Сплошная постановка

Часть 1

Специально для концерта Ярик купил бордовый костюм. Фигура у него была впечатляющая — мускулистая, подтянутая, - так что любая одежда сидела безупречно. Чтобы не смущать поклонниц слишком откровенным видом, он всё же накинул майку под пиджак. Гитарист с телом бога и пиджаком на голое тело… Что бы он ни пел, это уже работало.

Их группа не числилась в хит‑парадах, но и не была безвестной - в городе её хорошо знали. Ребят приглашали на выступления, зрители подпевали, а кое‑кто из девушек даже бегал за музыкантами после концертов. Пока этого хватало.

Ярик по натуре не был нарциссом, но внимание людей его грело. Ему нравилось, что в него влюблялись - в его тело, в музыку, в то, как он держал гитару. Что‑то внутри отзывалось трепетной волной, разливалось теплом и слегка кружило голову.

Когда‑то вся любовь, что принадлежала ему, незаметно утекла в другое русло. Он не заметил момента ухода — лишь позже, уже во взрослом возрасте, ощутил странное опустошение. Вроде всё в порядке, но где‑то внутри — пустота. Как в добротной, благородной квартире стоит пыльная ваза: и выбросить жалко, и наполнить нечем, а убрать нельзя — она часть интерьера.

Надо было как‑то восполнить это ощущение, заполнить пробел.

Гладкий, блестящий корпус электрогитары. Ярик чувствовал, что инструмент — продолжение его самого. Они сливались воедино, как единая скульптура. Вот сейчас он зажмёт аккорд, струна дрогнет — и волна звука ударит в грудь. В тело войдёт стальная опора, по венам потечёт ток, наполняя каждую клетку энергией.

Его погружение в музыку прервал Никита — сутулый, худощавый парень из ритм‑секции. Каждый в группе был важен, но всё внимание, как всегда, доставалось Ярику.

Пока Никита что‑то бормотал про затухающий дилэй в финале, Ярик невольно зацепился взглядом за его волосы.

«Какие патлы», — мелькнуло с пренебрежением, и он тут же отвернулся.

— Ярик, ты нас слышишь? Это же по твоей части, — Никита смотрел на него, лицо бледное, глаза чуть сужены.

Ярик обернулся, окинул взглядом команду.

— Да, я слышу, — бросил он.

Слышу только себя.

Часть 2

Девочки — кто с разрешения родителей, кто без — плясали, слегка согнув ноги, веселились, попивали напитки и заливисто смеялись. Чёрные чулки, колготки в крупную сетку, короткие полупрозрачные юбки. То, что было выше талии, описанию почти не поддавалось: старые футболки с кислотными принтами, вещи ручной работы и ни капли фотошопа на лицах — только естественная косметика.

Юные музы вскидывали руки, небрежно поправляли волосы — и всё это под песню их «любимого» артиста о запое из‑за несчастной любви.

Ярик переводил взгляд с гитары на микрофон, потом на стену — и обратно. Где остановиться? Нужно, чтобы люди замечали его, но при этом не видели, как отчаянно он жаждет их эмоций. Золотая середина — вот что требовалось. Задняя часть танцплощадки почти не удостаивалась его внимания: там люди просто слушали музыку, переговаривались, пили — и не возносили артиста на пьедестал. Но время от времени взгляд Ярика всё же скользил туда. Он хотел, чтобы каждый погрузился в экстаз его творчества.

Из толпы доносились обрывки разговоров:

— Да, с движком всё нормально. Но вот бампер…
— Чего ему надо?
— Ага. Считай, это мой последний заход. Денег нет, так что, когда в следующий раз соберёмся — неизвестно.

За соседней спиной:
— Нет, объективно он поступил странно. Такой неприятный тип. А что там с Владом?
— Ой, да от него даже шоколадки не дождёшься.
— Фух, тут весело, но жарко. Как допоют — пойдём прогуляемся.

«Всё бы ничего, но я не стал хотеть», — пропел Ярик, вбирая последнее слово, словно глоток малинового рафа или йогурта с мюслями. Он тренировался вдыхать воздух ровно и глубоко — каждый день перед зеркалом.

— Спасибо вам всем! Спасибо всем, кто пришёл, — произнёс Ярик, почти прижимаясь губами к микрофону. — А сейчас смотрите…

К изумлению собственной группы, он вдруг начал рвать на себе майку. К счастью, ткань оказалась не лучшего качества — иначе весь этот «спектакль» обернулся бы нелепостью.

— Смотрите! — выкрикнул Ярик с азартом. — Вы будете смотреть и наслаждаться! Обычно вы только слушаете: кайфуете, танцуете. А сейчас я хочу, чтобы вы ещё и видели!

Они и правда смотрели — впивались взглядами в его торс, поражённые столь откровенной выходкой. Даже зрители в задних рядах напряглись в ожидании чего‑то необычного.

Но юные поклонницы были в восторге — они восторженно кричали, не испытывая ни тени напряжения. В эпоху концертов Егора Крида это ещё укладывалось в рамки приличий.

Тем временем в задних рядах перешёптывались:
— Надеемся, до штанов не дойдёт.
— Да он просто самовлюблённый нарцисс. От него всего можно ожидать.
— Главное, чтобы никого не обидел.

Организаторы, решив не вмешиваться, вышли на крыльцо покурить. У Ярика оставалось пара песен — а после на сцену должны были выйти другие исполнители: те, чьи песни легко воспринимаются из‑за невнятных слов.

Ярик допел. Тяжело дыша, он уже собирался произнести прощальные слова, но тут из толпы к нему шагнула девушка и протянула бумажку:
— Возьми, возьми. Потом прочитаешь.

Короткая юбка, ботинки «Мартинс», чёрный топ. Где только этих школьниц учат так уверенно держаться?

Грудь Ярика невольно расправилась от гордости. Вся его группа в этот момент словно перестала существовать — стала бледной, монохромной и почти невидимой. Точнее, просто ненужной.

Глава 3

Ярик пришёл домой. Переоделся в старую футболку и шорты — те самые, что носил уже лет десять, — и без сил опустился на диван. Бумажка, подаренная поклонницей, перекочевала в вазу на тумбочке, словно трофей, не имеющий пока никакой ценности.

— Дорогой, а когда ты будешь наполнять её деньгами? — раздался голос из кухни.

Блондинка, стоявшая у раковины, обернулась, не выпуская из рук вилки, которую до этого усердно натирала до блеска. Её вопрос прозвучал легко, почти шутливо, но в нём угадывалась затаённая надежда.

***

Света зашла домой. В квартире не было принято переобуваться. Да и зачем это делать в офисе?

— Серёж, напечатай ещё, — обратилась она к мужу, снимая пиджак и бросая его на спинку стула.

— Сегодня всё раздала? — отозвался он, не отрываясь от экрана ноутбука.

— Да, — кивнула Света. — Даже переодеваться не потребовалось.