Среди врагов

1.1

Отогревая заледеневшие пальцы в дыхании, я осторожно пробралась к главному шатру. Сегодня здесь решится судьба государства, которому отец отдал свое сердце, здесь и сейчас он решится поставить окончательную точку в войне с Империей Равен.

– Ты хорошо все обдумал, Ингвальд?

В походном доме ярла[1] собрались младшие. Их совет должен был помочь принять окончательное решение в вопросе династического брака. Мужчины переговаривались тихо, но, не отличаясь терпением, перебивали друг друга, отстаивая свою позицию.

– Где это видано, чтобы девицу Хильд отдавали имперцам на потеху?

– Одумайся, ярл! Она твоя дочь!

– Молчи, Тьяцци!

Голос отца я всегда узнаю. О, сколько боли были в этом вскрике… Я попыталась представить его лицо: суровое, со сдвинутыми к переносице кустистым бровями, с плотно сжатыми губами, сокрытыми в густой бороде.

Поговаривали, что я на него до невозможности похожа. В детстве я злилась, ведь всегда хотела быть такой же, как матушка. Тонкой, высокой, женственной, степенной, но в меру грозной. У нее были черные, словно крыло ворона, волосы, тонкий, немного крючком нос. Она выглядела точно орлица, защищающая собственное гнездо. Яркие янтарные глаза всегда смотрели прямо, Киа – жена ярла, была не из тех, кто скроет собственные мотивы. Уж она–то точно добьется, чего хочет.

А отец… Хоть и ярл, но мягок. Все, что он делал, всегда было ради спокойствия и благополучия его народа. Я видела, как тает его сердце при виде матушки и меня. Может, потому он казался мне таким добрым: от того, что я видела в нем в первую очередь отца, а лишь потом вождя? Теперь же его голос звучал громче остальных.

– Она поймет! Вырастет и примет мое решение. Эгиллгерда сообразительная, я вырастил ее с понимаем, что значит «долг» и «ответственность».

– Но, ярл! – снова вспылил Тьяцци, мой наставник.

– Хильд нужен этот мир. Мы все слишком устали.

Устали… Я знаю, как вы устали… Борьба с Империей длится уже несколько столетий. То она становится более ожесточенной, то немного ослабевает, даруя ложную надежду. Такому маленькому государству, как Хильд, тяжело вести такие войны. Лишь собственная гордость не позволила ярлам прошлого закончить ее гораздо раньше. Население Хильд редело. Города постепенно пустели, и теперь вся жизнь сосредоточилась в столице. В столице, что осталась единственным городом.

Вдруг дружинники снова заспорили наперебой. Воспользовавшись поднявшимся шумом, я попыталась приподнять полог, чтобы воочию увидеть их всех. Сперва яркий теплый свет очага ослепил меня, высунувшуюся из кромешной темноты, но затем я смогла различить некоторых знакомых из младших ярлов. Вот, Тьяцци, уже немолодой, но все еще крепкий охотник, замотанный в шкуры с ног до головы, а рядом с ним Гунольф, старый жадный младший ярл, что сватался к моей матушке, когда она еще не была супругой отца, у входа караулили юноши–близнецы, Сиг и Фогг, считавшиеся внебрачными детьми самой Фрейи[2], такими красивыми и воинственными они выросли. Рядом с отцом был Эйнар – старый верный друг, принявший меня в свои руки, когда отца не было рядом, а у матери внезапно начались роды. Ему я обязана второй частью своего имени. Мед им подносил Сидри – юный воин, что лишился глаза в своей первой стычке. Так, теперь он прослыл неудачником, от чего он каждый раз стремился доказать обратное на поле битвы.

– У нас пока нет оснований не доверять новому императору. Аверилл с самого восшествия предпринимает попытки добиться мира. Пора и нам унять гордыню.

Внезапно очаг, освещающий весь шатер, жалобно зашипел и погас. Не знаю, почему, но у меня возникло дурное предчувствие.

– Йотун[3] меня раздери, что там происходит? – Эйнар первее всех взялся за молот и выскочил наружу.

Я же, сжавшись, попыталась проникнуть внутрь. Младшие ярлы один за другим покидали палатку, снаружи, в полной темноте, слышался топот и какая–то возня.

«Атли[4]!О, мой атли, берегись!»

Я остро ощутила угрозу, напитавшую холодный осенний воздух. В шатре тоже заметно похолодало. В темноте я могла различить лишь две фигуры. Отец, стоящий там же, где еще мгновение назад сидел. И кто–то еще. Кто–то из тех, кто был с ним рядом все это время.

– Что у них там? – коротко лязгнул металл. Атли потянулся к двуручному зачарованному мечу, что слабо подсвечивался красной магией в темноте. Рунам на нем необходимо напитаться кровью прежде, чем чары запоют силой.

Вторая тень лишь качнулась, и вдруг оказалась прямо за спиной отца, словно разодрала это пространство и переместилась.

«Имперская магия!»

Я изо всех сил заболтала ногами, оставшимися снаружи, упираясь носками ботинок в землю, чтобы вползти внутрь. Не знаю, как я смогу помочь, но я должна хотя бы попытаться.

– Атли! – жалобно вскрикнула я, когда услышала звук, от которого все похолодело внутри. Что–то похожее на всхрип, а затем удар.

«Он еще сражается!»

Я выскочила из своего укрытия сразу же, как мне удалось пробраться.

– Отец!

Я замерла, увидев, как он медленно оседает на колени. Одна его рука повисла безжизненной плетью, из бока сочилась кровь, заливая мягкую серую шкуру, устилавшую пол. Из многочисленных ран на руках и ногах с каждым ударом сердца вырывалось все больше кровавых ручьев. В руках тени, нависшей над ним, блестел кинжал.

Ярл Ингвальд все еще защищался. Я видела, как силы стремительно покидают его, он уже не мог нападать, лишь слабо отражать удары. В замкнутом пространстве орудовать большим клинком было сложно, а держать тяжело оружие становилось все труднее и труднее.

Не помня себя от ужаса, я бросилась вперед, на ходу извлекая засапожный нож. Короткий кортик в маленьких руках лежал удобно. Точно дикая рассвирепевшая кошка, я со спины бросилась на противника, вознамерившегося нанести последний удар, который должен был оборвать жизнь ярла.

– Атли!

Про себя я взмолилась всему известному пантеону. Умоляла непримиримых норн[5] дать ему еще немного времени.

Вцепившись в чужую меховую накидку со спины, перекинула ножик в неудобную левую руку и рубанула наугад. Пальцы мгновенно обожгло горячими брызгами.

– Р–грх… Отродье…

В этом рыке я не узнала нападающего, лишь успела про себя отметить, что мех на его накидке принадлежал редкому зверю из Хильд. Схватив меня за длинную косу, отшвырнул куда–то в другой край шатра. Спиной я влетела в ножку стола, переломив ее пополам. Тяжеловесный стол, на котором еще мгновение назад стояли вкусные яства, прижал меня к полу. Голова точно раскалывалась пополам, было больно даже моргать, но больше пугало то, что я почти не ощущала ног, не могла ими пошевелить.

Снаружи суета тоже набирала обороты. Доносились лязг оружия, вскрики, стоны, удары. А потом, словно на миг все затихло, и раздался взрыв. Весь мир качнулся, задрожал. Казалось, что сама земля сейчас разверзнется, обнажив Хельхейм[6] со всеми его ужасными обитателями.

В считанные минуты все внутреннее убранство походного шатра превратилось в осколки былого великолепия. С одной стороны конструкция не выдержала и стала заваливаться, теперь я почти не разбирала отца и его врага. Я словно находилась под толщей воды, зрение никак не могло обрести четкость. Однако благодаря встряске, столешница немного сдвинулась, и я смогла выбраться из западни.

Всего лишь мгновение на то, чтобы перевести дух, и я снова бросилась к своему ярлу, к повелителю–отцу.

– Атли!

Увидев его, лежащим на животе, я замерла, застигнутая этой ужасной картиной врасплох. Я никогда не видела его таким ослабевшим. Никогда не думала, что доживу до дня, когда он не одержит победы.

Его глаза, остекленевшие, невидящие, замерли на мне, но словно уже не видели. Он захрипел, не в силах сделать вдох. Я притихла, пытаясь разобрать его последнее послание:

– Я слышу… Гъялархорн[7]…

– Атли… Вставай… Прошу тебя, вставай! – сквозь слезы закричала я, видя, как враг, сокрытый в тени, заносит над ним клинок.

Все произошло в считанные секунды. Один точный росчерк блеснувшего лезвия, и жизнь ярла Ингвальда оборвалась.

____________

[1]Ярл – «вождь», конунг, правитель в Хильд;

[2]Фрейя – одна из верховных богинь, покровительница любви и войны;

[3]Йотун – великан;

[4]Атли – ласковое обращение к отцу;

[5]Норны – богини, плетущие судьбы смертных;

[6]Хельхейм – царство мертвых;

[7]Гъялархорн – горн, возвещающий о Рагнареке, конце света.