Список Мечт

Всё началось две недели назад. Каждую ночь меня мучил невыносимый сон, который наутро я вспомнить не мог, как бы ни пытался. Сегодня настало время крайних мер. Гипнотерапевт.

Когда я рассказал своей знакомой о проблемах со сном, она дала его номер. Сказала, что он специализируется на каких-то… осознанных снах, кажется. Короче — очередная выдуманная профессия. Поэтому он работает на дому, зато есть сайт, сотни восторженных отзывов, какой-то сертификат, который, наверное, должен внушать доверие. Первый сеанс бесплатно, так что я ничего не теряю.

Сам не верю в то, что говорю, но он помог. По его словам, у всех тревожных снов есть причина. Проблемы на работе, в личной жизни, фобии… и бла-бла-бла.

Когда профессор досчитал до десяти, и я должен был погрузиться в транс, вначале была полнейшая тишина. Я слышал только тиканье настенных часов. Уже начал думать, что ничего не получается, и когда хотел сказать об этом — я услышал чей-то тихий плач.

Я открыл глаза и не увидел абсолютно ничего. Вокруг была абсолютная тьма. Постепенно в помещении становилось светлее. Я начал узнавать свою детскую комнату и увидел сидящего на полу ребёнка. Это был я.

Я сидел и плакал. Это тот самый сон, который мучает меня. Надо подойти к малышу и спросить, что случилось. Но не успел я и шагу ступить к нему навстречу, как он бросил на меня злой взгляд и стал кричать:

— Как ты посмел? Ты не имел права так поступать со мной! Я хотел жить. Хотел видеть мир твоими глазами!

Я начал успокаивать его, но он всё не унимался.

— Ты запер меня здесь! Выпусти меня отсюда! Я хочу жить!

Я посмотрел на дверь. А двери — нет. Комната замурована. Окон тоже нет. А ребёнок всё кричал. Я был бессилен. Ничто не помогало его успокоить. От этих криков разрывалась голова. И тут я вспомнил. Это же не просто ребёнок. Это я.

— Я помогу тебе выйти отсюда. Даю слово чести.

Как только я это сказал, ребёнок замер и уставился на меня широко распахнутыми глазами, словно не верил своим ушам.

Слово чести… Так говорил отец. Он всегда говорил только правду. Иногда не сдерживал обещания, но когда давал слово чести — я знал, он сдержит его во что бы то ни стало. Отец никогда не нарушал слово чести. И я не нарушу.

На глаза ребёнка навернулись слёзы. Он подбежал ко мне, крепко обнял и долго плакал. Успокаивать бесполезно. Нужно просто гладить. Он знает, что я его вытащу отсюда. Я ведь дал слово чести.

Когда малыш успокоился, он подошёл к своему письменному столу и достал из ящика какой-то список. Он был написан печатными буквами синим фломастером. Буквы плясали по листу, предложения сливались в одно слово. Было очевидно — это писал очень маленький ребёнок.

«Список мечт», — подумал я. О боже… мой список мечт. Он ведь сейчас хранится у меня где-то… в папке с рисунками, наверное.

— Ты забыл про наши мечты, — сказал мальчик и виновато посмотрел на меня. — Когда ты разбирал коробку с вещами, этот список попался тебе на глаза. Но ты даже не обратил на него внимания и равнодушно пихнул в папку с остальным хламом.

— А этот список… это… это не хлам.

Он снова заплакал. Так горько, что я не выдержал и тоже разрыдался.

— Обещаю, — сказал я. — Каждый пункт из этого списка будет выполнен и запечатлён на камеру. Даю слово чести.

Когда я очнулся от гипноза, то пулей побежал домой искать этот список. Нашёл. Как и думал, он лежал в папке с рисунками. Я аккуратно прикрепил его магнитами к холодильнику и стал выбирать, с чего начать.

Первый пункт. Потрогать пирамиду Хеопса.

В детстве это казалось невозможным. Но спустя всего три недели на холодильнике красуется фотография, говорящая об обратном.

Когда я вешал фотографию рядом со списком, я заметил странность. В списке как будто появились пункты, которых раньше не было. И я сомневаюсь, что в детстве мечтал прокатиться на американских горках. Я, наоборот, боялся этих смертельных аттракционов.

Я стоял и смотрел на список. В комнате я был один. Я даже задержал дыхание, чтобы убедиться, что мне не послышалось. Нет. Не послышалось.

Был шелест. Но откуда? Не может же он исходить от… списка. Список едва заметно шевелился.

На бумаге стали проступать красные пятна. Как будто с обратной стороны что-то написано, и чернила проступают сквозь бумагу. А потом — резко — снизу листа появилась тонкая вмятина. Так резко, что у меня душа ушла в пятки.

Шелест я списал на сквозняк. Пятна — ну мало ли, чем был заляпан холодильник. Но эта вмятина отрезвила меня. Мне стало страшно. Я слышал, как сердце бьётся о рёбра. Время остановилось. Я не знаю, как долго стоял, боясь пошевелиться, и смотрел на эту вмятину.

Я взял список в руки, перевернул его и увидел то, что точно не писал: дурацкая фотка!

Фраза была написана во весь лист. А вмятина появилась от жирного восклицательного знака.

Прямо у меня в руках список снова зашуршал. Я вскрикнул, бросил его. Он упал на пол. И на нём очень быстро стали появляться новые желания. Место на бумаге закончилось так же быстро. Кривые печатные буквы стали появляться на полу, на стенах, на потолке. С противным скрипом маркера, на который слишком сильно давят.

Я бросился бежать. Но… дверь пропала. Окна тоже. Просто голые стены, полностью исписанные дурацкими желаниями. Я кричал. Звал на помощь. Никто не пришёл. Никто не слышал. Скрип маркера сводил с ума.

Когда он прекратился, я сидел в прихожей, там, где когда-то была дверь. И наслаждался тишиной. Боялся пошевелиться. Мне казалось — если двину хоть пальцем, скрип начнётся снова.

Всё ещё не веря, что это произошло наяву, я пошёл туда, откуда был последний звук. В спальню.

Когда я вошёл, меня встретила огромная надпись прямо над кроватью:

Ты больше не проснёшься.

Слово чести.