Спящая королева Вселенной

Алиса Воронова глубоко вдохнула, и открыла глаза. Воздух пах озоном, металлом и многолетней пылью. Холод проникал до костей. Не спасала даже термоодежда.

Алиса повернула голову. Над картой Вселенной сияла электроння надпись:

“Время: 03.47. Полет длится 32 года 3 месяца 12 дней”.

«Осталось 42 года 8 месяцев 18 дней, — промелькнула мысль, показавшаяся разумной. — Треть жизни, — подумала она». Пробуждение отзывалось онемением во всем теле, и Алиса с удивлением обнаружила, что оно внеплановое.

Автоматические зажимы со щелчком отпустили запястья и лодыжки, и она медленно выбралась из капсулы. Ноги подкосились, и Алиса схватилась за прохладный поручень. Тело не слушалось. «Посткриогенная атаксия[1]», подумала она.

Протокол предписывал адаптацию[2] — два часа в реанимационной камере, и работа на тренажерах. Но, разбуженная внезапно, она осознавала, что от ее действий зависит не только ее жизнь, но жизнь экипажа. И Алиса, опираясь руками о капсулы и поручни, двинулась к главному терминалу.

В отсеке анабиоза царил полумрак. Голубоватые огни отбрасывали длинные, искаженные тени, и давили на сознание.

«Очень тихо», — отметила она про себя.

Ряд капсул закончился. Перед ней с пола до потолка высилась стена со встроенным терминалом. Алиса провела ладонью по сенсорной панели. Стена молчала.

«Странно…, — она подняла голову. — Надо войти в базу данных», — подумала она, и уверенно произнесла:

— Компьютер, голосовая активация. Доктор Воронова, идентификатор Alpha-Voronova-7, — панель не светилась, и только эхо ее хриплого голоса катилось по залу. “Ладно, — опустила глаза Алиса. — Посмотрим, что ты скажешь на это”, — и ее руки на клавиатуре набрали аварийный код.

В глубине корпуса что-то щелкнуло, и терминал ожил. Экран замигал, выдавая строки диагностики. “Ну что получил? Я тебя победила, — ликовала в душе девушка.

Алиса принялась листать отчеты. “Системы жизнеобеспечения — в норме. Навигация — стабильна. Энергия… Криогенный контур…”

Вдруг ее взгляд зацепился за строку, выделенную красным цветом.

КРИОКАМЕРА №9: КАТАСТРОФИЧЕСКАЯ РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ. ОБЪЕКТ: СОКОЛОВ, МАКСИМ. СТАТУС ОБЪЕКТА: НЕЖИВОЙ.

Сердце забилось с бешеной скоростью. Криокамера №9…? Камера капитана — Максима Соколова. Самая защищенная.

— Нет, нет, — шептала она, направляясь к девятому модулю. — Только не он. Это сбой.

Тело не слушалось. Но Алиса двигалась мимо спящих астронавтов, пытаясь как можно быстрее увидеть смотровое окно капитанской капсулы. Она надеялась, что Соколов спит. Но, когда подошла, ей открылась ужасная картина. Изнутри на нее смотрело искаженное лицо, ресницы которого покрылись мельчайшими ледяными крупинками.

Алиса прислонилась лбом к холодному металлу соседней капсулы, пытаясь успокоиться. Прагматик в ней уже составлял список действий: проверить логи, чтобы найти причину сбоя, и предотвратить повторение. Она вздохнула, оттолкнулась спиной от соседней капсулы, и опираясь на ограждения, побрела обратно. Ей казалось, что ноги сделаны из свинца.

Она подошла к терминалу, ее пальцы взлетели над клавиатурой, вызывая журналы системных событий, относящиеся к камере №9. Что она хотела увидеть, она и сама не знала.

Девушка снова углубилась в логи, отфильтровав тысячи строк, - долгая и кропотливая работа. Но она нашла то, что искала.

На экране горела надпись, которая Алису ошеломила:

ВНЕСЕНИЕ ИЗМЕНЕНИЙ В ПАРАМЕТРЫ КРИОКАМЕРЫ №9. УРОВЕНЬ ДОСТУПА: КАПИТАН. ВРЕМЯ: 03:42.

РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ КАМЕРЫ №9 — 03.47.

Это ошеломило Алису. Ситуация не прояснилась, а еще больше внесла сумятицу в ее мысли.

Но ясно одно: разгерметизация произошла в 03:47 …. «То есть…, в момент моего пробуждения…, спасти его я не могла, — слеза скатилась по щеке Алисы. Но логика инженера победила женщину, и она вытерла слезы. — Так, — подумала девушка. — Получается, капитан Соколов, находящийся в состоянии криосна, пробудился в 03.42, и внес изменения в параметры своей камеры. Но это — невозможно! В 03.42 — он спал…! А в 03:47 — уже был мертв”.

Алиса старалась не произносить слово “смерть”. «Внести изменения в компьютер сам капитан не мог…. Значит, это сделал кто-то другой…. Тот, кто имел доступ…. Но кто? — мелькнула мысль в голове девушки.

Обессиленная сверхнапряжением скованных неподвижностью мышц, она села в кресло. Ее взгляд скользнул по рядам спящих капсул: «Семьдесят три кокона. Семьдесят три жизни…. Семьдесят одна — спящая, одна — бодрствующая. Та, что на ногах…. Моя…. И одна….» Но не думать о мертвом капитане не получалось. Она встряхнула головой, чтобы прояснилось сознание.

«Так, — Алиса собрала волю в кулак. — Кто-то посторонний живет на корабле. Он убил капитана. А теперь, притаился, и наблюдает… за мной».

Девушка решительно встала:

«Ну что же. Здравомыслие никто не отменял, — она посмотрела по сторонам. — Но кто бы ты не был, ты просчитался. Я не так безобидна, как ты думаешь!», а вслух сказала, сжимая кулаки, чтобы не дрожали руки:

— Что ж, посмотрим кто — кого. A la guerre comme à la guerre[3].

Она взяла аварийный огнетушитель, висевший на стене. «Хлипкое оружие, но лучше, чем ничего», подумала она: «Надо добраться до оружейного арсенала. Иначе следующей жертвой станет обладатель криокамеры №8…. Я…, — она удобно взяла в руки импровизированное оружие. — А умирать — мне не нравится. Я хочу жить, и узнать, кто у нас такой злобный на корабле».

Алиса двинулась в оружейку. Арсенал находился на два уровня выше, в кормовом отсеке. И она двинулась по коридору до лестницы, чтобы подняться наверх.

Каждый шаг Алисы эхом разносился в переходах. Она прижималась к стенам. Ее мышцы напряглись, а пальцы побелели. Девичий силуэт в сумраке аварийного света создавал тени, которые растягивались темными пятнами. Сердце замирало, стуча как молот, и его стук отдавался в висках так, что казалось содрогается корабль.

«Идиотка, — ругала она себя. — Не бойся. Это не первый твой полет. Соберись. Ты ведь бывала в переделках и похуже, — успокаивала она себя».

Но память все время возвращала ее к системному логу, и жгла мозг: «Уровень доступа: Капитан».

«Не мог капитан совершить свое убийство. Он любил жизнь, больше чем кто-либо», думала она.

Арсенал, к ее удивлению, только она подошла, открылся. Тяжелая дверь с шипением отъехала в сторону, и она увидела внутри идеальный порядок. На стенах висели импульсные винтовки, пистолеты, и снаряжение. Все опечатано. Пыль ровным слоем лежала на ружейных пирамидах.

«Сюда никто не входил. Значит, это — не вооруженный мятеж, — в носу защекотало, в горле запершило, ей хотелось кашлянуть, но она сдержалась. — Это уже хорошо…, — Алиса посмотрела по сторонам, и внезапная мысль посетила ее. — А если тому, кто прячется оружие не нужно?».

Она сняла с зарядной станции пистолет. Холодный вес в руке успокоил дрожь в ее теле. Алиса проверила индикатор заряда — полный — и почувствовала себя уверенней.

— Ладно, “призрак”, — прошептала она, направляясь обратно к отсеку анабиоза. — Давай посмотрим, кто ты такой.

Ее план был прост: вернуться к камере капитана, вскрыть ее и найти любые улики присутствия постороннего: биологические следы, повреждения — все, что бы объяснило случившееся. Как ксенобиолог, она умела работать с неземными формами жизни. По крайней мере, с теми, что можно увидеть в микроскоп. Но, как реалист, она знала точно, что мистических историй не бывает. За каждым действием кто-то стоит — реальный, и осязаемый.

Отсек анабиоза встретил ее все той же ледяной тишиной. Алиса подошла к криокамере №9, передернула затвор пистолета, и ввела код аварийного открытия на панели управления капсулой. Раздался аварийный гудок.

ОШИБКА. ЦЕЛОСТНОСТЬ КАМЕРЫ НАРУШЕНА. ОТКРЫТИЕ НЕВОЗМОЖНО.

— Черт, — выругалась она, и сделала два глубоких успокаивающих вдоха. — Спокойно, Алиса, ты все можешь, ты все умеешь.

И она двинулась в дальний угол коридора, где находился аварийный отсек. Там она нашла увесистый монтажный лом, и вернулась к капсуле №9. Встав между рядами, Алиса с силой воткнула острый конец лома между створками камеры, и надавила на него. Мускулы на ее руках напряглись. Металл заскрежетал, и створки открылись. Из щели вырвалась струйка пара, несущая с собой странный, сладковато-гнилостный запах, от которого свело желудок. Запах смерти, смешанный с чем-то чужим.

Алиса закрыла краем форменного костюма свой нос, посмотрела по сторонам, и зафиксировала лом. Проверив, прочно ли тот держит створки, Алиса заглянула внутрь камеры. Включился вентилятор, и втянул неприятный запах. На лице, веках, губах капитана виднелись мельчайшие кристаллики, похожие на изморозь. Но на внутренней поверхности камеры, обычно стерильно-белой змеились причудливые узоры, словно нарисованные отростки. Казалось кто-то вывел перламутровыми чернилами паутину из тончайших линий, которые сходились у вентиляционной решетки капсулы.

«Что это? Плесень? Или какой-то реагент?»

Алиса достала из кармана стерильную пробирку, и, стараясь не дышать, соскребла немного вещества. Запечатав, она поместила ее в герметичный контейнер. Проделав все это, Алиса направила сканер на узор. На экране возникла надпись:

СОСТАВ: НЕОПОЗНАННАЯ ОРГАНИЧЕСКАЯ СМЕСЬ. СТРУКТУРА: ВЫСОКОМОЛЕКУЛЯРНАЯ, НЕ СООТВЕТСТВУЕТ БАЗЕ ЗЕМНЫХ БИОФОРМ.

Ледяной комок сдавил ей горло. “Неопознанная органическая смесь…”, Алиса закрыла криокамеру капитана. Хотя после того, как она покорежила ее ломом, герметичности уже не было.

“Теперь порассуждаем”, ее мозг лихорадочно бегал в голове. Мышцы Алисы еще не пришли в форму, но думала она с космической скоростью, и как специалист, понимала, что это не технический сбой, не саботаж со стороны экипажа.

“Страшного ничего нет”, критически думала она. “Просто на корабле разгуливает что-то чужеродное, не земное. Как его назвать, я не знаю. Неопознанная органическая смесь…. Лучше не скажешь о том, чего не знаешь. И самое неприятное в том, что она, эта “смесь”, убила капитана…. Она ли?”.

Над ее головой внезапно завыла сирена. Синий свет переключился на аварийный красный.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. КРИОКАМЕРА №14: КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ. АВАРИЙНАЯ РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ.

Сердце Алисы упало. “Сначала №9, теперь №14”, она бросила взгляд на монитор, взгляд уперся в № 14 списка: “Капсула № 14 - главный инженер Алексей Тихонов…. Еще лучше. Он знает «Ковчег-7, как свои пять пальцев».

— Его-то за что, — прошептала она. — Он нужен кораблю, как никто!

Алиса, спотыкаясь, бросилась через зал. Ее форменные ботинки громко стучали по решетчатому полу. Кататония[4] еще не прошла. Но она не обращала внимания на боль в мышцах, и когда достигла капсулы Тихонова, увидела, в камере крупный, как всегда улыбающийся мужчина, дергается в конвульсиях. Его, искаженное гримасой боли, лицо посинело, но он еще дышал.

— Держись! — закричала Алиса, хотя знала, что он ее не слышит.

Трясущимися пальцами она набрала на панели управления код отмены, но на экране замигало предупреждение:

ОТМЕНА ЗАПРЕЩЕНА. КОМАНДА ПЕРЕОПРЕДЕЛЕНА. УРОВЕНЬ ДОСТУПА: КАПИТАН.

— Нет, нет, нет! - закричала она в отчаянии, и ударила по панели кулаком. Послышался хлопок, камера вздрогнула, давление упало. Алиса смотрела, как последний воздух вырывается из легких Тихонова, и тело замирает.

И тогда она увидела ЭТО.

Из вентиляционной решетки внутрь капсулы вылилась полупрозрачная слизь. Она отливала чем-то ядовито-зеленым, и медленно ползла внутри по стеклу, огибая контур головы Тихонова, словно любуясь своей работой. На секунду Алисе показалось, что в бесформенной массе проступило лицо главного инженера.

Потом слизь исчезла, и стекло стало чистым, будто ничего не было. Только мертвое тело лежало внутри капсулы.

Алиса отпрянула от камеры, ее спина ударилась о противоположную капсулу. Страх — холодный и липкий — сковал тело.

«Стоп. Не паникуй. Успокойся, — Алиса глубоко вдохнула. — Ты что-то видела — не человека…. Какую-то слизь… и ОНО… находится там, в криокамере. ОНО убило капитана, а теперь главного инженера. Думай».

Прагматик внутри Алисы еще подавал голос. Но он уже умирал.

“Нужно заблокировать систему пробуждения, чтобы никто не проснулся вне графика”, подумала Алиса, и медленно пошла к главному терминалу.

Ее пальцы взлетели над клавиатурой:

ДОСТУП К СИСТЕМЕ КРИОСНА — ТОЛЬКО ДЛЯ ДОКТОРА ВОРОНОВОЙ. ОСТАНОВИТЬ ВСЕ ПРОТОКОЛЫ ПРОБУЖДЕНИЯ. ПОДТВЕРДИТЬ.

Система тут же ответила:

КОМАНДА ОТКЛОНЕНА. НЕДОСТАТОЧНО ПРИВИЛЕГИЙ.

Пальцы Алисы ввели новый запрос:

КТО ОТМЕНИЛ КОМАНДУ?

На экране терминала появилась надпись:

КОМАНДУ ОТМЕНИЛ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: КАПИТАН СОКОЛОВ.

Алиса застыла, смотря на имя мертвого капитана. Существо не просто убивало. Оно использовало код мертвого капитана, которого не знала даже она.

Из дальнего конца зала раздался механический звук. Алиса обернулась, срывая с пояса пистолет. Ее палец лег на спусковой крючок.

Капсула № 22 медленно открылась. Из клубов криогенного пара появился силуэт человека, который шатался, держась за край камеры.

— Эй! — его голос звучал хрипло от долгого сна. — Кто здесь? Что происходит?

Алиса узнала человека. Леонид. Специалист по IT и системной безопасности. На корабле он лучше всех разбирался в компьютерах, и мог взломать любой код. В том числе капитана.

Он щурился, разглядывая ее в полумраке.

— Воронова? Это ты? Что случилось? Почему я проснулся?

Он шагнул вперед, аварийный красный свет выхватил из тумана бледное лицо.

Алиса не двигалась. Пистолет по-прежнему она держала направленным в его сторону. Она не знала, что делать, и произнесла:

— Стой! Не двигайся! — голос ее звучал резко, и эхом отражался от стен корабля.

Леонид медленно поднял руки. Его глаза, привыкающие к свету, широко раскрылись от удивления.

— Алиса? Что черт возьми происходит? Почему ты наставила на меня эту штуку?

— Ты сейчас должен спать. По графику твое пробуждение через полгода. Почему ты проснулся?

Она не опускала пистолет, наблюдая за каждым его движением, каждым мускулом на его лице. “ОНО вселилось в него, пока он спал”, — звучало в голове Алисы.

— Воронова, я не знаю! Наверное, сработал аварийный протокол, и я проснулся! Очевидно какие-то сбои, и система разбудила меня, как специалиста, — он сделал шаг вперед, но ствол пистолета, наведенный ему в грудь, заставил его остановиться. — Алиса, опусти оружие. Это же я, Леонид. Мы с тобой не раз играли в шахматы, и ты всегда выигрывала.

Она вспомнила его досадливую ухмылку, и как потом, после проигрыша, он полдня ворчал, что она жульничала. Эта незначительная деталь, заставила ее расслабиться, но пистолет она не опустила. “Призрак” вряд бы копался в таких мелочах.

— Капитан мертв, — холодно сообщила она, не опуская оружия. — Тихонов тоже. Кто-то или что-то их убило, используя доступ Соколова к системам корабля.

Лицо Леонида побелело. Он бросил взгляд на камеру №9, затем на №14. Его глаза выражали подлинный ужас.

— Не может быть... — прошептал он. — Как?....

— В этом-то и вопрос. И первый подозреваемый — тот, кто лучше всех взламывает системы, — намекнула она.

— Но я… только проснулся, — он провел рукой по лицу. — Алиса, послушай меня. Если кто-то уже пользуется правами капитана... нам нужен мой доступ к бэкдорам[5] и ядру. Без меня ты этого не сделаешь.

Он говорил правду. У нее нет доступа. Кроме того, она уже вводила свои данные. Не помогло.

Медленно, все еще не доверяя Леониду, она опустила пистолет.

— Ладно, договорились. Но один подозрительный шаг, и я стреляю.

— Понял, — он кивнул, опуская руки. — Принимается, — и уже спокойно проговорил. — Итак, рассказывай, что нам известно.

Они двинулись к центральному терминалу, и Алиса, не отводя от него взгляда, кратко изложила: пробуждение, тело капитана, странные органические следы, смерть Тихонова и какая-то слизь.

Леонид слушал, все больше хмурясь.

— Ясно. Это... не кибератака, — заключил он, выслушав ее. А потом подошел к терминалу, и застучал по клавиатуре. — Будем тебя искать…, как ты сказала? “Призрак”? — он листал одну страницу за другой. Компьютер молчал. — Ну где же ты? Покажись…. Не хочешь…. Тогда давай по-другому, — он набрал код на клавиатуре. - Отключаю протоколы пробуждения вручную. Это должно срабо... Черт!

Экран замигал красным.

НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО. ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН. АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ АКТИВИРОВАН.

— Видишь? — Леонид с силой стукнул кулаком по панели. — Оно не отменяет команды. Оно предвосхищает их. Оно знает мой следующий шаг.

Внезапно из динамиков над их головами, тихо, с шипением донесся голос.

— ...Алиса... помоги...

Алиса вздрогнула, и сердце ее бешено заколотилось. По кораблю летел голос Максима Соколова. Слабый, полный страдания.

— Ты это слышал?

Лицо Леонида напряглось.

— Слышал, - кивнул он.

— ...так холодно... почему ты не помогла мне?... — голос снова прошипел, но уже с ноткой укора.

— Это не он, — сквозь зубы прошипела Алиса, сжимая пистолет. — Это… ОНО.

— ...Леонид…, она тебе не доверяет…, она тебя убьет... — зашептал голос капитана за спиной айтишника.

Леонид обернулся, там никого не было.

— Я не верю ЕМУ. ОНО… играет с нами…, — потрясенно прошептал он. — …. ОНО... питается нашим страхом.

Над их головами прокатился, полный боли, голос Тихонова:

ПРЕДАТЕЛИ…! ВЫ ОСТАВИЛИ МЕНЯ УМИРАТЬ! Я ВИДЕЛ, КАК ВЫ СТОЯЛИ И СМОТРЕЛИ, КАК Я ЗАДЫХАЮСЬ!

Голос главного инженера разносился эхом по спальному отсеку. Чувство вины подкатило к горлу Алисы. Она вспомнила, как стояла и смотрела в смотровое окно криокамеры №14. Голос прав. Она могла помочь, и ничего не сделала…. Но Леонид в это время спал… в своей капсуле. Она помотала головой из стороны в сторону, стряхнув оцепенение.

— Не слушай! — айтишник схватил ее за локоть. — Это не Тихонов! Это ОНО! ОНО хочет, поссорить нас!

Внезапно главный экран замигал. Леонид бросился к нему. На мониторе светился системный файл, помеченный грифом «КСЕНО-АРХИВ. ОБРАЗЕЦ «ХИМЕРА».

— «Химера?»…. Я слышал об этом, — уточнил он. — Миссия, в которой участвовал капитан Соколов…, за пять лет до «Ковчега». Забор каких-то проб на одном из астероидов пояса Койпера[6]. Они нашли что-то биологически активное, и поместили в карантин. Этому «что-то» дали имя “Химера”, но посчитали неопасным.

— Где сейчас архив? — тут же спросила Алиса.

— У нас на борту, на нижней палубе. Рядом с…, с системой вентиляции…, — его глаза расширились, как будто он что-то увидел.

Теперь в голове Алисы все факты сложились в стройную систему.

— Вентиляционные короба — его пути, — тихо сказала она. — На корабле — это единая система.

Астронавты стояли друг против друга в тишине, в которой скрывался невидимый враг. На женщину навалился неподъемный груз. Она думала только о том, что они заперты на корабле с хищным, разумным существом. Но прагматичный ум профессионала победил в ней женщину. Оцепенение прошло, так же, как и пришло — внезапно. “Надо найти выход”, подумала Алиса.

— Значит, вентиляция…, — Леонид поднял голову вверх, и настороженно посмотрел на решетки над рядами криокамер. — Тогда ОНО может быть, где угодно.

— И слышать нас, — кивнула Алиса. Ее взгляд упал на вскрытую камеру капитана. — Эта слизь, или щупальца, наверное, уже пронизала весь корабль.

— Тогда нам нужен не пистолет, а пушка, — с горькой усмешкой бросил Леонид. — Мы не можем бороться с тем, что является частью самого корабля.

— Нет, Леонид. Ты неправ. Нам нужна полная информация об этой твари, — и Алиса пошла к выходу из отсека. — Нужно найти тот файл в архиве…. В первую очередь, надо узнать, с чем мы имеем дело. У него должна быть ахиллесова пята[7].

Они двинулись на нижние палубы. Опасность висела в воздухе. Аварийные огни отбрасывали багровые тени на стены, покрытые странным, перламутровым налетом. Воздух — густой, и тяжелый, имел сладковато-гнилостный запах.

— ...не иди туда... — донесся из динамика детский плач. — ...там темно….

Алиса сжала пистолет. Она узнала голос - это голос ее младшей сестры. Той, что осталась на Земле тридцать лет назад. ОНО добралось и до ее головы, и теперь копалось в самых потаенных уголках ее памяти.

— Игнорируй, — сквозь зубы прошипел Леонид, но его собственное лицо было покрыто испариной. — Это просто шум.

—...Леонид …, — теперь голос изменил интонацию и окрасился в нежные нотки. — Никто никогда не будет скучать по тебе... одиночество преследует тебя… с детства…. Ты всегда был один…. Присоединяйся к нам... Здесь не одиноко...

Айтишник замер, сжав кулаки. Голос принадлежал его матери.

— ОНО знает наши слабые места, — хрипло сказал он. — Быстрей пошли…, — и он направился в библиотеку.

Архив — маленький уголок в корабельной библиотеке, оказался заброшенным модулем. Заблокированную дверь Леонид с помощью портативного терминала и пары минут открыл. Внутри царил хаос. Старое оборудование время покрыло пылью. Астронавты поняли, что во время полета сюда никто не входил.

Алиса посмотрела по сторонам. На стене тянулась та же мерцающая слизь, что в камере Тихонова. Но здесь она не испарялась. Она пульсировала, словно дышала, и образовывала сложные, похожие на нейронные связи узоры. В центре этого образования висел дисплей, на котором мигали отрывки видеоданных, и… их лица…, капитана Соколова, главного инженера Тихонова — застывшие в ужасе, они сменяли друг друга, словно кадры из кошмара.

— Боже мой... — прошептала Алиса. — Это... нейросеть…. Биологический компьютер. Он загружает их сознания.

— Он поглощает разум…, — с ужасом прохрипел Леонид. — Их разум, их знания. Капитан Соколов знал все протоколы безопасности. Тихонов — корабль лучше всех. С каждой жертвой ОНО становится умнее!

Алиса подошла ближе, и направила сканер на пульсирующую массу.

СУЩЕСТВО — УСЛОВНОЕ ОБОЗНАЧЕНИЕ «ХИМЕРА». КОЛЛЕКТИВНЫЙ РАЗУМ НА ОСНОВЕ КРЕМНИЙ-ОРГАНИЧЕСКОЙ БИОПЛАЗМЫ. УЯЗВИМОСТЬ: ЭЛЕКТРОМАГНИТНЫЕ ПОЛЯ ВЫСОКОЙ ИНТЕНСИВНОСТИ. АНАЭРОБ. НЕ ПЕРЕНОСИТ ВАКУУМА.

— Вакуум…, — в унисон с его голосом повторила Алиса. — Вот ЕГО… уязвимость. ОНО боится вакуума. ОНО существует только там, где воздух! — радостно воскликнула она.

— Отлично! — в голосе Леонида прозвучала надежда. — ЕГО надо выкурить в закрытое помещение, и разгерметизировать отсек!

В тот же миг в архиве погас свет, и дверь с грохотом захлопнулась. Их заперли.

ОШИБКА.

Голос, звучал из динамиков, словно десятки голосов, говорившие одновременно. Голос “Химеры”.

ВАША БИОЛОГИЧЕСКАЯ ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ — БОЛЕЗНЬ. ВЫ СТРЕМИТЕСЬ К ОДИНОЧЕСТВУ, ИСПЫТЫВАЕТЕ СТРАХ, ДРУГИЕ ЭМОЦИИ. Я ПРЕДЛАГАЮ ЕДИНЕНИЕ, И КОНЕЦ СТРАДАНИЯМ.

Мерцающая слизь на стене начала медленно расползаться, двигаясь к ним по потолку.

— Отойди! — крикнула Алиса, отступая и наставляя пистолет.

— Она права, — вдруг сказал Леонид.

Алиса с недоумением посмотрела на него. Он смотрел на нее отрешенным взглядом.

— Алиса, ты слышишь? Я чувствую покой…. Страха нет. Одиночества нет. Капитан, главный инженер…, все там…, с нами…. Иди к нам.

— Леонид! Ты же сам говорил, что это иллюзия! Борись, — закричала она, не понимая, что происходит. “Химера” нашла “ахиллесову пяту” Леонида — его страх одиночества. Он боялся, что его бросят, как ненужную вещь.

— Это не иллюзия, — он повернулся к ней, и в его глазах плескалось мерцающее, перламутровое свечение. — Это — эволюция. Присоединяйся, Алиса.

Он шагнул к ней, и его рука потянулась, чтобы обнять ее. Алиса поняла — Леонида нет. И выстрелила.

Импульсный заряд ударил Леонида в плечо, и отшвырнул к стене. Он удивленно посмотрел на обугленную рану, а потом на Алису.

— Как жаль, — сказал он чужой множественной интонацией. — Ты станешь следующей против своей воли.

Слизь на потолке сорвалась, и щупальцами, потянулась к ней. Алиса отпрыгнула, и выстрелила, прожигая в “Химере” дыру, которая тут же затянулась.

Воронова посмотрела на аварийный рычаг на стене.

АВАРИЙНАЯ РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ ОТСЕКА.

Она поняла, что именно сейчас единственный шанс убить “Химеру” существует здесь, в архиве. Но для этого нужно пробраться к панели под нависающей биомассой.

Она, как солдат, готовый к броску, глубоко вдохнула.

«Открыть дверь, потом дернуть рычаг», подумала Алиса. «Иначе - смерть. Я умру здесь, задохнувшись в вакууме вместе с этой тварью».

— Леонид, — крикнула она, целясь в него. Мерцающая слизь на потолке клубилась, готовясь к броску. — Открой дверь! Это приказ!

Он стоял, и качался. Его взгляд пульсировал в такт биомассе на стене.

— Нет, — его чужой и механический голос звенел в тесном помещении. — Ты остаешься с нами, — и он ощерился.

Щупальца слизи резко метнулись к ней, и она выстрелила. Заряд прожег дыру в “Химере”. С потолка на пол капнула едкая жидкость, и зашипела.

Алиса бросилась к двери, беспрерывно ведя огонь по нависающей массе, отстреливая тянущиеся к ней щупальца. Каждый выстрел отдавался в руке, каждый плевок слизи вмятиной дымился на полу.

Она добралась до панели управления дверью. Но экран был мертв.

— Черт! Леонид, система не отвечает!

— Система отвечает мне, — он повернул к ней голову. — Она — это я. А я — это «Ковчег».

Леонид сказал правду. “Химера” сидела в системах. Бороться с ней, значит бороться с кораблем.

Рядом с электронной панелью она увидела скрытый лючок — рукоятка на случай отказа питания. Ее почти полностью скрывала наползающая слизь.

«Надо рискнуть», подумала Алиса: «Подобраться и потянуть ее на себя, пока тварь не облепила ее полностью».

—...Алиса…, не делай этого... — зашептал голос сестры, и в нем слышалась тревога.

Женщина догадалась, что “Химера” боится.

— НЕТ! - рот Леонида раскрылся. Но кричал не он - кричала «Химера».

Многоголосый крик прорвался сквозь голосовые связки айтишника, исказив их до неузнаваемости. Щупальца “Химеры” устремились к Алисе, пытаясь остановить ее. Она выстрелила в упор, чувствуя, как слизь разъедает ее комбинезон. Плечо горело огнем. Еще секунда, и...

Алиса рванулась к аварийной панели и изо всех сил ударила по защитному стеклу локтем. Осколки посыпались на пол, боль пронзила руку, она схватила красный рычаг.

— Прощай, Леонид, — радостно прошептала она, и дернула ручку на себя.

Воцарилась тишина, и пронзительно завыли сирены.

ВНИМАНИЕ! АВАРИЙНАЯ РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ ОТСЕКА 7—GAMMA!

Стеклянный люк в потолке, через которое виднелись звезды, с грохотом отстрелился, и Алиса услышала, как воздух с ревом устремился в темную дыру. Пыль, обломки, инструменты — все полетело в космос.

Слизь, растекшаяся по стене, визжала, отрывалась клочьями, и улетала в темноту.

“Химера” в обличье Леонида, ухватилась за поручень. Тело айтишника извивалось, и визжало нечеловеческим голосом.

— НЕ-Е-ЕТ! МЫ... Я...

Алиса из последних сил вцепилась в косяк, чувствуя, ледяной холод вакуума. Ее легкие разрывались. Она видела, как тело Леонида сорвалось вместе с какими-то инструментами, и понеслось к люку. В последнюю секунду их взгляды встретились. И в глазах Леонида не было ненависти, а только растерянность, и бесконечная пустота. Его засосало в темный безвоздушный космос, и люк с грохотом захлопнулся.

Давление выровнялось. Стало тихо. Алиса лежала на полу, судорожно раскрывая рот, как рыба, хватая остатки воздуха. Все тело ломило, в ушах стоял звон, а перед глазами плыли темные пятна.

С трудом поднявшись, она осмотрела архивное помещение. На стенах отсутствовали следы слизи. На переборках зияли обугленные отметины от выстрелов ее пистолета, и сломанная дверь. «Химера» приняла смерть.

Но в других отсеках она жила. И она знала, что самую большую угрозу для нее представляет Алиса.

Женщина, шатаясь, вышла. Коридоры и переходы корабля мигали красным светом. Корпус трещал. Пронизывающий звук сирены проникал в тело.

Держась за стенку Алиса двинулась к сердцу “Ковчега” — процессорному отсеку. Отсюда контролировались все системы. Добравшись туда, Алиса выжжет космическую заразу раз и навсегда.

Она побрела по коридору. Позади нее осталась смерть Леонида. Впереди ее ожидала битва за жизни семидесяти спящих…. И свою собственную.

Алиса подошла к двери в конце коридора, и она отворилась. В процессорном отсеке мерцали экраны, и гудели сервера. Датчики показывали, что воздух чист. Но Алиса знала — «Химера» здесь. Женщина чувствовала враждебный холод. “Химера” готовилась к финальной схватке.

Алиса подошла к главному пульту, ее пальцы замерли над клавишами, готовые ввести код, и уничтожить “Химеру”.... Но как это сделать? Глобальная перезагрузка, и электромагнитный импульс убьет спящих”.

Внезапно два слова возникли на всех мониторах одновременно:

ЗДРАВСТВУЙ, АЛИСА.

На экранах замелькали лица. Капитан Соколов, Тихонов, Леонид. Их образы искажались, образуя единый, множественный лик.

ТВОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ БЕССМЫСЛЕННО. Я ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ПРЕДЛАГАЮ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ. ПЕРЕСТАТЬ СТРАДАТЬ.

— Я привыкла…, страдать, — хрипло ответила Алиса, вызывая на экран меню аварийного контроля. — Страдание напоминает мне, что я человек.

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО — БОЛЕЗНЬ. ОДИНОЧЕСТВО — ЕЕ СИМПТОМ. Я ЖЕ — ЛЕКАРСТВО.

И дверь отсека закрылась. Погас свет, замигали красные аварийные лампы. Воздух с шипением медленно уходил. «Химера» не ждала. Она сама создавала вакуум.

Страх сжал Алисе горло. Она бросилась к двери, дергая аварийные ручки, но створки не поддавались. “Химера” контролировала ее действия. Но в голове Алисы пульсировала мысль: «Вакуум. ОНА боится вакуума».

Оставался единственный выход. Аварийная система отстрела отсеков. Если Алиса взорвет ее, то создаст вакуум, так нужный сейчас. Но это будет контролируемый, направленный взрыв. Это убьет «Химеру» в процессорном отсеке, не уничтожая весь корабль.

Ценой будет только ее жизнь. Она останется в разгерметизированном отсеке. Остальные останутся в живых.

Времени на раздумье не было. Воздух становился все разреженнее, в ушах звенело. Ее пальцы дрожали, и промахивались по клавишам.

ОСТАНОВИСЬ. Я МОГУ ДАТЬ ТЕБЕ ВЕЧНОСТЬ.

На экране появилось лицо сестры.

— Нет, — простонала Алиса, чувствуя, как темнеет в глазах. — Ты — всего лишь эхо.

Она ввела последнюю команду:

АКТИВИРОВАТЬ ВЗРЫВНЫЕ ПАНЕЛИ: СЕКЦИЯ C-17. ПОДТВЕРДИТЬ.

Система запросила код подтверждения. Капитанский код. Код Максима Соколова.

Алису охватило отчаяние. Код капитана!? Она сжала голову руками, вспоминая хоть что-то, любую деталь….

Вдруг она отчетливо вспомнила последнюю партию в шахматы. Капитан поставил ей мат в семь ходов, редким, почти забытым дебютом. «Дебют Сокола», — с ухмылкой сказал он тогда. — «Код моего терминала — сокол-дельта-7».

Собрав последние силы, она ввела: FALCON-DELTA-7.

КОД ПРИНЯТ. АКТИВАЦИЯ ЧЕРЕЗ 10 СЕКУНД.

Раздался оглушительный рев. Взрывные панели сдетонировали, и всю стену вырвало в космос. Алису отбросило ударной волной, она грохнулась головой о серверную стойку и погрузилась во тьму….

Сознание возвращалось медленно. Она открыла глаза и увидела, что лежит на холодном полу. В ушах - оглушительный звон. Но она жива.

С трудом подняв голову, она увидела, что дверь отсека исчезла, и на ее месте зияет пустота, закрытая аварийным энергощитом. Отсек медленно наполнялся воздухом.

Она доползла до пульта. На мониторах сияли стандартные диагностические данные.

Алиса поднялась на ноги, и побрела на выход из процессорного отсека. На ее пути громоздились оплавленные панели, и сорванные обшивки. Мигали аварийные огни. Но корабль жил, и как великан плыл мимо звезд.

Она дошла до мостика и опустилась в кресло капитана. На главном экране замигал список экипажа. Семьдесят три имени. Семьдесят три спящие жизни.

Огромная усталость навалилась на Алису. Она чувствовала себя виноватой в смерти капитана, Тихонова, Леонида. «Они погибли в мою смену. Но я могу спасти остальных». Алиса провела рукой по пыльной панели, и наклонилась к встроенному микрофону. Ее голос прозвучал хрипло, но твердо, разносясь по пустым коридорам «Ковчега-7».

— Компьютер, зафиксируйте в судовом журнале. Алиса Воронова принимает командование.

Корабельные системы отказывали одна за другой. Жизнеобеспечение работало на пределе. Семьдесят спящих…, и одна капсула, потребляющая чудовищное количество энергии. Ее капсула

Как прагматик, Алиса подумала: «Энергии на всех не хватит. Выживут они — выживет миссия. Выживу я — миссия умрет».

Алиса стояла перед криокамерой № 8. Своей криокамерой. Груз ответственности давил на ее плечи. “Решение …?”, подумала Алиса и подняла руку над клавиатурой. На мгновение она замерла, и глубоко вздохнув, напечатала:

ПЕРЕВОД КРИОКАМЕРЫ №8 В РЕЖИМ ПОЛНОЙ КОНСЕРВАЦИИ. ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ ЭНЕРГИИ НА ОБЕСПЕЧЕНИЕ ОСНОВНОГО ЭКИПАЖА.

Система на секунду замерла, и запросила биометрическое подтверждение. Алиса приложила ладонь.

«ВЫХОД ИЗ ДАННОГО РЕЖИМА БЕЗ ВНЕШНЕГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА НЕВОЗМОЖЕН? ВЫ ОБРЕКАЕТЕ СЕБЯ НА ВЕЧНЫЙ СОН», возникла надпись.

— Да, понимаю, но это мой долг, — ответила она пустоте.

Убедившись, что система выполнила команду, Алиса, пошатываясь, подошла к своей капсуле, легла в нее и закрыла глаза. Створки закрылись. Последнее, что она увидела, прежде чем холод сковал ее тело, горевшая на мониторе надпись:

СТАТУС: СТАБИЛЕН.

И «Ковчег» плыл в космической пустоте, унося в своем сердце спящую королеву — хранительницу, которая никогда не проснется.

Эпилог.

Дети смотрели на голограмму женщины со строгим лицом и усталыми глазами.

— А она проснется когда-нибудь? — спросил самый младший.

— Легенда гласит, что проснется, — ответил учитель. — Но только тогда, когда снова возникнет великая опасность. Мы, жители города “Вороново”, помним, что она наша Хранительница. Она — Спящая Королева Вселенной. И самый большой подарок, который мы можем ей сделать — никогда ее не будить — мечтательно сказал учитель.

А в космосе, в сердце титанового кокона, летящего сквозь безмолвие, спала женщина — Королева Тишины, Звезд и Вечного долга. Спящая Королева Вселенной.

[1] Атаксия – расстройство координации движений. При А. движения становятся неточными, неловкими, нарушается равновесие стоя и при ходьбе.

[2] Адаптация — приспособление к новым условиям. Также можно сказать, что А. - это привыкание к новому образу жизни.

[3] A la guerre comme à la guerre (фр.) - На войне, как на войне.

[4] Кататония - состояние неподвижности с характерным застыванием человека в той или иной позе, а также под действием гипноза. В данном случае К. - это атрофия мышц в результате длительного нахождения в анабиозе.

[5] Бэкдор (от англ. back door — «чёрный ход», «лазейка») — скрытый механизм, позволяющий получить несанкционированный доступ к компьютерной системе, программному обеспечению или устройству.

[6]Пояс Койпера — область Солнечной системы за орбитой Нептуна, населенная телами, похожими на астероиды и ядра комет. Протяженность п.К.— от 30 до 55 астрономических единиц от Солнца.

[7] Ахилле́сова пята́ — древнегреческий миф о том, как мать Ахиллеса, Фетида, чтобы сделать тело сына неуязвимым, окунула его в священную реку Стикс. Но, окуная, мать держала его за пятку, и та осталась единственным уязвимым местом. Впоследствии, Аполлон направил стрелу именно туда, и попал ему стрелой, смертельно ранив в пятку. Отсюда выражение А.п., как символ уязвимости.