Спорткомплекс

Молодой человек ехал в такси на пути в спортивную академию футбола. Шёл сильный дождь.

Вскоре на горизонте стал чуть виден сам комплекс: мини-футбольное поле и нечто похожее на казармы.

- Вам где выходить? — спросил таксист.

- Вот тут.

Он достал фотографию маленькой девочки и красивой блондинки, посмотрел на неё, перевёл дыхание, расплатился и вышел.

Молодой человек, в костюме, накрыв голову портфелем, бежал в сторону казарм.

Он постучался в одну из них. Никто не открывал.

Он потянул руку опять, и дверь ударила об неё.

Это был мальчик лет десяти.

- Привет, где я могу найти директора.

- Я вас проведу, так вы не найдёте.

Они прошли около десяти метров и вышли за территорию комплекса.

- Вот его дом.

Они быстро пробежали под еще более разъярённым дождём и, поднявшись по мокрым ступенькам, оказались у входа.

Мальчик потянул ручку и они вошли (так бесцеремонно, словно это был их дом)

- Пётр Алексеич! — громко позвал мальчик, когда они с молодым человеком стояли в прихожей.

- Да – также громко ответил директор.

Когда он вышел встречать нас, он был одет лишь в трусы, а его пузо вываливалось как мешок с картошкой.

- Я Виктор Сергеевич Логов. – представился молодой человек.

- Очень приятно. – он протянул руку. – Пётр Алексеич. Мы ждали вас

- Пётр Алексеич, я знаю, что должен был приехать только завтра…

- Да бросьте вы. – перебил его директор. – главное – что приехали. Минаков, – тут он обратился к мальчику. – отведи Виктора Сергеевича в третий номер… зайди на кухню, и возьми ключ у Олега… и да, пусть он разогреет человеку еды. – он повернулся к Логову. – С дороги надо поесть. Завтра обсудим наши дела.

Мальчик повёл Логова в корпус столовой, сверх которого находились и номера. К счастью в этот раз Логов был с зонтом, что дал ему Пётр Алексеич.

Они зашли в корпус, и на первом этаже сразу была комната повара. Они постучались.

Вышел ещё не совсем пожилой лысый дядька с широко смотрящими глазами.

- Дядя Олег…

- Чё ты хочешь бл… - здесь он ещё не заметил Логова. Потом он всё же увидел его.

- Доброй ночи, - начал Логов. – мне нужен ключ от третьего номера. Я от Петра Алексеича.

- А, да, конечно. – его негодование сменилось почтением к внезапно для него появившемуся гостю. Он зашёл в глубину комнаты и вернулся с ключом. – вот, возьмите, сейчас я поднимусь на кухню, и принесу вам покушать. Вы голодны?

- О, нет. Я поел в дороге.

- А, ну тогда завтра... всё, доброй ночи вам.

- Доброй ночи.

Минаков проводил Логова на второй этаж в его номер и удалился.

Комната была небольшая. Одна кровать, тумба, маленький телевизор и санузел с ванной. В целом — было очень уютно. Логов искупался, задёрнул шторы и уснул.

Он проснулся от будильника в 8:30. Сегодня воскресенье – он ещё не должен был работать, а только представиться детям и знакомиться с комплексом (и то, это планировалось в понедельник). Начинать надо было с завтрака – он в 9:00.

Логов собрался и спустился на этаж ниже в столовую. Зайдя в неё, он увидел кучу ребятишек от 7 до 17 лет (тех, кто из старшей команды – 20 – 25 лет – мы не берём). Он прошёл на кухню – там осуществлялась раздача яиц, сосисок, гречневой каши и запеканки – та была только по воскресеньям.

Повар Олег был не в духе:

- Да отойди же ты к еб…ни матери! – крикнул он Минакову.

И в таком же духе он выругивался на всех. Правда, когда к нему подошёл Логов, он резко переменился в интеллигента.

- Вам запеканочки положить?- спросила лысая голова.

- Да, спасибо, Олег Иванович. – С почтением ответил Логов.

Логов прошёл в зал столовой и его окликнули:

- Виктор Сергеевич. – это был голос Петра Алексеича. – садитесь к нам.

Логов сел за стол к Петру Алексеичу, за которым сидели ещё четверо мужчин и два юноши лет 20.

Пётр Алексеич представил их. Четверо мужчин оказались футбольными тренерами, а юноши – лучшими игроками на комплексе.

Подходил конец завтрака. Прежде чем все уходили по своим делам (кто на тренировку, а кто дальше гонять кофеи), Пётр Алексеич представил всем нового сотрудника комплекса.

- Знакомьтесь, – начал он, – это Виктор Сергеевич Логов – наш новый детский психолог.

Все дети с опаской посмотрели на нового “мозгоправа”. Логов почувствовал это – он привык к такому отношению к себе со стороны детей (до определённых обстоятельств он работал в школе, а там – вы сами понимаете), а потому спокойно и снисходительно отнёсся к этому.

- Если вдруг что… – тут Пётр Алексеич сделал паузу. – обращайтесь к нему, не стесняйтесь…

В конце столовой раздались детские смешки в сторону “определённых” детей.

- А ну тихо там! – Пётр Алексеич ударил по столу, словно бабка по рукам того, кто гребёт пирожки, затем продолжил. – Так, всё, шуруйте отсюда, у вас утренняя тренировка через час, готовьтесь.

Все постепенно начали покидать столовую.

Сегодня Логову следовало провести весь день на детских тренировках, чтобы “посмотреть” на детей.

На первой тренировки он оказался в 10:00. Он смотрел на детей, а точнее – на их психологическое поведение – через футбольную игру можно много определить о человеке. И записывал все примечания в свой блокнот. Затем на дневной тренировке, потом вечерней.

Перед сном, часов в 10 вечера, Логов сидел у себя в номере под лампой и сводил всё написанное. Получился некий базовый тезис каждого ребёнка, который жил на комплексе.

Вдруг в дверь постучали.

Это был семилетний мальчик, на его глазах стояли слёзы, он тихо рыдал. Логов завёл его в номер и закрыл дверь.

Из аккуратного разговора с мальчиком выяснилось, что он переживает регулярные издёвки от своих сверстников, такого же футбольного года. Логов успокоил мальчика и повёл его к директору.

- Пётр Алексеич, можно Егор переночует у вас в доме. И дайте мне номер телефона его родителей, я завтра утром буду с ними говорить.

Виктор Сергеевич объяснил директору ситуацию, и тот отвёл мальчика на верхний этаж в комнату сына, что был на данный момент в армии. Он обещал также принять участие в разговоре с родителями, что они живут недалеко от комплекса и лучше бы было пригласить их лично на разговор.

На следующий день, после завтрака, в столовой остались лишь Пётр Алексеич, Логов и мальчик Саша. С минуты на минуту должны были приехать родители ребёнка. Директор и психолог ждали, попивая горячий капучино, что был приготовлен на изумительной кофе-машине для тренеров. Посудомойщица (а по совместительству и уборщица, вторая кухарка и т.д) то и дело сновала то в одну сторону, то в другую, занимаясь рутинными делами, напевая старые девчачие песни, в то время как повар Олег уже давно ушёл спать в свой номер к своей любимой лысой кошке.

Вскоре дверь столовой открылась. Мать Саши была совсем непримечательной, довольно некрасивой, но неглупой женщиной на вид. Отец был около 120-ти килограммовой тушей высокого роста, неприятный, с явными проблемами в позвоночнике (видно его пузо искривило спину так, что он стал похож на повисший на палке мешок). Они выглядели очень старо и дряхло, и эту ситуацию ухудшало то, что им было всего-то по сорок лет.

После прелюдий, Пётр Алексеич пригласил их сесть. От кофе родители отказались, а точнее отец отказался и за себя и за бедную женщину, и попросил быстрее перейти к делу. По его лицу было видно, что как будто бы 18-летний подросток пришёл на “стрелку”, психологическое напряжение которой он не уверен отразить – он так и был в предвкушении, что же такого натворил их сын или же быть может наоборот…

- Дмитрий… Мы сс…

- Анатольевич – напомнил директору отец.

- Да, Дмитрий Анатольевич. Мы с детским психологом Виктором Сергеевичем (в этот момент Дмитрий с ненавистью посмотрел на Логова, видно фраза “детский психолог” уже довольно насторожило его) хотим поговорить с вами о состоянии Саши…

Несмотря на то, что тема разговора была ОЧЕНЬ деликатной, Виктор сумел начать объяснять ситуацию так, чтобы Саше было абсолютно комфортно сидеть с ними рядом. Директор, мать и отец кивали вовремя разговора, но кивки отца были скорее нервным тиком. И тут Логов начал объяснять более подробно то, что рассказывал ему Саша: преимущественно о его отношениях со сверстниками и издевательствах, переносимыми от них.

Вдруг произошло то, что должно было произойти исходя из всех законов логики.

Отец вскочил и накричал на сына с оглушительным воплем: “сколько раз я говорил тебе, дай в морду ублюдку, что к тебе пристаёт”; “что ты как баба, ё… твою мать!”; “я отдал тебя сюда, чтобы ты стал мужиком…” – и дальше в таком духе.

Не выдержав того, как мальчик молча сносить вопли отца, закрыв глаза и опустив голову, Виктор вступился за него. Мол, с детьми так нельзя, успокойтесь, вы ведёте себя неправильно…

- Ах ты хочешь сказать, что я неадекватный болван, что я дол… - отец уже был в истерике, пот с него так и лился, и на мгновение показалось, что его пузо начинает тонуть внутри его тела, и резко выворачиваться обратно наружу.

- Вовсе нет…

Только Логов успел выговорить эти слова, как отец схватил его за ворот и приподнял. Пётр Алексеич и мать были ошеломлены оборотом ситуации и принялись словесно успокаивать отца. Но Виктор уже успел ударить его ногой по коленке, тот повалился, а потом втащил ему правой рукой прямо по его жабьей морде. После чего тот отшатнулся и упал.

На следующий день у Виктора состоялся разговор с директором. На котором директор деликатно объяснял ему сложившееся положение и затронул тему репутации комплекса. “Мол, детский психолог отправил в нокаут отца ребёнка” – звучит как анекдот, причём не однозначный. Правда никаких решительных действий в отношении Виктора Пётр Алексеич предпринимать не стал. По факту психолог отделался выговором, но всё могло измениться с течением считанных дней.

После разговора, Виктор отправился в сторону бассейна, чтобы перезагрузить свою голову. Он был достаточно зол, чтобы скрывать это, и поэтому проходящие мимо тренера с участием смотрели на него. А один даже подошёл пожать руку, сказав, что всё будет ХОРОШО. Да, конечно…

Он обернулся и взглянул на поле. На нём проходила тренировка 10-летних мальчишек. Он снова разозлился. Вдруг он услышал гул мотора. Легковушка врезалась в технические ворота и выбила их, тем самым влетев прямо в центр футбольного поля. Всё произошло неожиданно, и машина переехала одного мальчика. Поднялся визг, Виктор тоже закричал. Затем он увидел, как на колёсах машины красуется перебитое и замотанное по орбите шины тело ребёнка, с переплетёнными руками, ногами и шеей.

Виктор заорал изо всех сил, и было побежал в сторону поля. Но тут его остановила рука тренера.

- Что с вами, Виктор Сергеевич? – проговорил обеспокоенный голос.

Глаза всех тренеров и проходящих мимо детей с ужасом смотрели на детского психолога. Затем Логов обернулся и снова взглянул на поле: тренировка проходила как ни в чём не бывало, и никакой легковушки не было, ворота были целы.

Ничего не сказав, он резко удалился и пошёл дальше в сторону бассейна, под провожающие его недоумённые взглядами.

Он окунулся в бассейн. Раз. Два. Зашёл в баню, не высидев там и 15 секунд. Раз. Два. Обмылся в душе и пошёл обратно в свой номер.

Когда он подходил к зданию, у мусорных баков он заметил Минакова: он вытаскивал мешок с мусором и Виктор отчётливо увидел в нём человеческую руку, которая упала внутрь.

Он подбежал, вырвал у Минакова мешок, и весь дрожащий и вибрирующий, стал в нём шарить. Минаков опешил и хотел было поинтересоваться у Виктора, но тот не обнаружив в мешке ничего, кроме мусора, бросил его и зашёл в здание.

Вернувшись в номер, а точнее – влетев, он раз сто умыл себе холодной водой а затем схватился за голову и стал бродить по комнате, нервно дыша.

- всё хорошо… всё хорошо… ты просто устал Витя… Ты просто устал…

Успокоившись он лёг спать.

На утро, зайдя в столовую, все уже оканчивали завтрак. После кипы косящихся взглядов, все тут же удалились. Директор мирно сидел на своём месте и попивал кофе. Он пригласил Виктора – вторая чашка кофе была заранее приготовлена для того.

- …Поймите меня правильно, Виктор Сергеевич… Я не могу…

- … да-да, конечно.

Виктор поднялся к себе наверх, чтобы собрать вещи. Чуть позже он должен был спуститься к юристу и подписать документы об увольнении по собственному.

Он снова достал фотографию девочки и женщины и прослезился на неё.

Закончив, он вышел из номера, взглядом попрощавшись с ним. Спустившись к кабинету юриста он стал стучать. Никто не открывал. Он подождал пять минут. Опять. Тогда он позвонил по смартфону директору. Абонент не доступен. Он постучался в дверь повара Олега, что была напротив. Лишь тихий “Мяу” его лысой кошки. Он поднялся в столовую. Не было ни посудомойщицы, ни души. Обойдя всё здание до подвала, он не увидел ни одного человека.

Странно. Тогда он вышел из здания. На футбольном поле – тоже пусто! “Я окончательно спятил. Мои нервы не выдерживают…” – думал он.

Виктор добрёл до бассейна, и на его успокоение, он услышал звук работающей бани и брызгов бассейна.

Он забежал туда, но там не было никого. Он обернулся и ужаснулся.

- Минаков. Ё твою. – накинулся он на мальчика, явно перепугавшись, но потом взял себя в руки. – где вс… ты не видел Петра Алексеича?

- Не видел. – просто ответил он, развернулся и стал уходить.

Обернувшись он добавил:

- Вы не виноваты

- Что? – Виктор уже впал в ярость.

Но Минаков уже скрылся за дверью. Виктор побежал в его сторону, но тот как будто испарился.

Настала пасмурная погода, что спрятала в себя солнце, полил динамичный дождь, было темно. Тогда Виктор приметил в двери котельной какой-то странное свечение. Он подошёл, открыл её и стал спускаться.

Когда он уже очутился в котельной, его глаза были полны ужаса, а тело парализовано. Посреди комнаты валялились (именно валялись) обглоданные до костей трупы детей. Всё в кровище. Из глаз Виктора полилась кровь, он увидел на стене большой жёлтый трезубец, и две нашивки СС по бокам. Между детьми, спиной к Виктору, стояло тело в сером камуфляже. Оно повернулось, и лицо приняло облик Петра Алексеича, с татуировкой свастики на щеке.

Виктор повернулся, словно зомби, увидел Минакова, смотрящего ему в глаза, и упал без сознания.

Очнулся он на кровати. Напротив был человек, который менял ему капельницу и тщательно обрабатывал руку. Когда помутнение в глазах Виктора прошло, он узнал в человеке Петра Алексеича и комнату его старшего сына.

Взвизгнув и завопив в гневе он сорвал себе капельницу, и чуть не соскочил с кровати:

- Тыыы! Уюлюююдок. – орал он протяжно в припадке ненависти.

Его начинало одолевать состояние, похожее на эпилепсию, но все признаки также мгновенно исчезли.

- Олег! – кричал Пётр Алексеич.

Вбежал Олег Иваныч и воткнул иглу Виктору в руку так, словно это был острый нож. Он надавил на шприц и Виктор мгновенно уснул.

Чуть позже он опять пробудился, перед ним всё также был Пётр Алексеич и Олег Иваныч. У него не было чувств злобы, да и вообще каких-либо чувств – лекарство хорошо подействовало. Он был спокоен.

- Что происходит? – чуть еле выдавил из себя Виктор.

- Всё хорошо, Витька. – успокаивающим тоном говорил Пётр Алексеич. Олег Иваныч в то время смотрел сочувствующим взглядом и было видно, как он выдавил из себя слезу. – Просто скажи наконец себе: “Всё хорошо; я ни в чём не виноват; я справлюсь с этим; я всё помню и я храню в себе то, что нельзя уничтожить…”

Виктор тихим шёпотом повторял про себя слова, которые говорил Пётр Алексеич. Внезапно он словно провалился в собственную память. Возникали все увиденные до этого картины за всю его сознательную жизнь.

Он отчётливо вспомнил то, после чего почти сразу излечился и стал нормальным человеком, и даже завёл себе жену и детей. А вспомнил он то, что комната, в которой жил служивший в армии старший сын Петра Алексеича, принадлежит ему; что маленькую девочку и красивую блондинку на его фотографии уже не вернуть к жизни; что он не виноват, что когда-то случайно убил своего отца военного преступника, ударив его по лицу с сокрушительной силой; что всё-таки тот мальчик под Харьковым по имени Минаков умер не по его вине – как и все дети, которых погубила война.