Спектакль сюрпризов

Дождь лил так, будто небо решило утопить этот город раз и навсегда. Улицы превратились в мутные реки, где плавали окурки, обертки от жвачек и чьи-то потерянные надежды. В такую погоду даже крысы предпочитали сидеть дома, но не я. Я стоял под ржавым козырьком, наблюдая, как дождь стекает по плащу. В руках у меня была сигарета, которая давно промокла и отказывалась гореть. Я все равно затягивался — из принципа. Иногда жизнь — это просто соревнование в упрямстве с самим собой. Вдалеке старик в потрёпанной куртке пытался продать последние газеты у закрытого магазина, но никто не останавливался. Город выглядел усталым, будто ему надоело бороться с дождём и всем остальным.

Меня зовут Артемий Кравец, и я частный детектив. Не тот романтичный тип из старых фильмов с виски в одной руке и красоткой в другой. Нет, я скорее тот парень, который пинает мусорные баки в поисках улик и потом удивляется, почему от него пахнет тухлой рыбой. Моя жизнь — это смесь абсурда и мрака, и я уже давно перестал пытаться понять, где заканчивается одно и начинается другое.

Сегодня меня вызвали сюда, на окраину города, где даже фонари горят через раз, будто стесняются освещать эту дыру. Внутри склада лежал труп. Не просто труп, а, как выразился дежурный коп по телефону, "труп с изюминкой". Я не знал, что он имел в виду, но подозревал, что это будет что-то в духе "оторванная голова" или "вырезанные органы". Копы любят драматизировать, чтобы потом рассказывать байки за пивом. Я же просто хотел кофе и сухие носки, но судьба, как всегда, имела другие планы.

Дверь склада скрипнула, когда я толкнул ее плечом. Внутри было темно, пахло сыростью и чем-то металлическим — наверное, кровью. Я включил фонарик на телефоне и шагнул вперед, стараясь не наступить на что-нибудь скользкое. Где-то вдалеке капала вода, отмеряя секунды, как метроном в аду. И тут я увидел его.

Тело лежало посреди склада, раскинув руки, будто парень пытался обнять весь мир перед смертью. Это был мужчина лет сорока, в дешевом костюме, который теперь был пропитан кровью. Лицо его выглядело удивленным, словно он до последнего не верил, что с ним это происходит. А вот "изюминка", о которой говорил коп, заставила меня замереть. Из груди торчал огромный кухонный нож, а на рукоятке кто-то аккуратно вырезал надпись: "Сюрприз!" Слово было написано с таким изяществом, что я невольно хмыкнул. Убийца явно был человеком с чувством юмора — черным, как мой кофе, и таким же горьким.

— Ну что ж, — пробормотал я, присаживаясь на корточки рядом с телом. — Похоже, ты не ожидал такого подарка на день рождения.

Я огляделся. Никаких следов борьбы, никаких улик, кроме этого театрального ножа. Кто-то явно потратил время, чтобы сделать все красиво. Слишком красиво для случайного убийства.

На полу рядом с телом лежал обрывок ткани — тёмный, с вышитой золотой нитью спиралью, похожей на церковный узор. Я поднял его, повертел в руках и сунул в карман, подумав: 'Кто-то тут вышивать любит. Может, убийца — бабушка с чувством юмора?'

Тут за спиной послышались шаги. Тяжелые, уверенные, с легким чавканьем — кто-то в мокрых ботинках решил составить мне компанию. Я обернулся, держа руку на кобуре под плащом. Из тени вышел инспектор Григорьев — толстый, лысый и вечно потный, даже в такую погоду. Его лицо напоминало бульдога, который слишком долго жевал лимон.

Рядом с Григорьевым стоял молодой коп — Саша, худой парень с нервным взглядом. Он натягивал ленту оцепления, но руки его дрожали. Я заметил, как Саша украдкой достал телефон и быстро набрал номер, шепча: 'Мам, ты дома? Просто проверяю'. Григорьев рявкнул на него, чтобы тот шевелился.

— Кравец, ты что, опять первый на месте? — буркнул Григорьев, вытирая лоб платком. — Чувствую, ты тут уже все облапал и испортил.

— Григорьев, я тебя тоже рад видеть, — ответил я, выпрямляясь. — Но если ты думаешь, что я трогал этот шедевр, то ошибаешься. Я не настолько люблю сюрпризы.

Он подошел ближе, глянул на труп и присвистнул.

— "Сюрприз!" — прочитал он вслух. — Это что, теперь маньяки с доставкой поздравлений работают?

— Может, это новый тренд, — пожал я плечами. — Убийство как услуга. Закажи на дом, выбери нож, добавь надпись. Удобно, быстро, с гарантией.

Григорьев фыркнул, но в его глазах мелькнула тень беспокойства. Он был из тех копов, что любят рутину — пьяные драки, мелкие кражи, понятные мотивы. А тут пахло чем-то большим. Чем-то, что не объяснить парой бутылок водки и старой обидой.

— Ты в деле? — спросил он, глядя на меня исподлобья.

— А у меня есть выбор? — я сунул руки в карманы. — Кто-то же должен разобраться, почему этот бедняга стал подарочной коробкой.

— Тогда копай, Кравец. Но не лезь под ноги, — он ткнул пальцем в мою сторону. — И если найдешь что-то, сразу мне. Никаких твоих фокусов.

— Фокусы — это не ко мне, — усмехнулся я. — Я просто ищу правду. А она, как видишь, иногда приходит с сюрпризом.

Григорьев покачал головой и пошел к выходу, оставляя за собой мокрые следы. Я остался один с трупом и своими мыслями. Почему-то мне казалось, что этот "сюрприз" — только начало. Убийца явно хотел, чтобы его заметили. Он не просто убил — он поставил подпись, как художник на холсте. И это пугало больше, чем сама смерть.

Я достал телефон и сделал пару снимков. Я отправил снимки Эльдару — парню, который выглядел так, будто не спал с рождения, но мог раскопать данные из любой дыры. Тощий, с кругами под глазами и вечной банкой энергетика в руке, он был моим "человеком в тени". Мы познакомились пару лет назад, когда он взломал базу штрафов, чтобы доказать, что не сбивал старушку на переходе — его мотоцикл тогда конфисковали, а он до сих пор называл это "днем, когда бабуля сожрала мою душу". Эльдар хмыкнул в трубке: "Кравец, если это опять отрезанная голова, я пас. У меня и так кошмары от твоих дел". — "Просто труп с ножом, — ответил я. — И надписью 'Сюрприз!'. Ничего страшного". Он фыркнул, но обещал копнуть глубже.