Спящая. Между миров.

— Лена, мы опоздаем, как всегда, — протянул женский голос из телефонного динамика. — Там всё до десяти, между прочим!

— Ну опоздаем и опоздаем, чего бубнить-то? Это обычная барахолка, не успеем — значит, успеем в другой раз, — усмехнулась Лена в ответ, параллельно подкрашивая ресницы коричневой тушью, которая выгодно подчёркивала цвет её глаз — то ли серый, то ли зелёный, понять было сложно, но они определённо становились ярче.

— Не понимаю, зачем краситься на рынок к бабкам, мы же не в клуб идём! — тараторили из телефона. — Кого ты там собралась соблазнять?

— Ой, Ксю, иди в пень, настроение такое! Мне девятнадцать лет, я молода и симпатична, хочу соблазнить всех дедов на барахолке — может, что-нибудь бесплатно подарят, — засмеялась девушка, поправляя свои светло-каштановые волосы, которые каскадом падали чуть ниже плеч и волнами обрамляли лицо с правильными, но не слишком яркими чертами. — Всё, я готова! Лечу к тебе на всех порах. И зарядник не забудь, а то как обычно будешь сидеть без телефона. Встретимся на месте.

Лена положила трубку и побежала из дома.

Субботние вылазки на барахолку для подруг не были чем-то особенным — просто один из способов убить время. Особых развлечений в Москве не придумаешь, особенно когда ты студент с ограниченным бюджетом. Конечно, родители (спасибо им большое) помогали снимать свою собственную "конуру", чтобы не пришлось жить в общежитии, и поддерживали чем могли. Но даже подработка баристой в кофейне рядом с домом не давала повода сильно разгуляться.

Лена обожала места вроде барахолок. Не потому что коллекционировала антиквариат — скорее наоборот. Её всегда забавляла сама идея: среди груды никому не нужного хлама может случайно оказаться что-то странное, красивое, а может — и по-настоящему ценное.

Хотя чаще всего, конечно, это были сломанные часы, советские открытки и подозрительные, криповые фарфоровые куклы с выцветшими глазами. Зато весело. И как будто на грани приключения.

«Маленький квест реального мира», — подумала Лена, выскочив на улицу. Воздух был по-настоящему жарким, как и положено в августе. Летний московский ветер играл с прядями волос, а в голове уже звучал голос Ксюши, который будет ругаться за опоздание, потом стебаться над прилавками, а потом — опять ругаться, если Лена, как всегда, влюбится в какую-нибудь странную железяку за сто рублей.

***

Подруги встретились на станции «Улица Академика Янгеля».

— Да, Лена... — выгнула брови Ксюша. — Судя по всему, ты и правда решила унести с собой пол-барахолки бесплатно, — протянула Ксю.

— Обычное платье! — отбилась Лена. — Совсем немного декольте. На лице жара! А в джинсах преет зад. Не понимаю, как ты ещё умудряешься их носить в такую погоду.

Выйдя из метро, они привычно огляделись — и сразу поймали взглядом пёстрый поток людей, текущий в одну сторону. За бетонным забором, покрытым облупившимися объявлениями и выцветшими плакатами, уже виднелись первые ряды шатких столиков и самодельных прилавков. Табличка с расписанием, приклеенная скотчем к ржавой трубе, покачивалась от ветра. Над входом ничего официального — только грязно-белый навес и пара лениво курящих мужчин, будто охраняющих проход.

Как только они с Ксюшей шагнули за импровизированную «арку», воздух тут же сменился.

Он пах... пылью, металлом и временем. Лёгкий запашок сырости тянулся от старых книг и деревянных ящиков, насквозь пропитанных чужими историями. Где-то пахло маслом — машинным и подсолнечным одновременно. Кто-то жарил сосиски в углу на электроплитке, добавляя в общую какофонию нотку жирной уличной еды.

Ближе к центру запахи накладывались друг на друга — старый кожаный чемодан, переживший не одну эпоху, вонял плесенью; рядом пахло лаком с французской мебели; кто-то разложил бусы из сандала. Всё это переплеталось в совершенно особый, густой, почти зримый запах — запах барахолки, в которой спрятаны клады, если знаешь, как искать.

— Обожаю этот срач, — сказала Ксюша, залипнув у стойки с брошками и бокалами.

Лена только улыбнулась. Ей действительно нравилось здесь. Всё это — коробки с проваленными днами, абажуры, чужие фотографии в рамках, даже чьи-то дипломы и выцветшие плюшевые игрушки — казалось, жило. Как будто у каждого предмета был свой характер, своё эхо, свой шёпот.

Ксюша засела возле ящика с серёжками.

— Иди пройдись, если хочешь, я тут зависла, — бросила она, не отрывая глаз от перебираемых безделушек.

Лена кивнула и двинулась вдоль прилавков, словно не столько искала, сколько позволяла себе быть найденной. Иногда ей казалось, что настоящие находки сами выходят к тебе — просто надо быть в нужном состоянии: не пытаться, а чувствовать.
Прошла мимо деда с шахматами ручной работы, мимо женщины в лисьей шапке — нелепо роскошной и совершенно неуместной в разгар августа, которая продавала ажурные салфетки и ржавые подстаканники.

Лена свернула за прилавок — и увидела то, что сразу притянуло взгляд.
Старый складной стол, покрытый выгоревшей на солнце тканью. На нём — буквально горсть вещей: пара клипсов, цепочка с кулоном и... кольцо.

Простое, с овальным чёрным камнем. Опал? Да, точно он. Камень был как живая лужа: в глубине мерцали фиолетовые,зелёные и синие искры, будто в него уронили звёздное небо.

Лена взяла в руки кольцо.

— У тебя красивые руки. Тебе пойдёт. — Голос был хриплый, но не неприятный.

Лена подняла взгляд. За столом сидела морщинистая, сухая старуха в сером платье.

— Сколько? — спросила она, сама не зная зачем.

— Пятьдесят.

— Рублей?

— Ага.

«Нелепо дёшево», — подумала Лена.

— Вы уверены? Это же серебро, и опал вроде настоящий.

— Чего? Какой ещё опал... Не знаю я. Говорю — пятьдесят рублей. Ну, хочешь — за сто забирай. Я что, тебя уговаривать буду?

И правда, бабка, похоже, не понимала ценности кольца. Конечно, это не тысячи, но за сотку — колечко с таким красивым камнем, да ещё из серебра — это удача.

— Переводом принимаете?

— Берёшь, что ли? Да, можешь по номеру перевести.

Лена быстро набрала номер и скинула пожилой женщине сто рублей.

— Только не снимай, поняла? Не любит, когда снимают, — внезапно сказала старуха.

— Что?.. — Лена прищурилась, но взгляд старухи упал куда-то в пространство. Казалось, она больше не здесь.

Лена надела кольцо. Оно приятно прохладило палец, подошло идеально.

— Спасибо, — пробормотала она, но старуха уже отвернулась.

Девушка развернулась и пошла обратно к Ксюше, которая всё ещё рылась в ящике с серёжками — склонившись, с сосредоточенным лицом коллекционера.

— Смотри, — с энтузиазмом сказала Лена и протянула руку с кольцом.
Ксюша подняла глаза.

— О, боже... Что за готичный шмурдяк? — она рассмеялась. — Ты серьёзно это купила?

— Ага. За сто рублей.

— Да за сто тебе бы дед с шахматами свои фигуры вручил! Лена, ну серьёзно... Это же кольцо мрачной ведьмы, которая живёт в подвале и варит проклятья.

— Ну вот, именно. Моё настроение, — усмехнулась Лена. — Уж лучше ведьма, чем милашка из глянца. А ты чего, нашла клад, который искала?

— Нет, вроде прикольно, но всё равно какая-то полная фигня. Пойдём дальше.

Девушки ещё немного побродили по рядам — Ксюша всё-таки купила пару винтажных пластинок, больше из-за обложки, чем ради музыки. В целом день прошёл, как проходят многие субботы — в разговорах, случайных кафешках, городском шуме, от которого устаёшь незаметно.

***

Лена вернулась домой, уже в темноте. Не осталось ни капли сил — даже душ принимать не стала. Механически разделась и плюхнулась в кровать с телефоном, собираясь как обычно залипать в соцсети перед сном. И, как полагается, уснула с гаджетом в руках.

Сон начался странно.
Лена стояла в комнате с высокими, будто бесконечными потолками. Стены были покрыты странными каракулями — они слегка шевелились, словно дышали. Она быстро поняла, что это сон. Такое бывало — осознанные сновидения для неё не в новинку. Страха не было, только любопытство: куда же её занесло на этот раз?

Перед ней возникла массивная дверь из чёрного дерева.
«Ну окей. Значит, туда,» — подумала Лена и без колебаний потянула за ручку.

За дверью открылся огромный круглый зал. Всё было слегка размытым, будто приснилось сквозь матовое стекло. По краям начали появляться силуэты людей — лица не различались, как обычно в её снах. Воздух пах статическим электричеством.

Лена шагнула в центр.

— Стой. Здесь, — донёсся голос откуда-то сверху или изнутри.

— Стоять? Щас прям. Хочу посмотреть, что там дальше, — пробормотала она себе под нос.

— Посмотришь потом, — отозвался безликий, но твёрдый голос.

Она попробовала сделать шаг — и как будто встала в вязкое болото. Ноги не двигались, тело тянуло вниз.
«Ну вот, началось,» — подумала Лена. Такое уже бывало: иногда во сне всё становилось липким, тягучим, как мёд. Ладно, постою. Всё равно потом отпустит.

Она стояла в центре, а время текло странно — то мгновенно, то медленно. Потом вдруг всё вокруг вспыхнуло светом, как будто кто-то включил огромный прожектор прямо ей в лицо.

«Наконец-то,» — выдохнула Лена. Её отпустило. Она огляделась, заметила высокое окно — и, не особо раздумывая, полезла к нему.

По ту сторону оказался зелёный, цветущий сад. Она спрыгнула вниз и пошла бродить по саду.

Остаток сна Лена провела там.

***

Проснулась Лена, как это часто бывало, не сразу. Сначала — полусон, в котором сад из её сновидения ощущался почти физически. Она даже приоткрыла глаза, ожидая увидеть зелень за окном, но встретила только привычный потолок своей комнаты и приглушённый свет утреннего дня.

«Мда. Сегодня ничего особенного», — подумала Лена, переворачиваясь на другой бок.
Слишком много уже видела, чтобы удивляться садам во сне.

Она потянулась за телефон, глянула в экран — одно сообщение от Ксюши:

«Сегодня в 12.00 все в силе?»

Лена приподнялась на локте, моргнула. «Что вообще в силе?..»

Перезвонила. Ксюша ответила почти сразу, звучала бодро и, конечно, как всегда, уже в пути:

— Алло? Лен, ты чё, спишь? Мы же вчера договорились! На Курской! Тут открыли очередную временную выставку. Типа "городская барахолка", но с подачей — вроде арт-инсталляции. Всякая винтажная дичь, и обещали, что часть экспозиции будет меняться прямо в течение дня.

— Погоди, мы это обсуждали?

— Ну… не то чтобы обсуждали, но я тебе рассказывала! Ты кивнула! Я это считаю как «да».

— Ага, прекрасно, — зевнула Лена. — И чего, ты уже там?

— Почти. Так что давай, собирайся и выезжай, пока интересное не разобрали.

Лена повесила трубку, ещё немного полежала, разглядывая потолок.

«Ну что ж. Винтажная дичь так винтажная дичь», — пробормотала она, встала, потянулась и пошла собираться.

Через полтора часа девушка выходила из метро «Курская» и пробиралась через двор бывшего винного завода, где старый кирпич перемешивался с граффити, вывесками шоурумов и запахами кофе с корицей. Людей было много. Лена огляделась, пытаясь понять, куда идти.

До Ксюши дозвониться не удалось, поэтому, вспоминая сбивчивые объяснения подруги, девушка двигалась по наитию через переулки. Вывеску заметила не сразу:

"ВИНТАЖНАЯ ДИЧЬ" — выставка-ярмарка. Вход свободный.

Надпись была сделана от руки, чёрным маркером по облупившемуся пластику.

«Что за... Серьёзно? Такое название? Больше похоже на притон, чем на выставку. Хотя чему я удивляюсь», — мелькнуло в голове. За два года дружбы с Ксюшей Лена уже привыкла к её закидонам — подобные места для них давно стали нормой.

Она поднялась по скрипучей железной лестнице, толкнула дверь. За ней оказался тёмный коридор, затем чёрная занавеска, а за ней — ещё одна дверь. Ни звука. Ни света. Лена сделала шаг внутрь.

И на секунду всё поплыло.

Земля ушла из-под ног, воздух стал вязким, как вода, мир качнулся и резко замер. Всё было не так — цвет, запах, ощущение времени.

«Ну всё, я так и знала... Рано или поздно в одном из таких походов мы точно должны были попасть в какую-нибудь ловушку — где заманивают глупых дур вроде нас, усыпляют снотворным газом, а потом везут в рабство заниматься бог знает чем», — промелькнуло в голове перед тем, как сознание отключилось.