Среди майнов

Среди майнов

Пробуждение было тяжёлым, будто профессор выныривал из вязкой темноты забвения, которая не хотела его отпускать.. Сквозь сомкнутые веки проникал мерцающий свет и доносились незнакомые голоса, где-то вдалеке гудела тяжёлая боль. Постепенно обрывки памяти складывались в одно: он помнил падение, грохот, вспышку боли и затем — пустоту.

Он попытался пошевелиться, но тело не слушалось, словно налилось свинцом. Правая нога ощутимо болела. Под собой он чувствовал жёсткую плетёную циновку, в окружении висел влажный терпкий дым. Где-то поблизости потрескивал костёр. Всё это оказалось настолько непривычным, что профессор впервые за долгие годы ощутил настоящий страх.

Осторожно он приоткрыл глаза. Перед ним, у костра, сидели люди с медной кожей, густыми тёмными волосами. Один из них, довольно старый, был украшен сложным головным убором из перьев и раскрашен яркими полосами. Он ритмично раскачивался, напевал что-то на непонятном языке и размахивал над дымящимся горшочком пучком трав.

Рядом стоял мужчина с горделивой осанкой и властным взглядом — вождь, как понял Вучетич. Но, что удивительно, среди всех индейцев выделялся один непривычный фигурант — худощавый белый человек с выгоревшими волосами, тонким лицом и быстрым внимательным взглядом. На вид ему было около сорока лет, сам он позже представился как Рауль Касарес.

Позже Рауль осторожными фразами на английском объяснил своё положение. Когда-то он был испанцем, торговцем, но в Рио-де-Ла-Плата угодил в неприятную историю — теперь он скрывался от закона, заподозренный в торговле наркотиками. Судьба, а точнее, джунгли и страх быть пойманным, привели его к майнам. Здесь он уже несколько лет делил с ними быт, изучил язык и обычаи, стал своим. Чужак среди чужих.

— Я помогу вам общаться, — сказал Рауль, когда заметил, как профессор пытается общаться жестами. — Не бойтесь, эти люди не причинят вреда.

Вучетич облегчённо кивнул. Между ним и племенем теперь возникло связующее звено, и всё восприятие как будто стало увереннее и спокойнее.

Профессор заметил, что его кейс с нанонитями лежит поблизости, и судя по всему, никто из майнов не пытался к нему прикасаться. Это дало надежду: тайна из прежнего мира осталась в безопасности. Пока шаман мазал его рану густой тёплой резко пахнущей пастой и поил снадобьями, Рауль объяснял, чем его лечат и что настой готовится по древним рецептам.

Дни тянулись медленно, а здоровье так и не спешило возвращаться, особенно из-за серьёзной травмы правой ноги. Тукамба и шаман всё чаще совещались между собой, а Рауль передавал Вучетичу, что шаман считает — простые травы тут не помогут, нужно обратиться к старинным ритуалам племени.

Однажды ранним утром, после короткого совета вождя и шамана, индейцы бережно уложили профессора на бамбуковые носилки и отправились всей процессией в джунгли. Дорога была длинной и странно умиротворяющей, профессор чувствовал себя в детской колыбели. Через километр тропа вдруг сузилась у скал, а в расщелине среди мха и лиан они вошли в просторную пещеру.

В самом центре пещеры поднималась белая пирамида — ни много ни мало, метров в пять высотой, сложенная из гладких плит с почти ювелирной аккуратностью. Внутри её индейцы внесли Вучетича в небольшую комнату. Здесь стены едва светились голубым и от них шла мягкая прохлада. Воздух был густ от запаха минералов и трав.

Профессор ощутил, как его медленно и неумолимо клонит в сон — сон с причудливой музыкой и всполохами цветного мерцающего света, который казался одновременно сном и реальностью, древней мистерией и технологическим чудом.

Проснулся Вучетич уже в своей хижине. Боль в ноге ушла, тело стало непривычно лёгким, голова ясной. Через пару дней он смог свободно ходить и даже испытывал ту странную благодарность, какую испытывают выжившие после серьёзной опасности.

В этот вечер Вучетич сидел с Раулем у костра, впитывая рассказы переводчика о жизни племени.

— Ты удивляешься, что здесь делаю я? — усмехнулся Рауль, заметив вопросительный взгляд профессора. — Когда ищешь новую жизнь, джунгли становятся домом. А эти люди… они не так просты, как кажутся.

Позже, уже при вожде и шамане, Рауль перевёл профессору древнюю легенду майнов:

— Когда-то давным-давно, рассказывали старейшины, племя майнов пришло сюда с Севера, с великих пирамид, на волне катастрофы и перемен. Мы потомки майя, последних из караванов, унесённых далеко за пределы старого мира. Всё, что мы храним — и наши ритуалы, и пирамиду в пещере, и даже песни излечения — всё, по преданию, родом из тех времён.

Профессор слушал и не мог отделаться от ощущения, что оказался не просто уцелевшим в катастрофе, а вступившим на стыке миров — между исчезающими чудесами древности и наступающей геометрией новых, опасных открытий науки.

Новые дни для профессора Вучетича среди майнов были полны удивления и поиска настоящей связи между его прошлым и сегодняшней жизнью. Каждое утро он с благодарностью смотрел на свою исцелённую ногу и думал, как отплатить племени за спасение. Делиться знаниями было для него всегда так же естественно, как дышать.

В один из прохладных рассветов профессор вынес из своей хижины влажный от росы кейс. Рауль, его новый товарищг и переводчик, окликнул детей, подозвал мужчин. Вучетич аккуратно, почти с благоговением, рассказал—сначала Раулю, а затем через перевод—о том, какой невероятной силой обладает содержимое этого ящика.

Вскоре на открытом пространстве перед хижинами собрались все: удивлённые женщины, любопытные дети и недоверчивые мужчины с серьёзными лицами. Профессор снял с держателей одну из нанонитей, напоминающую едва заметный призрачный волос, и осторожно извлёк её наружу. Под его руководством индейцы впервые увидели, как нить разрезает свежий стебель банана, потом — сухую палку, потом кусок бамбука так гладко, будто тот был из мягкого масла.

Пылкие молодые воины не могли устоять перед соблазном попробовать новое чудо. Один из них, Поал, взялся за нить без достаточной осторожности, и в следующее мгновение два его пальца плавно упали на землю. Индейцы отшатнулись с криками ужаса — двое других юношей испытали ту же судьбу, едва успев коснуться серебристого инструмента. Шаман тут же поспешил с повязками, а Рауль объяснял потрясённым, что «нить демона должна подчиняться только покорному и терпеливому сердцу».

После этого урока профессор сам стал обучать мужчин изобретать простейшие держатели — вроде гибких деревянных дуг, похожих на охотничьи луки, в которые вплеталась нанонить. Схожести с привычными луками было столько же, сколько различий: эти инструменты не стреляли, но под рукой с лёгкостью одним движением срезали бамбук, за одну секунду избавляли поля от сорняков и мгновенно выделывали прочнейшие орудия и замысловатые формы из твёрдых пород дерева и даже из камня.

С каждым днем уважение майнов к профессору росло, изначальнон недоверие уступало место восхищению: ведь такого ни у их предков, ни у чужеземных шаманов не было (хотя справедливости ради стоило бы отметить, что древние постройки с так называемой "полигональной кладкой" когда-то также просто изготавливались с помощью нанонитей, которые легко разрезали большие каменные блоки). Только Рауль и старый шаман, по вечерам глядя на расходящиеся лучи заката, иногда тревожно переглядывались: новые вещи способны не только создавать, но и разрушать.

Но для профессора Вучетича эти дни стали настоящим обменом: он делился чудом науки, а племя давало ему уроки терпения, осторожности и силы единства. Так, на границе двух миров, рождался невидимый союз — где легенды майя переплетались с революцией технологий, открывая путь в будущее, полное опасностей и надежд.