Список желаний. Молодожёны

Лето ещё не началось, на дворе был конец мая, а жара стояла такая, хоть трусы выжимай.

Несмотря на то, что автомобиль припаркован в тени высокого забора с колючей проволокой, в салоне царило настоящее пекло. Я физически не мог там находиться, поэтому уже четверть часа сидел на капоте с телефоном в руках, играл в мобильное приложение под названием Тетрис и терпеливо ждал появления одного человека.

И вот тут с интригой пора завязывать.

Я находился вблизи города Можайск, что в Московской области. А именно, возле возле проходной женской исправительной колонии, или ИК-5, которая вот уже три года была местом отбывания тюремного наказания некой Рябовой Тамары Олеговны.

Да, с момента её ареста прошло два года и девять месяцев. А если учесть, что прошлый раз мы расстались на два с половиной года, на сей раз мне пришлось ждать примерно столько же. Конечно, в этот раз ни я, ни Тамара не имели никакого отношения к подобному развитию событий. Она доверилась не тому человеку, подписала серьёзные бумаги, из-за чего оказалась за решёткой.

Ну, а я всё это время ждал, когда её освободят.

Проиграв очередной раунд в глупой игре, я убрал мобильный телефон в нагрудный карман белой рубашки и посмотрел на ворота. Чтобы попасть на территорию женской исправительной колонии общего режима, требовалось пройти несколько этапов. Проходная, перед которой я сидел, была первой, но далеко не последней преградой на моём пути.

За два года и девять месяцев я хорошо изучил устройство подобных учреждений, ведь, к счастью, по закону Российской Федерации у осуждённых отнимали свободу, но не права. Каждая преступница за этой колючей проволокой имела право на свидания. Это значит, что Тамара могла встречаться с друзьями и членами семьи. Не каждый день, конечно, ведь в колониях были свои правила. Однако время от времени мы всё же виделись.

Короче говоря, в год у Рябовой Тамары Олеговны было десять свиданок — шесть коротких и четыре длинных. И раз уж у неё была бестолковая сестра, идиотка Светлана, нам с этой дурой пришлось разделить обязанности. Я взял на себя короткие свидания, которых, с одной стороны, было больше, а, с другой — они длились несколько часов. Света же встречалась с сестрой четыре раза в год, но их встречи длились по три дня.

Я мог бы поменяться местами со Светой, ведь долгие свиданки были намного лучше. Но тут имелись свои трудности.

К сожалению, на длинные свиданки мог рассчитывать только кто-то из членов семьи: муж, сестра, родители. А я не был женат на Тамаре, ведь она наотрез отказалась выходить за меня.

Казалось бы, что за два года и девять месяцев могло произойти, чтобы она отказалась от моего предложения? И какого чёрта я тогда ждал, когда её выпустят?

Всё чуточку сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Формально Тамара не отказалась стать моей женой. Более того, в позапрошлом году, когда у Рябова Константина Владимировича и Рябовой Тамары Олеговны родился сын, некто Рябов Антон Константинович, она сразу подписала документы, благодаря которым мальчика передали под мою опеку. Я стал официальным опекуном мальчика, ведь ребёнок не должен страдать из-за ошибок родителей. В конце концов, тот, кто совсем недавно появился на свет, не должен расти за колючей проволокой.

В самом начале, едва Тамара родила, план заключался в том, что именно Светлана, тётя новорождённого Антона, станет опекуном мальчика. Но Света, будучи безработной и бестолковой идиоткой, не годилась на эту роль. Органы опеки сразу отмели этот вариант, из-за чего мне пришлось подключить всё своё обаяние (взятки, угрозы и шантаж), чтобы мне позволили взять на себя эту обязанность.

Что же касается самой Тамары, она отложила нашу свадьбу, и у неё были веские причины.

Во-первых, брак с Рябовым стал для неё настоящей катастрофой. Она оказалась за решёткой, потому что её использовали. И то, что она доверила мне сына, не отменяло осадка, который у неё остался. Во-вторых, нас, конечно, могли расписать прямо в женской колонии. Подобные случаи были редкостью, но официально браки никто не запрещал. И если бы мы поженились, я мог бы навещать Тамару на правах законного мужа. Но мы оба приняли решение, что лучше всего подождать. Проще говоря, я встал на место Тамары, понимая, что она к такому не готова. Выйти замуж в тюрьме? Сразу после развода с мужем, из-за которого её посадили?

Я тот ещё извращенец, но не до такой же степени!

И нынешнее положение дел меня полностью устраивало. Светлана жила в коммунальной квартире, занимала малюсенькую комнату, а ещё работала уборщицей в детском садике, из-за чего ей приходилось сводить концы с концами. Если говорить о квартирах, то тут вообще полный мрак. Прошлое место жительства Рябова конфисковал суд, дабы уплатить часть долга. А трёхкомнатная квартира, подаренная молодожёнам на свадьбу, вообще не была оформлена на их имя. Они попросту не успели ничего сделать, поэтому жильё вернулось в прежнему владельцу. То есть, ко мне.

Я не жестокий человек, как многие считали. Однако в данной ситуации я понимал, что теперь-то Тамаре от меня не избавиться. Жилья нет, ребёнок оформлен на меня. Я же, в свою очередь, мог сделать так, что она больше не увидит своего сына.

Понятное дело, что я не собирался манипулировать чувствами любимой женщины. Но я сидел на капоте автомобиля, ждал, а сам думал об этом. Это был полный бред, ведь за то время, что Тамара провела в тюрьме, мы стали очень близки. И всё же я не мог отделаться от ощущения, что всё как-то неправильно.

Тем временем в женской колонии ИК-5 начался обед, а ворота оставались закрыты. То ли Тамара не спешила покидать место отбывания тюремного срока, что маловероятно, то ли сотрудники колонии не хотели отпускать, то ли были какие-то трудности с оформлением документов. Первые два варианта можно смело отмести в сторону, а вот бумаги могли вызвать определённые проблемы.

Впрочем, все мои опасения были напрасны. Едва я открыл заднюю дверь и вытащил из мини холодильника бутылку минералки, чтобы смочить горло, с проходной исправительной женской колонии вышло несколько человек. Мужчина и женщина в униформе сотрудников исполнения наказаний меня не интересовали, ведь сразу за ними вышла Тамара.

Высокая и стройная, она была одета в серую тюремную робу, а её длинные светлые волосы были неряшливо собраны в хвост на затылке и подвязаны синим платком. Моя машина стояла в нескольких метрах от ворот, поэтому Тамара, попрощавшись с надзирателями, улыбнулась и направилась в мою сторону.

— Привет, Серёжа, — дыша полной грудью, она не переставала улыбаться.

Вот, видимо, что чувствует человек, который спустя столько времени выходит на свободу. Мне не знакомо это чувство, ведь я не мотал срок. Однако Тамара выглядела счастливой, и меня всё устраивало.

Почти всё...

— Где твои вещи? — поинтересовался я, заметив у неё в руке какие-то документы.

Тамара взяла у меня из рук бутылку с холодной минералкой, сделала пару глотков и облегчённо выдохнула:

— У меня нет других вещей, Серёжа.

— В каком смысле?

— Ну, одежду, в которой меня сюда привезли, я отдала Светлане. А зимние носки и колготки, которые вы мне привозили, я оставила. Мне они ни к чему, а в отряде ещё полно женщин. Пусть носят.

Я пребывал в лёгком замешательстве. За всё время, что Тамара провела в колонии, я успел немного отвыкнуть. Странно было видеть её на улице, ведь все наши свиданки проходили в закрытом помещении, из которого она даже не могла выйти.

— Всё нормально? — Тамара выпила всю воду и вытерла губы с подбородком.

Я собрался с мыслями, немного успокоился и улыбнулся в ответ. Последняя наша встреча была ещё в конце января, когда я с огромным трудом добрался до женской колонии. Хорошо запомнил обильные снегопады, которые выпали на то время.

Прошло не так много времени, буквально четыре месяца. Образно говоря, за такой короткий срок люди не меняются. Но то ли я действительно успел отвыкнуть, то ли это с Тамарой что-то произошло.

— Чего ты на меня так смотришь, Серёжа? — спросила она с нотками недовольства.

— Извини, — поспешил оправдываться я. — Просто, ты стала выглядеть по-другому. А я никак не могу понять, что именно поменялось.

— Хочешь знать, что изменилось? — Тамара выкинула пустую бутылку и тяжело вздохнула. — Мне уже сорок, Серёжа. Последние три года я провела за решёткой, хотя в жизни не сделала ничего плохого. А ещё у меня есть сын, которого я два года не видела. Интересно, что со мной не так? Это называется старость. Мы познакомились, когда мне не было и тридцати. Через пару месяцев мне исполнится сорок один год. И это единственное, что со мной происходит. Я становлюсь старой девой, от которой в ближайшем будущем не будет никакого прока.

— Не говори так, пожалуйста, — попросил я. — Да, мы оба повзрослели. Но ты всё такая же красивая, какой всегда была. Ну, разве что, я бы поменял тюремную робу на что-то более привлекательное.

— Дурак... — буркнула под нос Тамара.

Нет, я определённо был не прав! Несмотря на то, что Тамаре было сорок лет, внутри она оставалась всё такой же хрупкой девочкой. Стоило сделать ей комплимент, как она тут же смущалась. Женщины любили ушами... И это было прекрасно, ведь я не переставал удивляться тому, какой милой она могла быть.

— Поехали отсюда, Серёжа, — настойчиво попросила она, в последний раз взглянув на высокий забор с колючей проволокой.

Мы сели в машину, и я завёл двигатель. Прежде чем мы тронулись, я достал из кармана мобильный телефон, чтобы Тамара позвонила сестре. Я уже говорил Свете, что её сестра выходит на свободу. Правда, она не могла поехать вместе со мной, ведь ей нужно было работать.

Когда Тамара выбрала в списке контактов номер сестры, я вновь услышал мерзкий и до боли отвратительный голос.

— Ни хрена себе! — завопила Светлана из динамика телефона. — Ты научился пользоваться мобильным телефоном?! А я думала, ты до сих пор из лифта не можешь выйти.

— И тебе привет, ущербная, — отозвался я. — Рядом со мной сидит человек, который очень хочет с тобой поговорить.

— Привет, сестрёнка, — заулыбалась Тамара.

— Выпустили, значит? — спросила Светлана. Она не шибко обрадовалась, что её сестру освободили.

— Ну, да, — ответила Тамара. — Может, приедешь? Мы бы посидели, выпили...

— Извини, сестрёнка, у меня дел по горло.

Тамара посмотрела на меня, и в её глазах читалось разочарование:

— Серьёзно? — спросила она у сестры. — Не можешь выделить один вечер, чтобы со мной повидаться?

— Ты ещё скажи, что я должна прыгать от радости! — раздражительно буркнула Светлана. — Тамара, я рада, что ты на свободе. Правда, рада! Но ничего бы этого не было, если бы ты думала головой, а не другим местом. Все беды нашей семьи от мужиков, которых ты не умеешь выбирать. Я ведь говорила, предупреждала, чтобы ты держалась подальше от этого малолетнего дебила! Если бы не твой прекрасный Серёжа, ничего бы не было. Но нет. Ты снова пошла на поводу у чувств, которые на сей раз привели тебя за решётку. И знаешь что? Мне ничуть не жаль! Всякий раз, когда ты связываешься с мужиками, именно мне приходится всё разгребать. Но тебе ведь всё равно, не так ли? У тебя есть Сергей. Он и оденет, и приголубит, и на работу устроит. Тебе не приходится сводить концы с концами, ведь ты у нас особенная.

День освобождения Тамары был благополучно испорчен. Светлана никогда не умела себя контролировать, а тут она окончательно решила, что сестра ей, похоже, не нужна. И именно поэтому я считал её идиоткой. Вместо того чтобы порадоваться за сестру, посидеть вместе с нами за одним столом, Светлана снова и снова показывала свой мерзкий характер. Не баба, а сплошное недоразумение.

— Хорошо, Света, — немного подумав, сказала Тамара. — Если ты так считаешь, я больше не буду тебя беспокоить. Живи, как знаешь.

Светлана не успела ничего сказать, потому что Тамара сбросила звонок.

Несколько минут мы ехали в направлении ближайшего города, чтобы оттуда выехать на трассу и добраться до Москвы. Путь был неблизкий, но Тамара, скрестив руки на груди, ничего не говорила. Я тоже молчал, отдавая себе отчёт, что ей нужно время, чтобы самой во всём разобраться.

— Можешь остановиться возле ближайшего магазина, пожалуйста? — попросила Тамара, вместе с тем вернув мой телефон.

— Если тебе хочется пить, у меня на заднем сиденье...

— Нет, мне нужен магазин с бытовой химией, — мягко перебила Тамара.

Я сразу понял, в чём дело. У женщин имелись свои... потребности, а в колонии с этим, похоже, дела обстояли не очень. Так что я, увидев вывеску с нужным магазином, быстро нашёл свободное место и припарковался.

— Сейчас подойду... — Тамара уже потянула за ручку двери, позабыв обо всём на свете.

— Разве тебе не нужны деньги, чтобы расплатиться за товар? — поинтересовался я.

Тамара вовремя одумалась. Она повременила с походом по магазинам, ведь у неё при себе не было ни копейки.

— Слушай, ты не мог бы одолжить мне денег, пожалуйста? — спросила она. — Мне очень нужно. Сам понимаешь, экстренная ситуация.

Я покачал головой, пребывая в лёгком негодовании. Учитывая, что с этого дня мы с Тамарой будем жить в одной квартире, ей не следовало вдаваться в подробности. Я же не идиот, в конце концов.

Я оторвал задницу от водительского сиденья, лишь для того, чтобы взять из заднего кармана кошелёк с деньгами. У меня при себе не оказалось мелких купюр, ибо предпочитал оплачивать банковской картой. К сожалению, электронная оплата была далеко не везде, но на такой случай у меня при себе никогда не было размена.

— Меньше пяти тысяч у меня нет, — сообщил я, вручив ей одну банкноту. — Уж не знаю, сколько стоят вся эта женская фигня. Если не дорого, можешь взять всё необходимое. Ну, ты понимаешь... Тампоны, зубная щётка, паста, шампунь, гель для душа. У меня дома есть всё, кроме запасной щётки. Но я же не знаю, чем ты обычно пользуешься. Нам так и не довелось пожить вместе.

Взяв деньги, Тамара посмотрела на меня с таким выражением лица, будто бы я прямо у неё на глазах совершил передовое открытие. Больше минуты она пялилась на меня, как на какое-нибудь произведение искусства. Я даже не ожидал от неё подобной реакции, ведь мы же ещё в СИЗО всё решили.

— Ты что, хочешь, чтобы я жила у тебя? — наконец, спросила она, не сводя взгляда.

— А у тебя есть другие варианты? — ответил я вопросом на вопрос. — Тамара, у тебя нет своего жилья. Квартиру родителей ты продала, квартиру Рябова забрал суд, а квартиру со свадьбы вы не успели оформить на твоё имя. Только не обижайся, но на работу тебя тоже не возьмут. К тому же, если ты забыла, позволь напомнить. Сразу после твоего ареста мы решили, что ты станешь моей женой.

От моих слов Тамара окончательно поникла. Сжимая в руке пятитысячную купюру, она опустила голову и закрыла глаза. Сколько времени она просидела в таком положении? Боюсь, я не засекал. Время вообще перестало иметь значение, ведь в данный момент меня волновало кое-что другое.

— Только не говори, что передумала, — хмуро сказал я. — Неужели ты забыла, о чём мы говорили? Я же сразу сказал, что хочу на тебе жениться. Или тебе всё равно?

— Нет, конечно, — помотала головой она, искоса посмотрев в мою сторону. — Я всё прекрасно помню, Серёжа. Но сейчас, именно вот в этот момент, моя голова забита другими вещами. Не возражаешь, если мы перенесём этот разговор? Просто, мне очень хочется добраться до дома, чтобы впервые за долгое время увидеть сына.

— Само собой, — коротко кивнул я. — Давай, сходи по магазинам, а потом я отвезу тебя к нему. Ну, а наш разговор мы отложим на неопределённый срок. Всё равно тебе нужно время.

— Спасибо.

Тамара вышла из машины и скрылась в двухэтажном здании, оставив меня наедине со своими мыслями. Не так я представлял этот день. Мне почему-то казалось, что всё плохое осталось позади. Я был абсолютно уверен, что теперь-то нам с Тамарой ничего не помешает стать настоящей семьёй. Три долгих года я ждал её. И вот, когда мы, наконец, встретились, и между нами не осталось никаких помех, она опять начала сомневаться.

В глубине души я знал, что нужно делать. Ещё вчера Тамара была заключённой женской исправительной колонии общего режима, а теперь она стала свободным человеком. Я бы ничуть не удивился, если бы узнал, что у неё в голове творится полный бардак. Тюремное заключение не проходит бесследно. И ей нужно было пройти долгий процесс восстановления, чтобы начать новую жизнь.

Но я же не мог просто отойти в сторону! Я хотел стать частью этой жизни. В этом был весь смысл моих слов. Неужели я настолько ужасен, что даже после всего пережитого она будет меня избегать? Меня больше не волновали деньги. Всё, чего я хотел, это быть рядом с любимой женщиной. И она даже не догадывалась, чем мне пришлось пожертвовать ради неё.