Спойлерные главы: "Марш фалькаты"

— Это загадочное нечто захватывает всё небо. Зловещее предзнаменование.

— Совпадение, — не согласился со Скьяллем Волэн.

— Не нагнетай жути, дружище, — похлопал Скьялля по плечу Ивар.

— Во всём можно видеть знаки и любую глупость принимать за пророчество, — Ката завладела вниманием всех троих мужчин. — Наивно искать везде смысл и предостережение. Сколь наивно и игнорировать их.

Волэн улыбнулся супруге:

— Найдём наше пристанище на ночь.

Они проехали к северу от Железного тракта, отыскивая более-менее хоженые тропы. После ночи метели погода выровнялась, небо сделалось голубым на несколько дней, а потом странным образом обагрилось, вызвав у Скьялля скверное предчувствие.

Ночевали в пути в основном на одиноких фермах, а один раз и в чистом поле, устроившись в протяжённом овраге.

Сегодня Волэн сказал, что у окраины Кроссвуда есть неприметный постоялый двор вдали от дороги. Ивар согласился остановиться там.

На ветхой табличке на въезде во двор значилось: «Покров ночи».

Стряпчий и хозяин Ивара не узнали. Конунг оставил в жилище Волэна свой кашемировый кунтуш, под кожаной курткой он теперь носил хлопковую рубаху, а на ногах старые шерстяные бриджи и поношенные сапоги. Соответственно выглядели и Скьялль с Волэном. Ката сменила пёстрый сарафан на бежевый, надев его под серый армяк.

Неприметных странников приняли без особых почестей, а за скудным ужином из луковой похлёбки на сале, поданной с ячменными лепёшками, немногочисленные патроны не боялись обсуждать слухи и сплетни.

С уст не сходило слово война.

Сплетники не отваживались говорить о своей позиции в наступившем конфликте. А может, у них её толком и не было? Несколько лет мира, дарованных властью Ивара, укрепили в крестьянах и купцах веру в спокойную размеренную жизнь. Если кто-то у очага «Покрова ночи» и заикался невнятно о своей стороне в междоусобице, то звучало: «Я бы хотел остаться вне конфликта».

«Не выйдет», — помотал головой Скьялль.

— Никто не уйдёт от войны, — тихо сказал Волэн.

Ката взяла его за руку и, когда Надсон-Нарбут посмотрел на неё, беззвучно пошевелила губами. Скьялль не разобрал, что именно она передала ему, но Волэн сделался от этого хмурым.

Принявшие на грудь здешнего эля болтуны обсуждали восточных участников конфликта:

— Запад представляют Хедлунды и их верные знаменосцы, это ясно. Но вот Бэрбелл… Собачьей брехнёй разносятся вести, что не Нормуд Чёрно-белая Гора властвует на востоке. Град у двух озёр поднимает радужные знамёна с чёрными клинками.

— Кто это?

Вопрос этот интересовал и Скьялля с его друзьями. Он и Ивар видели описываемые эмблемы на воинах, устроивших в длинном доме Чёрно-белой Горы ночную резню.

— Халлстеинн, Орис, Готтфрид, носитель тысячи имён… ик! — в возвышенной попытке отвечал захмелевший кмет.

— Это брат ярла Нормуда. Преступник и изгой, бывший лагман, человек без чести, — шёпотом подхватил его товарищ. — Кто за ним идёт, тех заберут в Йотунхейм турсы. Падаль, а не люди. Уже был смельчак, что пошёл на брата. Одд Ледяная Ладонь дерзнул на престол Уве Хедлунда и получил по заслугам. Боги воздали.

— Боги севера жестоки, — вмешалась в разговор незнакомцев Ката.

Скьялль увидел, как не понравилось Ивару, что женщина Волэна привлекла к их компании внимание.

— Справедливости от них ждать не стоит. И духи, что приходят в ночи из Хельхейма, не дадут мне соврать. — Высказывание Каты остановило сплетни.

Тогда Ивар переменился в настроении и одобрительно кивнул, попросил у официантки ещё эля.

Остаток вечера Скьялль, как и остальные, молчал. Ката сегодня неоднократно удивила его своими речами. Кузнецу показалось, что для простой деревенской знахарки она слишком умна. Быть может, это природная мудрость, свойственная редким женщинам, а может, и нечто иное, тайные знания, дарованные духами.

Хмель свалил с ног, Скьялль быстро ушёл во сны, но скоро и пробудился. Накатила тревога. Тихий храп компаньонов и других постояльцев за тонкими стенами мешали вернуться в мир грёз.

«Что за час на дворе?» — Скьялль поднялся с узкой койки и, шатаясь, направился справить нужду на воздухе.

Лицо обдало сухим морозом, как и лёгкие. Скьялль кашлянул, споткнулся о половик и услышал, как гавкнул один из сторожевых псов. Другие его не подхватили, а через пару мгновений подавший голос тихонько заскулил. Скьялль сам издал странное мычание и мысль, что была в его голове до этого, улетучилась не оставив о себе даже памяти.

Встав у отхожей ямы, кузнец Оберг достал член из штанов и с облегчением выдохнул. Струя его мочи громко журчала, сталкиваясь с заледеневшими нечистотами, а он, задрав голову, смотрел на луну. Кровавый ореол окутал жёлтый диск ночного светила.

Ни один лютый волк, дрожащий от хлада в Кроссвуде, не выл в эту ночь.

Справив нужду, Скьялль обернулся на строение постоялого двора. Дорожку его следов на тонком снегу пересекла ещё одна.

«Странно, — Скьялль хмыкнул, он не был уверен, но казалось, что он протоптал на нетронутом снегу тропу первым. — Кому-то ещё не до сна?»

Оберг хотел спать, но нервное напряжение, вызванное перебором алкоголя, ему вряд ли позволило бы. Так подсказывал опыт.

«Может, у меня найдётся ночной собеседник? — Скьялль посмотрел на чужие следы. Начинались они у одного из окон постоялого двора. — Ого…»

Вели же следы в обход конюшни. Скьялль пожал плечами и решил подождать, пока прошедший здесь вернётся обратно.

Из стойл донеслось приглушённое ржание. Очень короткое, неестественное. Один из сторожевых псов заспешил туда, но наткнувшисьна чужой след и принюхавшись, жалобно заскулил и поджал хвост. Какое-то время пёс простоял в нерешительности, потом снова приблизил морду к следам и бесшумно ретировался, убежав прочь, подальше от конюшни.

Скьялль напрягся, прищурился, выискивая взглядом ответ на своё мистическое предчувствие там, где терялись во тьме следы. На границе ночного мрака и лунного света промелькнула скрюченная тень. Мурашки пробежали по спине, сердце сжалось, а волосы на затылке ощутимо приподнялись.

— Великий Вотан, — Скьялль попятился, ища на ощупь ручку входной двери.

Промелькнувшая тень явно принадлежала не человеку. Сгорбленная осанка, поступь на кончиках пальцев, хвост и дикая скорость, грация хищника и жёлтое свечение глаз говорили о том, что во двор «Покрова ночи» явилась нечисть. Скьялль наконец дотянулся до ручки, распахнул дверь и только тогда развернулся. Входя, прежде чем рывком затворить дубовое полотно и железный засов, кузнец Оберг со всей ясностью ощутил, как что-то промчалось в метре от него. Гнилостный запах проник в сени постоялого двора вместе с пахнувшим ветром.

Сердце колотилось, но Скьяллю теперь не думалось, что хвостатое отродье турсов пыталось схватить его. Возможно, само испугалось. Кузнец глубоко вдохнул, с выдохом унял нервы и направился в снятую комнату.

Ивар и Волэн ворочались на своих койках и сквозь сон бормотали, каждый своё.

— Я не верю, не верю, всё это чушь. Не гавкайте, псы смердящие! — разобрал Скьялль гневные слова друга-конунга, он глотал некоторые гласные и скрипел зубами. — Греть вм пекл, бть сжранными влеканми!

— Кар-кар. Кар-кар, — Волэн хихикал и передразнивал воронов. — Кар-кар, это то, это сё… не это, а он, не это, а я.

Оба друга замолкали и вновь принимались за бормотание.

— Они и мне не дают толком спать, — глаза ещё лучше адаптировались к темноте и Скьялль разглядел, как Ката гладит Волэна, пытаясь успокоить.

— Нет, они ни при чём. Я вставал по нужде. Это всё эль.

— Эль или кровавые знамения?

Скьялль устроился в свою постель, не ответив женщине Волэна.

— Ты тоже болтаешь во сне, — вновь прошептала Ката.

«Не знал».

— Что же я говорю?

— Либо вздыхаешь, окликивая вашего друга-барда, либо бредишь о худе, что возвещает пророчество.

«Похоже на правду».

— Я переживаю о будущем, — откровенно ответил Скьялль. — Я боюсь за нас, за тех, кто остался в Скайсдоре и скоро встретится с войной. Я дико переживаю за Филипа, отправившегося на чужбину. Страхов так много, что не знаю, какой сильнее.

— Я помогу тебе, Скьялль, — Ката сказала это ласково, но кузнец отчего-то вздрогнул. — Завтра. Сделаю тебе подходящий отвар.

«Она знахарка, женщина Волэна, нет никаких причин ей не доверять».

— За порогом жилища, в тенях притаилось что-то недоброе, — слова сами рвались наружу из кузнеца.

— Не бойся. Наверняка, это просто один из твоих страхов. Он не причинит тебе вреда.

Ката замолчала, затих и Скьялль. Бормотание Ивара и Волэна прекратилось. Глубокий сон забрал кузнеца в свои объятия на остаток ночи.

Поутру все были спокойны и молчаливы. Собирались нерасторопно. Умылись принесённой хозяином горячей водой и спустились к завтраку.

Скьялль почти сразу догадался, что ночной ужас не был плодом его фантазии, как бы ни хотела его успокоить Ката. Хозяин гостиницы, работники и патроны, все с опаской обсуждали неведомое, подкрепляясь ячменной кашей с гусиным жиром и луком.

— Я что-то слышал, — кивал странствующий купец.

— Лошадь ржала, но странно и совсем недолго. Я даже подумал, что мне это приснилось, — оправдывался стряпчий.

— Где были клятые псины? — возмущался хозяин, ругая псаря.

Кобылу одного из постояльцев кто-то задрал ночью.

— Я бы так не сказал, — мотал головой пострадавший. — У неё несколько неглубоких ран на спине и груди. Ей вцепились в горло и выпустили кровь.

Волэн ухмыльнулся:

— Вампир, наверное.

Скьялль помнил, как когда-то Йоэл с Орехового Холма пользовался подобной репутацией. На самом же деле он был обычным хитрым гнусом и служителем Вамматары.

«Что-то потустороннее всё же посетило конюшню и двор „Покрова ночи“», — Скьялль даже подумал, что этому виной может быть кровавый морок на небе, объявший ночью луну.

— Скоро все поймут, какие это мелочи. Воины Готтфрида, Боннара и Рагнара угонят всю животину, подступая к Кроссвинду, — Ивар стиснул зубы. — Если, конечно, мы не поторопимся.

Путь через Кроссвуд мог бы занять день в обычное время. Железный тракт пролегает через чащобы, но он там так же пригож, как и на равнине. Только вот Ивар настоял, что им по-прежнему стоит держать окольных троп:

— Нам неизвестно, кто сейчас контролирует лес. Я с огромной радостью бы поверил, что моя сестра Фрея держит прилегающие территории под контролем. И всё же люди Боннара Длиннобородого и Рагнара Северной Звезды могли успеть окапаться там.

— Разве не болтали бы об этом путники в «Покрове ночи»? — слова Волэна были логичны.

— Не будем рисковать, — беспокойство завладело Иваром. — Двигаясь скрытно, мы займём лучшую позицию.

Кроссвуд дремал под пеленой снега и льда. Ветер скрипел стволами редких молодых древ, борющихся за место с вековыми исполинами, играл звенящую мелодию тонкими сосульками, обрядившими ветви кустов. Зимний напев под тревожную музыку чащоб вдохновлял путников вторить ему. Скьялль слышал, как тихонько бубнит что-то под нос Волэн, как шепчет куплеты Ивар. Ката лишь улыбалась и кивала в унисон с молчаливой полифонией людей и леса, раскачиваясь в седле.

Кузнец Оберг фантазировал о том, какие стихи бы смог положить Филип на пронзающий беспокойством мотив дикой природы. Голос менестреля щебетал в голове, подобно жаворонку, он перебирал арпеджиато и минорные гаммы, но никаких слов не порождал.

«Это лишь я, мой бесталанный ум, — вздохнул Скьялль. — Филип бы спел так, что лёд на коре могучих стволов треснул бы».

Вдали от Железного тракта воцарилось удивительное спокойствие. В высоте ветвей Скьялль усмотрел одну белку, а позже слышал хлопанье крыльев, но такое же одинокое.

— Люди, — многозначительно сказала Ката.

— Очевидно, — кивнул Волэн. — Лес притаился, и звери, и птицы попрятались от тревоги, что принесли сюда воины и разведчики.

Ивар ничего не ответил. Должно быть, он это осознал ещё раньше.

После полудня, не останавливаясь, путники перекусывали орехами. Чуть позже Волэн провёл их к ручью, чтобы напоить лошадей, но тот замёрз. Погода во второй половине дня заметно ухудшилась. Преждевременные сумерки опустились на узкие тропы, и ветер сделался очень колким и пронзающим. Монотонный гул, поднятый им, перебивал любой другой звук.

Путники ехали настороженно и медленно. Скьялль ощущал, как сжимается всё его нутро. В сгущающемся мраке каждая тень пугала кузнеца. Порывы ветра то и дело смещали их, и глаза бегали из стороны в сторону, пытаясь следить за этим дёрганным танцем.

— Тпру! — Волэн остановил лошадь и жестом призвал остальных поступить так же.

Просвистел арбалетный болт, прошедший в метре от группы. Путники положили ладони на рукояти своего оружия.

— Стой, кто идёт! — прозвучал голос из-за кустов.

— Стоим! — отозвался Ивар. — Назовитесь!

— Сначала вы, путники! — говорящий не показывался.

— Мы слишком известны, чтобы называться, — усмехнулся Волэн.

— Предоставь это мне, — осёк друга Ивар.

Скьялль посмотрел на Кату, похоже, её совсем не взволновала эта стычка. Женщина Волэна беспристрастно смотрела вдаль, ни один мускул на её лице не дрогнул.

— Скажите, кому вы служите! — реплика Ивара прозвучала как уверенный приказ.

— Истинному владыке севера, Чистому Ручью, могучему конунгу Ивару Хедлунду! А также его сестре, ярлу Фрее, хозяйке крепости на перекрёстке!

Скьялль не нашёл это забавным, а вот его друзья переглянулись и в голос расхохотались.

— Знаешь ли ты своего владыку в лицо, доблестный воин? — Ивар снял капюшон своей накидки.

— Не делайте глупостей, нас дюжина, и вы под прицелом наших арбалетчиков! Я выхожу к вам! — донеслось из зарослей.

Почти неслышно, приминая снег, говорящий зашагал навстречу, скоро показавшись из дебрей. Разведчик был снаряжён в светло-серый меховой дублет, голова и лицо замотаны белой тканью. В прорези для глаз виднелась белая глина, нанесённая на кожу. Сапоги и перчатки под стать остальному одеянию. Бледная тень, укрытая бледным лесом.

Разведчик несколько мгновений рассматривал Ивара, после чего встал на колено и склонил голову:

— Владыка…

— Встань, — велел Ивар.

— Это конунг! — радостно возвестил разведчик соратникам.

Бесшумно ступая, из-за зарослей показывались замаскированные выглядчики Фреи, возвышались над низкими кустами, выходили из-за широких стволов древ, свешивались с высоких ветвей.

— Это конунг, — повторил встретивший путников разведчик. — Владыка, Ваша сестра молится за Вас. Госпожа Фрея приказала передать Вам при встрече, что ждёт Вас в оплоте Кроссвинда.

— Мы и так направлялись туда, — кивнул Ивар. — Доложите обстановку в Кроссвуде, не проникли ли в лес люди востока?

— Нам было велено прочесать и взять под контроль территорию до застывших ручьёв к северу от Железного тракта и область до бурых яруг к югу от него. За эти местности могу поручиться.

Ивар посмотрел ввысь:

— Нам не успеть достичь Кроссвинда до глубокой ночи. Нам нужен привал.

— Мы разбили небольшой лагерь у заброшенной егерской избы, в часе пути отсюда, — кивнул разведчик. — Для меня будет честью сопроводить Вас и Ваших спутников.

— Не будем задерживаться.

Хижина лесника совсем покосилась. В ней давно не было никаких егерей. До войны с Заспианом домик использовался для ночёвки охотниками окружных деревень. Палатки из серой мешковины и выстроенные из сруба противоветровые заслоны и навесы окружили избу, скрывая буро-коричневые стены от зоркого глаза.

Часть разведчиков возвращалась с патруля, им на смену готовились выступить в чащобы другие. Их стараниями были разожжены костры. Бездымные жерла пламени, вырытые в земле. Скьялль знал, как сделать такие. Луковидная яма с поддувалом-тоннелем, немаловажно выбрать подходящие дрова, ольха и берёза в самый раз подойдут, осина даст много искр. Зимой не так просто найти сухое место и столь же сухую растопку, чем больше влаги, тем больше будет дыма. Разведчикам это ни к чему.

Впрочем, люди Фреи прекрасно справились с задачей. На своих кострах они кипятили воду, чтобы заварить травяной чай, готовили мясо и похлёбку из репы. Для того чтобы согреться, такие очаги не сгодятся.

Секрет сохранения тепла именно в удержании того, что течёт в жилах каждого северянина. Немного мёда, заслониться от ветра и спать, прижавшись друг к другу.

Провожатый Скьялля, Ивара, Волэна и Каты сразу оповестил соратников о том, кого он привёл в лагерь. Реакция людей Фреи была сдержанной. Несколько человек подошли, чтобы поклониться и высказать слова уважения, они клялись в верности и прикладывали лоб к руке Ивара.

— Боги с нами, — уверял их конунг.

После ужина Ката что-то колдовала над огнём. Это Волэн так сказал, «колдовала». Его женщина знахарка, есть в травничестве и врачевании целительная сила, кметы суеверно приписывают свойствам растений и отваров чародейскую силу. Оттого некоторые ропщут перед знахарями. Лисбет намёки на её колдовские силы привели в вечную тьму кургана, а её дух отправился… кто знает, куда?.. Скьялля слова Волэна обеспокоили, но читать нотаций старинному другу он не посмел.

Ката вернулась от очага с тремя деревянными чарками:

— Возьмите, каждый, — сказала она. — Это избавит вас троих от бормотания и всякого страха. Ни к чему привлекать ночью внимание разведчиков, а уж тем более будить тех, кто вымотался за день.

Скьялль, Ивар и Волэн взяли в руки сосуды с тёмным отваром. Волэн залпом осушил свой, слегка поморщившись.

— Что это? — с недоверием спросил Ивар.

— Отвар для здорового и крепкого сна.

— Стоило раньше приготовить, — Ивар осушил свой сосуд.

Скьялль последовал примеру товарищей. Субстанция в чарке оказалась вязкой, солоноватой, отдавала непонятной смесью трав и оставила послевкусие железа.

«Кровь!»

— Раньше не было всех нужных ингредиентов, — уточнила свой ответ Ивару Ката и тут же посмотрела на Скьялля.

«Лошадиная кровь… — мурашки пробежали по спине. — Вотан, смилуйся!»