Спускаясь в Тлиллан

Тлиллан Тлапаллан – «земля черного и красного», срединное небесное царство, куда попадают только обретшие мудрость Кецалькоатля.

Также Тлиллан был темным святилищем, куда входил тлатоани, владыка народа, во время обряда коронации. Там он проходил испытание среди высочайших звездных богинь, рискуя потерять рассудок и саму жизнь.

Из записной книжки профессора космологии Хосе Дионисио Эррера

***

Мы живем в океане темной материи, но очень мало знаем о том, чем она может быть.

Из курса «Физика темной материи и темной энергии» Танедо

2097 год

Космический корабль-тюрьма «Исход»

Уровень 2 (гражданский)

— Встаньте на белую линию, друг за другом. Поднимите руки вертикально вверх. Не опускайте их до тех пор, пока не услышите звуковой сигнал, пожалуйста. — Бесстрастный женский голос командовал, все находившиеся в зале для медицинского обследования повиновались. — Начинаю обратный отсчет. Десять… Девять… Восемь…

Рина чувствовала, как кровь медленно отливает от пальцев рук. Они подрагивали. Ее взгляд был устремлен в затылок полноватой женщины средних лет, с коротко стрижеными темно-русыми волосами с проседью.

За что бедняжку?.. Хотя что гадать — за преступление, так или иначе связанное с деторождением. На подобные рейсы другие не попадают…

Преступление самой Рины Темировой, гражданки Рокитая тридцати четырех лет от роду, лингвиста-переводчика, состояло в самовольном отказе от деторождения и пропаганде контрацептивов. Так гласило обвинительное заключение Комитета по воспроизводству населения страны. Основание — статья 73 УК Рокитая, пункты 2 и 4. За нарушение хотя бы одного из них полагался тюремный срок длиной в жизнь. А поскольку отцы нации не допускали лишней траты даже столь жалкого ресурса, как отказницы, Рину отправили по этапу в космос, на освоение одной из недавно открытых планет-колоний. Называлась эта планета Мглой, и имени полностью соответствовала — даже после терраформирования могла похвастаться мрачнейшими ландшафтами, тяжелейшими погодными условиями и такими видами фауны и флоры, которые препровождали жалких хомо сапиенс на тот свет за кратчайший срок. Отчего ее все-таки колонизировали? Деньги. Тамошние полезные ископаемые добыть на истощенной, приблизившейся к порогу экологической катастрофы Земле было бы невозможно и за тысячу лет. Прибыль семисоткратно перекрывала расходы, а значит, владельцы горнодобывающих корпораций, в том числе и государственных, могли бросать в пасть ада сколько угодно биоматериала.

Мужчины-рабочие могли приехать туда двумя способами — добровольно по контракту и принудительно по этапу. Женщины — только по этапу, потому что у них было гораздо больше здравого смысла. Женщин на Мгле не хватало, их разбирали сразу же по прибытии, а потом…

Рина вздрогнула и согнула было пальцы, как когти, но тут же опомнилась и попыталась расслабиться.

Компьютер запустил сканирование, ориентируясь на белую линию и вшитые в зэка нейрочипы.

Голубое кольцо света ползло от ее макушки к груди, к талии, к коленям и ниже, к стопам ног.

— Выполняется процедура полного сканирования. Не двигайтесь, пожалуйста, это может помешать процедуре и вызвать дополнительные задержки в вашем перемещении по кораблю…

Проклятый ИИ снова командовал ею и всеми остальными женщинами, стоящими в ряд на проклятой белой линии. Как овцами, которых гонят на убой. А Мгла… Это же почти мгновенная смерть, и повезет, если сначала убьют, а после изнасилуют, а не наоборот. Такими «приключениями» хвастались вернувшиеся рабочие-контрактники на Земле. И их никто не осуждал, наоборот, им хлопали и смеялись, она сама была свидетелем такого сборища в одном подпольном клубе-казино. Несчастные женщины-заключенные стали прахом чужой планеты, о них никто не сказал доброго слова, их имена внесли в списки «необходимых для блага государства жертв»…

Рина почувствовала нарастающий прилив знакомой ярости и закрыла глаза, пытаясь при помощи глубокого дыхания сбросить напряжение. Если ее сейчас сканируют, все изменения в пульсе и дыхании, не говоря об уровне гормонов и мозговой активности, видны, как на ладошке, тюремному офицеру-медику Ван Яну, который изучает новеньких с той стороны стены.

Опасно привлекать к себе их пристальное внимание. В этом она успела убедиться задолго до того, как попала сюда.

Коротко прогудел сигнал. Рина открыла глаза и опустила руки.

— Благодарим вас за сотрудничество. Через одну минуту откроется дверь в коридор С. Пожалуйста, пройдите по коридору к залу С-А, где вас встретит старший офицер-надзиратель Лидия Синельникова. Исключения — те заключенные, чьи номера я назову сейчас, им следует встать у стены слева…

ИИ начал перечислять отбракованных женщин. Названные медленно, едва шевеля ногами, сходили с белой линии и становились вдоль стены слева. Семь человек. Все разного возраста, с разными типами фигур, хорошенькие и некрасивые. Все опустили головы, стараясь не встречаться взглядами с «нормальными» зэка.

— А что с ними сделают-то? — сзади раздался хриплый шепот. — Слышь, подруга, что будет, а?

И в спину Рины уперся чей-то жесткий палец.

— Опусти руку, дура, — Рина говорила чуть слышно. — За нами следят. Тоже хочешь к ним?

Говорившая послушалась доброго совета.

Когда они гуськом выходили из зала в указанный коридор, Рина все же не выдержала, на секунду обернулась на «пристенщиц».

Одна из женщин, самая молодая и симпатичная блондинка, смотрела на нее в упор — голубые глаза превратились в озера, наполненные ужасом.

Конечно, их отведут в медотсек и уложат в капсулы на лечение. В общем-то, все через это проходили, и не раз, еще на родной планете, но… Лежать там, как в гробу, думая о неизбежном конце на планете-колонии, понимать, что ты никому больше не нужна, даже близким, подписавшим отказ от родства, знать, что твое тело больше не принадлежит тебе…

Такую пытку не мог бы выдумать даже самый страшный палач древности, наверное. Только Система. Выстроенная на парадигме «космическая экспансия требует повышения рождаемости» и плюющая на душевное и физическое состояние женщин, которым год от года становилось все страшнее выбрасывать в этот сумасшедший мир беззащитных младенцев.

Рина стиснула зубы и пошла дальше. Ублюдки. Провались они!..

***

— Распределение по камерам основано на ваших психопрофилях, — голос Синельниковой, молодой худощавой шатенки в идеально отглаженном форменном костюме темно-зеленого цвета, был ничуть не более эмоциональным, чем недавно звучавший искусственный. Глаза холодно смотрели на толпу зэка, в их карей глубине будто навеки застыли все параграфы инструкций и приказов начальства. — Поэтому, за исключением особых случаев, например, тяжелых заболеваний, суицидов или технических проблем на борту корабля, меняться в нем ничего не будет. Каждая камера рассчитана на двоих заключенных. В каждой соблюдаются все правила общежития, с которыми я вас сейчас ознакомлю…

Рина стояла рядом с той же русоволосой женщиной. В профиль та оказалась симпатичной, похожей на бывшую учительницу Рины по музыке. И она едва дышала от страха, даже не моргала — а на щеке, обращенной к Рине, красовался свежий большой синяк.

Чувствуя, что сейчас точно сорвется, Рина перевела взгляд на надзирательницу. Та монотонно продолжала:

— …вы все — ценная часть человеческого состава корабля. Мы уверены, что ваше пребывание здесь в течение последующих пяти месяцев станет мирным, благоприятствующим вашему духовному и физическому развитию. Помните, что любые попытки нарушить действующий на корабле «Кодекс поведения для заключенных» повлекут за собой жесткие дисциплинарные меры, вплоть до одиночного заключения без права на прогулки на весь период перелета.

— Тюрьма внутри тюрьмы, а, — снова тот же голос сзади. — Можно подумать, тут летят серийные убийцы или педофилы, а не замученные насмерть бабы. На что я повидала сволочей, но эти переплюнут всех за секунду.

Рина завела за спину руку и предупреждающе скрестила пальцы. На сленге зэка, который она отлично выучила еще на этапе предварительного заключения на Земле, жест означал «молчи».

— Молчу, лапуля, — хриплый шепот стих. Но в руку Рины ткнулся маленький предмет, и она инстинктивно его спрятала под поясок плохо скроенной юбки и прикрыла такой же дурацкой кофтой из желтой мерзкой ткани, на которой красовалась крупная эмблема с перечеркнутым младенцем и черепом.

Ноги в тонких дешевых колготках и уродских кроссовках почему-то мерзли. Вроде бы электронный термометр-часы, на который она мельком взглянула по пути сюда, показывал нормальную комнатную температуру. Не заболеть бы…

Тут нельзя ни болеть, ни показывать слабость. Ни в коем случае.

Облизнув пересохшие губы, она дослушала речь надзирательницы и после ее приглашающего жеста покорно поплелась в коридор А. Их перестроили, и теперь впереди шла обладательница хриплого голоса — азиатка баскетбольного роста с наголо бритой головой и серебристой сережкой-гвоздиком в левой мочке. Она умудрилась на повороте обернуться и подмигнуть Рине. А затем ощерила крупные зубы в улыбке и сделала двумя пальцами знак V, «победы».

Опустив глаза в пол, Рина приняла самый «овечий» вид и решила не реагировать больше ни на кого. Что бы ни происходило — да хоть потоп с нашествием зеленых человечков.
Или она выживет тут самостоятельно, или сдохнет, даже не добравшись до планеты-колонии.

Такая уж выпала карта.

***

Космический корабль-тюрьма «Исход»

Уровень 1 (командный)

До включения гипердвигателей и прыжка в звездную систему Лаланд 21185 оставалось полтора часа.

— Дмитрий Семенович, — Илья Лесницкий оторвался от экранов внешнего наблюдения и вывел на большой монитор главной панели управления свежую картинку, дополнительно увеличив ее левый верхний угол. — Взгляните-ка вот сюда, пожалуйста.

Он хотел провести эту смену спокойно, слушая первую лекцию из курса физики плазмы и попивая в пятиминутных перерывах крепкий натуральный кофе — редкая роскошь, позволенная теперь только высокопоставленным чиновникам, работникам аварийно-спасательных служб да членам групп дальнекосмических полетов. Только ничего не получилось.

Помешал объект, который теперь красовался перед ними на мониторе. Шар диаметром пятнадцать метров, покрытый толстым слоем серо-бурого налета с вкраплениями камней.

Да, это может быть обломок метеорита, обычный космический мусор, приплывший сюда неизвестно откуда… Только вот у простого мусора не бывает таких четких, геометрически правильных очертаний. Или вот эдаких отростков, похожих на антенны. Да и траектория его полета, которую отследила вездесущая Тень, корабельный ИИ, выглядела по меньшей мере подозрительно. Шар появился некоторое время назад по левому борту и, несмотря на высокую скорость корабля, не отстал, а летел с ним вровень, на дистанции около тысячи двухсот метров. Будто… Преследовал?

— У нас нежданный попутчик, капитан, — прибавил Лесницкий и снова увеличил изображение подозрительного шара. — Действуем по протоколу или…?

Капитан Дорожин положил на стол свой планшет и приблизился к монитору. Командная рубка «Исхода» была оснащена по последнему слову техники, около 94 процентов работы автоматизировали, поэтому для каждой вахтенной смены отбирались только два человека, старший и младший, его заместитель. Сегодня ночью жребий пал на капитана, на официальном языке КЗ, и старпома, он же СПКЗ. Двое других членов экипажа, вторпом Инна Саянова, 2ПКЗ и «тройка» Андрей Челышев, 3ПКЗ, спокойно отдыхали в своих каютах.

А может, и не отдыхали. Судя по только что отслеженным сигналам их э-тату, Саянова и Челышев пребывали в непосредственной близости друг от друга в каюте Саяновой. Они практически превратились в одно целое и испытывали острейшее возбуждение.

Капитан ухмыльнулся. Дело молодое, знакомое. Хотя официально интимные контакты во время полета запрещены, все плевать хотели на это положение устава. Секс, в конце концов, один из наиболее безопасных и полезных хобби для пилотов дальнекосма, тем более, если речь идет о перевозке столь хлопотного груза, как зэка. Да и Саянову перед полетом подвергли процедуре ИВС, или искусственной временной стерилизации. Начальство явно не доверяло законопослушности своих сотрудников там, где шла речь о первичных инстинктах, и правильно делало. Рожать надо на Земле, а не между двумя звездными системами, подвергая драгоценное потомство всем мыслимым и не мыслимым рискам.

Придется кое-что подкорректировать в программе, пока сведения не внесли в судовой журнал, и о нарушении не узнало начальство и законные супруги. Пусть ребятки балуются, пока есть возможность.

— Хм. Хорошо работаешь, Илюша. Это точно не мусор, похоже на зонд. — Капитан скрестил руки и приподнялся на носочках, разминаясь. — Причем иностранный.

— Зонд? Но… Он не посылает нашему ИИ никаких опознавательных сигналов… — Лесницкий, хмурясь, разглядывал объект. Его пальцы забарабанили по столу.

— Да, потому что выпущен он еще до твоего рождения, — ухмылка капитана стала шире. Он навел на монитор свою электронную ручку-указку и еще увеличил фрагмент картинки. — Видишь вон те краешки букв и цифр сбоку, у светотеневой границы?

— Ну вы и орел, Дмитрий Семенович, — присвистнул старпом. — А я-то слепошарый! Точно, вон буква «М». А цифра вроде «5»… Или все-таки «3»?

— Прогони-ка снимок через нашу базу данных, сынок, — велел Дорожин и отошел к кофемашине. — И следи дальше за объектом. Если вдруг решит подлететь поближе, отгоним насильно. Если улетит, фиг с ним. А я пока уговорю прекрасную Тень выдать тайный рецепт кофе по-бразильски.

— Отчего тайный? — пальцы старпома забегали по виртуальной клавиатуре. — Разве она вам не все говорит?

— Когда как, ты ж понимаешь, су… Хм, женщины — существа капризные. Даже если они сделаны из металла, как наш ИИ.

На последней фразе голос капитана дрогнул, и, не будь Лесницкий сейчас полностью поглощен заданием, то обратил бы внимание на этот примечательный факт.

Дорожин вспоминал в эту секунду о бывшей жене Лане. Когда-то у них все было отлично: ранний брак, вскоре появившийся сынишка Артемка, потом дочка Лика… Но профессия космического пилота ломает и не такие крепкие союзы — через одиннадцать лет после свадьбы он вернулся из очередного рейса только для того, чтобы увидеть пустую квартиру и прослушать краткое сообщение жены. Оно гласило, что Лана устала терпеть его скотские измены и уезжает с детьми к маме, а оттуда — на море, к тому, кто действительно ее любит и готов быть всегда рядом.

Тогдашняя жуткая депрессия едва не стоила Дорожину карьеры, да и жизни. Он выполз из ямищи с огромным трудом, при помощи старых друзей, и поклялся себе больше никогда не заводить долгих отношений. В каждом рейсе всегда находится покладистая девочка, готовая взирать снизу вверх на мощного, волевого мужика с отличной зарплатой и немалым опытом в постели. Ну, а если приглянется непокладистая…

Дорожин зевнул и прикрыл рот рукой.

Если попадется брыкливая сучка, такую приятно сломать и использовать, пока еще тепленькая. И, раз уж речь о сучках… Он еще не просматривал личные дела зэка, не так ли?..