Спи спокойно, милая Герда

Герда откинула газету, под которой провела ночь. Нет, вовсе не потому, что выспалась, а потому лишь, что моросивший дождь окончательно размочил жёлтую бумагу. Ранним утром в подворотне царила ещё темнота, единственный фонарь Герда и вовсе работающим не видела, а потому приходилось привыкать. Пытаясь рассмотреть в этой мгле хоть что-нибудь, она поднялась на все четыре лапы, потянулась и медленно побрела куда-то в поисках еды.

Протиснуться под преграждавшим путь гнилым забором было несложно. По привычке отряхнувшись, Герда неуверенной поступью поплелась вдоль глухой стены какого-то длинного дома, такого же серого, как и всё вокруг. Возможно, стены его были из красного кирпича или даже из разноцветных панелей, но старая кошка давно уже видела только оттенки серого.

И дело вовсе не в особенностях кошачьего зрения — один единственный день научил старушку Герду различать только серость.

Не зная, куда идти, она взгромоздилась на первое попавшееся крыльцо и, устроившись под козырьком, обнаружила у двери в парадную разбитое зеркало. Вероятно, кто-то из жильцов поленился отнести его в специальное место.

Невольно Герда посмотрела на своё отражение, но себя не узнала. И кошачья неспособность воспринимать своё отражение была не при чём.

На неё смотрела уличная кошка, каких в каждом дворе водится великое множество. Оба изорванных уха её давно уже почти ничего не слышали, один из ярко-голубых глаз помутнел и ничего не видел, на шерсти комьями висела засохшая уличная грязь, изломанный хвост почти не слушался. Никто и вообразить себе не мог, что у этого существа было своё собственное имя!

Ох! Мы ведь ещё не представили старушку как подобает, верно? Знакомьтесь, Герда Луиза Вальбурга фон Зонен. Странное имя для побитой жизнью дворняги, не так ли? А Герда и не была таковой… по крайне мере, когда ей дали столь причудливое имя.

Однако это уже ничего не значило. Когда урчащий живот ведёт к местам сбора отходов, ни кличка, ни родовитая фамилия ничем не могут помочь.

Кое-как вылизавшись, Герда осмотрелась. Самый обыкновенный городской двор — сырой, неопрятный, тёмный, унылый. Лишь люстра в одном из окон светила неким маяком, напоминала о домашнем тепле.

— Грета! Грета! — послышался старческий голос.

— Бабушка, не Грета, а Герда! — пояснил тонкий детский голосок.

Старая кошка поднялась, выгнула спину и приготовилась напасть на незваных гостей. Вокруг же никого не было — ей вспомнились люди, которые когда-то принесли её ещё котёнком в свой дом.

— Герда хорошая девочка! Герда умница! — похвалил её мужской голос.

До шерсти за ушами будто бы кто-то дотронулся. Герда завопила, подпрыгнула на месте и бросилась наутёк. Она и сама забыла уже, что именно так её любил гладить хозяин. Она вообще мало что помнила о жизни не на улице.

С волками жить — по-волчьи выть, верно? Вот и Герда больше походила на волчицу, готовую впиться в руку каждому, кто рискнёт к ней приблизиться или даже потрогать её.

Без оглядки она бежала по дворам, перемахивала через заборы и мусорные баки, кричала всякий раз, когда приземлялась на больные лапы, но голоса никак не отставали:

— Какая умная кошка! — снова принялась нахваливать старушка.

— Настоящая учёная кошка Герда! — подхватила теперь уже молодая женщина.

— Никогда не видел дрессированного кота, — восхитился мужчина.

Вокруг по-прежнему не было ни души.

— Сидеть, Герда! Сидеть! — залилась смехом девчушка.

И Герда действительно села прямо посреди огромной лужи, перебегая которую и «услышала» команду. Переводя дыхание, она осмотрелась. Как оказалось, страх водил её кругами и гнал через один и тот же двор, через один и тот же забор. В чём-то ей даже повезло — в этот двор выходил чёрный вход одной из забегаловок, где можно было подкрепиться.

Готовили здесь скверно (Герда даже в голодные дни не притрагивалась к здешним объедкам), однако испорченные продукты бывали вполне съедобными.

Этим дождливым утром среди ожидавших вывоза ящиков и коробок затерялась целая нетронутая сосиска, да ещё и с сыром внутри. Даже свежая! Проглотив небольшой кусочек, Герда взяла оставшееся в зубы и побрела назад, иногда сворачивая не туда — подводила память, да и зрение совсем ослабло.

В родном закутке между двумя домами её возвращения ждал котёнок. Он был очень странным, даже страннее, чем Герда, бродячая кошка, которая была потомком питомцев целой династии немецких князей: его тупые когти не прятались внутрь, а длинная морда вовсе не походила на кошачью, — да и вместо привычного мяуканья эта кроха издавала звук, похожий на лай или даже вой.

Он спал рядом с Гердой в ящике. Старая кошка уступила своё сухое укрытие, а сама укладывалась под газетой. Места для двоих в импровизированном убежище не было — «котёнок» уже перерос саму Герду.

Она осторожно положила сосиску рядом с ним, лизнула в нос. Тот лениво открыл один глаз, увидел еду и тут же подскочил, с жадностью набросившись на завтрак. Они оба давно уже не видели еды, но Герда много съесть и не могла — оставшиеся два клыка и остальные больные зубы превращали каждый укус в испытание. Слишком давно она оказалась на улице, слишком часто дралась и получала раны.

Где-то в предрассветной тишине загудел двигатель, скрипнули рессоры. Как и в тот самый злополучный день, когда жизнь одной породистой кошки превратилась в ад.

— А как же Герда?! — прокричала девочка.

Вокруг всё так же не было никого, однако старая кошка насупилась, угрожающе изогнулась и поспешила отгородить занятого поеданием сосиски «котёнка» на случай неожиданной встречи с кем-либо.

— Дорогая, мы не можем забрать её с собой, ты же понимаешь. В машине еле-еле хватает места для нас самих, — успокаивал дочку женский голос.

— Нет! Я никуда не поеду без Герды! Вы уезжайте, а мы с ней останемся и будем жить здесь! Приезжайте к нам в отпуск!

— Милая, мы тоже очень хотели бы забрать её, но никак не можем…

— Пусть она едет на крыше! Или где-нибудь ещё! Можно ведь что-нибудь придумать!

— Не упрямься. Ты в любом случае поедешь с нами. Незачем тебе цепляться за этот городишко, — вмешался мужчина.

— Папа прав, в большом городе ты поступишь в хорошую школу, начнёшь учиться, заведёшь себе много-много новых друзей, а потом и поступишь в университет…

— Герда тоже мой друг Зачем мне новые друзья, если рядом не будем старого?

— Дорогая, ты уже взрослая девочка. Пора уже понять, что вечно дружить с кошкой и игрушками ты не сможешь. Тебе пора стать школьницей, начать общаться со сверстниками. Ты едешь с нами, и это не обсуждается.

— Но, папа, Герда… — задрожал тонкий голосок.

— Малышка, пора ехать… — мягко сказала мать.

— Пообещайте, что мы вернёмся за Гердой, — едва не плакала девчушка.

— Обещаю. Как только мы освоимся, обязательно заберём её с собой.

Но это была ложь. Хозяева уехали, оставили её новым владельцам и ни разу больше не вернулись. Новым жильцам животные были не нужны. Они сначала попытались продать её или хотя бы отдать «в хорошие руки», но всё тщетно. Именно так кошачья аристократка оказалась среди мусорных баков.

Каждый день она неотлучно сидела на крыльце и ждала, что в любой момент хозяева могут вернуться и забрать её. Холод, дождь, зной, ветер, туман, — в любую погоду Герда стойко ждала на ступеньках. Ничто не стоило того, чтобы отступить.

Прошёл день, второй, третий. Сменялись уже недели, месяцы. За ней никто так и не приехал. Дом со временем перестроили, крыльцо разобрали и перенесли в другое место. Ждать было больше негде… и некого. За пять прошедших лет Герда устала. Она уже ничего не хотела, но всё равно надеялась, что когда-нибудь из-за поворота появится знакомый синий автомобиль, из него выйдет та самая девочка и крепко обнимет старую кошку.

Наверное, теперь она повзрослела, изменилась. Интересно, помнила ли она вообще «учёную кошку Герду»? Скучала ли? Что ж, коль никто за ней не вернулся…

От странных голосов настороженную старушку отвлёк «котёнок». Расправившись с едой, он уткнулся носом в её грудь и тихо заскулил. Герда будто очнулась ото сна и принялась вылизывать его мордочку. Сердце билось всё быстрее, дыхание сбивалось.

— Иди прочь, блохастая! — крикнул разъярённый незримый прохожий.

— Не трогай его, детка! Этот кот явно заразный! — властно сказала женщина.

— Откуда вы только берётесь?! Заводят-заводят, а потом выбрасывают по улицам инфекцию разносить! — закричал в её голове старик.

— Хоть бы кто отравы положил! Только двор загадит и птиц передушит всех! — возмущалась скрытая от глаз старуха.

Лишь странный «котёнок» не был с ней груб, лишь он, пусть и не слышал этих же голосов, но всё равно был против них. Она нашла его совершенно случайно на берегу городской реки. Кто-то посадил его в мешок и выбросил воду, но тот в итоге зацепился за корягу под мостом.

Он был таким же, как она сама: брошенный, забытый. На последний месяц он стал для Герды новой семьёй. По утрам, если холодный дождь не будил её раньше, именно «котёнок» пробуждал Герду своим мокрым носом. Вместе они блуждали по улицам и переулкам в поисках съестного. Однажды он даже защитил спасительницу от фурманщиков.

Один из таких загнал друзей в угол и только рык «котёнка» заставил того бежать — всё же не каждый решится бороться голыми руками с подрастающей немецкой овчаркой, пусть и нечистокровной. Казалось, Герда больше никому и не была нужна во всём огромном мире.

— Получай! — раздалось в её ушах.

Живот пронзила боль, какой отзывались обыкновенно пинки. Сосчитать все случаи, когда ботинки оставляли отпечатки на её шерсти, невозможно. Доставалось от грузчиков, от дворников, от местных хулиганов и даже от случайных прохожих. Сейчас же, кажется, боль была сама по себе. Внутри будто бы что-то разорвалось.

Она медленно легла на землю, попыталась дышать ровно, но не смогла. «Котёнок» тут же завыл, принялся бегать вокруг неё и лаять. Она видела происходящее только отрывками. Вот где-то вдалеке появилась одинокая машина. Мгновение, и она приблизилась. Ещё. И ещё. Наконец, колёса оказались в опасной близости, раздался пронзительный вой «котёнка», скрип покрышек и…

Герда открыла глаза. Сытая и довольная жизнью, она лежала в обнимку со своим воспитанником на мягкой подстилке — тот давно уже превратился во взрослую собаку, но всё так же не отходил от старой маленькой кошки.

Той как раз приснился последний день их беспризорной жизни. Странно, как только она не догадалась, что всё нереально? Она ведь была совсем глухой, но при этом слышала и разговоры в голове, и скулёж «котёнка», и скрип колёс.

Тогда из успевшей затормозить машины вышла семейная пара, не побоявшаяся подойти к старушке, несмотря на кидавшегося на них щенка. Они подарили обоим новый дом, успели отвезти Герду к ветеринару и спасли от смерти.

И пусть раны её уже никак не залечить, пусть один глаз так и останется мутным, пусть потерянные клыки не вернуть, а изорванным ушам не вернуть слух, — Герда вновь любима, даже будучи старой и больной. Сколько ещё сможет она прожить? Кто знает…

Герда не знала точно. Она лишь чувствовала, что остаток жизни проведёт в тепле и любви новых хозяев, которые, очевидно не зная настоящего пышного имени, назвали её просто и незатейливо — Удачей.

Успокоившись Герда снова уткнулась искалеченной мордочкой в грудь Рекса, а именно так назвали «котёнка», и быстро снова заснула. Сладких снов, учёная кошка Удача! Ты заслужила отдых как никто другой. Спи спокойно, милая Герда.