Спящая красавица

Воздух над платформой транспортера затрепетал, как над раскалённой плитой в жаркий день. Голубоватое мерцание рассыпалось искрами, свивая в центре человеческий силуэт: сперва — тонкие нити энергии, затем — прочный каркас, и, наконец, вполне осязаемое тело. Всего за пару секунд на платформе стоял мужчина лет сорока семи — в мятой рубашке цвета лайма, брючном костюме, наспех застёгнутом, с небольшим кожаным саквояжем в руке.

Чёрные густые кудри, слегка влажные — будто их не успели высушить после душа — падали почти до плеч, обрамляя строгое лицо. Прямой подбородок, резко очерченные скулы, лёгкие тени под глазами, и, конечно, фирменный взгляд, от которого у неуверенных в себе офицеров порой пересыхало в горле.

— С возвращением, капитан, — ровно произнёс техник за пультом.

Капитан Мигель Три́аль сделал глубокий вдох и, легко сбежав вниз по ступенькам, поставил саквояж на пол.

— Доброе утро, мистер Адлер, — коротко кивнул он, скользнул взглядом по помещению и остановился на фигуре в проёме. Александра Филатова — высокая, собранная, в форменной куртке, застёгнутой до самого подбородка — стояла, скрестив руки на груди.

— Александра, душа моя, какого чёрта? — сдержанно начал Триаль. — Объясни мне, как так вышло, что в 12:00 я потягивал кайпиринью под звёздами Райзы, а в 12:07 — уже натягивал штаны на бегу, как параноик, увидевший комету?

— Радуйтесь, что вообще успели их натянуть. Адмирал Рейнольдс приказала поднять вас на борт в одних плавках, если потребуется. К счастью, телепортация в зонах отдыха пока запрещена.

Капитан взглянул на неё прищуренно, будто пытался угадать, шутит ли старпом. Александра не выдала ни тени улыбки — и этим, как всегда, его и развеселила.

— Что ей от меня понадобилось? — Триаль вздохнул и потёр висок. — Пришло распоряжение срочно картографировать какое-то захолустье?

— Её сообщение зашифровано уровнем «Омега-Три», — доложила Александра. — Я бы сказала: всё серьёзно.

— Знал, что отпуск закончится странно, — бросил капитан и обернулся, чтобы подхватить саквояж. — Гамак, коктейль, испанский детектив. Рядом вежливый андорианский бармен… Всё было подозрительно идеально.

— Райза всегда подозрительна, — заметила старпом.

— И всё же я лелею надежду хоть раз закончить отпуск не на платформе транспортера, — отозвался Триаль, выходя за дверь.

Они двинулись по коридору. Капитан шёл немного впереди, твёрдой и уверенной походкой. Если бы не мятая рубашка и саквояж, можно было бы подумать, что он только что сошёл с мостика.

***

Капитанский кабинет был скромен и строго организован. На стенах — ничего лишнего. Зато между экраном с навигационной сводкой и встроенным в панель терминалом нашлось место старому, потёртому звездному атласу на плотной бумаге, в кожаном переплёте. Атлас, казалось, был самой настоящей вещью в комнате: с заломленными углами страниц, с тонкими карандашными пометками, с пятнами и потёртостями. Этот атлас был единственной вещью, которую Триаль перевозил с корабля на корабль, как другие — семейные альбомы.

Угол, не сразу заметный, был отведён для личного архива. Там стояли старые бумажные книги: удивительное собрание разномастных корешков, среди которых преобладали испанские детективы.

На массивном, почти не потерявшем новизны столе стояла модель звездолёта USS Valiant времён Европейской Гегемонии, сделанная с точностью до последнего иллюминатора. На полке под столешницей лежала карта с полузабытыми маршрутами квадранта Альфа, отмеченными вручную, а рядом — раскрытая книга: «Дневники капитана Сулу. Издание третье, исправленное». На подставке у экрана — несколько нефритовых статуэток мифических существ.

Кабинет пах терпким синтетическим кофе и слабо — каким-то бодрящим земным лосьоном, которым Триаль пользовался, кажется, с академии.

Капитан стоял, прислонившись бедром к столу. В руках — чашка горячего американо, рукава форменной куртки закатаны до локтя. Перед ним в вирт-окне — адмирал Джейн Рейнольдс, чьё лицо, как обычно, выражало не больше эмоций, чем пустой транспортный контейнер.

— Суть миссии такова: в точке рандеву вы встретите баджорский эскорт «Торанн». Вы примите на борт посла и артефакт «Око Даноши» — символ искупления, который баджорцы намерены передать кардассианцам на ближайших переговорах в знак окончания векового противостояния. Ваша задача — обеспечить безопасную доставку посла и реликвии на нейтральную станцию «Терок Нор», где состоится историческая церемония примирения.

Триаль молча отпил глоток обжигающей жидкости, не отрывая взгляда от экрана. В голове тут же выстроился логичный ряд: «посол» плюс «историческая церемония» равно «тонны дипломатических протоколов». И это «Око Даноши»… Звучало пафосно. Он мысленно подсчитывал, во сколько оценит страховку такой штуковины их бортовой юрист, и цифра получалась с шестью нулями и приступом мигрени.

— Когда вылет? — спросил он, отсекая всё лишнее.

— Координаты уже переданы в ваш навигационный центр. Посол будет ждать. Выдвигайтесь, как только будете готовы.

— Понял, — лаконично ответил Триаль, прикидывая, сколько часов ему подарили на сборы.

— И ещё кое-что, — адмирал сделала паузу. Капитан шумно втянул воздух и чуть крепче стиснул пальцы на ручке чашки, предвкушая стандартный набор последующих указаний. Вот-вот посыплются предписания вроде: «реликвию надлежит перевозить в отдельной каюте под наблюдением десяти офицеров службы безопасности, которые обязаны моргать только по очереди» и «послу жизненно необходимо ежедневное трехчасовое созерцание голограммы водопадов Баджора под аккомпанемент традиционных флейт, иначе у него портится аура».

Однако Рейнольдс сумела его удивить:

— Мигель, это дело больше нельзя откладывать. «Вэйлор» — исследовательский корабль, на котором протоколом предусматривается присутствие научных сотрудников различных специализаций. В том числе, — она сделала особый упор на этом слове и постучала стилусом по столешнице, — бортового археолога. С момента трагедии на «Астериксе» прошло уже полгода, но вы так и не решили вопрос с заменой. Поскольку задание предусматривает участие специалиста данного профиля, мы подобрали несколько наиболее подходящих кандидатур. Вы должны принять решение до вылета, капитан, иначе мы сделаем это сами.

«Самый подходящий кандидат уже был», — пронеслось в голове у Триаля, но он лишь в очередной раз кивнул: «Понял», — и отключился. Капитан некоторое время смотрел сквозь пустое вирт-окно связи. Потом быстрым, почти резким жестом смахнул голограмму, наклонился к столешнице и включил интерком:

— Всем старшим офицерам собраться в конференц-зале через десять минут.

Взгляд непроизвольно скользнул к нефритовой фигурке у терминала — нелепому сувениру с планеты Ксилон-7, изображавшему нечто близкое к земному тушканчику. Валентино притащил её после своей первой же высадки и вручил ему со словами: «Талисман от тёмной энергии начальства».

— Слышал? — обратился капитан к фигурке. — Придётся выбирать, кого из этих… кандидатур пустить в твою каюту, — он подбросил кусок нефрита на ладони, и крошечные глазки-бусины уставились на него с немым укором. Дело ведь отнюдь не в каюте.

Да и кто согласится жить в постоянном сравнении с призраком? Бедняга. Он даже не знает, на что подписывается. Этому человеку придется быть не просто археологом, а этаким жрецом, поддерживающим культ своего предшественника.

«Может, взять того, кто перессорится со всей командой, и они сами с радостью вышвырнут его в ближайший шлюз?.. Чёрт, и почему Федерация до сих пор не разрешила создавать клонов…» — фраза, родившаяся от отчаяния, неожиданно дала росток идеи. Пусть и не в сторону клонирования, но нечто очень похожее. Мигель поставил фигурку на место, стараясь вернуть её точно на притершееся за годы пятнышко.

***

Рамона сидела на табуретке в углу инженерного отсека и ковыряла облупившуюся краску на стене, время от времени поглядывая на парня, который сновал по отсеку от одних стеллажей к другим. Он нажал на кнопку в стене, и полки, прокручиваясь, как мельница, стали перемещаться вниз. Молодой человек остановил движение и нагнулся к одной из полок. Он сдул с глаз тёмную чёлку и, порывшись, нашёл среди склянок небольшую бутылочку.

Обернувшись к Рамоне, побрызгал на марлю жидкостью из бутылька и промокнул рваную рану у неё на лбу. Девушка зашипела:

— Ай, жжётся! — и дёрнулась, отчего парень пролил немного жидкости на рукав своей рабочей униформы.

— Терпи, — офицер неотрывно смотрел на её лоб. Рамона стиснула зубы. Она пыталась прочесть выражение его тёмно-кофейных глаз — ничего. Хоть бы намёк на раздражение или беспокойство. Но те, как всегда, оставались совершенно непроницаемыми.

— Ну давай, говори уже! — недовольно буркнула техник. — Наверняка подготовил целую речь о том, как мои безответственные поступки влияют на всю команду!

Главный инженер «Вэйлора» выглядел на свои условные 28, не считая накопленных лет во взгляде, отшлифованном годами работы с чрезвычайными ситуациями.

Офицеры признавали его авторитет, однако контраст между моложавой внешностью и внутренней содержательностью неизменно вызывал у команды стойкий когнитивный диссонанс. Адлер никогда не повышал голос, но его бесстрастный тон вгонял в краску с не меньшей эффективностью.

Стефан поднял голову. Его глаза угрожающе сверкнули.

— Совсем сдурела? — невозмутимо произнёс он и поднёс ко лбу девушки кожный регенератор из аптечки. — Повезло, что не задело мозги. Хотя, судя по твоим действиям, их там и так кот наплакал… Зачем ты вообще полезла в системы плазменного реактора? — Стефан приподнял бровь и пристально посмотрел на Рамону. В его взгляде не было ни упрёка, ни злости… Скорее, снисхождение. И это бесило больше всего.

«Если б не эта досадная царапина — наверняка бы кто-то похвалил. Может, даже капитан кивнул бы в коридоре. Хотя бы мельком».

— Всё равно бы полезла, — прошептала она самой себе.

— Ладно, — прервал молчание Стефан, пряча медицинский аппарат в аптечку, — нужно успеть закончить ремонт. В шесть часов выходим из дока. — Он загадочно улыбнулся.

Сердце Рамоны замерло в радостном предвкушении. Этой торжественной таинственности может быть только одно объяснение.

— Вы берёте меня с собой?! — выпалила девушка.

— Ты многому научилась за четыре года в Академии, и отлично показала себя за последние месяцы практики на «Вэйлоре». Я поговорил с капитаном насчёт твоего участия в следующей миссии. — Стефан выдержал интригующую паузу. — Триаль одобрил твою кандидатуру.

Рамона не верила своим ушам. Она без пяти минут помощник главного инженера на корабле Федерации! Девушка вскочила с места и, перевернув локтем аптечку, что стояла на краю стола, стиснула друга в объятиях.

— Спасибо-спасибо-спасибо! — протараторила она. — Мы будем классной командой, вот увидишь! — девушка заметила, что Стефан переменился в лице. Взгляд ожесточился, на скудах заиграли желваки.

— Прости, — Рамона виновато отступила. — Я забыла.

Стефан спрятал руки в карманах, отстранившись.

— Так… что дальше? — Рамона хлопнула в ладоши. — Можно собрать стабилизатор для шаттла или разработать метод увеличения эффективности варп-привода! Я готова к самым сложным задачам, — с горящими глазами заявила она, положив руки на бёдра и выпятив подбородок.

— Конечно. Вот твоя первая задача, — он протянул ей швабру и ультразвуковую установку.

— Это ещё что? — поморщилась Рамона.

— Набор юного гения.

— Ну Сте-е-еф! — заныла она и тут же гневно бросила:

— Знаешь, с тех пор, как тебя назначили главным инженером, ты стал таким…

— Плазменные трубопроводы сами себя не почистят, — спокойно перебил её инженер и, обойдя подчинённую, вышел из дока.

***

Воздушное поле станции завибрировало. Слепящий свет, от которого захотелось зажмуриться даже через закрытые веки, слабый толчок, как после резкой остановки лифта, безразличный голос компьютера, бубнящий: «Телепортация успешно завершена». Несколько мгновений — и Мартина уже стояла на прохладной палубе «Вэйлора», чувствуя себя так, будто её только что выгрузили из стиральной машины на максимальных оборотах. Лёгкий звон ещё отдавался в ушах, а расфокусированный взгляд сразу наткнулся на строгую фигуру у края платформы.

— Новый археолог, верно? — сухо произнесла Александра Филатова.

Мартина в ответ смогла только кивнуть, опасаясь, что если откроет рот, то наружу выскочит не связная речь, а её недавний завтрак.

— Так вот, что чувствовал Адам после сотворения… — выдохнула она, когда комната, наконец, перестала раскачиваться. — Кажется, пара рёбер остались в буфере транспортера…

— Это ваша первая телепортация? — Филатова чуть приподняла бровь.

— Вторая, — бросила Мартина, с трудом перекинув через плечо свою безразмерную дорожную сумку, из бокового кармана которой торчал то ли геологический молоток, то ли усовершенствованный штопор, — если считать подъём на скоростном лифте в Гонконге.

Старпом смерила девушку оценивающим взглядом.

— Как правило, к транспортировке прибывают в форме флота. И не с таким количеством… личного имущества. Это багаж или вы решили прихватить с собой семейный музей?

Мартина моргнула, с наигранной невинностью глянув на четыре массивных контейнера, аккуратно выстроившихся на платформе позади неё.

— А, это… — пренебрежительно усмехнулась она, поднимая самый лёгкий из них. — Здесь всего-то набор для калибровки хронометра и парочка глиняных дощечек. Места почти не займут.

— Это корабль, а не экспедиционный лагерь, — парировала Филатова. — Здесь каждый грамм багажа — это балласт, а лишний вес — украденный у двигателей ресурс, от которого в критический момент могут зависеть жизни всего экипажа. Включая, прошу заметить, и вашу.

— Если от моего запаса батареек для ультрафиолетовой лампы будет зависеть судьба целого корабля, — с вызовом заявила Мартина, крепче обхватив ящик, — то я лично, не задумываясь, выброшу за борт собственную кровать.

На секунду между ними повисла тишина. Филатова, словно взвешивая на невидимых весах будущие хлопоты и возможную пользу, едва заметно качнула головой:

— Надеюсь, до этого не дойдёт. Собирайте ваш… стратегический арсенал и следуйте за мной.

— А нельзя их телепортировать прямо в каюту? — крикнула вдогонку Мартина.

***

Они вышли в длинный коридор, мягко освещённый светодиодными панелями. Стены дышали ровным гулом энергосистем, а где-то в глубине низкий, мерный ритм импульсного реактора вибрировал под подошвами ботинок.

Александра шла впереди ровным, уверенным шагом. Соларин с лёгкой завистью отметила, что форма старпома сидела безупречно, а каждое её движение было четким, без единой лишней детали — хореография, отточенная годами службы. Девушка шагала следом, перехватывая контейнер, а взгляд её скользил по гладким поверхностям, где иногда мелькали тактильные интерфейсы и панели аварийного доступа. Мимо проходили офицеры — кивали Филатовой и задерживали внимание на новенькой с интересом и долей осторожности.

Пройдя коридор до конца, они остановились у одной из дверей.

— Это научный отдел? — спросила Мартина, заглядывая своей провожатой через плечо.

— Нет, — отрезала Ал и сделала шаг в сторону, — Проходите. Вас хотел видеть капитан.

Двери с характерным свистом распахнулись.

— Вызывали, сэр? — Мартина вошла, всё ещё держа в руках коробку с реликвиями.

— Присаживайтесь, доктор, — капитан, не поднимая взгляда от интерфейса, махнул в сторону кресла. — Вижу, вы к нам перевелись прямиком со станции «Либерти»?

— Так точно, — кивнула Мартина, садясь. — Пожалуй, захотелось сменить стерильную атмосферу научного центра на нечто менее предсказуемое.

— Уверен, здесь вы получите это сполна. — Он скользнул по ней взглядом. — Говорят, после реконструкции станции у вас там чуть ли не экскурсии по лабораториям водят?

— Только в выходные дни. Особым делегатам даже предлагаем чай из чашек эпохи Палеолита, — ответила она с лёгкой усмешкой, опуская контейнер на пол.

— Очаровательно. — Триаль слегка приподнял бровь. — Я думал, ты там занята: изучаешь древние горшки и разгадываешь проклятия?

— Называется «системный анализ культурного слоя», капитан. Но, да, иногда — горшки. — Она машинально поправила выбившуюся из-за уха прядь коротких тёмных волос и осторожно уточнила:

— Вы действительно вызвали меня обсуждать… гончарные изделия до-варповых цивилизаций?

Капитан отложил планшет и, подавшись вперёд, сцепил пальцы в замок.

— Перевод на «Вэйлор» — не просто командировка. Высадки, нестабильная среда, протоколы иерархии — это не исследовательская лаборатория. — Триаль встал, и его тень накрыла Мартину, словно шлюзовая камера, отрезая путь к отступлению. Не физически, конечно, но ощущение было именно таким.

— И я, — он остановился напротив, заглядывая ей в глаза с неумолимой прямотой, — должен быть уверен в психологической устойчивости своих офицеров.

Она снова отчётливо ощутила, как его пальцы сжимают ее плечо, передавая тяжесть новости, которую один человек должен был принять от другого. Не настоящее прикосновение, а его эхо, фантомный груз, который он тогда на нее переложил. Сейчас пустота того воспоминания отозвалась леденящим холодком под кожей, будто в жилы ввели сыворотку с жидким азотом. Прошло полгода с тех пор, как капитан сообщил ей: «Астерикс» пропал без вести. Такую новость невозможно смягчить или приукрасить. Как невозможно смягчить удар клингонским бат’летом.

— Устойчивость? — её бровь изумлённо взметнулась к чёлке. — Капитан, я-то свято верила, что вы проштудировали мой психологический профиль вдоль и поперёк до перевода.

Поначалу она, конечно, ждала. Цеплялась за надежду, как за поручень разгерметизированного шлюза — пальцы разбиты в кровь, но отпустить значит смерть. Однако шли недели — ледяной и безвоздушный, как космический вакуум, шок уступал место горькому осознанию: так, как раньше, уже не будет. Никогда.

Мартина опустилась глубже в кресло, упёрлась локтем в колено и, подавшись вперёд, уткнулась костяшками кулака в подбородок с беззаботной, даже немного вызывающей улыбкой.

— Нашли что-то интересное? Может, пару забавных фобий?

— Нет, ничего особенного, — Триаль вздохнул, отступив на шаг. Действительно, он же сам выбрал её кандидатуру среди десятка других, и они оба прекрасно понимают, почему. А эти расспросы… Просто попытка, пусть и заведомо провальная, выдавить одно-единственное: «Как ты?»

— И ты осознаёшь, что тебе предстоит соответствовать уровню предыдущего бортового археолога «Вэйлора»? Репутация фамилии Солари́н — это не просто фон.

Её кулак, всё ещё упиравшийся в подбородок, сжался так, что костяшки побелели. Голос застрял где-то в горле сбитым комом.

— Я осознаю это, сэр, — отчеканила она.

Триаль кивнул, взгляд скользнул мимо её плеча к дверям. Тянуть этот разговор дальше не имело смысла. Смысла в нём не было вообще: ни в его попытках докопаться, ни в её изворотливой браваде. Оба упёрлись в глухую стену, за которой скрывалось одно и то же молчаливое горе.

— В таком случае, доктор Соларин, добро пожаловать на борт, — произнёс он скороговоркой, отведя глаза к планшету на столе, будто внезапно вспомнил о срочном докладе.

— Честь для меня, капитан, — серьёзно сказала она, поднимаясь, и шагнула вперёд.

Их рукопожатие было быстрым, чисто формальным. Они разомкнули пальцы почти мгновенно, почувствовав ту самую неловкость, которой так старались избежать.

— Старший помощник передаст вам подробности, — Триаль уже поворачивался к монитору, отрезая себя от подчинённой и от этого разговора. — Приступайте с завтрашнего дня. Свободны.

— Есть, сэр.

Мартина развернулась на каблуках и выскочила в открывшуюся с тихим шипением спасительную дверь. За её спиной капитан уже уткнулся в экран терминала с таким видом, будто от его внимания к этим данным зависела судьба Федерации.

Створки сомкнулись, как только она переступила порог, чем окончательно разделили командира и подчинённую. Только тогда Соларин позволила себе глубоко вдохнуть и тут же беззвучно выругалась: в спешке она забыла про контейнер, который так и остался стоять возле кресла в капитанской рубке.

***

Свистящий шепот турболифта смолк, и двери разошлись, впустив капитана на мостик.

Экипаж почти синхронно обернулся, чтобы поприветствовать его, но Триаль жестом остановил их:

— Приберегите формальности для первого контакта. Итак, дамы и джентльмены, пристегните ремни, у меня две новости. Одна хорошая, другая просто чудесная. Первая: Звёздный Флот наконец-то подписал наш ордер на выход из дока.

Экипаж разразился аплодисментами и одобрительными возгласами, кто-то даже восхищённо засвистел.

— После трёх недель в этом стерилизованном санатории я бы даже адмиральскую тёщу на шоппинг с удовольствием свозил, — заявил Юджин Грант — пилот — своему напарнику по навигационному пульту.

— Запомните свои слова, лейтенант, прежде чем я озвучу вторую новость… — капитан выдержал паузу прежде, чем продолжить. — Нас назначают почётным эскортом для баджорского посла. Мы должны доставить его и артефакт «Око Даноша» — или как бишь его — на нейтральную станцию «Терок Нор», где он будет передан кардассианцам во время переговоров.

Радостные улыбки на лицах экипажа застыли и осыпались, словно штукатурка. В очередной раз их гордый корабль-первопроходец низводили до уровня службы курьерской доставки.

Александа, взявшая на себя роль громоотвода для коллективного разочарования, поднялась с кресла и обвела мостик требовательным взглядом.

— Пакет правил этикета при дипломатической группе уже ждёт вас в личных терминалах. Постарайтесь ознакомиться в ближайшее время. — И без тени улыбки добавила:

— Уверена, раздел табуированных тем многим покажется особенно… Познавательным.

По мостику прокатилась волна сдержанных смешков. Триаль почувствовал лёгкий укол совести — сам он пробежался по инструкциям лишь по диагонали — и мысленно дал себе слово вникнуть в детали… как минимум, в детали табуированных тем.

— Сэр, разрешите озвучить вопрос, который прямо сейчас сверлит мозг девяноста процентов присутствующих? — Юджин вполоборота развернулся в кресле и машинально вскинул руку, словно на лекции в Академии. — Не сочтите за кощунство, но… почему бы баджорцам не телепортировать этот бесценный булыжник прямиком в кардассианские объятия? Сэкономили бы и себе время, и нам нервы.

— Согласно их древним и очень, надо сказать, многословным, — капитан чуть заметно поморщился, — традициям, возможна только физическая транспортировка. Со всеми вытекающими.

***

Ангарный отсек наполнял запах озона, смазочного масла и холодного металла. Шаттл «Каспер», походивший на хищную птицу, стоял в центре, а вокруг него копошилась команда техников.

Стефан Адлер сбросил форменный пуловер на ближайший ящик с инструментами, оставшись в чёрной футболке, измазанной тёмными пятнами гидравлической жидкости. Он втиснулся плечом в открытый технический люк «Каспера», откуда тянуло жаром перегруженных энергосистем.

— Осторожно, не урони! — Он резким движением вытолкнул из люка портативный сварочный генератор. Компактный, но плотный цилиндр, оплетенный толстыми силовыми кабелями, тяжело полетел в сторону Рамоны.

Девушка сделала шаг вперёд, подхватила генератор на лету и тут же присела под его весом, вжавшись подошвами в решетчатый пол. Её пальцы вцепились в рукоятки.

— Ух… — она выпрямилась, перераспределив вес. — А волшебное слово?

Стефан выполз из люка. Его ладони были исчёрканы серебристыми подтёками припоя. Он повернулся к Рамоне, и его глаза — тёмные, почти без блеска — медленно скользнули по ней, от запылённых ботинок до взмокших у висков волос.

— «Не урони» — достаточно волшебное, — он провёл тыльной стороной руки по лбу, оставив тёмную полосу. — В полёте будешь сидеть у монитора. Следишь за колебаниями. Руки держи при себе. Твоё место — у панели.

Рамона перехватила генератор другой рукой, её пальцы побелели на рукоятках.

— Всё равно, что сказать «место женщины — на кухне», — проворчала она и понесла инструмент к стенду.

Стефан проводил её взглядом, потом резко дёрнул головой к открытому люку.

— Тащи адаптер. Шестнадцатый контур гудит.

До отбытия на «Терок Нор» оставалось меньше получаса. Посол Джал Оран ступил на трап шаттла первым, облаченный в струящиеся баджорские робы, которые развевались так величественно, словно их шили с расчетом на работу вентиляторов на каждом корабле Звездного Флота. Его взгляд выражал спокойное достоинство, слегка помноженное на усталость от необходимости нести бремя примирения целых рас.

За ним, двигаясь с черепашьей осторожностью, следовали четверо баджорских монахов-учёных — капитан так и не понял, где заканчивается их религиозная функция и начинается научная, — несущих сам артефакт. Погрузка реликвии напоминала не столько дипломатическую процедуру, сколько транспортировку экспериментального ядерного реактора. «Око Даноши» оказалось отнюдь не компактным камнем, который можно было бы запросто сунуть в сейф. Это был увесистый кристалл в резной оправе, размером с хороший арбуз и, судя по сосредоточенным лицам несущих, весом с небольшой гравиблок. Они перемещали его на специальных антиграв-носилках, которые громко и навязчиво гудели.

— Левее! На сантиметр левее! — резкий, как выстрел фазера, голос Соларин заставил монахов вздрогнуть так, что носилки опасно качнулись, а гул антиграва взвизгнул на октаву выше. Археолог ястребом парила над реликвией, с трикодером в одной руке и лазерным измерителем в другой. — Вы сейчас правым углом заденете палеоглифы!

Монахи, уже бледные от напряжения, замерли в нерешительности. Один из них — тот, что держал правую сторону — с ужасом посмотрел на свои руки в белых перчатках, будто они только что совершили святотатство.

Оран плавно развернулся, и его робы совершили идеальный полуоборот.

— Доктор Соларин, — голос посла прозвучал бархатно, но с явной стальной подкладкой, — я безмерно ценю ваше… академическое рвение. Но, пожалуйста, не мешайте моим людям выполнять их работу. Они совершают священный обряд. Каждое их движение — это многовековая традиция.

— Конечно-конечно, — торопливо отозвалась археолог, перепроверяя какие-то данные на экране трикодера, и, пропустив мимо ушей замечание посла, снова скомандовала погрузчикам: — Правая сторона, на полсантиметра левее!

Один из монахов робко попытался последовать её указанию, но Оран поднял руку, останавливая его.

— Мы продолжим в соответствии с канонами, — произнёс посол тоном, не допускающим возражений. Он сделал шаг к процессии, намереваясь лично взять руководство на себя. — Уверен, моим людям хорошо знакома процедура обращения с артефактом. Лучше, чем… земному историку.

— Да не пытаюсь я осквернить ваши традиции, — вздохнула Мартина, наконец, оторвав взгляд от сканера, и присела возле кристалла, указав прибором на его основание. — Видите? Правое крепление носилок прижалось к орнаменту. Весь пояс повествований четвёртой эпохи будет в царапинах.

— Позвольте мне координировать процесс, — Оран мягко, но настойчиво пытаясь отстранить Соларин от рабочих, взяв ее за локоть. — Ваша нервозность передаётся носильщикам.

— Моя «нервозность» — похоже, единственное, что мешает этому саркофагу оставить шрам на истории вашего народа! — вспыхнула та, выдергивая руку.

«Интересно, они его так на родной планете из пещеры тащили, или только для нас представление устраивают?» — едва не сорвалось у Триаля, который с почтительного расстояния наблюдал за плясками по трапу. Но он ограничился тем, что выразительно кашлянул, привлекая внимание. Звук был негромким, но оба спорщика замолчали. Антиграв-носилки продолжали своё назойливое гудение, словно насмехаясь над ситуацией.

— …Осторожнее с правой стороной, — наконец, сквозь стиснутые зубы, произнес посол, отступая на шаг и делая едва заметный кивок монахам.

— Festina lente*, — Соларин снова нацелилась на монахов, выдыхая. — Потихоньку поднимаем на три сантиметра…

Наконец, после десяти минут неторопливой и виртуозной балансировки, носилки с драгоценной ношей были закреплены в специальном стеллаже в кабине шаттла. Посол Оран, удостоверившись, что его «сокровище» устроено с должным комфортом, обернулся и кивнул Триалю.

— Команда, на борт! — капитанский баритон, привыкший перекрывать гул двигателей, разрезал ангарный гомон.

Триаль зашёл внутрь корабля, мысленно поставив галочку напротив самого сложного пункта миссии. До «Терок Нор» всего два часа дороги, а там он передаст эстафету по надзору за хрустальным арбузом и его бдительными жрецами станционному командованию. Сто двадцать минут благословенной тишины и…

Не успел капитан додумать эту предательски беззаботную мысль, как по кораблю прокатился оглушительный вой сирены, способный поднять мертвеца из могилы и заставить его немедленно записаться на курсы гражданской обороны.

«ВНИМАНИЕ. Обнаружено несанкционированное вмешательство в системы доступа, — доложил компьютер. — Уровень угрозы: "Омега". Инициирую протокол изоляции».

Со всех панелей помчались в панике красные огоньки, а с потолка опустились энергетические щиты, отрезав шаттл от дока.

Работники ангара застыли в живописных позах: техники с выпученными глазами сжимали инструменты, баджорские монахи дружно ахнули и облепили свой артефакт, словно куры насест.

Капитан оттолкнулся от кресла с таким глубоким вздохом, будто поднимал не собственный вес, а всю тяжесть вселенского хаоса. Направляясь к люку, он предвкушал тот момент, когда зажмёт виновника торжества в угол и с неподдельным капитанским участием поинтересуется, не требуется ли тому внеочередной отпуск на ближайшем необитаемом астероиде. Однако в проёме его встретил Стефан, появившийся там с такой своевременностью, что казалось, будто это он лично запланировал данное недоразумение и включил в своё расписание неделю назад.

— Сэр, — его низкий, лишённый эмоций голос прозвучал контрастом на фоне надрывного воя сирены, — выявлена попытка несанкционированного подключения к сервисному…

— Коммандер, — перебил его Триаль, краем глаза поглядывая, не разбежались ли их баджорские пассажиры, — у вас десять секунд, чтобы исправить это безобразие!

Адлер дисциплинированно кивнул и юркнул обратно под арку шлюза с такой скоростью, что, казалось, даже воздух не успел шелохнуться. Триаль провёл рукой по лицу, смахивая накопившееся раздражение. Ну неужели так трудно взять себя в руки и побыть образцовыми офицерами, хотя бы пока на борту у них гости…

Вернувшись на трап, Адлер беглым взглядом просканировал ангар, сбежал вниз по ступенькам и свернул за угол флаера, где и обнаружил причину системного коллапса: от диагностического порта в одной из панелей тянулся тонкий кабель. Этот наглый проводник вёл прямиком к трикодеру, лежащему на консоли. К его собственному трикодеру, которому следовало в этот момент находиться в запертом ящике кейса с инструментами. Стефан огляделся — поблизости никого не было. Он со щелчком выдернул шнур из порта, и пляска карнавальных огней вместе с рёвом сирен прекратились. Инженер поднял прибор с консоли. На экране пылала одна-единственная строка, выведенная пугающим алым шрифтом:

«АЛГОРИТМ 'ТЕНЬ' АКТИВИРОВАН».

***

Ларец с «Оком» был водружён в специально подготовленное крепление в шаттле, обитое мягчайшим баджорским вельветом (как выяснилось, единственным материалом, достойным прикасаться к святыне). Монахи устроились по обе стороны от него, уставившись на камень с таким обожанием, будто он вот-вот расскажет им все тайны мироздания. Посол тоже, наконец, занял своё место, к величайшему неудовольствию обнаружив слева от реликвии доктора Соларин, которая совершенно неподобающим образом водила трикодером вокруг грани бесценного минерала. Причём делала это с отсутствием всякого благоговения. Мартина щёлкнула переключателем, провела сканирование снова, и на её лбу обозначилась лёгкая складка недоумения.

— Доктор! — голос посла Орана прозвучал как струна, готовая лопнуть. — «Око Даноши» — сосуд непостижимой мудрости. Его тайны не измерить вашими земными приборами.

— О, я как раз пытаюсь измерить не тайны, а вполне материальные показатели, — парировала Мартина, не отрывая взгляда от дисплея. Ее пальцы плавно увеличили масштаб спектрографа, выявляя странную аномалию в кристаллической решетке. — Просто удивительно… Видите этот едва уловимый рисунок на грани? Настоящий даношит формирует микропоры в форме спирали — как отпечатки пальцев времени. А здесь… совершенная симметрия.

Один из монахов встревоженно заёрзал. Второй уставился на камень с новым, почти испуганным рвением, будто пытаясь силой веры заставить его выглядеть древнее.

— Это чудо! — воскликнул посол, но в его голосе прозвучала фальшивая нота. Слишком громко и пафосно. — Он храним пророками!

— Пророки — это, конечно, мощно, — Мартина наконец оторвала взгляд от трикодера и уставилась прямо на Орана, в её глазах плясали колкие искорки, — Но они, случаем, не оставляют следов синтезатора минералов?

В шаттле повисла звенящая тишина. Даже гул двигателей казался приглушённым. Монахи перестали дышать. Капитан немного развернул кресло, чтобы в случае чего успеть предотвратить расправу оскорблёнными верующими над нахальным археологом.

— Ваш прибор, без сомнения, ошибается, — холодно отрезал Оран, но его носовые гребешки напряглись и слегка оттопырились, что, как знала Мартина из краткого ознакомления с баджорской физиологией, могло быть признаком сильного стресса. Она поймала предупредительный взгляд Триаля, откровенно намекающий, что пора бы заткнуть свой фонтан наблюдений, пока их не объявили персонами нон грата на всём Баджорском пространстве.

— Возможно, — легко согласилась Соларин, делая вид, что возвращается к изучению показаний.

Оран закрыл глаза, словно молился о том, чтобы это был всего лишь дурной сон, вызванный несварением от земного пайка. В бессильной ярости он переключился на другой объект, вызывающий ещё больше опасений:

— Капитан, — осведомился посол, нервно поправляя складки своего одеяния, — я надеюсь, пилот вашего шаттла осознаёт всю меру ответственности? «Око» чрезвычайно чувствительно к высоким перегрузкам.

Не волнуйтесь, — ответил Триаль с дипломатичной улыбкой. — Лейтенант Грант знает своё дело. Вы в полной безопасности.

— Не сомневаюсь… — процедил сквозь зубы посол и неприязненно покосился на археолога. Нет, работать с этими людьми совершенно невозможно…

Пилот, глядя на обзорный монитор, произнёс со своей привычной ухмылкой:

— Ну что, товарищи туристы, если все готовы, отправляемся к месту назначения. Напоминаю: за борт не высовываться, дельфинов не кормить, а электронные устройства, — Юджин бросил короткий взгляд на Мартину через плечо, — переводим в авиарежим.

Соларин, проверяя крепление страховочного ремня, лишь снисходительно хмыкнула.

— Спасибо за заботу, Юджин, — язвительно отозвалась Рамона со своего места. — А ты уж постарайся не чиркнуть крылом по какому-нибудь астероиду. Не тебе потом его прикручивать.

— О, не волнуйся, инженер. Я всегда замечаю астероиды. Прямо перед тем, как они замечают нас.

По кабине прокатился смешок. Только баджорцы как-то болезненно съёжились. Посол Оран сжал губы, выражая молчаливое неодобрение такой легкомысленности в присутствии священного «Ока», а монахи, кажется, мысленно читали молитвы, дабы защитить артефакт не только от космических угроз, но и от пагубного влияния земного юмора.

— Хватит болтать, — прозвучал голос капитана, который уже всерьёз опасался, что гости вот-вот повыпрыгивают из иллюминаторов. — Грант, выводи нас.

Двери шлюза с тихим шипением раскрылись, обнажив бездну космоса, и «Каспер» плавно отстыковался от «Вэйлора», подмигнув на прощание навигационными огнями. На несколько секунд в иллюминаторах проплыл хорошо знакомый силуэт их корабля, а затем шаттл нырнул в черноту вакуума.

***

После выхода на крейсерскую скорость шаттл погрузился в умиротворяющий гул. Мягкое освещение салона, монотонный гул двигателей и мерцание звезд в иллюминаторе действовали усыпляюще. Баджорцы, убаюканные полетом, наконец расслабились: монахи дремали, прислонившись к стенам, а посол Оран, уткнувшись в свой планшет, изучал какие-то документы с видом человека, выполнившего свой долг.

В этой атмосфере всеобщего спокойствия Мартина бесшумно подобралась к креслу капитана. Она присела на корточки рядом, изобразив интерес к показаниям навигационного дисплея, и тихо, под шум двигателей, шепнула:

— Капитан, можно вас на минутку?

Триаль, до этого полусонно наблюдавший за проносящимися звездами, повернул к ней голову.

— Опять что-то не так с их «сокровищем»? — так же тихо спросил он, предвидя новые проблемы.

— Да не в этом дело… — Соларин быстро листала данные на планшете. — Видите этот едва уловимый голубой оттенок в ультрафиолете? Настоящий даношит стареет иначе. А этот… его словно пару недель назад собрали из молекул.

— Что ты имеешь в виду? — голос Триаля стал жестче, всю дремоту как рукой сняло.

Мартина оглянулась, проверяя, не привлекают ли они внимания.

— Я тут поискала в базе информацию о технологиях синтеза камня… — потупилась археолог, её пальцы сами собой скатывали край униформы в тугой рулончик. — В общем, если догадка верна, то баджорцев либо жестоко обманули… либо они сами готовят грандиозную провокацию. В любом случае, — она прильнула к капитанскому креслу так близко, что ее шепот был слышен лишь одному Триалю:

— У нас на борту пахнет свежим политическим скандалом.

Капитан выпрямился и медленно оглянулся на дремлющих баджорцев, на невозмутимого посла и на закрепленный в стеллаже артефакт, который вдруг превратился из символа мира в потенциальную бомбу замедленного действия.

— Ты уверена?

Мартина отвела глаза, прикусив губу. Но её ответа уже не требовалось:

— Регистрирую объект в двухстах световых километрах от «Каспера», — внезапно доложил Стефан, всматриваясь в показания датчиков. — Вывожу на экран…

В следующее мгновение на обзорном мониторе возник образ другого корабля. Угловатый, серый и недружелюбный кардассианский эсминец класса «Галор».

— Они-то что тут забыли? — удивился Юджин. — Мы ж вроде как в нейтральном пространстве для дипломатических чаепитий.

— Похоже, пришли на чаепитие… — пробормотал Триаль, предчувствуя, что «гости» встретят их отнюдь не пирожными. — Адлер, вызовите их.

Пальцы инженера замерли над панелью: сенсоры зарегистрировали всплеск энергии со стороны кардассианского судна. Стефан резко вскинул голову.

— «Галор» заряжает орудия!

Последующие вопросы разбились о пронзительную трель боевой тревоги. Шаттл вильнул так, что всех отбросило влево. Экранирующие поля завизжали под градом фазерных залпов. Кабину залило кровавым заревом — световые панели вдоль потолка замигали красный светом.

— Грант, манёвр уклонения! — скомандовал капитан, крутанув кресло к тактической панели. — Адлер, все энергоресурсы на щиты!

«Каспер», чьи скромные двигатели никогда не предназначались для художественной гимнастики, резво, но с некоторым скрипом накренился. Незакрепленные предметы — планшеты, термос с холодным чаем Рамоны, ритуальный баджорский подсвечник — полетели по салону. Мартина до скрипа вцепилась в подлокотники кресла. Каждый вибрационный удар, отзывавшийся в каркасе шаттла, отдавался эхом в рёбрах. Преодолевая гравитационную перегрузку, она с усилием повернула голову, проверяя наличие на местах своих баджорских спутников. Один из монахов с криком вцепился в ремни, а второй начал истово молиться, причем на древнебаджорском. Причём археолог сама была не прочь к нему присоединиться: некоторые фразы звучали весьма выразительно и как нельзя лучше подходили к ситуации. Оран же предпочитал изливать своё недовольство на более материальных слушателей.

— Капитан, — голос посла дрожал, но не от страха, а от ярости, — это возмутительно! — что именно, он не уточнил, но по смыслу подходило всё: от нападения до мигающих лампочек, нарушающих покой священной реликвии.

— Вызовите кардассианцев, — процедил сквозь зубы Триаль, когда шаттл вновь принял более-менее горизонтальное положение.

— Уже, — сообщил Стефан. — «Галор» не отвечает. Связь отключена.

— Похоже, совесть тоже, — вставил Юджин, пытаясь стабилизировать курс.

Шаттл содрогнулся от близкого разрыва плазменного залпа. Свет погас на секунду, прежде чем аварийное освещение вновь окутало салон зловещим багровым сиянием. В воздухе запахло озоном и гарью.

Стефан отстегнул ремень и поспешно направился к инженерному отсеку, отталкиваясь от одного кресла к другому.

— Прими пульт, — обронил он, врезавшись в кресло Рамоны, и та дёрнулась от неожиданности.

— Кто? Я? — ужаснулась девушка. — Но…

Инженер не слушал — он уже скрылся в тесной каморке двигательного отсека, где отныне было его личное поле боя.

«Каспер» трясло, как в турбулентности. Корпус неистово содрогался, стены скрипели под напором неведомых сил. Гул двигателей перешёл в надсадный рев, а вибрация била по зубам.

Юджин, вцепившись в штурвал до побеления костяшек, всем телом чувствовал, как «Каспер» пытается вырваться из-под его контроля. Не отрывая взгляда от искажающихся показаний навигационного экрана, он крикнул, перекрывая грохот:

— Эй, чудо-инженер, там у тебя всё в норме?! Такое чувство, что из двигателей сейчас попкорн посыплется!

— Энергопотребление щитов возросло на сорок три… — доложил Стефан, с судорожным вдохом, подавляя приступ тошноты от нелинейных перегрузок. — На сорок три процента. Стабилизаторы работают на пределе. Я перенаправляю мощность со второстепенных систем…

— Ясно! Значит, попкорна пока не будет, — парировал пилот, стараясь скрыть напряжение. Он яростно вырулил из очередного крена, чувствуя, как шаттл уходит вверх по невидимой волне.

— Юджин! — рявкнул капитан, с трудом собрав воздух в лёгкие. — Полегче! Курс 224, маркер 9, вектор на туманность. — Он ткнул пальцем в точку на навигационном экране. — Может, хоть датчики им собьём!

Густая ионизированная туманность на краю нейтральной зоны могла скрыть их от сенсоров. А на другом её краю, как показывали старые карты, располагалась система с планетой М-класса — Элизиум-Прайм. Нецивилизованной, но пригодной для выживания. Другого выхода не было. «Каспер», пыхтя и протестуя, нырнул в мерцающие облака плазмы. Преследователь не отставал. От техпанели раздался звук, похожий на рычание раздражённой кошки, который, по-видимому, принадлежал Рамоне.

— Капитан! — крикнула она, перекрывая грохот. — Сканеры зафиксировали энергетическую подпись оружия. Она не совпадает с кардассианскими стандартами. Это маскировка!

Взгляд Триаля метнулся к Орану. Притихшие баджорцы походили на лимоны, которые хорошенько отжали в центрифуге. Посол, однако, держался с холодным достоинством.

— Мне жаль, капитан, — произнес он с досадой, словно извиняясь за то, что вынужден уйти с неудобного приёма. — Но у нас не было выбора. Прощайте.

Салон заполнил характерный, нарастающий гул транспортера. Воздух затрепетал, зарядившись статикой. Фигуры баджорцев начали растворяться в мерцающих синеватых всполохах.

«Так всё-таки можно его телепортировать…» — Триаль до скрипа стиснул зубы, и его прижало к креслу инерцией нового манёвра.

Мартина, цепляясь за поручень, беспомощно наблюдала, как подставку с «Оком Даноши» окутало тем же голубым сиянием. Кристалл, монахи и посол — всё исчезло в потоках энергии.

Шаттл вынырнул из туманности, и в иллюминаторах повисла огромная зелёно-голубая планета. Так близко, что её гравитационное поле тут же захватило маленький корабль в свой плен.

— Щиты держат, но долго мы не протянем! — раздался голос Юджина.

«Кардассианский» истребитель не отставал, продолжая маячить на датчиках. Триаль в бессильной ярости сжал кулаки и вернулся к тактическому посту. От вражеского корабля последовала короткая, прицельная очередь. Корпус тряхнуло, из панели над головой капитана брызнули искры.

— Адлер, нужен максимум мощности на маршевые! Сейчас! — крикнул Триаль, его пальцы летали от одного вирт-окна к другому, гася предупреждающие индикаторы.

— Сэр, они и так на пределе! — донёсся сдавленный голос инженера. — Если сорвём клапаны…

— Если они нас догонят, клапаны будут самой малой проблемой! — перебил Юджин, с силой вгоняя рычаг тяги вперёд.

Пилот, вцепившись в штурвал, пытался выровнять падение. Очередная плазменная болтанка догнала их, ударив в корпус с сухим, разрывающим металл треском.

— Попадание в правый двигатель! Тяга падает! — взвизгнула Рамона. — Стабилизатор отказал!

— Потеря герметичности в хвостовом отсеке, — сообщил Стефан, перекрикивая надсадное хрипение раненого двигателя.

— Господи, да мы же падаем… — выдавила Мартина, стиснув побелевшими пальцами подлокотники.

Юджин уже не отвечал. Его мир сузился до калейдоскопа параметров управления. Штурвал дребезжал и вырывался, точно дикое животное.

«Каспер» вошёл в атмосферу, его трясло и бросало, как щепку в водовороте. Свист рассекаемого воздуха перешёл в оглушительный рёв. Плазма от трения о воздух залила иллюминаторы ослепительным белым светом.

— Готовимся к аварийной… — команду капитана заглушил мерзкий скрежет деформирующегося корпуса.

Раздался резкий, холодный голос Стефана:

— Жёсткая посадка неминуема. Целостность корпуса под вопросом. Нужно эвакуироваться. Немедленно.

Он не спрашивал, а констатировал, вбивая параметры в открытую панель аварийного катапультирования. На главном дисплее появился безжалостный цифровой отсчёт: 00:00:29.

Капитан круто развернул кресло к двигательному отсеку.

— Ты с ума сошёл? На такой-то скорости?

— Умрём здесь — или там, — парировал инженер, не отрываясь от работы. — Но «здесь» шанс чуть выше.

Слова утонули в скрежете — «Каспер» трещал по швам.

В иллюминаторах бешено проносились клочья раскалённого воздуха.

— Все, концерт окончен, — скрепя сердце, скомандовал Триаль, отстёгивая ремни. — Все к капсулам! Грант, бросай штурвал!

Пилот еле разжал сведённые судорогой пальцы. «Каспер», словно почувствовав свободу, клюнул носом, и всех с силой прижало к креслам. С визгом открылись панели в полу и стенах, обнажив тесные, похожие на гробы, спасательные капсулы.

— Быстрее, быстрее! — Капитан стоял в центре кабины, вцепившись в поручень и подталкивая экипаж к капсулам.

Мартина, двигаясь на автомате, забралась в жёсткое холодное кресло. Ремни, как удавы, с шипящим звуком обхватили её грудь и бёдра. Она успела мельком увидеть, как Юджин, оттолкнувшись от пилотского кресла, почти влетел в свою капсулу.

Рамона же нырнула к нише аварийного оборудования. Она энергично дёрнула за ручку, но заклинившая дверца не поддавалась.

— Дендэллион, в капсулу, живо! — приказал Триаль, уже занимая своё место. 00:00:18.

— Три секунды… — голос девушки дрожал.

Нарушив все протоколы эвакуации, Стефан отстегнул ремни и выпрыгнул из капсулы, в два шага пересекая кабину.

— Сейчас! — простонала техник, снова и снова дёргая упрямый замок.

— Дай мне, — Адлер оттолкнул её от панели и одним движением выдернул заклинившую дверцу. Раздался сухой щелчок, и створка отскочила.

Из стены выдвинулся ящик с компактным, похожим на чемоданчик устройством. Рамона с трудом отстегнула его — пальцы не слушались, скользя по защёлкам — и с силой вдавила единственную кнопку. Индикатор на устройстве замигал ровным зелёным светом. Стефан схватил девушку за плечо, разворачивая к выходу.

Автоматический голос компьютера сообщил: «Принудительная эвакуация через пять секунд».

«Идиоты!» — Триаль, видя, что инженер тоже не торопится возвращаться в капсулу, уже собирался рвануть вперёд и затащить в спасательные модули обоих, когда с оглушительным металлическим скрежетом сорвало крепление одной из панелей. Она, точно выпущенная из катапульты, пронеслась в сантиметрах от головы капитана, с фейерверком искр врезалась в переборку и застряла там.

Стефан, инстинктивно пригнувшись, оттолкнул Рамону от опасной траектории. Девушка, вскрикнув, споткнулась о порог своей капсулы и рухнула внутрь, ударившись головой о противоположную стенку. Ремни зафиксировали обмякшее тело.

«2».

Инженер метнулся к ней, чтобы втащить глубже и захлопнуть люк, но корпус шаттла вновь конвульсивно дёрнулся, на этот раз накренившись на правый борт. Стефана, потерявшего равновесие, отшвырнуло к переборке, где сильная рука капитана вцепилась ему в воротник и потащила назад, к мигающей аварийными огнями капсуле.

«1».

Система, не видя больше препятствий, сочла экипаж готовым к эвакуации.

Люк модуля Стефана с громким гидравлическим вздохом захлопнулся. Последнее, что он успел увидеть, — это фигура Рамоны в её открытой капсуле, и одинокий мигающий прибор, скатывающийся по наклонному полу. Люк капсулы с грохотом захлопнулся, инженера вдавило в кресло от чудовищной перегрузки.

С рёвом и шипением четыре спасательные капсулы выстрелили в небо. Они разлетелись в разные стороны, парашюты и тормозные двигатели пытались погасить бешеную скорость.

А шаттл, предоставленный самому себе, понёс единственную пассажирку вниз, в сердце незнакомого мира.

____

«Festina lente» (с лат. — «Поспешай медленно», «Торопись не спеша»).