Спутанные тропы

– Ух, Шкура бестолковая! Вернёмся в избу – я тебя на бубен натяну и отдам Оське-дурачку пустозвонить на базаре!

Велизара одернула край тяжёлого плаща, зацепившегося за колючки молодого боярышника, и с досадой огляделась.

– Ну и куда ты меня завёл? Где обещанный разбойничий курган, злато-серебро под ним, м?

– А черт его знает! Мы как Люгашкин ручей перешли, вообще леса не узнаю... – послышался приглушённый сиплый голос из-под широкого капюшона, скинутого с черноволосой головы Велизары. – Моя ли в том вина?.. Точно леший нас кругами водит! Ты, будь ласкова, башлык-то натяни обратно. Не вижу ж ничерта.

Велизара недовольно цокнула языком, но просьбу исполнила.

По возвращению с Нави она осуществила задуманное – плащ ее, изнутри подбитый пёстрыми лоскутами, отороченный чёрным лисьим мехом с богатой проседью, снаружи был пошит из темно-зеленого сукна и окрашенной ему под цвет выделанной кожи. Человечьей кожи. Шкура был распорот и приштопан к полотнищу ведьмовской накидки, лицо его, безглазое, с дырой косого рта, натянуто на заднюю часть капюшона. В целом, плащ получился тяжёлый, ужасно тёплый и добротный. Но излишне болтливый.

– Так-то лучше! – хмыкнул Шкура, моргая иссохшими веками, за которыми не было никаких глаз, только зелень ткани. – Нет, не пойму, где мы! Береза двухголовая как будто знакомая. От неё б вправо, но вкруг той рябинки сидели, а тут нет их. Значит, другая то берёзка. И тропинку тоже словно видал, но не рядом с такими деревьями, а с ëлками... Всё перепуталось!

– Толку с тебя... – выдохнула Велизара и устало опустилась на почерневший, поросший переспелыми опятами пень. – Весь день тут бродим, как слепые кутята тыкаемся туда-сюда. Ни клада, ни выхода из чащи.

Палкой, служившей дорожным посохом, она без энтузиазма врезала по стеблю развесистого борщевика. Тот, распушивший свои белые зонтики у тропки, вздрогнул и... тоненько ойкнул. Велизара от неожиданности слетела с пня и навзничь повалилась на пружинистую землю. Вскрикнул Шкура, проехавшийся по дерну мордой. А борщевик, приподняв побегами корни из земли, что баба подол, метнулся на другую сторону тропки и скрылся в ближайших зарослях.

– Лесавка проклятущая! – с чувством выкрикнула Велизара вслед слинявшей нечести и, поднимаясь, потрясла в воздухе кулаком. – Свербигузка бестолковая! Напужала!

– Тьфу-тьфу!.. – Шкура звучно отплевался от попавшей ему в рот травы. – Ты чего, красавица, тут же и я есть, запамятовала? Давай аккуратнее, я все-таки артефакт исключительной ценности!.. А ну...

Он вдруг притих.

– А?.. Конь как будто к нам идет.

Велизара скинула ойкнувший капюшон и тоже вслушалась. И правда – лошадиная поступь, бряцанье упряжи, фырканье и негромкий голос, как будто успокаивающий животину. Ведьма тут же стянула с себя плащ, лихо вывернула его на цветастую сторону и вновь накинула на плечи.

– Ни звука, – прошипела она Шкуре, после поплотнее стиснула палку.

Эх, жаль, рогатый посох с собой не взяла, ну что ж она так!..

А тем временем тяжелые шаги приблизились. Из зарослей к тропе продрался мужчина, ведущий под уздцы большого и крепкого жеребца чалой масти в богатой упряжи. Он сносил цеплючие ветки шиповника массивным мечом, которым, однако, управлялся с необыкновенной лёгкостью. И какой это был мужчина!.. Велизара на миг забыла, что она, собственно, сила нечистая, заклятый враг всему доброму, чистому, вечному, и даже сделала робкий шажочек навстречу незнакомцу. Ведь перед ней, широко и светло улыбаясь, стоял всамделишный богатырь! Нет, она, конечно встречала на своём веку их племя, но такого красавца, видит бог, ни разу. Богатырь смахнул со светлых кудрей паутину, уверенным движением вложил клинок в поясные ножны, да так, что Велизара аж воздухом захлебнулась, и, радушно приложив широкую ладонь к сердцу, проговорил:

– Здравствуй, девица! Как хорошо, что я тебя повстречал!

У Велизары мурашки побежали, до того голос богатыря звучал густо и бархатисто. Да что ж такое!.. Она расплылась в неприличной улыбке, разглядывая мощную бычью шею, широченные покатые плечи и мускулистую округлую грудь под кольчугой. А глаза у богатыря были голубые-голубые и ясные, как июльское небо в полдень! Лицо приятное и румяное, безбородое, с высоким лбом, широковатым носом и аккуратными губами. И… он, кажется, что-то продолжал говорить!..

– …уже счёт времени потерял. Да всё никак дороги верной не найду. Ты же местная? Выведешь меня из чащи?

– Д-да?.. – мяукнула Велизара.

– Ну как же хорошо, как я рад тебе! Смотри, Азар, – обратился богатырь к коню, поглаживая того по заплетенной в косы гриве, – нам этого ангела сам Бог послал! Меня, душенька, Вольга звать. Вольга Данилыч.

– Вель… ена я, – ведьме, наконец, удалось унять сердце, пустившееся при виде красоты такой неземной вскачь, и снова овладеть своим голосом. – Пойдём по этой тропке, там и выйдем.

Встрепенувшись, Велизара подплыла к богатырю и мягко взяла его под локоть, потянув вперёд. Вольга, не сопротивляясь, пошёл за ней, а вот Азар фыркнул недовольно, упёрся копытами в землю – видать, почуял ведьмовской душок. Но после ласковых уговоров хозяина да наливного яблока из заплечной сумы все-таки нехотя сдвинулся с места.

– Устал, видать, – оправдываясь за друга, проговорил Вольга. – Прости его! Ты с какого села будешь?

– С Мгловских курганов, – Велизара кокетливо отвела глаза от открытого и светлого богатырского лица и пригладила густую косу на плече. – А ты откуда будешь?

– С Чернигова. Между прочим, к тебе в село и иду. Мгловские мужики обратились к нашему князю, Олегу Всеславичу, а он меня на подмогу отправил. Говорят, бесы у вас расшалились?

– Ну… слыхала.

На деле ни черта. Велизара лихорадочно пыталась понять, об чем речь. Никакая молва подобного толка до неё не доходила, но селян она не видала с тех пор, как поп с огнём и мечом завалился к ведьмовской избе посредь ночи. Даже Юрка куда-то запропастился, что уже было слегка обидно. Хотя… Если бы Велизара сказала, что у него не было причин держаться подальше, она бы соврала.

– Ведьма – это, конечно, не шутки. Ума не приложу, чего раньше ваши не обратились за избавлением, – Вольга бережно накрыл горячей ладонью крохотную в сравнении с его руку Велизары на своём локте, посмотрел ей в глаза и вкрадчиво произнёс: – Но ты не бойся, я с этой поганкой точно управлюсь. Не впервой.

Велизара сглотнула.

– Ну, теперь-то я точно в полной безопасности!

Она улыбнулась дрогнувшими губами. Кажется, таки смекнула, по чью душу сюда прибыл богатырь.

– А ты про ту ведьму толкуешь, которая…

– Ух, нечистая! Грязь ты черная, тварь грешная! – пробасил поп, яростно сверкая впалыми глазами. – Мы терпели тебя столько лет у себя под боком! А ты чем отплатила? Сына моего погубить удумала!

– Вы че это, значит, убивать меня пришли? – Велизара скрипнула зубами и полоснула темным взглядом по толпе, что сопровождала батюшку. – Совсем с башкой дружить перестали? Я вам что, девка беспомощная? Не забыли, куда и к кому приперлись? Пшли прочь, пока я вас миром отпускаю!

Батюшку угрозы не впечатлили. Он взмахнул крестом, будто мечом, и двинулся на ведьму. Селяне хлынули за ним.

Рогатый посох за печью мелко задрожал, а затем молниеносно метнулся через всю избу и послушно лег в руку хозяйки. Велизара сжала его так, что костяшки побелели, и врезала жестяной пяткой посоха по порогу. Глаза черепа сверкнули зеленым колдовским пламенем. Тут же под ногами горе-карателей вспыхнула трава, взметнулся в воздух рой кусачих искр. Половина селян с криками кинулась врассыпную, а Велизара взмахнула посохом, собирая вкруг себя огненный вихрь, и прорычала сквозь вой пламени:

– Как что – так сразу ко мне: “Помоги, матушка, спаси!” А тут накинулись по первому же слову этого божедура! Ну, я вам!..

Вихрь распался на тугие огненные жгуты, хищно щелкающие в воздухе. Люди, кто не пустился наутёк сразу, получили этими кнутами по спинам, плечам, лицам. Крепко завоняло дымом, жженым мясом и волосами. Краем уха Велизара услыхала, как за её спиной испуганно визжат домашние нички – брёвна избы снаружи трещали от жара, засияло червоным обугленное дерево.

– И не смейте ко мне за снадобьями ожоговыми заявиться! Кишки повыпущу и по деревьям раскидаю! А ты, – она указала на попа, скрючившегося посреди мечущийся толпы, но по-прежнему не убравшего выставленный вперёд крест, – свинья неблагодарная! Я Юркиного крестника, значит, спасла от судьбины чёрной, жизнью своей рисковала, а ты мне вот так отплатить решил? Ну, и быть тебе свиньёй тогда!

Велизара рассекла воздух почерневшими заострившимися когтями – батюшку закорежило. Он захрипел, выронил распятье, упал на четвереньки. Не то крик, не то визг взвился над опушкой, а через миг из поповских одежд выбралась здоровенная вислоухая свинья с черным пятном во всю морду, и припустила вслед за убегающим от пожарища людьми…

– Про эту, – кивнул Вольга. – Которая отца Онуфрия поросëм обратила. Ну, где это видано?

– Баба с выдумкой, конечно… – Велизара с досадой прикусила губу.

Ну как же так? Такой мужчина в кои-то веки заявился в их медвежий угол, и сразу по скверному поводу. Но до чего ж хорош, до чего ж!.. Его б схватить, на печь завалить и!.. А вместо этого иди и думай, как бы шкуру сберечь. Богатырь ведь – это вам не это! Такая сила божия от них прет, что смотреть больно. Точно на солнце. Велизара ясно почувствовала жар, мерными спокойными волнами идущий от нательного креста Вольги, спрятанного под кольчугой, в такт с биением могучего сердца. Настоящий богатырь, штучный в своей чистоте и отваге. С таким с полтычка не совладать. Да и жалко, черт его дери и в хвост и в гриву! Вольга вызывал трепет и уважение. Редкой породы человек. Да и, ядрена кочерыжка, какие ж у него мускулы!.. Велизара поймала себя на том, что с упоением жамкает плечо Вольги, а тот идёт, косится на неё и посмеивается.

– Чего, впервые богатыря видишь?

– Такого? Да! – более чем искренне ответила Велизара, на что Вольга довольно хмыкнул и напряг руку.

Мускулы вздулись, обтянутые льном рубахи и коротким кольчужным рукавом. Бугристые, рельефные! Такие, что зубами впиться охота! Велизара счастливо взвизгнула, не сдержавшись, и, хихикая, прижалась к Вольге поплотнее, но тут же получила по затылку. Азар ткнул её голову влажным носом, громко и недовольно фыркнув.

– Да ты чего сегодня? – удивился Вольга, разворачиваясь к коню. – Разве ж так можно?

Азар посмотрел влажными тёмными глазами сначала на Велизару, а затем на хозяина, да так выразительно! “Ты чего, мол, совсем дурень?”. Вольга нахмурился в задумчивости.

– Что ж ты мне сказать хочешь, друг верный?

– Может, яблоко ему?.. – встревоженно пропела Велизара, отрывисто поглаживая локоть богатыря.

Конь снова презрительно фыркнул.

– А может быть… – протянул Вольга, – может быть…

“Куда бежать, куда ломиться?” – в голове Велизары лихорадочно замелькали варианты отступления, но в каждом из них она получала по голове либо мечом, либо копытом.

Ты погляди, и конь-то у него не простой! Богатырский! Иные из них и речью русскою излагаются почище некоторых человеков! Велизара слыхала даже, как подобная скотина овладела латыню, и черт знает, может оно и было! Может и нет, но в том, что конь этот исключительного ума, да с хозяином духовно повязанный, ведьма не сомневалась ни на миг. Азар явно раскусил её с первого взгляда, а посему…

– Помогите, а-а-а! Мамочки!!!

Визг спереди раздался так неожиданно, что Велизара вздрогнула и отшатнулась, вписавшись в широкую конскую грудь. Из-за объемистого тополя вылетела девка – подол выше головы, только белые ноги мелькают! А за ней на тропу вывалился огромный медведь. Грозный зверь оглушительно взревел, поднялся на задние лапы. Девка с криками кинулась к Вольге, повисла у него на плече:

– Спаси, богатырь!.. Чем хочешь тебе отплачу, только спаси!

Вольга отстранил её от себя, спрятал за спину и обнажил меч.

– Чур меня!.. – подал голос Шкура в ухо Велизаре, а та схватилась за капюшон и стянула его на подбородке.

– Заткнись щас же!

Тем временем медведь ринулся на богатыря, тот легко ушёл от тяжелого удара когтистой лапы и размашисто взмахнул мечом. Зверь взревел от боли – глубокая рана наискось пролегла по широкой морде, задев левый глаз. Еще выпад – клинок задел мохнатый бок, но прошёл вскользь. Медведь развернулся и пустился прочь, а Вольга победно зарычал ему вслед.

Девка упала на колени и подползла к богатырю, вцепилась в край его пунцового плаща да принялась нацеловывать.

– Спаситель ты мой, избавитель, заступник!

Вольга присел рядом с ней и заглянул в бледное личико:

– Цела?

– Цела, свет мой, цела! Благодаря тебе!

– А ты, Веленушка? – он поднял свои ясные глаза на Велизару.

– С нами всё хорошо! – та похлопала по шее Азара, от чего снова получила тычок носом в макушку.

– Ах, что-то голова закружилась!.. – пискнула девка, картинно приложила руку ко лбу и рухнула прямо в объятия богатыря.

– Ох, ты ж… – удивлённо выдохнул Вольга.

– Не могу идти, со страху ноги отнялися!

Велизара, сложив руки на груди, с недоверием смотрела за этим неумелым скоморошеством. Как только Вольга поднял незнакомку на руки и встал, та расплылась в блаженной улыбке, которую тут же поспешила спрятать, уткнувшись носом в кольчугу. Творилась явно какая-то дичь.

Девка назвалась Голубою, сказала, что в лес пришла по малину, да только лукошка при ней не было. Сказала, что потеряла, убегая от медведя. Самой ей было не больше шестнадцати, вся тоненькая, как веточка, хрупкая, глазища зелёные в пол-лица, коса русая ниже пояса, украшенная цветами да травами. Велизара её не знала. Ни в Мгловских курганах, ни в ближайшем Черноручье такой отродясь не водилось. Откуда только взялась, как снег на голову в середине лета?

Вскоре Голуба совсем повеселела, разболталась, но сама идти всё равно отказалась, только радостно в воздухе босыми ножками помахивала, да как кошка похотливая к груди богатыря жалась.

Велизара чуть отстала от сладкой парочки, и теперь плелась рядом с Азаром, пыхтя и ворча себе под нос. Коню, кажется, новая спутница тоже не пришлась по вкусу. Теперь, с появлением её, он выглядел совсем раздраженным и недовольным, постоянно фыркал и на каждый очередной взрыв хохота Голубы по-человечьи закатывал глаза.

– Может быть ты не такой уж проницательный, а просто ревнивый? – спросила его Велизара, протягивая березовую веточку.

Азар угощение принял, но как-то без уважения: бесцеремонно вырвал прутик с сочными листьями из рук и, высоко вздернув массивную башку, скоро прожевал.

***

Естественно, дотемна из лесу они не вышли. Велизаре пришлось признаться, что на самом деле проводник из неё никакой, и она сама заплутала, а Голуба просто включила дурочку. Ночевать было решено на небольшой поляне в окружении высоких осин. Велизара изворчалась насквозь, что это никуда не годится, что осинники – места нехорошие, кутилища для чертей и пакостной лесной нечисти. Но Голуба разнылась, что идти ей больше невмоготу, и остановились все-таки здесь. Вольга скоро развёл костёр, поделил между всеми хлеб да яблоки из своих оскудевших запасов, а потом достал гусли. Полилась песня, мелодичная, тягучая, в сопровождении прозрачного перезвона струн под умелыми пальцами. Велизара свернулась калачиком на собственном плаще, расстеленном мордой в землю. Из-под тяжелеющих век она смотрела на богатыря, на его красивое лицо, освещённое отблесками огня, и наслаждалась тем, как густой голос обволакивал её приятным теплом. Эх, ну какой же мужик!.. Повезёт какой-нибудь дуре черниговской. Выскочит за Вольгу замуж, будет ему щи варить да ребятишек кучерявых рожать, но так и не поймёт, не оценит, какой ей муж достался. Они ж, городские, все там ну куда деваться! Избалованные, жизни не видавшие. То ли дело Велизара. Она вот смотрела на богатыря и буквально видела его внутренний свет, сочащийся сквозь кожу.

В какой момент от костра отлучилась Голуба, Велизара упустила. Стоило гуслям смолкнуть, а Вольге задремать, привалившись спиной к шурпатому стволу, ведьма встрепенулась и села, осоловело оглядываясь по сторонам. Трещал огонь, мерно посапывал богатырь, фырчал Азар, бесстрашно щиплющий траву где-то за кругом света. А девки и след простыл.

– Пс, Шкура! – прошептала Велизара, низко склонившись к плащу. – Ты не приметил, куда эта коза ускакала?

– Голуба чтоль?

– Тише ты! Да, она.

– Я слышал лёгкий шаг не так давно. Вон, где-то левее от тебя.

Велизара, стараясь не шуметь, поднялась на ноги и двинулась в указанном направлении. Из тяжёлого сапога на ходу она вынула здоровенный булатный нож, ну так, на всякий случай, – а после занырнула в высоченные густющие папоротники, скрывшие её с головой.

– Ну прости, сейчас полегчает…

Голос Голубы! Виноватый, встревоженный. Впереди. Осторожно Велизара выглянула из-за пышного пера резного листа.

На крохотной прогалине в окружении целого роя светляков сидел жалобно поскуливающий медведь, а рядом с ним хлопотала Голуба. Девка провела ладонью по сочащейся тёмным ране на морде зверя, и та мигом затянулась. Косолапый заворчал, как будто жалуясь, а Голуба ласково потрепала его за ухом и сочувственно ответила:

– Знаю, что больно, напужался, горемычный. Я же не хотела, чтобы так. Зачем подошёл близко? Мог бы издалека показаться и всё.

После этих слов она перевела взгляд на стену папоротника, именно в то место, где затаилась Велизара, и чуть громче позвала:

– Да не прячься, знаю, что ты там. Иди, дело с тобой обговорим.

– Так и знала, что ты чего-то темнишь, – фыркнула Велизара и без промедления вывалилась на прогалину, пряча нож в складках сарафана и опасливо поглядывая на медведя.

– А сама ты, посмотри, чиста, как родниковая водица. Это ж за твоей головой богатырь явился, а, ведьма?

– А то ж!

– Ну, и что делать собираешься?

Велизара задумалась. И правда, а чего делать-то? Убить его? Да как-то гнило оно. Но и самой помирать ох как неохота, конечно.

– Я этот вопрос за тебя разрешу, – видя замешательство ведьмы, тут же отрезала Голуба. – А тебе делов – не мешай мне и всё.

– Поняла, наконец, – ударила себя по лбу Велизара. – Думала всё, ну что ты за тварь такая? Лесавка. Это ты мне встретилась днём борщевиком. Удумала Вольгу окрутить, в чащу завести, а там и сгубить?

– Скажи ещё, что жаль тебе его.

– Может и жаль, я ж баба мягкосердечная. Это ты, значит, тропы поперепутала все?

– Не тебя заради, – презрительно выплюнула Голуба. – Ты просто под руку попалась. Его я кругами водила.

– Понравился?

– Страсть как!

– А муж твой что на это скажет? Хозяин леса-то?

– Ничего не скажет! За рекой поля горят уже который день, огонь к лесу подбирается. Он там сейчас, про меня и думать забыл. А знать ему не надо, как я дни коротаю!

– Ишь ты, кака…

– Ты знать не знаешь, что это – жить лесавкой! – Голос Голубы стал выше, зазвенел натянутой струной, полный горечи. – Одна, всегда одна! Ни тепла, ни ласки, пустая, как пень порожний, никчёмная, позабытая! Что мне муж? Любви от него нет. Я пленница! Думаешь, я выбирала женой его стать? Он меня и сгубил, из души бессмертной сделал нечистью лесной. Отдай мне богатыря, ведьма! Уж я его полюблю как стоит!

– Тебя, значит, угробили, теперь ты за то же злодейство взялась? Он-то лесавкой, как ты, не станет, – Велизара сурово скрестила руки на груди.

– Лесавкой – нет. Но частью леса. Я напою его кровью землю, сквозь его кожу прорастут травы, его плоть насытит лис и воронов, в груди устроит гнездо змея. Он растворится, но не умрет. Больше никогда.

Велизара задумалась, покусывая щеку изнутри, затем подняла глаза на Голубу:

– Я согласна. Завтра я уйду, только тропы мне распутай. А ты уж делай, что пожелаешь. Главное, чтобы никто никогда богатыря больше не увидел. По рукам?

– По рукам! – широко улыбнулась Голуба, обнажая нечеловеческие зубы-иглы.

***

К утру погода споганилась. Небо затянуло серой мглой, без перерыва зарядил дождь, тревожно шелестя в кронах. Лес побелел от низко стелящегося тумана, оседающего на сапогах и подоле водяными бисеринками.

Деревья расступались на пути, покорные лесавке. А та пела. Голос её, мучительно-мелодичный, такой же туманный, как и это утро, одурманивающий, распадался, будто русло ручейка, на два, три, затем вновь сливался в один. Велизаре от него становилось дурно. Она слышала в бесовской песне эхо голосов навечно сгинувших в этой жестокой чаще по воле Голубы: детский плач, старческое причитание, бабий вой и скупой безнадёжный мужицкий стон.

Голова кружилась. Велизара шла, хватаясь за палку двумя руками, чтобы не потерять равновесие и не пластануться в грязь размокшей широкой тропы. На плече её болталась полупустая запыленная сума богатыря. Рядом, приплясывая, плыла Голуба, ведущая под руку Вольгу. Сначала, когда лесавка только запела, глаза богатыря почернели от огромных зрачков, теперь же взгляд его помутнел, веки почти опустились. Он запинался на ходу, еле волочил ноги, бормотал что-то невнятное. Морок лесной девки возымел над ним власть, и теперь он, безвольный и потерянный, брёл за ней на заклание, сам не понимая этого.

Где-то далеко за спиной напуганно храпел Азар, опутанный хмелем, колкой ежевикой, прижатый к земле. Вольга его не слышал, а у Велизары от этого зова, полного смертным ужасом, кровь холодела в жилах.

– Возлюбленный ты мой! – прочирикала Голуба, цепляясь вострыми совиными когтями за богатырскую кольчугу.

Шаг, другой – она теряла человеческую личину. Кожа её обратилась полупрозрачной берестой, тут же от движений покрылась трещинками, засочилась зеленоватым соком. Русая коса рассыпалась по плечам, сменилась копной плюща, кипрея и лесных цветов: средь зелёных плетей засновали пауки да ящерицы. Сарафан из паутины и сухой листвы облепил её тощий стан заместо беленого льна.

– Скоро, скоро ты весь будешь принадлежать мне! Счастлив ли ты, свет мой?

Вольга неопределённо мотнул головой, что вызвало у лесавки радостный нетерпеливый возглас. Затем, она сверкающими глазами – ну точно желтоватые светляки – взглянула на Велизару.

– Бери, – одеревенелые пальцы вырвали из зелёной копны золотистый горицвет. – Тропы под твоими ногами сами распутаются. Уходи, пока не передумала.

Велизара забрала цветок у Голубы, гаденько оскалилась на прощанье и, развернувшись, стремительно зашагала прочь.

Поганая песня лесавки за спиной все отдалялась, и когда слова в ней стали неразличимы, Велизара свернула с дорожки и кинулась к ближайшему дереву, суетливо зашарила в суме дрожащими руками.

– Где же ты, черт, где?.. Когда что надо, хрен сыщешь! О!

Со злорадным смешком она вытащила на свет божий черный кожаный мешочек, а затем вытряхнула на ладонь огниво.

– Сраный дождь! Как всё не вовремя! – Велизара ощупала кору старого широкостволого тополя, мельком глянув на тропу.

Вдалеке стоял Вольга. Его могучую фигуру почти что сожрал липкий туман, опутал мохнатыми космами. Голуба обнимала богатыря за шею, жадно, с хищным рычанием впивалась в его уста. По подбородку Вольги на широкую грудь ручьём хлестала тёмная кровь.

– Ах ты, шлëнда стоеросовая!..

Велизара прикусила от гнева губу, задрала голову, осматривая дерево, и к собственной радости приметила хорошее такое дупло высоко у себя над головой. Засунув огниво в карман передника и скинув отяжелевший от влаги плащ, она зацепилась за нижнюю толстую ветку, подтянулась, закинула ногу, схватилась за сук, и вот уже оказалась лицом к лицу с тёмной дырой в стволе.

– Так, пшли отсюда! – не церемонясь, Велизара вытащила из дупла сначала пронзительно верещащую взрослую белку, так и норовящую цапнуть ведьму за палец. Затем тройку её бельчат, которые лёгким взмахом руки отправились вслед за родительницей на скомканный под деревом плащ.

Зачирикала завитушка кресала об кремень, полетели искры. Благо, всё дупло было забито пухом да соломой, дымком потянуло быстро. Стоило немного подуть, как занялся огонек, разгорающийся всё сильнее. Тогда уже Велизара свесилась с ветки, хотела ловко спрыгнуть, но руки не вовремя заскользили, и она свалилась мешком на землю.

– Да что ж за день такой!

Языки пламени скоро начали вырываться из тесного дупла, лизать рыхлую замшелую кору, ползти неминуемо вверх.

– Ну же, ну! Горим, хозяин, ой беда! Пожар! – завопила Велизара и замахала руками.

Выпорхнула из кроны разгорающегося тополя стайка испуганных птиц, до того прятавшаяся в листве от дождя.

– Чего случилось?! – обеспокоенно крикнула Голуба, убирая, наконец, от Вольги свою перепачканную в крови морду.

– Чего-чего, пожар! Пожар!!! – завопила Велизара что было мочи, выпучив чернющие глаза.

Голуба отскочила от Вольги, заметалась, не зная, куда скрыться и вдруг!.. замерла, как пришпиленная, под суровым взглядом хозяина леса. Огромное сморщенное лицо старика смотрело на неё сквозь кроны. Он склонился, опустившись на одно колено, даже при этом будучи выше деревьев. Кожа его была чёрной, точно сажа, а огромные плошки глаз горели жёлтым, будто совиные. Седая борода и волосы убраны в небрежные косы, изо лба ветвились корявые рога, за которые цеплялись когтистыми лапами грачи и сороки. Он, не отнимая взгляда от лесавки, протянул сухую длинную руку над лесом и обхватил ствол горящего дерева, тут же унимая огонь.

Велизара, хватая свой плащ, снялась с места, бегом подлетела к Вольге и за локоть оттащила его от Голубы. Затем отвесила поясной поклон и с уважением заговорила:

– Гой ты еси, лесной владыка, почёт тебе да благоденствие!

– Ты мой лес жгёшь, ведьма? – спросил леший, и голос его оглушительным громовым раскатом прокатился меж деревьев.

– Я, батюшка! Твоего внимания добивалась, ведь тут такое, такое!.. Ты гля, что жена твоя удумала: с богатырём блудить, тебя позорить, да род твой славный!

– Замолчи, проклятая! – прорычала Голуба. Цветы в её волосах тут же завяли, а листва пожухла и посыпалась на землю. – Клевета, брехня!

– Так он до сих пор от чар твоих не отошёл, погляди! Околдовала мужика своей песнею! Владыка, и про тебя вчера дурно сказывала! Чёртом плешивым обзывала, дурачиной распослелним! Что, мол, муж из тебя никакой, толку как с козла молока!

– Ты ври, ври, да не завирайся! – совсем уже по-зверинному оскалилась Голуба. – Такого точно не говорила!

Леший утробно зарычал так, что кишки в животе задрожали.

– Голуба! – громыхнул он, разгоняя послушно разбежавшихся в стороны деревья и оставляя на поляне лишь крохотную, скрюченную от страха фигурку лесавки.

– Бежим! – Велизара поволокла Вольгу за собой прочь, быстрее, быстрее! – Пущай разбираются!

– Ах ты тварь! – услышала она в спину полный боли и ярости визг Голубы. – Сочтёмся еще с тобой, колдовка никчёмная!..

– Как только, так сразу! Я к тебе в следующий раз со своим посохом в гости приду, только угли от тебя и останутся!

Лес был похож не на лес, а на чëрте чë – не ясно где верх, а где низ, деревья гуляли, топорщились то слева, то справа, то вообще с неба. Тропы свивались в клубки, но под ногами уже расплетались и ложились как положено. Велизара с трудом тащила богатыря вперёд, выставив перед собой ярко сияющий горецвет. По дороге им встретился Азар, тут же высвобождённый из ловушки ведьмовским булатным ножом. Как только Велизаре удалось перекинуть Вольгу поперёк коня, услужливо припавшего к земле, дело пошло быстрее – можно было свободно нестись вперёд что было сил.

Совсем скоро деревья поредели, потянулся под ногами бесконечный кустарник, и, наконец, Велизара вывалилась на опушку, запнулась о кочку и кубарем полетела вперёд, распластавшись в конце по земле. Полежав так с минуту и утихомирив хриплое дыхание, она с оханьем поднялась.

Азар стоял чуть поодаль, недоверчиво щуря на неё глаза. Когда Велизара подошла ближе, конь отпрянул.

– Погоди ты, дай посмотрю, как хозяин.

Когда Велизара потянулась к Вольге, Азар недовольно заржал и щёлкнул крупными зубами, чуть не попав по пальцам ведьмы.

– Ишь какой! – возмутилась та. – Ну и не буду ничего делать. Неси сам его тогда к людям… – что-то быстренько обмозговав, она добавила, махнув рукой в сторону: – Вон туда шуруй, там Мгловские курганы. Вам там помогут.

Конь махнул гривой, кажется, поняв всё слово в слово, и быстро погарцевал в указанном направлении.

Велизара смотрела ему вслед, пока Азар не скрылся за холмами, а затем, накинула плащ и, покряхтывая, двинулась вдоль леса к своей избе.

– Шкура, ты как?

– Цел, красавица. Ох, и нагулялись мы с тобою!

– Ой, и нагулялись… Спать буду, как убитая!

***

Солнце шло к зениту. Велизара, заручившись поддержкой пары анчуток – один играл на балалайке, другой сопровождал мелодию стрекотом ложек и неземным вокалом, читайте, орал дурниной матерные частушки, – конопатила по новой обугленные стены избы. Конопляная пенька ладно вгонялась в щели дубовой лопаткой, по которой Велизара постукивала киянкой. Успела заделать венцы с первого по десятый, работы осталось чуть меньше половины, когда на дорожке перед домом появились люди.

Велизара не обернулась – много чести. Опять, сукины дети, на разборки пришли? Или в обратку – прощения вымаливать за свой проступок? Анчутки побросали нехитрые инструменты и, испуганно ойкнув, нырнули под лавку. За спиной вкрадчиво откашлялись.

– Видеть не желаю! Пойдите прочь! – рявкнула Велизара.

– Ну, душенька, прости, что от работы отрываем, но поговорить придётся.

Руки сами опустились. Значит, рано взялась конопатить, ещё, глядишь, придётся переделывать. В пылу битвы опять погореть можно.

– Гляжу, богатырь, тебе лучше уже? Ну, славно, славно.

– С Чернорученского травницу привели, она своё дело знает.

– Дарья Кудыкина? Да, баба грамотная. С меня труды лишние постоянно снимает. – Велизара нехотя развернулась к собеседнику и встретилась с уже знакомыми голубыми глазами.

Вольга хмурился. Но как-то беззлобно, что ли. Разглядывая её, будто впервые увидел.

– Как, говоришь, тебя звать? Не Велена ж, однако?

– А я так сказала? – лукаво охнула ведьма. – Оговорилась, видать. С кем не бывает.

– Эт да.

Из-за могучей спины богатыря высунулся Юрка. Взглянул на Велизару мигом и стыдливо отвёл глаза, будто дитë нашкодившее.

– Здравствуй, – мяукнул он.

– Здоровей видали, – усмехнулась ведьма, складывая руки на груди.

Рядом с незваными гостями крутилась черномордая свинья, выковыривала что-то мясистым пятаком из земли и с аппетитом пожирала.

– Меня матушка в избе держала, не пущала никуда! – Юрка вышел из-за богатыря совсем и сделал пару несмелых шагов вперёд. – Я им говорил всё, как было, и Авдотья говорила, Ванятку показывала здоровенького. Не послушали!

– Угу, ага, – фыркнула Велизара.

– Да клянусь! Вот те крест!

– У меня тут работы непочатый край, сквозняки измучали уже. Как ночь – изба насквозь свистит. Так что мы или прекращаем этот никчёмный трëп и вы уходите откуда пришли, либо уже бьёмся насмерть.

Вольга хмыкнул и улыбнулся. Губы его от поцелуев лесавки до сих пор были припухшие и израненные.

– Без боя не сдамся, – доверительно добавила Велизара, не зная, как реагировать на этот смешок.

– Да угомонись ты. Не за крепкой дракой я к тебе пришёл.

– А… Нет? – Велизара выдохнула, опустив плечи. Это хорошо, это славно… значит, ещё поживём. – А чего ж тогда?

– В общем, я разузнал про тебя, про срачку эту вашу. Поспрашал люд, Георгия, вон, как главного пострадавшего. Говорят про тебя славное, хоть и побаиваются, в пакостях не замечали. Про ту ночь – сами, мол, пришли, не отрицают. Все в один голос клянутся – бес попутал. Так что… Похоже, вины твоей изначально и нет.

– Вот как? Такой ты богатырь? – изумилась Велизара. – Не только горазд мечом махать, а ещё и башковитый? Ну, так и есть. К тебе б домой пришли тебя убивать, ты бы не отбивался?

– Конечно бы отбивался, – согласился Вольга.

– Вот и я. Хотя поначалу с миром посылала их всех нахер.

Свинья, смачно хрюкнув, вытянула из земли жирного дождевого червяка и тут же счавкала. Юрка охнул и побледнел.

– Давай в общем так порешим… – Вольга, глядя на проделки порося, попытался скрыть отвращение на лице, но получилось едва ли. – Я за силу колдовскую тебе наказывать не могу. За злодеяния – да, вопрос другой. Но за тобой их не замечено. Ты батюшке вид человечий верни, а то нехорошо. На людей не серчай, не мсти никому. Ну, и всё. Живите миром дальше.

Велизара набычилась, зыркнула на богатыря люто. Но сделка была ой как хороша, ведь все эти дни, после похода по чертовому лесу, она к смерти готовилась вполне серьёзно. А тут – прости дураков! Делов-то! Хотя могли бы сами прийти, повиниться…

Велизара развернулась молча и ушла в избу. Вскоре вернулась, неся старый куль из-под картошки, россыпь ножей в ведре и рогатый посох.

– Колоду вон ту мне сюда прикатите, – она указала на добротный берёзовый чурбан для колки дров, стоявший у угла избы.

Вольга с лёгкостью поднял его и поставил посередь двора. Велизара присела рядом и принялась втыкать в чурбан ножи, постоянно считая их.

– Одиннадцать, – заключила она в конце. Затем вынула из сапога свой любимый булатный тесак и вонзила его рядом с остальными. – Ещё один нужен.

Тринадцатый нож ей протянул Вольга – дорогущий кинжал с россыпью самоцветов на рукояти, вынутый из поясных ножен.

– Ладушки! – Велизара на всякий случай пересчитала ножи ещё раз и, окончательно удовлетворённая, поднялась на ноги. – Теперь отойдите подальше.

Когда Вольга и Юрка подчинились, Велизара встала так, чтобы свинья была прямо перед ней, а за животиной расположилась истыканная металлом колода. Ведьма закрыла глаза, еле слышно прошептала вереницу нужных тайных слов, а после с силой двинула порося по лбу черепом, венчавшим посох.

Зверь взвизгнул, подлетел в воздух и лихо крутанулся через чурбан, тут же обратившись батюшкой. Растерянным, испуганным, ошалевшим. А ещё в чем мать родила. Велизара кинула ему картофельный мешок и демонстративно отвернулась:

– Прикройся давай. Не догадались ему одëжи взять, а у меня лишней тряпки дома нету. Только так.

Юрка радостно вскрикнул и кинулся к названному отцу, обнимая его и помогая встать с земли.

Богатырь с лёгким осуждением взглянул на Вализару, после чего отдал новоприобретенному свой яркий пунцовый плащ.

– Ты, Георгий, веди отца домой, а я тут ещё потолкую…

***

Велизара выплыла из избы с крынкой студёного молока, снятого с ледника в подполе. Приблизившись к богатырю, она остановилась от него в нескольких шагах, любуясь широкой рельефной спиной, к которой прилипла ставшая полупрозрачной рубаха из невесомого заморского хлопка. Вольга изрубил целую кучу дров, валявшихся на дворе ещё с прошлой осени, а теперь стоял, оперевшись на колун, и отдыхал.

– Не желаешь жажду утолить? – промурлыкала Велизара, протягивая кувшин.

Вольга обернулся, сердечно её поблагодарил и принялся жадно пить предложенное. А ведь она могла ему сейчас подлить какое угодно бесиво – вот простосердечный! От того, что ей так верят, стало даже тепло на душе. Хороший все-таки мужик ей повстречался! Вызвался помочь избу доконопатить, там увидал, что крыльцо скосило, ступени все скрипят – починил. Затем зацепился за упавший плетень. Как выправил, наткнулся на затупившийся инструмент: топор, косу, мотыгу. Увидал, проходя мимо, недокошенный от сорной травы сад… Всё сделал! Закончил вот дровами. Не то чтобы Велизара не могла привлечь к этим делам чертей каких – за печью как раз валялся про запас берестяной туесок с тройкой оных. Руки как-то не доходили. Но как же было приятно смотреть за умелой мужской работой!..

– Ну, тут я кончил, – Вольга отнялся от кувшина, утëр тыльной стороной ладони молочные “усы” и кивнул на гору поленьев. – Чего ещё, может, подсобить?

– Да вроде бы и всё, – ласково ответила Велизара и склонила голову набок. – Вечереет уже.

– Ну да, пора бы мне, значит, в село возвращаться.

– А может… – она подошла к Вольге ближе, положила ручку ему на грудь и вкрадчиво взглянула в глаза снизу вверх, – останешься на ночь?..

Богатырь задержал свой взгляд на её непроглядно-черных глазах, осторожно накрыл своей рукой её ладошку и… убрал от себя. Ласково, но однозначно.

– Ты девка славная, я погляжу. Но мы ж с тобой как бы… враги? Не могу я к тебе в избу войти. И на ночь тоже не останусь. Как бы не хотел.

– Ну да… – Велизара отошла от него и горько усмехнулась. – Я ж сила нечистая, точно.

– Не держи зла на меня.

– Какой там…

Скоро Вольга ушёл. Велизара стояла на крыльце, которое больше не скрипело, поглаживала между рожками прижавшегося к ноге анчутку и смотрела, смотрела вдаль... Вроде, и ясно ей всё было, но как ж в моменте горько!

Как только на небе зажглись первые звёзды, Велизара вошла в избу, притворила за собой дверь и быстро распутала пояс, скинула передник, сарафан, затем рубаху прямо на пол.

– Июль, просыпайся! Есть дело…

Глазницы черепа на посохе засияли зеленью колдовского пламени, повалил из них чёрный дым, сплетающийся в массивную мужскую фигуру, подпирающую рогами потолок.

– Богатыря видал? Оборотись им.

И демон немедля подчинился. Вот кто ей точно никогда не откажет.