Спесь отваги

“Ещё ведущие дыхание, но забывшие вкус свежего воздуха, иссломят в этом-с пути тех, кто более никогда не сорудует жизнью, - гласило предостережение Мерлина, - но коль муж, достойный главенства над царьми и звёздами, утвердит пред Нимуэ не отвагу, но смирение у могущества предначертанного, не мудрость, но волю у слепоты мирской, не право, но отчаяние у надежды одоления, то благословится муж всевластием и одарится от Владычицы Озёрской клинком, не знающих себе равных, и пройдёт по пути тому, что предсказан”.

Дуркенцаф и дар Леди Озера остался далеко позади. Артур Пендрагон, объединивший все королевства в битве против армии Короля демонов Замзы не тем, что заполучил Экскалибур, но заслужил право владеть «Разрушающим битву» потому, что смог собрать в единый стан воинствующие и воющие нации всей Британии, провёл войска к Адским Пустошам два дня тому назад.

“Предостережение Мерлина - проклятие”, осознал герой.

Адские Пустоши носят своё громкое название по праву: земля – бесконечные зубья скал, вода – мираж, а та, которая, подойдя к ней, не врёт о своём существовании, пропитана слышимыми и чувствующимися муками тварей, что древнее и более зло, нежели отродье Замзы, но и оно сгинуло в ужасе пред чем-то; воздух там – раскалённое железо, впереди не видно ничего, лишь вражеский туман, небо перекрыто роем неестественных туч, неизменный и несдвигаемый вид коих сводит с ума строжайших, и становится горизонт недосягаемым счастьем, покуда не осознаешь, что лишь несёшь свою жизнь в жилы магмы.

Армия сотней тысяч воинов разных возрастов, происхождений и рангов, выступившая в поход, чтобы вызвать демонов Замзы на заключительный бой; армия величайших и сильнейших героев всех народов, отправившаяся в битву ради спасения даже неизвестных народов; армия, скованная общим делом и стремлением, поверившая в одного человека – ныне армия, что бежала прочь с земель зла-противника.

- Отступаем! Назад! – возвышаясь на скалистом холме подножья Обагривающей Горы, кричал Пендрагон, Вверенный Британией, Властитель Экскалибура, топя своё войско в страхе и побеге.

“Пусти! Пусти меня!”, расталкивали сотни людей, пытаясь пробежать через подножья цепи вулканов, проходя через которые двумя днями ранее они несли мысли о скорой победе. “Кончено!”, топтались в страхе легионы, покуда безобразные колесницы тварей, столь кратно искажённых и оболочкой, и душой, раздавливали трусливые головы под собой. “Ещё лишь немного и дом! Дом!”, отчаянно стремились мелкие и великие, незаметно для себя до предела натягивая хрупкую нить последней надежды. “Мама!”.

- Ты уверен, что план сработает? – спросил его Ланселот, стоявший рядом. Артур взглянул на лицо своего брата по оружию, величайшего рыцаря, которого он только знал. Взглянул и увидел там отражение Пустошей. “Они захватили и его зеницы”, подумал герой, но брат, что никогда не подводил его, не подвёл и сейчас. Тогда, когда герою показалось, что Ланселот Озёрный утратил веру, Артур узрел в глазах его искру вновь блеснувшей надежды. И он улыбнулся, положив руку на плечо своему другу. И губы того отдали то же.

- Коль может и даже аль будет это место гробницею рода человеческого и грёз всея Британии, я обещаю тебе, брат мой названный, отродье противника и сам он найдёт смерть вместею с нами.

Не связанные кровью, Ланселот поклялся в любви и вечной верности Артуру, лучшему своему и самому давнему другу, и принял его как старшего брата в тот день, когда Нимуэ, Леди Озера и мать его, в часы величайшей нужды откликнулась на зов Пендрагона и преподнесла ему великий клинок, имеющий столь много имён. И сына Озера в тот момент знал, что последует за своим новым королём до самого конца. И сейчас, почти отдавшийся безнадежью, Ланселот сумел сохранить в духе своём честь перед своей клятвой и в тот же миг почувствовал на своих плечах богатую верою руку своего брата.

- Пыль, да память! – с могучею силой, доступной лишь королям, сказал Артур.

- Пыль, да память! – вернув всю надежду, ответил Ланселот брату и, когда они сказали всё друг другу кивками своих глав, сбежал к войску, дабы вернуть дух им с тем, что отчаяние может быть не только врагом, но и союзником.

Битвы, бывшие до сего дня, поглотили в пепле войны всю Британию. Не уцелели ни Шервудский лес, ни Отец и Мать Скании, ни Земляничные холмы, даже Молочный водопад окрасился в багровый. Война с отродьем мрака велась с зари истории, ещё до появления письменности, но противостояние, ранее казавшееся невозможным к прекращению, за последние десять лет, с того момента, как Артур Пендрагон возглавил Британию, вошла в заключительный этап. Битва при Прямом, бойня у Блистерс-энд-стонс, осада замка Зелёной крови – всё вело к этому дню, к сражению в Адских пустошах. Каждый воин, генерал, солдат, мальчишка знал, что поражение сегодня – это поражение всего человечества. Но вот они бежали, заражённые страхом и безвольем к даже вере в победу. Стывшие Врата – единственный вход и выход к Адским Пустошам, последнему оставшемуся оплоту Короля демонов, и именно к ним стремились герои Британии. Ещё немного и они спасутся, окажутся в мнимой безопасности.

Взмах Аронди, неизменного меча Ланселота и одного из Двенадцати Звёздных Клинков, отсёк Преющий Язык, что служил переходом от Адских Пустошей к Стывшим Вратам. Велико ужасающий мост, из Бездны под которым, согласно Пропавшим Легендам, на свет вылупились драконы, рухнул, стоило влиянию меча Ланселота коснуться его. И армия Британии, залившаяся трусостью, встала пред Рыцарем Круглого стола, разделявшим её и пропасть. А позади их спин роилась тьма, мрак и гнёт над светом – отродье приближается, а спасенья более нет. И последнее отчаяние было достигнуто.

- Пропусти нас, Ланселот Озёрный! – закричал сначала один голос. – Зачем ты погубил нас? – воскликнули дюжины. – Ты нас предал! – завопили тысячи, отворачивая свои копья, топоры и щиты от врага и направляя их на своего брата.

“Давай же, Мерлин! Все условия выполнены, чёртов старикашка!”, гневался Ланселот, взглядывая на покрытое плотностью тьмы небо. Ещё бы мгновение и беда страха настигла бы и рыцаря, но зоркий глаз Ланселота, углядев лучик синего света, увлажнился одинокою слезой радости.

- Взгляните, братья! – Острие Аронди вместе с сотнями тысяч взглядов устремилось ввысь, где возрождалась магия не врага, но старого и доброго союзника.

- ВНЕМЛИТЕ МНЕ, ЛЮДИ ВСЕЯ-Я БРИТАНИИ, - разнёсся глас столь тяжёлый и могучий, что каждая частица под ним внемлела ему, - В ПОСЛЕДНИЙ ЧАС ПОСЛЕДНЕЙ БИТВЫ Я, ВЕЛИКИЙ МЕРЛИН КАРМАРТЕНСКИЙ, ИСПОВЕДУЮ СВОЮ ПОСЛЕДНЮЮ ВОЛЮ И НАПРАВЛЮ ДУХ СВОЙ СКВОЗЬ ВАШИ СЕРДЦА-Я, ОБЛАГОРАДИВ ВАС СИЛОЮ И СУЩНОСТЬЮ СВЕТА, НАПРАВЛЮ МОГУЩЕСТВО МОЁ НА ПРОТИВНИКА.

И впервые с начала времён Тучи Неблага, царившие над Адскими Пустошами всю вечность бытия, разбежались под гнётом света синей магии, что была известна каждому существу Британии. Столь счастливый человечеству цвет, подаривший воинам Артура новую надежду, силу и волю, осадил смертею океаны отродья Замзы. Тролли, гоблины, орки, погибшие, мизериты, унсили – всё, что было оскорблению жизни, отдавало своё послесмертное дыхание и больше не поднималось.

“Когда настанет день, в часы коего вам покажется, что свет оставил вас, - молвил своё последнее предсказание умирающий Мерлин, Человек Всея Британии, истекая кровью на руках Артура, чада, которое он вёл и воспитывал, - когда оставит вас всякая надежда и враг зажмёт в свои мрачные длани, когда единственный путь вперёд для вас явится смертью, тогда я явлюсь в этот мир ещё один раз, самый последний, дабы повести тебя, дитя, - слабая рука старика коснулась плачущей щеки героя, - к концу последней битвы. Будучи лишь духом-отголоском воли немощного старика, всегда забывшего следить за своей шляпою-я, сделать многого я не смогу, но помните, что когда условия будут отражены реальностью, я помогу вам превратить мечту в жизнь”.

После десятилетия нескончаемых битв армия Короля демонов истончилась. Именно поэтому Артур и его войска смогли достигнуть самого конца земель Замзы. Оставалось лишь пройти Адские Пустоши, и теперь, благодаря последнему дару Мерлина, люди Британи увидели, что свобода от гнёта мрака возможна, что она прямо пред ними. Лишь ещё один шаг.

- Братья мои! – голосом-гигантом, коим обладают лишь истинные короли, прокричал своим товарищам Артур, возвышаясь над ними на скалах Обагривающей Горы. – Сегодня мы совершили подвиг, ступив на земли врага, где ещё не бывало рода людского. Сегодня мы загнали в угол своего судьбоносного противника, и жилах страха и отчаяния он отправил против нас всё истлелое своё могущество. Сегодня Великий Мерлин, Человек Всея Британии, одарил нас своим волшебством в последний раз, вновь вселив в сердца наши надежду и указав путь. Сегодня всё свершится. Так давайте же, братья, сегодня мы свершим чудо!

И голос людской воспылал страстею и волею, коих никогда до и никогда после не текло по телам живым. И войско, бившееся в трусости, сжало орудия свои крепче, напрягло плечи, устремило взор к победе и двинулось к свершению чуда.

Ланселот, Галахад, Персиваль и Гавейн подбежали к Артуру.

- Пора? – спросил Гавейн своего дядю, вместе с другими рыцарями взглянув на своего короля, ища твердыни.

- Мой славный Гавейн, - Артур встретил их взгляды улыбкой. И они поняли – вот тот человек, за которым они пойдут до самого конца.

Железные их рукавицы сомкнулись вместе и столп синего света вонзился сквозь них, а мгновение позже Четыре Храбреца и Король, как стали называть их следующие поколения в Новых Сказаниях, по воле Мерлина, тем испустившей свой последний вдох, перенеслись в Шиповые Залы – сердце замка Короля демонов Замзы.

- Какие люди, - без капли удивления, но морем абсолютной уверенности и надменности, произнёс Замза, лишь голоса которого достаточно, чтобы вселить ужас в сердца.

Маркиз Бронд Лас Вульф, друид-демон, сотни тысяч лет назад отринувший свет в своём сердце, тот, кто единолично ответственен за самое огромное горе эльфийского рода – Искажение, самый сильный чародей армии Замзы, стоял подле своего короля. Маркиз был тонок, но столь высок и с протянутой головой, а шесть глаз столь противные в своих болотных островках посреди пурпурного моря мрака, что самый взгляд на него искажал представление об уродстве. Он был обвешан шкурами хельмевских пантер, клыками думских мандрил, брюки его, по легендам, были сшиты из шёлка самой Арахны, а сапоги из кожи дракона столь древнего, что имени его история не смогла сохранить.

Позади, у высоких дверей, сколоченные из бесчисленных костей бесчисленных гекантохейр, стоял барон Калеб-Онн Григ Драгон. Воин, в одиночку умертвявший целые цивилизации ещё до рождения Ксайтоса Грагрукхума, Бича Человечества. Цепной пёс, появление на поле боя которого означало лишь полное уничтожение противника. Кто-то говорит, что он произошёл от драконов, которые, облачившись в людей, похитили и осквернили чистейших дев и заставили их выносить созданий, омерзительнее которых ещё не встречала Бездна. Другие верят, что барон является плодом ужаса Кацтарыгкху, предка Замзы, что производил эксперименты над своими детьми драконами, смешивал их потомство с настолько мрачной магией, что её запретили даже в Бездне. Барон был больше Замзы, с открытым пепельным торсом, разлившимся в омерзительном и карикатурном симбиозе мышц, жира и костей на извивающемся змеёй позвоночнике. Голова его и руки были покрыты чешуёй, пасть испещрена клыками, а зрачки глаз столь остры, что хоть и грязная, но связь с драконом была очевидна. Ноги его были безобразно покрыты пульсирующими и дышащими черепами, выступавшие прямо сквозь его плоть.

- Братья! – скомандовал Артур и обнажил Экскалибур, раздавший ярчайший свет в кромешной тьме залы.

Гавейн последовал примеру своего дяди и изрёк Галатин, меч, красоты которого никогда не достигал ни один меч, ни до, ни после. Ланселот и его Аронди, имевший славу крепчайшего и острейшего из Двенадцати Звёздных Клинков, особо раздразнили маркиза Вульфа.

- Я узнаю эту сталь, - растёр маркиз преющий воздух своим гнилым дыханием, завидев блестящий холод Аронди.

Галахад вынул из ножен меч, носивший имя Давида, единственный из Двенадцати, способный противостоять Экскалибуру, и, по словам Мерлина, единственный, что был выкован человеческой рукою без смешения с магией. Это настолько впечатлило Нимуэ, Великую Владычицу Озера, что нарекла она Давида «Клинком, Творящим Чудеса». Вместе с Галахадом, на барона направил свой клинок и Персиваль. Грааль, священный меч, клинок, сотворённый из Альтеры, звезды, что была ниспослана Британии в ответ на людской гнев. Грааль – это клинок, созданный лишь для одной цели – снести голову барону Калеб-Онну Григ Драгону за все ужасы, что он принёс роду человеческому.

- Сегодня ты падёшь низ за все свои злодеяния против моего народа! - горячо воскрикнул Персиваль, крепко сжимая золотую рукоять Грааля и направляя его острие на барона.

- СМЕЕЕРТЬ, - рассыпались звуки изо рта змееподобного чудовища, словно бурлящая рвота. Персиваль знал этот звук слишком хорошо. Этот ужасающий голос барона – первое и последнее, что он помнил о своих родителях.

- Я УБЬЮ ТЕБЯ! – Рыцарь Круглого стола обязан исполнять свои клятвы, но Персиваль всегда славился несдержанностью и пренебрежением к своей куртуазности, и клятва отмщения за смерть родителей была дана раньше верности Ордену и ранила глубже, потому, отдавшись гневу, Персиваль устремился к барону.

- Персиваль, стой! – прокричал Артур и ослабил защиту, чем и воспользовался маркиз, атаковав его столбом густой тьмы, магии, что повинна в Искажении. Но Ланселот, вернейший друг короля, подоспел вовремя. Аронди рассёк сгусток тьмы и низвёл его в небытие.

- Жалкое Маройское отродье, - недовольно прошипел маркиз, питающий особую неприязнь к творению Высшей Феи, творению, что сейчас находилось в руках Ланселота.

- Нельзя расслабляться, - сказал Ланселот.

- Да, извини. Что с Персивалем? – спросил Артур, зная, что не может позволить себе отвлекаться от противника прямо перед ним. “Одно неверное движение, любая неаккуратность грозит смертью, - подумал герой, с волнующим его раздражением переведя взгляд на Короля демонов, - а этот ведь ещё даже пальцем не шевельнул”.

- Галахад его прикрывает. Они вступил в бой с бароном. И я думаю, ты понимаешь, кто будет моим противником, - с улыбкой сказал Ланселот, устремляя свой взор на маркиза. И они оба знали, что всегда были предназначены друг другу врагами.

- Тогда оставляю его тебе. Гавейн поможет.

- Дядя, - волнительно сказал молодой Гавейн, подбегая к своему королю, - прошу, позвольте мне помочь вам в битве с Королём демонов!

- Я единственный, кто уже сражался против Замзы. Я не смогу биться с ним и одновременно защищать тебя. Поэтому ты будешь прикрывать спину Ланселота. Он достаточно беспечен, чтобы не волноваться о себе, - в ответ на Ланселот прыскнул тихой усмешкой.

- Но дядя…

- Это приказ! Помогай Ланселоту! – рявкнул Артур. Осаждённый Гавейн опустил глаза, поклонился и направил клинок против маркиза, как ему и было велено. “Прости, юный Гавейн, но в моей битве ты будешь лишь помехой”.

- Чтож, значит партии определены, - сказал Вульф и по взмаху его тонкой ручищи Шиповые Залы обнажились острыми стенами, разделив воинов по парам: Персиваль и Галахад сомкнулись в битве против драконьего барона, Ланселот и Гавейн явились противниками маркизу Вульфу, а Артур, согласно пророчеству, предстал в одиночку против Короля демонов Замзы.

- Вот мы и встретились вновь, скелетон, - с ухмылкой, предвкушающий конец Вечной Битвы, сказал один король другому.

«Тёмный властелин Драгмаумы», «Уничтожитель человечества», «Царь Искажённых», «Абсолютное Зло» - у хозяина трона Шиповых Залов на вершине горы М’Ръгадак множество имён. С неисчисляемых времён Замза и его армия демонов погребала Британию в смерти, ужасах и отчаянии. “Но сегодня этому настанет конец”, верил Король Артур, смотря на своего противника. Тринадцатифутовый скелет, покрытый шкурой по всему своему широкому и могучему бесплотному телу, сидел на своём троне и, положив череп на облокотившуюся на шипастый трон руку, смотрел на Артура сверху вниз без какого-либо восхищения. В бездонных очах его властвовала лишь неутолимая скука и усталость. Над глазницами его была уродливая и бездарно перекованная корона. Корона эта раньше была Драконьим Знаменем, мечом, принадлежавшим отцу Артура и сделанным из индигового золота, редчайшего металла во всей Британии и Серых Землях. Всё известное количество этого материала было ныне собрано на черепе Замзы. Артур сразу распознал сокровище своего отца и лицо его исказилось гневом.

- Ты ненавидишь меня, верно? – безучастно спросил Замза, к удивлению своего визави.

- В прошлый раз ты не задавал таких глупых вопросов.

- Люди меняются, знаешь ли.

- ТЫ НЕ ЧЕЛОВЕК! – не сдержался человек, сразу же прикусив свой язык по стыду.

- Тут ты прав.

Замза медленно поднялся, его могучая чёрно-фиолетовая шуба-мантия, украшаемая лишь золотыми украшениями в груди, будто покрыла собою всё, а полы её дышали чёрным огнём мрака. Артур насторожился, крепче сжимая Экскалибур и готовясь к битве.

- Ты так сконцентрирован. Неужели опасаешься меня?

- Я не так глуп, чтобы недооценивать своего противника.

- Значит ты всё же чему-то научился с нашей последней встречи, - Замза постучал острой костяшкой пальца по своему черепу слева там, где у человека была бы щека, и где у Артура начинался уродливый шрам, идущий прямой линией от губы через уже располовиненное уход до самого затылка.

- Твои провокации на меня больше не действуют, - сказал Пендрагон, всё же чувствуя, как в его жилах бурлит кровь, и не в силах отвести взгляд от короны Замзы.

- … - Замза будто что-то хотел сказать, но лишь долго молчал, прежде чем наконец заговорить: - Нет, ничего. – увидев удивлённый взгляд соперника, который пытался это скрыть, Король демонов поспешил объясниться. – Я думал, что почувствую хоть что-нибудь от этой игры в передразнивания, но ничего. Абсолютно ничего.

Артуру показалось, что Замза вздохнул, но задумываться об этом не было времени: враг, наконец-то, сделал свой шаг. А потом ещё один. И третий. Снова. Пендрагон накалялся гневом и раздражением к своему противнику. “Он издевается?”, восклицал человек про себя, наблюдая за тем, как Замза, абсолютно неторопливо и без какого-либо треволненья, просто спускался по высокой каменистой лестнице, что вела к его трону.

Когда демон оказался внизу, прямо напротив человека, то неравенство их размеров, хоть и всего на мгновение, хоть герой в этом никогда и не сознается, но устрашило Артура. Однако Замза просто повернулся и пошёл в сторону, где сел за самый обычный стул перед самым обычном столом, на котором было выгравировано шахматное поле и стояли фигурки.

- Может просто решим всё это за партией в шахматы? – всё так же безучастно, как и в начале разговора, спросил Замза.

По взмаху Экскалибура стол взрывом оказался растерзан в мельчайшие камушки, а фигуры лишились чего-либо, что позволяло называть их фигурами.

- Не смей надо мной издеваться! – гневно прокричал Артур.

- Эх, я уже и вправду начал думать, что ты стал мудрее.

Одной лишь своей костлявой дланью Замза остановил острие Экскалибура. Искры разлетались между взглядами двух врагов, но в одном царило нежелание битвы, а в другом горячая спесь мести.

- Сегодня ты умрёшь! – и вновь закричав, Артур нанёс новый удар. По воле своего хозяина Экскалибур, будто став солнцем посреди мрака, засиял, ослепляя противника и разрубая его на две абсолютно равные части. Кости демона посыпались звоном по неровному каменному полу.

“Это всё? Он пал по греху, свойственному человеку - недооценил своего врага?”, но Пендрагон не позволял корыстной вере взраститься в нём. Однако он всё смотрел и смотрел на эти столь безжизненные кости, что всё больше хотелось верить в столь скорую победу.

Что-то покатилось к нему. Испуг неожиданной атаки заставил его отскочить и взглянуть в сторону шума. Уродливая и искажённая болью голова барона катилась к ногам Артура. Радость пробежала по его лицу и он поднял взгляд туда, где ранее были стены, возведённые Маркизом, где ныне застыло бездыханное и безголовое тело барона Калеб-Онна Григ Драгона.

- Персиваль! – счастливо воскликнул Пендрагон, но лишь потом разглядел насквозь пробитое хвостом барона тело Персиваля, сжимающего Грааль не из последних сил, а по последней воле своего уже мёртвого тела. Под монструозной ногой Драгона в конвульсиях билось раздавленное и растоптанное тело Галахада.

“Почему пропали стены?”, осознал наконец Артур этот вопрос и увидел ещё более ужасающую картину. Аронди пронзило и прикололо к стене высокое, но уже иссохшее тело маркиза Бронда Лас Вульфа, проткнув его сердце. Ланселот не имел более головы, левой руки и ноги. Позади Ланселота лежало уже давно бледное тело Гавейна, насквозь проткнутое его же Галатином от плеч и до противоположного бедра.

- Почему… - успел вымолвить маркиз, посмотрев на своего властелина, прежде чем испустить дух.

- Я удивлён, - раздался всё тот же скучавший голос Замзы, который, целый и невредимый, сидел на своём троне во всё той же позе, в которой Артур его застал. – Не думал, что Калеб умрёт. С Вульфом всё понятно, он слишком высокомерен. Учёная натура, что тут сказать. Но у Калеба, первородного зверя, был инстинкт самосохранения. Окажись его жизнь в опасности, он бы ретировался и прискакал обратно ко мне. Видать, твой рыцарь всё же знал, как правильно пользоваться Граалем.

Вся зала залилась рёвом Экскалибура, залившим горячим красным светом всё вокруг себя по воле, нет, по гневу потерявшего самообладание Артура.

- Так уж и быть, сыграем по-твоему, - начисто вздохнув, сказал Замза.

Пол вокруг трона затрепетал и задрожал, а потом, как самый противный сорняк, выросли толстые острые кости, извивающиеся в сотнях суставах, и, закрыв собою всё пространство залы, обрушилось на героя, отчего затряслась вся гора М’Ръгадак. На мгновение весь мир пронзился алым лучом, и костлявые щупальца рассыпались, а корона на голове Замзы оказалась разрезанной надвое.

- Хм, а я любил эту безделушку, - с искренней досадой сказал демон, глядя на то, как половинки короны скакали вниз по лестнице с характерным звоном золота о камень.

- ЗААМЗААА! – рёвом дракона, соответствуя своему имени, разразился Пендрагон и помчался на врага.

- Ну вот, снова ты так.

Новые легионы костей, из пола, стен, потолка, вылезли и атаковали человека, но каждый взмах Экскалибура в руках Артура был подобен удару разъярённого дракона. Вскоре Замза начал понимать, что хищником теперь являлся не он.

Демон отпрыгнул от своего пьедестала до того, как меч рыцаря успел его настигнуть, и сразу же поспешил атаковать. Пальцы его обернулись костлявыми копьями, мечами и топорами и устремились в человека, но Экскалибур воспылал ещё ярче. Острые, вознесённые до небес башни вместе с крышей разнеслись вдребезги. Мерлинов Дар, опоясавший всё поле боле, устремил всю свою мощь в «Разрушающего битву» и тот, засияв как никогда раньше и никогда позже, вознёсся новым Солнцем.

- Как… - кашляя не то кровью, не то пеплом своей угасающей жизненной силы, и лёжа на полу с проткнутой клинком шеей, сказал Замза. – Этот меч… Чёртова Нимуэ. Я должен был… должен быть убить её раньше.

- Да, должен был, - наконец подавив свой гнев, сказал Артур, вонзая Экскалибур дальше, глубже, в горло врага и в пол его замка.

Череп Замзы, словно щётка, затрещал, потом весь его скелет вздулся, а из глазниц, ноздрей и рта, ранее полные тьмой, полился яркий свет. И словно лопнув, тело Короля демона, более непригодное для роли сосуда, изожглось силуэтом в полах, извергнув всю тьму мира в ни во что. Иссяк Мерлинов Дар, но иссяк и мрак. Тучи, сыздавна парящие над Адскими Пустошами, рассеялись и освободили всё, что тысячи лет было подвластно тьме, для света.

Когда ветер стих и пыль улеглась, Артур открыл глаза. Замзы не было, лишь перьями вокруг опускались ворсинки его огромной шубы-мантии. Но Пендрагон разглядел что-то ещё, завёрнутое в остатки ткани под ним. Он потянулся и взял это в руку.

- Ваше Величество! – распахнулись тяжёлые костяные двери Шиповых Залов и вбежал Мордред, племянник короля. Увидев бездыханные тела своих старших товарищей, до последнего сражавшихся и сразивших врагов, молодой рыцарь, в страхе, в сердце которого роилась надежда, взглянул на своего властителя. – Кончено? Король демонов… Мёртв?

- О чём ты говоришь? – неожиданно недовольно и испуганно закричал Артур, в неконтролируемом гневе взглянув на племянника.

- Взгляните сами, Ваше Высочество! – поспешил Мордред осадить самого себя, встав на колено в страхе, когда увидел Артура в гневе, ранее невиданном.

Непонятно всполошённый и злой Артур подбежал к высоким панорамным вырезам, сквозь которые ранее бушевал леденящий ветер, пронзающий все долины Драгмаумы. Взглянув на поле битвы, король пришёл в смятение. Орды павших демонов сыпались под светом и обращались в ничто, а крохи демонической армии, ранее носившие гордое имя легионов, бежали в Бездну. И где ранее была лишь смерть и отчаяние, ныне царила жизнь и надежда. Где раньше тьма, сейчас свет.

- Мы победили, Ваше Величество! Вы и Ваш Экскалибур сразили Короля демонов, и ныне его армии пали в бегство. Даже само небо прояснилось над гнилью этих безнадёжных земель. Солнце прямо над нами! Победа! – восклицал Мордред, осмелившись поднять взгляд. – Ведь победа, Ваше Высочество? Ведь сразил Ваш клинок Царя Искажённых Замзу?

Гнев Артура сменялся обречённостью и замешательством. “Неужели? Неужели всё?”, думал он и боялся ответа.

- Да, Мордред, - безжизненно ответил Король, наблюдая за тысячами счастливых и победоносных лиц под собою, на полях сражений. - Победа.

В руке своей Артур Пендрагон до боли крепко сжимал то, что подобрал с погибели Замзы – шахматную фигуру. И Артур Пендрагон знал – Король демонов живёт.

Прошли десятилетия, десятилетия мира, счастья и процветания. Никогда ещё Британия не была столь богата, велика и прекрасна. Ранее бывшие соперниками побратались, ненавидящие друг другу приняли прощение, а жизнь была именно той, которую и обещал им Великий Герой. Со дня Великой Победы никто и никогда больше не видел ни Короля Артура, ни его Экскалибура. Кто-то говорит, что он погиб в битве с Королём демонов Замзой, кто-то говорит, что, выполнив своё предназначение, он вонзил меч в камень с такой лёгкостью, будто это было для него масло, на какой-то горе и стал отшельником, доживать свои дни; другие верят, что после битвы раны героя были столь велики, что отправился он залечивать их в Страну Блаженных Авалон. Но никто не знает правды и не смеет её утверждать. Однако, то тут, то там, в самых разных местах и концах Британии и Серых Земель ходили слухи о некоем страннике, скрывающем своё лицо, а за спиной был у него меч, обёрнутый в куски ни то шубы, ни то мантии. Никто не понимал чего он искал и чего хотел, лишь бормотал что-то про кого-то сбежавшего. Некоторые заявляли, что видели у этого странника за поясом целые куски индигового золота, а другие утверждали, что смогли подсмотреть его лицо, и было оно обезображено шрамом.