Сплошные писаки

Буквы на стекле двери были так изрисованы завитушками, что казались танцевальной нотацией:

Преподобная ЭФСТАФИЯ КАРУМ

Дарующая Ошеломляющее Чтение Космоса

«Ошеломляющее чтение» могло означать что угодно. Чтобы не рассчитывали на стрип-покер с духами, приписано:

Преподобная до конца месяца в сумраке Пурпурного Эдема. Не беспокоить. Особенно Космосу.

За дверью была пахнущая нафталином и банкротством чистота, которую нарушали две медсестры, снующие вокруг каталки. На ней лежал мужчина лет тридцати. Не так, чтоб совсем труп — нет. Отключенный. Как холодильник в отеле с дурными отзывами. Лицо впечатляло: такого и налоговая простит, и бультерьер расцелует. Красавца облачали в костюм.

-Сильнее, Матильда, — буркнула одна. - Не марципановый.

-Да знаю! — огрызнулась вторая, и затянула шнурки на его ботинках с такой силой, что те взвизгнули, давая клятву вечной верности.

Матильда выглянула в коридор.

-Чисто.

Каталку выкатили и погнали, будто опасаясь, что пациент очнётся и даст дёру. У двери с надписью:

WENTER V.
Liarman, Rank 3

-они затормозили. Каталку виртуозно развернули в приёмной, рассчитанной на полтора пигмея и пачку влажных салфеток, и подали в кабинет.

Встрепенулся бульдог в клетке - клон собаки Мефистофеля. Поднялся со стула немолодой импозантный мужчина. Помог им устроить тело в кресло, хотя это вряд ли входило в его обязанности.

-Готовы? — спросила Матильда, доставая шприц.

-Готов, — кивнул господин.

Игла деликатно вошла в шею парню.

-Пять-семь минут.

Медсёстры синхронно сняли халаты. Мужчина смотрел на это меланхоично, как бойскаут на языки костра. Переодевшись, они положили свои чемоданчики на каталку, выкатили её и покатили к грузовому лифту.

Через шесть минут и сорок две секунды веки молодого человека дрогнули. Он открыл глаза и озадаченно воззрился на мир.

-Я... заснул?

Бульдог завертел хвостом, которого у него, строго говоря, не было.

-Инспектор Барсалога, — представился мужчина, протягивая руку. Парень пожал... и завис в ужасе:

-Я… не помню своего имени?

-Прекрасно, - одобрил детектив. - Демемор.

-Кто демемор?

- Вы демемор.

-То есть?

-То есть, успешно и за весьма приличную сумму прошли демеморизацию. Причем третью. Удаление воспоминаний. Всего личного архива из головы. What is your name? — спросил он без всякого перехода.

-I said I don’t know!

-Onde vocк mora? — продолжил детектив по бумажке.

-Eu nгo lembro...

-Kanske nеgonstans i Sverige?

-Что вы сказали?! — парень заморгал.

-Один язык стёрся. Прекрасно! Минимум потерь. Один лифтовой техник заявил, что забыл двенадцать. С лифтами действительно общался бегло.

Парень схватился за голову.

- Демемор... Демемор? Вспомнил! Не-ет!

Демеморизацию проходит в среднем один из тридцати пяти, - чтоб забыть ужас, измену, крах империи и всё такое. Важнейшим открытием ХХ века была теория относительности и ядерная реакция, а вторым по значению — структура человеческой памяти. Оно позволило обнулять кластеры нежелательных воспоминаний. То, из-за чего раньше стрелялись или прыгали с моста. Тем, кому эта изумительная, но не дешевая химия была не по карману, оставался только старый способ.

После демеморизации перемещали в новое место - чтобы пациент не наткнулся на на вырезку о катастрофе, гибели родственников и т.п. На профессиональных навыках никак не отражалось.

Заметим: никто не рассказывает, что сжег часть личной памяти.

Прежнее имя им не вспомнить.

Клиника сведений о демеморах не даёт.

Серийных убийц не лечит, и, как ни обидно — из творческого застоя не выводит.

Но кто же будет делать это «псевдо-самоубийство» дважды? Тем более, трижды?

-Может, я просто псих? - с надеждой спросил демемор.

-Увы, нет. Им не разрешают. Если позволили, значит были вменяемы, имели чистую кредитную историю и не ограбили в жизни даже вшивого банка.

Клиника не скажет, почему он пошел на это. Не знают. Хранят только технические данные. И правильно делают.

Барсалога поднял ладонь:

-Ваш случай —исключение. Ваши… назовём их так… предыдущие инкарнации оставлялипредупреждения. Все три. Им разрешили.

-Что? — насторожился парень.

-Угадайте, о чём?

-Я сектант? Шпион? Разоблачил мировой заговор?

-Хуже, — вздохнул Барсалога. -Вам предписывали избегать женщин. Категорически.

Парень моргнул.

-Это шутка?

-Пишут, ваши отношения с дамами неизменно завершались катастрофами. Говоря прямо... смертью дамы. Было б это ложью, информацию не пропустили.

-Но это хоть не я их…

-Нет, нет! — заверил детектив. — Случайные, непредсказуемые трагедии! Один из вас написал: «Бог против». Другой конкретнее: «У тебя роковой хрен».

Оба замолчали. Наконец инспектор добавил:

-Подробностей ноль. Я не знаю, погибли ли там три, или больше.

Парень сник. Потом посмотрел на бульдога в клетке.

-Это… он мой?

-Джазекула, — торжественно представил Барсалога. — Имя на ошейнике. Было непросто привезти его, сохраняя анонимность. По документам это "малая инерционная мебель с урчанием". Инструкции Вы оставили.

-Джазекула... Кличка тоже новая?

Собеседник пожал плечами.

-Кстати... а я-то кто?

-Наконец-то! Здравствуйте, уважаемый Вентер Вил! Предыдущая инкарнация придумала это имя и арендовала на него офис в этом бизнес-здании - «Ваонде». И дом. Итак: «Ваонда», Вентер Вил.

-Приятно звучит, - одобрил он сам себя. - Это мой офис? А, ну да. Я же лежцмен. А Вы... негласный шеф, который помогает демемору с социализацией? Не знал, что его может курировать инспектор. Случай, видимо, тяжё...

- Странный, детектив Вентер, всего лишь странный. Но присматривать за Вами буду я - старший ранг, ещё не списанный на покой. Мой офис тут, двумя дверями дальше. Вы просили, чтобы социализацией я Вас не донимал. Звонить буду регулярно.

-Понятно.

-Профессию помните?

-Да.

-А легенду? Откуда Вы?

-Нет.

Барсалога вздохнул:

-Предыдущий «Вы» составил биографию, но очевидно, она записалась в память как «личное» и была стёрта. Бывает так, бывает наоборот. Она в столе, выучите. Вы с острова Колхоурлензаветта. Не путать с Колмамадоккой.

-Ничего себе...

-Специально. Это невозможно запомнить. На эти португальские островки никто в здравом уме не сунется. Я - Ваш знакомый, поэтому Вы сюда и подались. Там, мол, запретили лжецменов.

-Колхоур...Колхоуорлен... Колхоурензаветтта.. - Вентер наморщил лоб. -Инспектор, судя по лицензии в рамке, я не совсем детектив. Я лжецмен. Мы случайно не в...

-Хотите страшную правду? - Барсалога саркастически улыбнулся. - Да! Вы в Сен-Сиа. Вот Ваш пистолет. Пока в нём не обойма, а муляж.

Он извлёк «обойму», показал, и опять вставил.

Вентер помнил этот великолепный «Аблиц». Очевидно, не относился к семейным ценностям.

-Очень похожа на настоящую,- оценил он.

-Так это Вы и заказали.

Демемор. Лжецмен. Сен-Сиа.

Убиться!

***

Лжецмен был последним писком судебной машины. Попыткой справиться с её неповоротливостью.Он не адвокат, не сыщик и уж точно не психотерапевт. Скорее наоборот. Имеет лицензиию на ложь — типа, "держите меня трое, сейчас совру"! Оповестив, кто он, мог провоцировать, вводить в заблуждение, даже подстрекать —но всё это не имело последствий и не фиксировались протоколом. Потому что лжецмен. Они приходили, когда концы не желали сходиться с концами. Придумывали что-то убедительное. Так ловко, что правда и не потребуется. Только впечатление портит.

Особенно широкое распространение эта профессия получила в Сен-Сиа.

Сен-Сиа!

Сюда бежали от сумрака, чахоточного кашля, прострации... Климат? Хоронят в солнцезащитных очках. Город называют пилотным эпизодом рая. Но ставили черти - бюджет украли, декорации пропили. Сен-Сиа манит, как торт в шоколаде, но начинка припахивает тленом. Вы обнаружили себя в Сен-Сиа? Сочувствуем. Скорее всего, Вас забыл тут какой-то нехороший человек. Вас не в храм медиа ввели, нет, - в заблуждение. И демеморизацию изобрели тут. Очевидно, нигде не испытывали такой потребности забыть всё к чёртовой бабушке. Здесь забывают больше, чем знали.

Сен-Сиа что-то производит — канцелярские кнопки, консервированные ананасы, стулья, - но в основном шизофрению. Жрёт воображение вагонами, и перерабатывает его в грёзы, экшн, паранойю. Кто не романист - сценарист. Кто не сценарист — пророк. Как начнут говорить, и всё слоганами, суки. Не город, а сплошные писаки. Наивысшая ценность - внезапный поворот сюжета. На вратах города следовало бы высечь:
Верую, верую в Божественную Непредсказуемость — и клиффхэнгер, пророк её.

Верхние районы, элитную Альтауну и Санта-Корнелию, облюбовали ещё не разорившиеся звёзды; магнаты, империи которых до сих пор не лопнули; гении, которых давно следовало бы раскусить. Оттуда взирали они на мельтешащую в поисках денег, вдохновения или парковочного места мелюзгу - продюсеров, аферистов... Одинаково хищных, но с разными визитками. Всё густо опутано культами и проповедниками. Вам откроют Лучезарную Истину, даже если будете отстреливаться!

Особенно упорствовало учение Божественной Непредсказуемости (БН). Оно объявило, что всё, что предсказуемо, не является мыслью Божьей. Корни культа понятны - оригинальность сюжета являлась валютой. Непредсказуемо нелепые храмы БН непредсказуемо торчали там-сям. Как навоз на асфальте.

Вентер поднялся, подошёл к окну, поднял жалюзи. Окно глядело на склон, и там красовался нелепый архитектурный бастард. Плод любви тевтонского замка и Эйфелевой башни.

-Это что? - не понял он.

-Э... это церковь. Непредсказуемости. Знаешь... в принципе Сен-Сиа выглядит лучше, - пробормотал Барсалога.

Вентер Вил захохотал.

2

Фургон без единой надписи стоял позади «Ваонды», на грузовой дорожке, зажатой между восьмиэтажным зданием и склоном. Шофёр закреплял в нём каталку.

— Надо позвонить. Это быстро, — сказала вторая медсестра.

- Почему не из клиники, Линда? Здесь торчать нельзя. — проворчал шофёр.

— У нас телефон хрипит, — ответила Линда.

- Одна нога здесь, другая там, - нахмурилась Матильда. - Сумку захвати, чтобы педдлеры не липли.

Так называли торговый люд, который дневал в холлах в ожидании жертв.

Линда побежала к двери.

…

Она вошла в прокуренный холл из коридора. Один «педдлер» дремал на диванчике с чемоданом образцов. У дверей курил клерк. На стене рядом с табло арендаторов висел телефон. Линда сняла трубку и набрала номер.

-«Парни, которые придумали всё» слушают, — ответил мужской голос.

-Это Линда. Как там братишка, сэр?

-Спорит, какая пытка самая эффективная.

-Не подерутся?

-Ну... консенсуса не достигли.

-Это что, важно?

-Это главное. Их герой, Конкистадор, идёт по следу некого Виржиджиппа, хранителя Багрового Изумруда. Настигнет его, и тот умрёт под пытками. На обратном пути за Конкистадором погоня, он растеряет отряд. И с ужасом понимает, что он-то и есть Виржиджипп, и за ним гонится он сам. Лучше бы ему не придумывать эдакое зверство! Я уже отослал идею в БОС.

-Куда?

-В Бюро оригинальных сюжетов.

-Ясно, - сказала Линда без особого восторга. -А что новенького?

-Трам-пара-рам - Квентин Брюс! «Смерть носила желтые подтяжки»! Ещё пахнет типографской краской.

-Я столько его читала, но разве устоишь? А ещё?

-Рекомендую «Семь пуль от моей сиделки».

Она ещё раз оглянулась. Педдлер, похоже, нацелился на посетителя.

-А... погорячее? У нас сегодня пациент... Ну такой... перчатки вспотели.

-А-а, в этом смысле? «Йети и десять девственниц», «В джунглях медсестёр», и разумеется, «Забыть трусы на Сириусе».

-Как интересно, черт... Медсёстры — детектив, или приключения?

-Не будм клеить ярлыки на великую литературу. Там «джунгли» вовсе не лес. Не мог же автор открытм текстом написать, где они.

-А-а...Они выживут?

-Не. О чем было бы писать? Знаете, Вы тоже возбудили моё любопытство...

-Да, сэр?

-Что там за красавчик? Знаю, говорить кто демемор нельзя, но хоть намёк...

-Такое беспокойство гложет! Похож на... - она прикрыла трубку рукой и снова оглянулась. - Валентино. Только лучше. Красавцу, и такое с собой сотворить? Обычно у них морды тусклые, побитые жизнью - но этот-то... Не нищий. Кабинет снял. Если о нём узнают эти...

-Брачные агентства? Всё равно откопают. Хоть какой филантроп опекал бы демеморов! Абсолютно беззащитны, и без груза прошлого. Мечта женщины.

-Выдернут из жизни — и вбросят, как чайный пакетик в суп!

-Если б это была жизнь. А то - репетиция катастрофы. Правда, они сами...

-Послушайте, пришлите всё, что называли? А я, так и быть... Но в последний раз, хорошо?

-Конечно! В последний раз! И?

-Я звоню из «Ваонды».

-Понял. Ни слова больше. Вы не представляете, как ценны для меня. Да хранит Вас космос и Святая Непредсказуемость!

-Знаете, ещё там... карман под какой-то такой ствол... Длинный. Лжецмен же не детектив, нет?

-Уж не "Аблиц" ли? Был бы номер. Вообще, моя дорогая, это лучшая профессия для тех, кому не расстаться со вредными привычками. Ствол не помешает. Что сказать? Джентльмен пришёл в мир подготовленным.

-Надо же... Я думала, просто красивый.

-С пистолетом ещё красивее.

Линда повесила трубку и понеслась обратно.

3

Звякнул колокольчик в приёмной. Вентер прошёл, открыл. Барсалога ввёл даму, лет тридцати пяти, породистую, как русская борзая. Гоняешься ли за зайцами, или займами — разницы одна буква.

-К тебе леди Манкуса, -объявил инспектор. - Представляет владельца здания.

-Марселина, — дама протянула руку в светлой перчатке. (Он замешкался — пожать, целовать, сесть и лаять?) - Секретарши пока нет?

Смиренно поклонился:

-Секретарша - большая опасность для скромного юноши.

-Куда бы он её усадил? В коробку из-под виски? - буркнул Барсалога. Теснота явно была темой их дискуссий.

-Хотели Эскориал за гроши? —парировала хозяйка, не отрывая от Вентера взгляда. - Как неожиданно. Вентер. Вил Вентер. Какой из тебя юрист? Герой-любовник. Не у каждой студии такой в обойме.

Вентер приосанился:

-Да, такие мы, лжецмены. Чем милее мордашка, тем меньше по ней стучат.

-Можешь врать, не приходя в сознание. А как проскочил Серпентину? Почему она не прибежала, крича «в здании Адонис»?

Вероятно, это была вахтёрша.

-Из-за собаки Адонису пришлось воспользоваться грузовым лифтом, -пояснил Барсалога.

-Кстати о собаке...

-Извините ради Бога, ещё пятнадцать минут - и повезу его домой. Он так страдает от одиночества во враждебном мире!

-По роже не скажешь. Но я бы посмотрела на женщину, которая тебе откажет. Пусть побудет... полчаса. Час. И двадцать минут!

И вдруг она пропела:

Со времён Анакреонта

Бизнес-здание Ваонда

Уважает позитив

Ваш пассив, и Ваш актив!

(Since the days of Anacreon
There’s the house called Vaonda —
Where they love the ledger true:
Your assets and your debts too! )

Вентер моргнул. Барсалога опустил взгляд:
-Леди Манкуса увлекается экспромтами.

-Очень, хм... душевно. Не помню, что бы так сердечно встречали, - ответил Вентер.

Марселина склонила голову, будто выбирала пирожное. Даже облизнулась.

-Не буду мешать, мои сладкие.

И ушла.

Едва дверь закрылась, Барсалога резко повернулся:

— Не мог бы притушить это своё... сияние?! Она сказала «сладкие». Марселина! До сих пор её словарный запас ограничивался «мерзавцы» и «деньги принёс?». Как-то тут звучала пара выстрелов, так она рявкнула « хватит умирать в моём коридоре». Анакреонта упомянула!

-Греческий вулкан?

-Древней любовной поэзии. Его виршами недорослей двадцать пятый век растлевают. Знаешь... Женщины из-за тебя убивают друг друга - вот и разгадка.

-Нет. Я бы не стал стирать себе память из-за такой ерунды, - отмахнулся Вентер. - Какая-то эта Марселина... неправильная.

-В смысле?

-У людей такого типа не должно быть серьёзных денег. Магазинчик — куда ни шло, но бизнес-здание?

Зазвонил телефон. Оба вздрогнули. Лжецмен снял трубку:

-Алло?

-Я туда попал?
- Нет, не туда. Вас послать куда надо?

-Это Вил Вентер? Лжец второй категории?

-Абсолютно точно. Вентер, лжецмен четвёртого разряда. Чем могу быть полезен?

-Ну наконец-то. Телефонная станция. Абоненты жалуются на вой.

-Какой вой?

-Впечатляющий. Особенно хрипы зарезанного человека и хор баньши. Эта фигня на линии сидит где-то у вас, а офис опечатан. Сегодня-завтра зайдут.

-Хорошо, многоуважаемая станция, заходите. Но до пяти.

-О'кей.

Гудки.

-«Четвёртого»? - поднял бровь Барсалога. - Ты третьего ранга.

-Тренирую навыки, - пояснил лжецмен.

-Нехороший звонок. Проверка? Жди уникального клиента.

-Проверка чего?

-Что существуешь. Назло всем...

4

Пролетела неделя, как Вентер погрузился в сен-сианский гадюшник. Обещанный уникум не спешил. На 80% атмосфера города состояла из амбиций, зависти и самопиара, остальные20% оставались выхлопным газам. Но силой воображения впереди галактики. На лихом коне.

Бизнес не шёл. Скованный своим роком, он сторонился предложений, исходивших от лучшей половины человечества. И был слишком красив для худшей. В конце концов Барсалога крякнул и сказал:

-Ты не можешь вечно от них бегать. Мрут? Это их проблемы. Леопарды, Вентер, на травке не выживают. Начни с Марселины. Её проклятие не тронет.

-Почему?

-Это не женщина, это ломбард с когтями.

Вентер не стал рассказывать, что «ломбард» ходит к нему через день, всё прибавляя Джазекуле лимит пребывания. Уроженка Сицилии не изобрела иного предлога. Даже отчаялась на лобовую атаку:

-Где твоя жена, девушка, Вентер Вил? Кем греешь постель?

Названия родных краёв уже легко слетали с его губ:

-Еле ноги унёс с Колхоурлензаветты. Не путать с Колмамадоккой. О, эти португальские островки! Молюсь, чтобы не нашли. Постель греть? Да она ещё дымится.

-Так выглядишь, а любовницу завести не желаешь?

-От счастья дохнут, - он сокрушенно развёл руками.

-Не по-христиански это, не по-христиански!

Солнце на 35-й широте — страшная сила, и бледнолицые дамы до декольте не опускались. Компенсировала мода на просвечивающий низ. Ладно бы пуп, но, как описывал эту моду поэт, «и чернеет сквозь шифон сумрачная роща». И день ото дня туман, окутывавший Марселину, таял...

Вахтёрша, Серпентина, готова была стать его ковриком, тортиком, кортиком.

Он по дешевке приобрёл серо-голубой «Hupmobile”. Производитель лет пять, как обанкротился. Секретаршу не нанимал, экономя на лучший из кофейных аппаратов. Кофеманию демеморизация тоже не лечит. Барсалога познакомил его с друзьями из офиса рядом — увы, кофе у них был отвратительный. Контора этих ребят с редкой для Сен-Сиа скромностью называлась «Квинтэссенция» - но уступила это название за сорок тысяч, переименовалась в «Гептагон», и добавила к логотипу пару лучиков*.

*Квинтэссенция - «пятикратная сущность»; «гептагон» - семиугольник.

4

Сегодня в «Гептагоне» в наличие оставалось лишь два бойца — юный и пылкий сценарный редактор японского происхождения, и смуглая, но не до состояния латте, кастинг-менеджер Эллисиф.

Вентер зашёл туда с Барсалогой.

-Обедать к своим пойдёшь, Цукахара? - спросил инспектор.

-Да. Ваш жареный динамит - гарантированная язва. Господин Вентер, можно вопрос?

-Да?

-Не проконсультируете насчёт португальских ругательств? Вы ведь с...

-Он прилагает титанические усилия, чтобы забыть, откуда, - укорил детектив. — Не ломай человеку амнезию.

-Там что ни остров — другая кожа, тараканы и мат. Одинаково хорош только кофе, - ответил Вентер.

-А здесь - хуже? - подняла голову Эллисиф. -Мы, вроде, считаемся сладкоежками. Гедонцами.

-Гедонистами, - поправил Барсалога. -Сен-Сиа - единственный город, где существует их партия.

-Поэтому я к вам и рванул. Ваш разврат и нега...

-Почему сразу «разврат и нега»? - вспыхнул Цукахара. - Человек создан для эксплуатации, как птица для полёта.

Вентер закашлялся.

-Постойте… счастье в труде — это ж... эти... как их...

-Карксисты, - угрюмо отозвался Барсалога. - Революция — локомотив истории, люди — дрова в его топке. Марк Каркс —клякса на теле моей нации.

-А Пальтус что, лучше? - вступилась Эллисиф. -Всю историю человечества его ресурсы только росли. А не уменьшались.

-Пальтус - идиот. Ресурсы бесконечны, -согласился японец. - Борьба за них — подлый обман паразитических мегаструктур. С восторгом исповедуемый макаками.

-Цукахара, не громыхай. Человек только-только с Калмамадокки - призвал детектив.

-Колхоурлензаветты, — Вентер. — А не кажется, что прогресс превращает людей в балласт?

-Человек нужен. Но какой? Обрести своего эксплуататора - вот в чем счастье. Идёт битва за востребованность. У меня в столе сотни идей, тысячи персонажей, молящих о том, чтобы я их использовал. И девяносто процентов из них я отправлю в корзину. Они не найдут своего хозяина — а значит, и не существовали.

-Если сценарист не правят, — это труп, который забыли похоронить, - вставила Эллисиф.

Лжецмен ухмыльнулся:

-А гедонизм — это не какой-то там мещанский кайф, а долгие и трудные поиски того, что по-настоящему «вставляет»?

-Эпикур три тысячи лет назад рассортировал желания на «естественные» и «пустые», — японец откинулся на спинку стула. — Что человеку реально нужно для счастья, а что нашептано полоумной бабушкой.

-А по-честному — гёлз, ром, макао. А мегаструктуры визжат, что вы растлители и торчки?

-Есть гедонисты и за воздержание... — насупился Цукахара,

-Ну да. Кто хочет — воздерживается. Кто хочет — разлагается, - ухмыльнулся Вентер.

-Будто автократия лучше, - Эллисиф подняла свои безупречные брови. - Власть — это рак социума. Очередной радостный идиот, желая осчастливить, прогнёт всех под себя — а богам потом ломай голову, чем лечить. Потопом или сразу Хиросимой...

-Когда народ желает чего-то, вредного для народа, должен ли демократ протестовать? - вопросил Вентер.

-Законность правительства не освобождает народ от ответственности, - припечатал Барсалога.

Зазвонил телефон. Эллисиф сняла трубку, выслушала...

-Уже идёт! - и повернулась к лжецмену. - Вентер, к тебе клиент.

Лжецмен пошел к себе.

5

Посетитель был удачным экземпляром мужчины в расцвете сил. На вид умный до безумия.

-Здравствуйте, моя фамилия Кьюнбес, - представился он. - Звонил двоюродный брат, и сказал, что покончит с собой. Я в полицию, там говорят, для этой ситуации созданы лжецмены.

-Брат - не лжецмен?

-Нет-нет, всё не так запущенно! - ужаснулся мужчина. - Всего лишь потомственный оболтус.

Вентер вытер рот платочком.

-До ужина покончит, или дотянет до уик-энда?

-Не дотянет и до ужина, - отрезал клиент. - Не так, чтобы очень пугало - у Кемпелса бывает дисфория. Не знаю, покончит ли, но если полезу я, заговорит артиллерия.

- А я – промолчит?

- Скорее всего, - предположил мужчина.

- Не слышу уверенности.

-А Вы нежно, - посоветовал клиент. - Вас же этому учат?

-Нас и харакири учат делать, - не моргнул глазом лжецмен.

-Зачёт после трёх успешных?

Посетитель выглядел чуть более равнодушным, чем положено человеку, брат которого вот-вот вышибет себе мозги...

-Ладно. Опишите Вашего брата. Семья, дети? Религия? - Лжецмен меланхолично достал пистолет, проверил обойму, и сунул в карман.

-Ни семьи, ни женщины. Рациональный агностик. Как все в Сен-Сиа, помешан на... Роман пишет. Даже... больше, чем все.

-Что «больше»? - переспросил лжецмен.

-Помешан.

-Бездарен?

Кьюнбес тронул кончик носа:

-Вы производите достойное впечатление. Но вопрос — не совсем.

-Врачебная необходимость. Ваше мнение останется в тайне, особенно от него.

Он говорил подобное раз сто.

-Ну... Я бы не взял смелость оценивать. Якобы договорился с издательством. Религия... нет. Спиритизм, потустороннее —может быть. Духи. Особенно великих — Миссак, Портальон, Мьюньекавув. Наверняка входит во всякие общества.

-Какие?

-Не знаю... божественного прозрения змеедевушек с Веги.. Я бы узнал, но время, время...

-Есть идеи, что ему лучше впаривать?

-Нет-нет, за этим и пришёл.

-Хорошо. Очевидный вариант — я издатель, заинтересовавшийся его творением. Но когда выяснится, что я не читал ни строчки, случится рецидив. Отбрасываем?

-Да... что-то поизящней бы.

-Проблема в том, что Вы не оставили мне времени на разведку. Сложности — они дороже.

-Может, уже успокоился? Или застрелился и перестал морочить голову? Сотню за выяснение?

Вентер всмотрелся в глаза клиента.

-Стыдно признаться, но я бы предпочёл три...

Кьюнбес возмущенно вскочил.

-Спокойно, это шутка. Пока я не пользуюсь спросом, соответствующим моим возможностям. Итак, варианты. Приём грубого ошарашивания: раскрываюсь, как агент тайного общества, и говорю что его роман на самом деле бессознательно записанное послание из иного измерения. Или от ушедшего духа. Чтобы расшифровать он нужен живым и сосредоточенным. Кажется идиотским, знаю. Но работает в самых безнадёжных случаях. Долгоиграющий — раз поверив, будет верить даже в гробу.

- Не пройдёт. Слишком рационален.

-Уверены? — Вентер вздохнул. — Рационалисты клюют на иррациональное быстрее всех. Другой вариант: я литературный детектив, охочусь на плагиатора, который ворует у малоизвестных авторов. Кто-то положил глаз на его magnum opus.

-По-моему, он творит в гордом одиночестве...Откуда «плагиатор» о нём узнал?

-Откидываем. Если проколоться, больше ничему не поверит. Тогда так: клиника, занимающаяся...э-э... демеморизацией, получила доп-финансирование. Если не использует, деньги сгорят. Срочно нужны «клиенты». Они подсовывают авторам новые препараты, инициирующие «выгорание». В продуктах, воде. Не чувствует ли он...

-О! Это так типично для нас!

-К сожалению, люди неохотно верят, что их настроение — следствие препаратов. Убедить их довольно сложно, - он откинулся в кресле.

- Хорошо. Пусть будет сто тридцать. Вот расписка, что в доме Вы по моей просьбе, и вольны делать, что найдёте нужным, - он протянул крошечный квадратик бумаги, каллиграфически исписанный. - Доберитесь на своей машине, мне нельзя светиться. На стук могут не ответить.

Вентер разобрал, что написано, и воззрился на проспекты на своём столе, которые валялись там «для впечатления»:

-Подождите... Шенандоа-Роуд? Это же Альтауна! Элизиум! У Ваших родственников там дом?

Альтауна — та часть Сен-Сиа, где бедных нет. Шенандоа входит в те улицы, где их нет особенно.

-Ладно... сто пятьдесят, - заспешил клиент.

-Я к тому, что туда требуют тачку рекомендаций...

-А есть?

-На прорезиненных колёсах, - подтвердил лжецмен. - К сожалению, все рекомендации в ней не помещаются.

Клиент кинул взгляд на лицензию:

-Переживу.

-Пойдёмте. Джазекула, ждать!

***

Они вышли на стоянку. К ужасу Вентера, машина не проявляла ни малейшего интереса к процессу зажигания.

-Не заводится? Вибрировал , вибрировал, да не вывибрировал,- посочувствовал Кьюнбес. - Капризная марка. Они разорились. Слушайте, Альтауна — одни кривые дорожки. Я Вас доставлю, но остановлюсь, где машину не видно. Сто метров пешком пройдёте?

-Мой рекорд - сто семнадцать! - объявил Вентер. -Сяду сзади.

Кьюнбес засмеялся:

-Вас не собираются похищать.

-Ага. Все так говорят! - Вентер юркнул на заднее сиденье, сканируя салон в поисках мелочей.

Машина клиента не дотягивала до «элизиума».

6

Даунтаун рос быстрее лесного пожара и, что хуже, канализации. В стиле «безумный Макс». Буйство рекламы смягчало нищету архитектуры. Так под татуировкой не разглядишь и вождя Тумбу-Юмбу. Стоило проехать туннель, и город захлебнулся в агрессивной зелени. Ветви смыкались над улицами. О половине домов можно было только догадываться. Иногда крикливо выскакивали ворота, башенка — нелепые, как кикимора в кавалерийской атаке.

Альтауна ненавидела старость; если она и позволяла себе дряхлеть, то исключительно, под надзором дизайнера. Виллы перекрашивали и переизобретали вместе с хозяевами.

-Прямоугольной сетки улиц нет, - поделился Кьюнбес. -Это всё, что сен-сианцы поняли из концепции «города-сада»*. Но ортогональная планировка вообще а-функциональна.

Они миновали маленький кремовый «Орсолино». За рулём дремал хмырь в шляпе и галстуке. Дальше статуя голосующей вакханки отмечала развилку— одна дорога вверх, другая вниз. Кьюнбес остановил, достал портсигар, раскрыл. Что-то вспомнил, и сунул обратно.

-Жду здесь. За поворотом будет дорожка налево, к пролому в стене, - он мотнул головой в сторону нижней. - Пролом, представь - это парадный вход. Шагай по мордам. Вход в дом сзади. Смотри по сторонам — братец любит в ухо гавкнуть.

-Я буду нежен. Услышишь стрельбу — значит, сеанс психотерапии не задался, - сказал Вентер, и пошёл.

Вот и пролом, увитый позорной ежевикой. Сам Шенандоа-Роад 855 терялся среди колоссальных камфорных деревьев. Гиганты сторожилиего, чтоб не сбежал. Из кольца розовыми залпами прорывались бугенвиллии, разросшиеся так, что претендовали на долю в завещании. В пролом уходила дорожка из плит, изображающих физиономии - будто подземные жители всплыли глотнуть воздуха и окаменели от ужаса.

Вентер почувствовал холодок меж лопаток. Он поднял голову и вздрогнул. Дом ещё не проступил, но явно был старым и большим, о чем умолчал Кьюнбес. Хоромина с раздражением следила оком через прореху в листве. Круглое окно казалось потерянным глазом Одина. Коробило отсутствие террасы - на этой широте как сибиряк без шубы. Всё, всё говорило: «Ну и кто тебя звал?». И тут открылся бассейн — явление ещё нечастое. Здесь он выглядел, как джакузи в морге.

...

Кьюнбес и не собирался ждать. Едва Вентер скрылся, он достал из-под сиденья бинокль, и поехал по верхней дороге.

...

Еще когда они миновали «Орсолино», тот, после паузы, тронулся следом, держась на грани видимости. Остановился, пока машина Кьюнбеса стояла у вакханки, потом двинулся по нижней дороге. Встал до пролома, на другой стороне. Хмырь извлёк из-за спинки пистолет, проверил магазин, вышел. Присел за машиной, целясь в пролом. Мешала шляпа. Снял её.

И оказался девушкой. Лицо её было не из тех, что рисуют на обложках дамских романов. Честно говоря, ей бы родиться мальчиком...

Зато запоминающееся.

...

-Бассейн? - поразился Вентер.

Рядом стоял лежак и потрепанное кресло. Пустые бутылки. Столик, и уникальная пишущая машинка — для печатания лёжа. В Сен-Сиа встречаются. Рассыпаны листы бумаги. Доска, с карточками и стрелками.

В бассейне плавал труп. Полный блондин, неестественно скрюченный. Его согнуло в тот миг, когда уже нельзя было ни выпрямиться, ни закричать. Руки сжимали пах. Рядом, как сбежавшая тень, плавал чёрный парик.

Свет в глазах Вентера померк. Его шарахнули по голове.

…

Над лжецменом стоял латте. Он был в кожаном шлеме, - каноничный злодей-мулат. Достал визитки Вентера, прочитал, сунул одну в карман. Затем палкой, не влезая в воду, подтащил парик и отжал.

-Молодцы, девочки.

Сходил к пролому, выглянул. «Орсолино» его обрадовал:

-О! Можно даже увезти этого.

Вернулся, взялся за ноги Вентера, и поволок тело по плитам.

Грянул выстрел.

Латте вскрикнул, подскочил, и понёсся вглубь.

-Стоять! Убью! - заорала девушка и рванула за ним.

Судя по кровавым каплям, она попала. Латте удалось развить приличную скорость, но до первой космической не дотянул. Перемахнул через изгородь, не выходя на орбиту.

Труп в бассейне её, похоже, взбодрил:

-Смотри-ка. Я тут не для мебели?

Но перед ней был выбор:

-Так. В воде мертвяк. А этот?

Она приложила ухо к груди лжецмена.

-Железобетонный пульс. Шевелить не рекомендуют. Бассейн не нравится.

Отодвинулась, оглядела его.

-Ничего себе! Я Вас поохраняю, мсье принц. Не против? -спросила она тело.

И обшарила его карманы. Пистолет её изумил:

-Вау! Я думала, «аблиц» тут только у меня...

Уселась в кресло и трижды выстрелила в воздух. Полиция, в большом количестве, не заставила себя ждать.

*Город-сад - революционные принципы градостроительства, выдвинутые в конце XIX века архитектором Британской Империи сэром Эдвардом Лаченсом