Среди гроз и теней

Я почувствовала, что Йотун проснулся, и притворилась спящей. Тролль поднялся с кровати, его рука нежно прошлась по моим волосам. Но я лежала не шевелясь, с закрытыми глазами. Я слышала, как он одевается, а потом уходит, затворив дверь.

После этого я свернулась калачиком и задремала. Когда же вновь вынырнула из тяжелого, одуряющего сна, то саднящая боль в теле сменилась ее отголосками.

Я изо всех сил старалась сосредоточиться на простых действиях и потребностях, только бы не пускать в голову мыслей.

Я убрала волосы в свободный узел и надела одежду адепта, в которой мы с Йотуном путешествовали на встречу с Фэйтом.

Меня мучила жажда, и я спустилась вниз в поисках воды. Босые ноги ступали бесшумно по гладкому полу.

Подходя к кухне, я услышала приглушенные голоса слуг.

— Аян, сходила бы к ней…

— И не подумаю, — ответила ключница, голос ее звучал резко и довольно громко, и в нем слышалось ничем не замутненная радость.

— И все-таки, — тролль ненадолго замолчал, — Мф… Несладко ей пришлось. Может, отнесешь воды… или поесть…

Я ощутила жгучий стыд, голову как будто охватил огонь, и пламя жгло уши. Но я продолжала стоять и слушать, как слуги обсуждают нашу с Йотуном ночь.

— Поделом, — горячо сказала ключница. — Другого она и не заслуживает.

Он не ответил, а она продолжала.

— Что эти захватчики творили на наших землях? Я тебя спрашиваю? А?

Тролль в ответ пробормотал что-то неразборчивое.

— Каким зверствам подвергались наши женщины? Сожженные города и крепости. Земли, залитые кровью.

— Но уж она-то точно никого не захватывала, не жгла… — буркнул он мрачно.

— Она — человек и должна ответить за дела своих сородичей. Может, ее отец или братья были в числе тех, кто… Она должна понести наказание, — сказала ключница. — Жаль, наш господин так мягок с ней.

— Да уж, мягок… Отстань от девчонки. Она ничего тебе не сделала.

— Такая недостойна быть даже шлюхой, а тут… яло эманта, виданное ли дело? Хотя все они… эти яло эманта, как одна, бездельницы, дармоедки и… шлюхи!

— Потише ты. Так развоевалась, решила пошатнуть все устои, — в голосе тролля слышалась насмешка. И смеялся он над ключницей. — Теперь тебе наложницы не угодили.

— Надеюсь, девка разгневает хозяина, и он укажет ей место. Может даже, сошлет на кухню, — в ее тоне послышались мечтательные нотки. — Служанка — самое большее, на что она может рассчитывать. Уж, я-то позабочусь о том, чтобы сбить с нее спесь. Она у меня…

Я толкнула дверь. Она отворилась неожиданно легко, поэтому ручка ударилась о стену с оглушительным стуком.

Разговор оборвался, тролли уставились на меня.

— Вы встали, — сказал тролль и замолчал.

Пожалуй, за все время проведенное мной в доме, это были первые его слова, обращенные ко мне напрямую.

Ключница открывала и закрывала рот. На ее лице промелькнул страх.

Она явно не ожидала меня увидеть и теперь думала о том, что я перескажу разговор Йотуну. А поскольку у нее не было никаких реальных оснований ждать, что «хозяин сошлет меня на кухню», то, что он примет мою сторону, могло сильно подпортить ей жизнь.

— Я бы хотела поесть. В своей комнате, Аян.

Я смотрела на тролльчанку до тех пор, пока она не кивнула. Только тогда я ушла.

— Смотри, как бы она не указала тебе твое место, — услышала я тролля.

Ключница что-то огрызнулась в ответ.

Обретение на краткий миг крупицы власти над злобной служанкой не стали чем-то приятным для меня.

Я забралась в кресло с ногами и смотрела в окно. В один миг я почувствовала, что стала пленницей, запертой в туманах. Хуже того: любовницей тролля. И, вопреки названию, не было в этом никакого благородства.

Для него все сводилось к азарту охотника, выслеживающего и загоняющего желанную добычу. А для меня… все было по-настоящему.

Внизу раздалось какое-то движение. Зазвучали голоса.

Йотун вернулся? О, нет, только не сейчас. Я настороженно прислушалась.

Уверенный стук каблуков по полу, нет, точно не Йотун. Кто тогда? Дверь отворилась, и в спальню вошла наставница Атали.

— Дорогая Мальта, — приветствовала она меня и обернулась в коридор, где стояла ключница: — Подай вина.

Я услышала удаляющиеся шаги.

— Ох, дитя…

Атали подошла близко, и меня мягким, успокаивающим облаком окутал аромат ее духов.

Наставница села рядом:

— Нет. Не плачь, — сказала она. — Нет смысла… и от слез пропадает красота.

Она обняла меня и баюкала, как ребенка, изредка поглаживая по голове. И все-таки… слезы потекли сами собой. Я плакала не из-за боли, а из-за того, что случилось все, о чем она предупреждала. Иллюзии. Теперь я ясно видела, что смотрела на Йотуна через зыбкую дымку.

— Тише, тише… все случилось так, как должно. Теперь ты одна из нас.

Постепенно я начала успокаиваться.

— Но как? Почему вы здесь?

На дорогом платье, где мгновение назад пребывала моя щека, осталось мокрое пятно. Но Атали не рассердилась.

— Наложница Дагней видела вчера тебя на маскараде… она рассказала мне об ожерелье. Это навело меня на определенные мысли.

Явилась Аян с вином для наставницы.

— Позволишь взглянуть?

Я поднялась и отдала ей украшение.

— Что такого в жемчуге? Я не раз и не два видела, что наложницы украшают им свои платья или прически.

— Да, но не носят ожерелья.

Атали хмурилась и перебирала жемчужины на нитке. Они скользили между ее пальцами, как отблески заклинаний при выполнении магических пассов.

— Ловцы, рискуя потерять жизнь, достают со дна слезы самой Луны, упавшие в море. Считается, что это плата целомудренной невесте за слезы, которые она проливает на брачном ложе. Также жемчуг должен охранять любовь супругов. Символ надежды и верности. Поверья гласят, если жена изменит мужу… даже в мыслях, жемчужины превратятся в пыль.

— Но мы с Йотуном не супруги, — сказала я, чувствуя, что краснею.

— Нет. Вы не супруги.

Атали коснулась лба.

— Это очень странно. Понятно, это было послание для тебя, что он станет твоим покровителем не только формально… А я предупреждала тебя, Мальта, что так будет.

— Атали, прошу, скажите, что означает жемчуг для наложниц? — попросила я, уже зная, что услышу что-то неприятное.

— Нет. Я не думаю, что он имел в виду что-то дурное. Просто красивое ожерелье. Так мы и будем думать. Тем более, у него никогда не было наложницы… — она бросила на меня настороженный взгляд, — А Дагней… что ж… она слишком много внимания уделяет символам. Иногда они ничего не значат.

Атали улыбнулась, но я хотела узнать. Почему-то мне показалось это самым важным, что может быть на свете.

— Пожалуйста. Я все равно узнаю. Но лучше от вас.

— Я уже объясняла, что жены и наложницы — это два мира, которые существуют рядом и испытывают крайнюю неприязнь друг к другу.

— Как люди и тролли, — ядовито заметила я.

— Нет, — усмехнулась наставница. — Ненависть между нами гораздо глубже. Наложницы демонстрируют роскошь, недоступную добропорядочным женам, и владеют сердцами и кошельками их мужей. Разве это может сравниться со спором вокруг какого-то жалкого клочка земли?

Она усмехнулась.

— То есть жены захватили жемчуг? — спросила я.

— Не просто… а еще… из-за некой череды совпадений… или, возможно, из-за действия хитроумных проклятий для наложниц… жемчуг — слезы по утраченному счастью, расставание со свободой. И его не дарят, чтобы не навлечь беду.

Я с шумом выдохнула.

— Что ж, вот это похоже на правду. Вполне в его духе. Объяснить, что я «принадлежу ему», на случай, если остались сомнения.

Атали, которая взяла бокал вина, не донесла его до рта.

— Но так и есть. Ты действительно принадлежишь советнику Йотуну, — она чопорно подчеркнула его статус, как будто я нуждалась в лишнем напоминании.

— Конечно, — покладисто согласилась я. — Но все-таки, чем жемчуг в ожерелье отличается от жемчуга на платье?

— Ах, Мальта! — Атали взглянула на меня с раздражением. — Ты не уловила сути! Вот пустоголовая девица! Надо было все-таки бить тебя палкой, может, ума бы и прибавилось. Возможно, он сделал такой подарок из-за того, что ты не ведешь себя, как наложница. Поэтому покровитель не воспринимает тебя таковой. А это плохо! И опасно! Для тебя, не для него.

— И что я могу сделать?

— Начать вести себя подобающе! С этой самой секунды. Все игры кончились.

— Я и стала подстилкой тролля!

Глаза Атали опасно сузились.

— Ты напрасно оскорбляешь себя… и меня заодно.

Ее холодный тон подействовал лучше ледяной воды, вылитой за шиворот. В мои планы не входило ссориться с наставницей, тем более, я не хотела ее обидеть. Атали была наложницей.

— Я не хотела вас обидеть. И прошу простить мои слова.

— Ты думаешь, что тебе здесь не место. Но я открою секрет, Мальта: ни одна из нас не готова к тому, что ее ждет. Подумай, твоя жизнь могла быть во много раз хуже. Но ты только и знаешь, что упиваешься своими страданиями, вместо того, чтобы устроиться. Зря я, что ли, тебя учила!

Она глубоко вздохнула, тонкие пальцы сжались на подлокотниках кресла.

— Надеюсь, ты не сказала покровителю ничего подобного?

Я покачала головой.

— Нет. Мы не говорили…

— Хорошо, — в голосе Атали звучало облегчение. — А теперь хватит пустых разговоров: нужно привести тебя в порядок и подготовиться. Я помогу.

Атали водила мне по волосам щеткой, добиваясь от непокорных прядей гладкости и послушности.

— Мне не нравится твое настроение. Ты будешь приветлива с покровителем сегодня? — спросила наставница.

Перед глазами у меня был пример Тиссы. Но я понимала, что у меня не было ее несгибаемости и готовности страдать, идя наперекор всему и вся. На кухне ключница Аян ждала, что сможет нагрузить меня самой черной работой.

Атали чуть потянула за прядь.

— Да, — тихо ответила я.

— И не наделаешь глупостей?

— Нет.

— Пообещай, Мальта.

— Обещаю.

Атали кивнула и улыбнулась.

— Знаешь, чем удобен жемчуг? — деловито спросила она.

— Чем?

— Подделку весьма непросто отличить от оригинала, а за ожерелье можно выручить хорошую сумму.

Я рассмеялась. И долго не могла остановиться.