёл ближе.

— Это лисий хвост! — ответил Тим. — Я — лис!

— Лис? — переспросил заяц. — Ой, ой. Ты, наверное, будешь меня ловить, да?

— Конечно! — заявил Тим и оскалился. Зубки у него были, конечно, не лисьи, но так легко было представить страшные клыки в своем рту.

— А раз ты охотник, — сказал заяц со странной интонацией, — а я добыча… можно мне защититься?

Тим начал было пожимать плечами, но тут…

В ушах зазвенело. И земля бросилась навстречу. И перед глазами поплыли разноцветные огни.

— Лис! — зашипел заяц очень злобно. — Согласись, будет символично, если безмозглого подростка с жалким огрызком на заднице съест настоящая лиса!

— А… — выдохнул Тим.

“Он… ударил меня?” — мысль ещё только плыла в голове, а лапки уже попытались толкнуть тело вперёд.

Бежать.

Игры в хищника кончились, спасаться надо было по-бурундучьи.

Но оказалось, заяц сильной лапой придавил его к земле.

Тим оглянулся.

Заяц доставал из саквояжа какой-то инструмент… похожий на большие щипцы с зубами.

— Что? — Тим попытался сказать это громко, но звук не получился — заяц давил сильно, и набрать воздух было трудно.

— Что у вас случилось? — вдруг послышался чей-то голос.

Заяц оглянулся. Тим тоже.

В темноте стояла лиса. Самая настоящая.

— Не подходи! — взвизгнул заяц. — Иначе я отрежу ему голову!

И острые зубы щипцов легли на тонкую шейку Тима.

***

Когда заяц приложил “зубы” своих щипцов к горлу бурундука, Шими всё поняла и замерла на месте.

— Ну, и зачем? — сказала она с мягкой укоризной.

— Что зачем? — спросил заяц.

— Вы же уважаемый заяц, — сказала Шими так, словно они сидели в кафе и обсуждали карьерные перспективы. — Репортёр. Журналист.

Бурундук только лупал глазками.

И молчал.

Но Шими слышала, что он дышит. Тяжело, сдавленно.

— Зачем?! — заяц заговорил со злостью. — Затем, что вы, лисы, убийцы и…

— Вы сейчас придушите своего заложника, — заметила Шими, словно между делом, самым светским голосом, — И тем самым разрешите мне…

Заяц глянул на бурундука и чуть ослабил давление лапы.

И в тот же миг отлетел в сторону, сбитый с ног тараном лисьего броска. Вывернулся, брыкнул мощными задними лапами.

Бурундук лежал неподвижно ровно одну секунду, а после бросился бежать. Он мчался и верещал от ужаса. На земле остался лежать маленький рыжий хвостик из кусочка меха.

Шими удалось почти увернуться от удара заячьих лап, но она чувствовала, как по ребрам течет кровь. Когти распороли кожу.

Она попыталась вцепиться зайцу в горло, но тот закрылся лапой.

Пасть тут же заполнилась мехом и кровью.

“Один-один”, — мрачно подумала Шими.

И тут же получила ещё один удар лапами. На этот раз перехватило дыхание, и она отлетела в сторону.

“Черт, я не умею грызть таких здоровых!” — мелькнула паническая мысль…

И тут на зайца обрушился Вук. Видимо услышал верещание бурундука и пришел глянуть.

— Убивают! — захрипел заяц, когда челюсти крупного лиса сдавили ему шею.

И Вук растерялся.

Отпустил.

И тут же заяц попытался ударить его в живот так же, как бил Шими.

Только Вук был почти вдвое тяжелее молодой лисицы, и только охнул, и тут же вцепился зубами снова. Правда, на этот раз получилось только в плечо.

***

Шими всё пыталась подняться, и у неё даже получилось, но лапы подкашивались, она сделала пару шагов и свалилась.

Вук и заяц яростно и беспощадно дрались. Лис был сильнее, крупнее, и пушистее, но он старался захватить зайца. Защищался он активно и ловко, удары мощных заячьих лап проходили вскользь. А вот кусать всерьез Вук явно не умел, и потому никак не мог справиться.

Заяц же бился отчаянно и беспощадно. И от этого же отчаяния даже не пытался убегать.

Шими моргнула пару раз и вдруг увидела какую-то огромную тень.

Мгновение — и оба драчуна оказались зажаты в мощных руках здоровенного лося.

— Так, — сказал лось. На его широченной груди блеснул полицейский жетон.

— Он на меня напал! — закричал заяц.

Вук охнул.

— Офицер… я могу все объяснить… — сказал лис, задыхаясь.

— Мне нужна помощь… — прохрипела Шими.

Лось оглянулся на лису.

— Они вдвоем напали на меня! — закричал заяц.

— Да какого хрена! — проревел лось.

Через минуту все были в наручниках.

Напарник лося, мелкий и шустрый кот оказывал Шими помощь. А лось говорил по рации.

Еще через десять минут здесь была куча народу.

Бульдог и пара оленей. Листра и Питри. Толстый сурок в медицинском халате. Белка, живущая по соседству и вылезшая с приездом полиции.

Лось с облегчением передал арестованных бульдогу. Заяц то отдышивался, то начинал кричать, что на него напали.

Листра смотрела на все это широко раскрыв глаза, и торопливо что-то объясняла по телефону.

Бульдог прошел туда-сюда.

— Я крепко влип? — спросил Вук одного из оленей, что оказался рядом с ним.

Олень пожал плечами.

— Разберёмся, — сказал он таким тоном, будто сказал “ну, конечно, а ты как хотел? Чуть не сожрал зайца посреди города!”

Листра шагнула было к бульдогу, но лось перегородил ей дорогу.

— Гражданским ждать! — громыхнул голос сверху.

— Чья сумка? — спросил бульдог показывая на саквояж зайца.

— Моя, — сказал заяц и тут же торопливо поправился: — То есть, не моя. Не моя! Первый раз вижу! Лис с собой принес!

— Первый раз? — переспросил бульдог.

Заяц промолчал.

— Понятых, — приказал бульдог.

Ближайшие гражданские оказались Листра и белка.

Бульдог вынул из саквояжа перчатки с нашитыми подушечками — как на лисьих лапах.

— Офицер, — робко проговорила белка. — Тут был еще бурундук. Убежал и кричал.

— Он с Риком, — сказала Листра. — Мы встретили его, когда он бежал и звал на помощь.

— С кем? — удивленно спросила белка.

— Сейчас позвоню, — ответила Листра.

— Потерпевший? — спросил бульдог.

— Он бежал отсюда и звал на помощь, — сказала Листра.

— Его пытался зарезать… — прохрипела Шими.

— Грязная ложь! — завизжал заяц со своего места.

Вскоре подошел Рик — еще один лис, поменьше Вука. На его спине ехал совершенно счастливый бурундук.

***

На премьеру фильма собралась целая толпа.

Несколько лис, семья бурундуков, бульдог.

Критики-мыши с опаской смотрели на эту публику.

Толстый суслик с важным видом сидел в буфете, а его дети играли в фойе. За ними присматривала сусличиха, не столько руководила, сколько присутствовала.

Подросток бурундук скакал туда-сюда, прицепив к хвосту кусок лисьей шерсти.

Его мама сперва пыталась остановить сына, потом потеряла его и нашла в компании здоровенного лиса.

— Рик, Рик, — пищал бурундучок. — А ты придешь показать нашим? Как напрыгивает настоящий лис! Только так — цап!

— Я подумаю, — говорил лис. — Потом как нибудь. И с этим надо быть очень аккуратным — мы же не хотим никого покалечить, верно?

Мать бурундучиха вздохнула и решительно пошла к ним.

Лис заметил, услышал, повернулся к ней.

— Уверяю вас, — сказал он.

— Да я поняла, — сказала бурундучиха со вздохом. — Вы уж только… пожалуйста…

— Сперва уроки? — догадалась другая лиса. Шерсть на её груди все еще не отросла после операции — зашивали шкуру там, где когти оставили глубокие борозды.

Бурундучиха кивнула.

— Моя мама мне так же говорит, — сказала лиса со смешком. — Так что, слышишь, Рик, придется сперва сделать все уроки!

Перед показом вышел Ниро.

— Так вышло, — сказал он, — что обстоятельства съемки, пожалуй, даже интереснее и динамичнее нашего фильма. Но все же — не зря же мы его снимали?

В зале засмеялись, кто-то захлопал.

— Так что, уважаемые зрители, — продолжил Ниро со смешком, — давайте глянем, что у нас вышло. А про эту историю, видимо, придется снимать следующий фильм!