СССР 2010. Энергеты всех стран объединяйтесь!

Глава 1

— Мальчик! Мальчик ты живой?! — голоса доносились до меня словно через толстое одеяло. — Мальчик ты меня слышишь?!

— Кха-кха — закашлялся я пересохшим горлом, вместо того, чтобы сообщить что её и мёртвый услышит, — пхить…

— Слава богу, живой!!! — вместо воды послышался очередной истерический вопль, на этот раз счастливый. — Костя! Как тебе не стыдно! А если бы ты его убил?! Ты же Юниор! И пионер!

— И-извините, — ответом были всхлипы, — я-а не хотел…

— Не реви! Поздно уже! — продолжила распекать виновника женщина, которую я пока так и не увидел, потому что не открывал глаза. — Ну разве так можно?! Родина учит вас, чтобы вы её защищали, а ты?! Хулиганишь?!

Я не вмешивался, радуясь возможности привести мысли в порядок. Ещё несколько секунд назад, я собирался тестировать новейшую систему виртуальной реальности, а сейчас стою, точнее сижу, в каком-то туалете с разбитой головой, и пытаюсь осмыслить происходящее. Но самое странное было чувство дежавю, которое пробирало до костей. Словно я когда то всё это уже где-то видел… когда-то… осознание острой иглой прострелило мозг, заставив застонать от боли.

Вспомнил! Это случилось ровно сорок лет назад, когда я, тогда шестнадцатилетний пацан, бомбил лохов, отжимая мобилы. В тот день я забрёл в Дом школьника, решив что там мне обязательно повезёт. И в туалете наткнулся на мелкого пацана. У того был неплохой смарт, правда как только я его забрал, сюда вошёл местный тренер то ли по баскетболу, то ли по волейболу, хотя не важно. Главное, что после этого я уехал на малолетку на полгода, после чего взялся за ум, начал учиться, стал программистом, тим-лидом крупных проектов, и в итоге одним из учредителей компании айти-гиганта, занявшегося разработкой виртуальной реальности.

Но эти воспоминания словно двоились. Зная что было я так же помнил, что здание называлось Дом пионеров. Впрочем зашёл я сюда с той же целью, но никакого тренера не было. А отоварил меня тот самый очкастый малец, вдруг оказавшийся невероятно сильным. Или… это я сам не заметил у него на груди небольшую серебрянную звёздочку, означавшую что он энергет в звании Юниора.

— Мальчик, ты как себя чувствуешь? — вырвал меня из состояния обалдения всё тот же визгливый женский голос, а потом в лицо ткнулся холодный стакан. — На пей!

— С-спасибо, — просипел я, припадая к живительной влаге, открывая наконец глаза. — Ох тля, чуть не сдох.

— Не выражайся! — прошипела бабёнка лет тридцати, с жуткой химической завивкой на голове. — Я значит переживаю, а он тут деньги у детей вымогает!

— А это ещё доказать надо, — я решительно отодвинул непонятки с воспоминаниями на задний план, сосредоточившись на текущих проблемах. — Меня тут у вас мало того, что чуть не убили, так ещё и брешут, дело шьют! Я этого так не оставлю!

— Что?! — перешла на ультрозвук перегидрольная блондинка. — Я что?! Да я… всё, мы идём к директору! Пусть он с тобой разбирается!

— А пошли! — я пусть с трудом, но поднялся на ноги, — разберёмся, кого вы тут воспитываете, пионеров или бандитов!

— Хам! — припечатала меня блондинка, крутанулась на месте и пошла, покачивая толстым задом обтянутым некрасивой юбкой.

Я хмыкнул и пошёл следом. В голове постепенно прояснялось. Да, я был всё тем же Чеботарёвым Семёном Павловичем, по прозвищу “Чобот”, шестнадцати лет отроду, но жил в СССР. От осознания что здесь, где бы я ни был Союз не распался, мне чуть не стало дурно снова, но я сдержался, вернувшись к воспоминаниям. Учился я в обычной средней школе, перебиваясь с двойки на тройку, как и раньше. Вёл разгульный образ жизни, шляясь с дворовой гоп-компанией. В этом наши судьбы с альтер-эго были схожи. Всё остальное я решил выяснить попозже, когда разберусь с текущей проблемой. А это надо было делать, если я не хотел повторить свою же судьбу и отправиться на зону. Если мне подарили второй шанс, я намеревался использовать его по полной и уж точно не на глупости в виде криминала.

— Вот, Иван Сергеевич, полюбуйтесь! — с ходу начала орать кучерявая залетев в кабинет с надпистю “Свиридов И. С. Директор Дома пионеров № 572”, — Мало того, что он у детей деньги вымогал, так ещё и хамит!

— Спокойно, Ольга Михайловна, разберёмся, — из-за стола поднялся мужчина в потёртом пиджаке и со звездой энергета третьего разряда на нём, — Проходите молодой человек, присаживайтесь. Нет, не сюда, а напротив Константина.

Я бросил быстрый взгляд на паренька, оказавшегося тем самым, который приголубил меня в туалете и спокойной походкой дойдя до указанного места плюхнулся на опасно зашатавшийся стул. Подросток лет тринадцати дёрнулся от моего движения, но остался сидеть, хоть и боялся поднять взгляд, пялясь на потрескавшийся лак стола директора. Я же стесняться не собирался, по хозяйски оглядывая кабинет, и одновременно размышляя что делать и получится ли чего нибудь с них срубить. Привычки бизнесмена давали о себе знать, к тому же для моих идей требовался начальный капитал.

— Значит так, я знаю, что ты с малышни деньги тряс, — Иван Сергеевич уставился на меня тяжёлым взглядом, в котором отчётливо читалась и гадливость, будто увидел мерзкое насекомое, и, что стало неожиданностью, жалость. — Что же ты творишь, а? Думаешь, от этого ты солидней выглядишь? В глазах уличной гопоты — да. А вот для остальных ты, как и они плесень. Накипь человеческая. Ты так хочешь жизнь прожить?

— А вы мне тут баки за воспитание не забивайте, — честно говоря ситуация была отвратительной. Я и забыл уже, каково это, когда на тебя глядят с таким презрением. И вроде бы стоило извиниться, я реально был не прав, но в душе поднялась тяжёлая, вязкая волна злости и протеста. Будет меня ещё какой-то дедок жизни учить! — Тряс я там или нет, ещё доказать надо! Это ваш акселерат меня чуть в больницу не отправил! Я его спросить хотел как в библиотеку пройти, а он шарах! И в глазах темно! Надо ментов вызывать, побои снимать! Я может, травмированный!

— Да ты давно травмированный — махнул рукой мужик, — только на совесть. С тобой же даже говорить бесполезно. Видишь, ты сразу всех вокруг обвинять начинаешь, только не себя. Зачем я на тебя только время трачу. И так же понятно, что ты вскоре сначала на малолетку загремишь, потом на взрослую зону. И понеслась душа. Жаль только, что это всё, что может придумать здоровый и шустрый не по делу парень. Ведь твою энергию бы да в мирных целях.

— А чего сразу зона? — воспоминания о “малолетке”, на которой я отсидел… получается в прошлой жизни, точнее в будущем, этой, немного осадили тёмную волну в душе, и я начал соображать нормально. — Я может предпринимателем собираюсь стать. Буду бизнес делать, бабки зарабатывать.

— Предпринимателем? — удивился Игорь Сергеевич. — И чего ты собираешься предпринимать? Ларьки грабить?

— Причём тут ларьки! — я немого надулся. — говорю же бизнес! Замучу айти контору или геймдевом займусь. Программисты всегда в цене. Или ещё чего придумаю. В биток вложусь, например.

— Это для городков что ли? — а вот сейчас директор дома пионеров снова нахмурился. — на деньги играть будешь, что ли?

— Чего? — теперь уже я не понял его. — какие городки? Посёлки городского типа, что ли? Причём тут они?

— Ну битки для чего тебе нужны? — Иван Сергеевич принялся терпеливо объяснять. — Раньше мы в бабки играли, вот там в битки заливали свинец, полировали их, даже лаком красили. И хороший биток мог до трёх рублей стоить, особенно от мастера. Но сейчас то вы в это не играете. Остаются только городки, там тоже битки есть и хорошие, говорят, по десятке могут потянуть, но уж извини, ты не выглядишь как хороший плотник.

— А, вон вы про что, — до меня дошло, что произошло первое столкновение миров и здесь о биткоине пока ещё никто ничего не слышал. — Не, я про другое. Да не суть! Главное, что с чего вы взяли, что мне дорога только на зону? У меня может быть план есть!

— Если ты такой весь продуманный, тогда чего с малолеток копейки сшибаешь? — резонно возразил директор, на что мне было ответить нечего, но показывать этого я не собирался. — шёл бы да зарабатывал свои бабки. Или можешь только языком лязгать?

— Чтобы дело развернуть стартовый капитал нужен, — я фривольно закинул ногу на ногу, чувствуя, что меня понесло. — Не понимаешь, что ли дядя? У нас только называется социализм, а без лаве ловить нечего. Ну или идти на завод горбатиться с девяти до шести у станка.

— Ага, а ты значит, не такой. Чёрная кость. — презрения во взгляде Ивана Сергеевича изрядно прибавилось. — Стоило ожидать. Чего я на тебя только время трачу.

— Вот и я говорю! — я аж приподнялся со стула. — Доказательств у вас против меня никаких, наоборот, это ваш пацан мне голову разбил. Сниму побои и привет детская комната милиции. А так разойдёмся как в море корабли.

— Чтобы ты деньги в других местах вышибал? — как-то горько ухмыльнулся директор и вдруг подался вперёд. — Слушай, а давай поспорим?! Ты тут много чего наговорил, про планы свои, слов иностранных накидал. А слабо тебе реально, своим умом и руками денег заработать? Не грабить и воровать, а взять и сделать что-то полезное. Кооператив там организовать или ещё чего. Что тебе для этого нужно, начальный капитал? Так вот, держи! Тут рублей пятьдесят, должно хватить. А через полгода, скажем, встретимся и ты покажешь, чего достиг. Заодно и деньги отдашь.

Я оторопело смотрел на кучку смятых купюр и монет, которую высыпал из карманов Иван Сергеевич и не мог понять, что происходит. Было дико, что взрослый мужик вот так может взять и вывалить половину зарплаты незнакомцу. И ведь он точно уверен, что никогда больше меня не увидит, я это по взгляду прекрасно понимал. Как и то, что от своих слов он не откажется. Чудеса.

Моим первым порывом было схватить деньги и свалить, но я уже немного освоился и научился давить позывы подсознания, поэтому остался на месте, просчитывая ситуацию. По всему выходило, от меня просто откупались. Я оказался прав, предъявить мне было нечего, а вот пацанчик, что приложил меня головой о кафель мог конкретно попасть. И пусть вряд ли его серьёзно накажут, но любая запись в личном деле — это пятно на всю жизнь. Поэтому директору проще заплатить хулигану, чем рисковать будущим постороннего, в целом, для него мальчишки. Другой вопрос, а мне то, что делать. С одной стороны, нужно было встать и просто уйти, но… я просто не мог отказаться от денег. Всё моё нутро было против этого, и я поддался.

— Лады! — стараясь выглядеть непринуждённо, я смёл купюры и монеты в карман, поднимаясь на ноги. — Забились на полгода. И это, пацанёнку своему скажите, что я сам поскользнулся. Ну, бывайте!

Выскочив из Дома пионеров, я плюхнулся на лавку неподалёку, переводя дух. В том что здесь я больше не покажусь у меня не было ни единого сомнения. На душе было мерзко от содеянного, но я дал себе слово, что это в последний раз. А ещё что верну директору всю двойную сумму того, что он дал мне сегодня. С этого момента у меня начиналась другая жизнь, которую я не собирался тратить на глупости. Если уж меня угораздило попасть в другой мир, значит надо постараться использовать этот шанс по максимуму. Честно говоря, сейчас, получив желаемое, я вдруг понял, что мог бы обойтись и без этого. Руки ноги на месте, не дурак, так что заработать смог бы без проблем. И бабки взял скорее по инерции, от чего становилось ещё более стыдно. Но сделанного не воротишь, так что я сжал зубы, дав себе слово компенсировать свой косяк в будущем.

Немного успокоившись, я огляделся. Стоило для начала прийти в себя, понять, куда меня занесло и что делать дальше. Правда, тело было дёрнулось, когда взгляд зацепился на вывеску «Вина/воды», но я тут же осадил его, без труда вернув контроль. Всё, баста! Один раз я уже повёлся на старые рефлексы. Хватит! Теперь я тут главный, и с этого дня сухой закон! Не совсем, конечно, я ж не зверь, но бухать просто так, для дурости, я не хотел.

А вот против мороженки не устоял. Хоть раньше эту сладкую гадость на дух не переносил, но, опять же, скорее из-за образа жигана хулигана. Такому положено пиво цедить, а не эскимо лизать. А сейчас пошёл, купил, сел на скамейку и с удовольствием отхватил приличный кусок. И чуть не расплакался от накативших воспоминаний. Мне удалось самым краешком застать то самое, настоящее советское мороженое, без красителей и химии. И сейчас, вспоминая вкус детства, я действительно поверил, что нахожусь в СССР. Да и нельзя было не заметить, как изменился город и люди.

Что я мог сказать навскидку — улицы и дома стали менее яркими. Не было засилья красочно оформленных витрин. Точнее, они были, причём в таком количестве, которого никак не ожидаешь от страны Советов, но при этом не выглядели аляповато, преподнося себя информативно, а не дизайнерски. Если продавали рыбу — то и рисовали её. Или пельмени на двери пельменной. Никаких тебе визуальных изысков. И так во всём.

А вот рекламы не было, от слова совсем. Даже довольно скромной, моего времени, если судить по меркам девяностых. Вот когда из каждого угла торчал рекламный щит, над улицами висели растяжки, а любое свободное пространство украшали бумажные блямбы, обещающие всё на свете, от дешёвой шубы на распродаже меха до элитного досуга или невероятно прибыльной работы. А здесь — вообще ничего. Флаги цвета кумача, пара сверкающих вывесок да билборд, призывающий водителей быть внимательными и не нарушать ПДД. Такое скудное окружение резало привычный к многообразию взгляд, но не скажу, что мне не нравилось. Скорее наоборот, становилось понятно, что вот оно, настоящее общество, где граждане не трясутся над тряпками от «Гуччи» и новым «Айфоном», а строят счастливое будущее. Утрирую, конечно, уж чего чего, а шмотовничества в Союзе хватало.

И вряд ли что-то сильно изменилось, достаточно посмотреть на людей. Навскидку сложно было найти отличия в одежде. Те же джинсы, те же куртки, такие же костюмы. Но если присмотреться к лейблам и фасонам, то отчётливо становилась видна однообразность одежды. Кеды «Москва», олимпийки «Динамо» и «Спартак», костюмы фабрики «Большевичка», не слишком удобные, да и модель устарела лет на десять, а то и двадцать. Хотя при этом нельзя было сказать, что вообще не было красивых вещей. Даже заграничные бренды мелькали, за пару минут я заметил несколько человек в спортивном костюме «Адидас», китайских кроссовках и даже турецкой кожаной куртке. У меня когда-то была такая же, так что ошибиться я не мог.

С женской модой было сложнее, в ней я не слишком разбирался. Но не мог пропустить некоторую консервативность нарядов. Платья, жакеты, юбки, никаких тебе легинсов в обтяжку или почти прозрачных блузок. Да и фасоны представляли собой смесь стилей, начиная с сороковых, а то и тридцатых. Ну как минимум у меня такие платья ассоциировались с этим временем. Но при этом длина юбок у девчонок радовала своей миниатюрностью. Даже у школьниц колени выглядывали из-под формы. Мне, как снова молодому парню, это очень даже импонировало и намекало, что те, кто говорит, мол, в СССР секса не было — нагло врут. Вон сколько его ходит вокруг!

Правда, меня немного смущал их возраст, точнее, моё к нему отношение. Взрослому мужику заглядываться на школьниц не комильфо, однако глаза сами следили за стройными ножками и упругими попками. А в груди замирало дыхание от вида очередной симпатяжки. Я уже и забыл, каково оно было в подростковом возрасте-то. И на тебе, снова здорово. При этом разум выделывал интересные кульбиты, заставляя одновременно чувствовать себя и молодым, и старым. И первый вариант мне нравился намного больше, хотя бы потому, что свою молодость я успешно профукал. Но чем дальше, тем больше я принимал себя таким, какой есть прямо сейчас. Так что немного порефлексировав, взял себя в руки и принялся думать, что делать дальше.

Бежать в больницу я не собирался, дураков нет. В лучшем случае в дурку закроют, а в худшем попадёшь к учёным на опыты. Нет уж, лучше я как-нибудь сам. Потихоньку, полегоньку, тем более что никакого дискомфорта от пребывания в чужом теле я уже не ощущал. Да и чужом ли, раз, по сути, это я сам, только местный. Уж не знаю, как это получилось, но снова быть молодым мне очень нравилось. Осталось лишь разобраться с оригинальными воспоминаниями.

Получалось очень интересно. Картины жизни чужого вроде бы человека раскрывались передо мной, принося эмоции и ощущения, так что я не мог воспринимать их отстранённо. Хоть и старался. И не без труда, но у меня даже что-то получалось. По крайней мере удалось вычленить различия в нашей памяти, что наводило на очень интересные размышления о многомерности бытия. Хотя этот факт уже можно было считать доказанным одним моим существованием. Однако понятное дело, что бежать к учёным с таким открытием я не собирался. А о смысле бытия и устройстве вселенной хорошо рассуждать в обеспеченной старости, сидя в кресле качалке у камина. А пока стоило отметить главное.

Во-первых, здесь существовали некие энергеты. Люди способные управлять какой-то внутренней энергией, и творить с её помощью самые настоящие чудеса. Сжечь город например, или наоборот, превратить пустыню в оазис. Возможности энергетов были почти безграничными, и это значительно изменило картину мира, в частности, спасло Советский Союз, потому что появившиеся целители с лёгкостью поставили на ноги Сталина, и тот до сих пор был жив, правда, уже лет тридцать как отошёл от дел. Как и Берия. И будь я наивным юношей, даже бы поверил в это.

В итоге никакого Хрущёва здесь не было, артели и частное производство никто не запрещал, скорее наоборот, череда реформ по либерализации экономики привела к массовому появлению частных предпринимателей и кооперативов. И теперь СССР был похож на Китай из моего мира, ну может быть без их упоротости. Появлялись компании, заводы, производящие необходимые людям товары, даже крупные корпорации, естественно под неусыпным контролем партии и правительства. Так что не скажу здесь что жили богаче чем у меня дома, но и не бедствовали. Хоть в целом по сравнению двух миров я мог сказать, что сейчас здесь был период эдакого Брежневского застоя, хоть самого Брежнева и не было.

Председателем Президиума Верховного совета СССР а заодно и Генеральным секретарём ЦК КПСС являлся Андрей Григорьевич Маленков, сын Григория Маленкова, вместе с прошлым генеральным секретарём Пономаренко проводившим экономические реформы и по сути создавшим у нас государство с двумя системами, социалистическим управлением и капиталистической промышленностью. Не всей конечно, скорее они только заложили основу, а теперь сын продолжил дело отца.

Честно говоря, я очень удивился, натолкнувшись на эти воспоминания альтер-эго, поскольку и сам в его возрасте меньше всего думал об учёбе и устройстве страны. Разве что они случайно остались с последнего классного часа. Там Ерёмин Ромка, наш руководитель комсомольской ячейки читал очередной доклад, на этот раз про экономику. И вроде бы мой двойник его даже не слушал, а поди ж ты, в голове отложилось. И это радовало, не само по себе, а скорее опосредованно. Тем, что у меня есть шанс добиться здесь чего-нибудь значительного. И я даже знал чего именно.

Мне сложно было оценить уровень айти-индустрии, но на вскидку, она существенно отставала от той, что была у нас в две тысячи десятом году. Может быть это относилось только к СССР, этот вопрос ещё следовало уточнить, но если мне удалось переместиться не только в пространстве но и во времени, то надо было этим пользоваться. Причём с моими знаниями это был просто клад. И я не говорю даже про крипту. Не факт что она тут появится, но я всё равно буду следить. Но даже самые простые программы могут стать моими козырями.

На этом я решил пока остановиться. От обилия мыслей у меня разболелась голова. Она и так ныла после удара и я нащупал на затылке приличную шишку, но теперь боль стала почти нестерпимой. Хорошо ещё не тошнило, а то пару раз я ловил сотряс, в этом мы с альтер-эго были абсолютно похожи. Один раз кастетом зарядили в драке, а второй прыгнул неудачно со второго этажа заброшки и при приземлении поскользнулся и лбом в бетон впечатался. Но всё равно стоило как следует выспаться. Сон лучшее лекарство, а в больничку идти я не хотел. Опять прицепятся что да как, ментов вызовут. Зачем мне новые проблемы.

И словно услышав мои мысли на телефон пришло сообщение от матери. Просила хлеба купить по дороге. Я ещё раз пересчитал деньги. Вышло пятьдесят четыре рубля, вполне приличная сумма. Подумав, я убрал большую часть под стельку туфель, оставив пятёрку на поход в магазин. И поднявшись, направился в сторону кооперативного. Можно было в государственный сходить, там дешевле, но в частном вкуснее. Там с фермерских хозяйств всегда свежее привозят, а я однозначно сегодня заслужил большую тарелку вкусных пельменей. Со сметаной. И компот, чтобы отметить начало новой жизни.

Затарился я изрядно. Кооперативные магазины здесь сильно отличались от супермаркетов, к которым я привык. Государство строго боролось со спекулянтами, отчего такого засилья разных «Шестёрочек», «Океюшек» и прочего непотребства не было. Были крупные универсамы и универмаги, чисто государственные, один-два на район. А вот нишу мелких, шаговой доступности заняли как раз кооперативы. Главное их отличие было в том, что владели ими именно производители товара.

Колхозы, совхозы, артели, частные фабрики и заводы создавали кооператив, который потом открывал свои магазинчики, куда поставлялась их продукция. Моё альтер эго никогда не задумывалось об этом, а я всерьёз восхитился такой системой, а главное, что она вполне прилично работала. Понятно, что это была вынужденная мера, чтобы обойти закон о спекуляции, однако при этом до потребителя продукт доходил почти без задержек. И цена на него не задиралась десятками перекупщиков.

С другой стороны, это же сказывалось на качестве, потому как, если нет конкуренции, зачем напрягаться, но тут уже в дело вступали и ОБХСС, и сама администрация кооператива. Потому как если торговать говном, то покупатель уйдёт в государственные магазины, где то же самое, только дешевле. Вот поэтому в кооперативных всегда был и ассортимент, и качество. Да и обслуживание на порядок лучше, чего греха таить.

Правда, раньше мне там были не рады, потому что, как и у себя, мы с пацанами частенько таскали всё, что плохо лежит. Я даже пару раз влетал, когда продавщицы успевали среагировать или кто из покупателей оказывался слишком порядочным. Но сейчас деньги у меня имелись и рассчитался я честь по чести, взяв пару килограмм пельменей высшего сорта, настоящих, а не из сои с не пойми чём, ещё горячего хлеба из расположенной здесь же пекарни, густой, вкусной даже на вид сметаны, молока, да ещё осталось на большую курицу, не синюшную с птицефабрики, а явно колхозную. Или даже фермерскую, судя по упитанности. Единоличные хозяйства охотно вступали в кооперативы, чтобы не мучиться с реализацией товара.

Впрочем, сильно этим вопросом я не заморачивался. Сельское хозяйство меня и во взрослом возрасте не интересовало, а сейчас подавно. Главное, сытно, вкусно, натурально, остальное мелочи. Пусть сами разбираются как жить. Так что, выкинув лишние мысли, я с полными сумками рванул домой. Калёного не было дома уже пару дней, и я надеялся, что и сегодня он не заявится бухой, как обычно. С сожителем матери нужно было что-то решать, но не сегодня.

Отношения с ним не складывались ни у меня, ни у альтер эго, да и никто не пытался их наладить. Мама держалась за него, мол, мужик нужен в доме. Для её сожителя это было место, где всегда можно пожрать, поспать, бухнуть с друзьями и перекантоваться между очередной отсидкой. А меня он просто терпел, мол, путается кто-то под ногами, будет мешать, можно и пинка зарядить. Это дело он любил и не раз колотил мать, да и меня тоже, чего греха таить. И в моей прошлой жизни это закончилось весьма трагично.

Пока я сидел, Калёный в очередной разборке приложил её чем-то тяжёлым по голове и ушёл бухать. А когда вернулся, мама была уже холодной. И эта тварь кинулась в бега, никому ничего не сказав. Маму нашли только через две недели, когда соседи учуяли запах. Хоронили в закрытом гробу, так что я даже не смог проститься, несмотря на то что меня отпустили на похороны. Так что к Калёному у меня были свои счёты, и в этой жизни я собирался не допустить подобного конца своего самого близкого человека. Другой вопрос, что сделать это надо было аккуратно, чтобы не нарваться на месть дружков этого упыря.

Калёный был вором, и у него имелась своя банда. Трое таких же утырков, ни на что больше в жизни не годных, кроме как воровать. В той, прошлой, жизни я нашёл каждого из них, но до того, когда у меня появилась эта возможность, прошло много лет и в живых остался только Лёня Артист. Мелкий ублюдок, специализирующийся на аферах, от чего и получил погоняло. Моими стараниями урод получил два десятка строгача, где благополучно и сдох от туберкулёза. А вот остальные отправились в ад гораздо раньше. В том числе и Калёный, которого грохнули свои же кореша по пьяни.

Короче, с этим уродом надо было кончать. Убивать его я не собирался, много чести самому мараться. Но вот проверить кое-что из моих старых воспоминаний, совпадают ли они с действительностью, и если да, то слить инфу ментам — это запросто. И с этими мыслями я заскочил в исписанный похабными надписями, зассатый подъезд с разбитой входной дверью, забежал на четвёртый этаж и только собрался звонить, когда заметил, что дверь квартиры приоткрыта. А следом услышал крики.

Калёный был дома, трезвый, а потому злой, и занимался любимым делом в этом состоянии — выбивал из матери денег на бутылку. Я швырнул сумки в прихожей и, от ярости сжав кулаки, кинулся в комнату, откуда слышались вопли. И с ходу врезался в замахивающегося кулаком мужика, сбив его на пол. После чего принялся колотить словно сумасшедший, не обращая внимания, куда попадаю.

К сожалению, со взрослым мужиком сейчас мне было не тягаться. Калёный был сильнее меня, да и опытней в драках, пусть я и занимался лет пятнадцать саватом. Но это там, во взрослом теле, а сейчас не успел я и десятка раз ударить, как тот пинком отшвырнул меня, а после, проворно вскочив на ноги, уже сам напал. И бил он куда сильнее, буквально вколачивая меня в пол. Удары сыпались градом, и всё, что я мог сделать, — это прикрыть голову руками и свернуться калачиком, что помогало, но очень слабо. Зато мне досталось по почкам, и в какой-то момент я просто потерял сознание от боли. А когда очнулся, надо мной уже стояла мама.

— Коля, прекрати!!! — несмотря на опасность, она даже не двинулась с места. — Ты же убьёшь его!!!

— Да я этого гадёныша порву!!! — Калёный в бешенстве зарядил матери по лицу, но та хоть и едва не упала, всё равно не отступила. — Ты на кого руку поднял, сучонок?! Я тебя, падаль, научу старших уважать!!! Живёшь за мой счёт, жрёшь, пьёшь и кидаться на меня будешь?! Валька, пошла на хер, порешу!!!

— Не дам!!! — мама буквально накрыла меня собой. — Коля, не надо!!! Не надо, Коля!!!

— Ах ты сука!!! — сожитель и так злой, как собака, буквально взбесился, обрушив град ударов уже на неё. — Я из тебя дурь быстро выбью!!!

— Колька, паскуда!!! — из-за входной двери раздался голос соседки сверху, бабы Мани. — Опять Вальку колотишь?! Ужо я наряд-то вызвала! Сядешь теперь!!!

— Уйди, старая кошёлка!! — рявкнул Калёный на неожиданную заступницу. — Мусорам меня сдала?! Так я тебе красного петуха пущу!

— Люди добрые, вы посмотрите, что творит варнак!!! — тут же заголосила громче прежнего старушка. — Сжечь меня собирается! Совсем озверел, паскудник!!! Вот сейчас участковый придёт, он тебе устроит!!! На Колыму поедешь!!!

— Ну, твари, — мужик рыкнул, словно загнанный зверь, но ждать ментов не стал, а, схватив пиджак и кепку, вылетел на площадку, едва не прибив по дороге бабу Маню. — Ну, суки, вы у меня ещё попляшете!

— Иди-иди, ирод!!! — ничуть не испугалась угроз боевая бабка. — Взял моду чуть что, так в морду! Вон мальца чуть не пришиб!

Калёный плюнул на пол и ушёл, а я попытался выпрямиться и чуть не загнулся от боли. Болело всё, и голова, по которой пару раз здорово попало, и отбитые внутренности, и руки, которыми я прикрывался. Двигаться было почти невозможно, но я, сцепив зубы, чтобы не орать, всё равно поднялся на ноги, чтобы не пугать мать, хлопочущую вокруг меня. Ей тоже изрядно досталось, под глазами расплывались синяки, но она словно не замечала этого, причитая и пытаясь мне помочь.

— Я в порядке мам, — слова вылетали с трудом, но я сделал вид, что всё нормально. — Серьёзно. Там это, в коридоре сумки с едой. Прибери, а то пельмени слипнутся.

— Да какие пельмени! — мама всплеснула руками. — Тебе в больницу надо!

— Никуда я не поеду, — мне было хреново, но я не собирался тратить время на больницы. — Отлежусь немного, завтра буду как новый. Мне и больше доставалось.

— Сёмка крепкий парень, — заглянула в комнату баба Маня, до этого деловито шуршащая на кухне. — Я сумки-то прибрала. А ты, Валька, на-ка к глазу приложи. А то завтра и не откроешь его, поди. Сколько я тебе говорила, гнать надо этого уголовника. Сегодня чуть не прибил, а завтра зарежет. На кой тебе такой мужик нужен, не пойму. Справная же баба, а с таким дерьмом связалась.

— Да я… — начала было оправдываться мама, но лишь тяжело вздохнула.

Я её понимал. Мама была сиротой, бабушка умерла, когда мама была ещё молодой, а про деда я и вовсе ничего не знал, да и мама тоже. Может, поэтому, когда сама забеременела, оставила меня, несмотря на то что папаня мой, биологический то есть, пропал без вести. Мама говорила, что на войне, но я ей особо не верил. Мне ли не знать, как мужики пропадают, недаром пословицу придумали «наше дело не рожать, сунул, вынул и бежать». Насмотрелся по жизни на таких беглецов. Поднимать меня одной ей было очень тяжело, да и молодая она тогда была, только-только восемнадцать стукнуло. А тут Калёный. При деньгах, да сорил ими, не считая. Он много раз мне рассказывал, сколько тогда на мать и на меня потратил. Чтобы я, значит, проникся. Это потом она узнала, что он уголовник-рецидивист, но как-то привыкла, что ли, уже к тому времени.

Это потом я уже понял, что выносил из дома ублюдок гораздо больше, чем давал. Но оно и понятно, для него это был не дом, а место, где можно было пожрать, побухать, помять бабу и пересидеть какое-то время. Таких у Калёного было штук пять по всей стране. И ни одной женщине счастья он не принёс, так что никаких моральных терзаний на его счёт у меня не было. Скорее наоборот, я собирался избавить мир от гнусной твари, без которой всем станет только лучше.

Мама помогла мне добраться до кровати, и, приняв пару таблеток диклофенака, я уснул, так и не дождавшись пельменей. Правда, утром меня накормили от пуза и ими, и вкуснейшим куриным бульоном. Вчера мне капитально повезло, что не словил сотрясение мозга, и сейчас хоть всё болело, но в целом я чувствовал себя относительно неплохо. Даже почки вроде работали, ну как минимум крови в моче не было. Мать, конечно, требовала сходить в больницу, но я махнул рукой. До свадьбы заживёт. Мне же срочно нужно было заняться делом. И, достав чистую тетрадь с ручкой, я принялся писать.

Моим основным капиталом были знания, накопленные за жизнь. Причём, как я сейчас понимал, совершенно разные, не обязательно именно из айти-сферы. Но те же песни и музыка, например. Миры-то разные и далеко не во всём совпадали. Так что, покопавшись в воспоминаниях своего альтер эго, я с удивлением обнаружил, что многих хитов здесь просто не знали. Жаль только, что мне самому не просто медведь на ухо наступил, а целое стадо косолапых устроили денс-баттл. Поэтому вокал в моём исполнении напоминал изощрённую пытку, причём запрещённую всеми конвенциями мира. Но ничего не мешало мне их продать, тем более что с этим здесь проблем не было. Да, на телевидении была цензура, но это я скорее одобрял. А то достала уже звенящая пошлость, выдаваемая за свободное искусство. К тому же в моей памяти хватало политически верных песен, которые с лёгкостью прошли бы любую проверку.

Со сценариями кино и книгами было сложнее. Даже если я помнил их содержание, всё равно воплотить это во что-нибудь удобоваримое было весьма непросто. Ну, не писатель я, что поделаешь. Но сами истории в виде короткого синопсиса я всё же записывал. Ну мало ли что, запас карман не тянет.

С играми было ещё сложнее, потому что мой альтер эго был максимально далёк от вычислительной техники и плохо понимал, что это вообще такое. Его максимум — простейшая восьмибитная приставка, на которой обнаружились вечные «танчики», «Марио» и остальные прочно забытые хиты. К тому же фактически закрытый интернет не давал узнать, что там за бугром. А попробовать на крепость отечественную версию Великого китайского файрволла у меня не было возможности из-за отсутствия компьютера. Так что я ограничился лишь перечислением проектов и уделил время только редким хитам с возможностью быстрой реализации, типа «Майнкрафта» и «Террарии».

Но самой главной ценностью, естественно, были знания о различных айти-проектах. И вот тут мне было где развернуться. Однако, начав рисовать алгоритмы, я вдруг наткнулся на весьма неожиданную проблему. А всё, потому что у нас использовали двоичную систему и, соответственно, процессоры работали именно на этом принципе, а здесь, в СССР, основной рабочей машиной была «Сетунь-2000», имеющая троичную систему.

К своему стыду, я мало что о ней знал. Слышал, что «Сетунь» в семидесятых годах была единственной серийной ЭВМ на троичной системе, но для меня это было что-то вроде исторического анекдота. Забавный факт, не более. Однако сейчас суровая реальность подкралась и укусила меня за задницу. Это было неприятно. Нет, я знал, что, если дать мне время, я вполне освою языки программирования на троичной системе. Тем более что, как я слышал, они были проще знакомых мне, из-за некоторых ключевых особенностей. Но прямо здесь и сейчас реализовать свои идеи я не мог.

Это был серьёзный удар. Я уже распланировал, как скопирую десяток-другой программ. Стану предпринимателем, уважаемым человеком, и всё такое. Но, как обычно и бывает, в жизни оказалось не всё так просто. Однако могло это меня остановить? Конечно, нет! Я всю жизнь боролся, зубами выгрызал путь в светлое будущее. И что мне какие-то различия в системах, если можно для начала найти человека, который возьмёт на себя основную работу. Ведь именно в этом и реализуется талант начальника. Не пытаться всё сделать самому, а подобрать грамотных исполнителей. Петь я вон тоже сам не собираюсь, так чем кодинг хуже?

Через несколько часов я устал так, как никогда раньше, и это было только начало. Я не перенёс на бумагу даже половины того, что знал и помнил, а уже вымотался так, что руки поднять не мог. Конечно, будь у меня компьютер и старое тело, всё вышло бы проще, слепой метод печати я освоил лет двадцать назад, но мой альтер эго о таком даже никогда не слышал. А надиктовывать голосом на диктофон в телефоне я откровенно боялся. Любая утечка информации могла вывести на мой след КГБ, и тогда быть мне подопытным кроликом. При любой системе и любой власти, богатые и обладающие влиянием люди пойдут на всё, чтобы обеспечить себе личное бессмертие. А как ещё можно было назвать переселение души?

Однако и вечно прятаться я не собирался. Рано или поздно я со своими проектами окажусь под прицелом, а значит, надо было сразу дать госбезопасникам что-то, что их задобрит. И оно у меня было. Соцсети! Здесь, ну как минимум в СССР, ничего подобного просто не было. Остальные страны меня не волновали, даже если там существуют аналоги, их можно смело слать в задницу. В Союзе же из мессенджеров имелось лишь слабое подобие «Аськи», да и то с весьма обрезанным функционалом. А вот полноценная соцсеть с возможностью делиться фото, видео, музыкой, создавать свои группы и сообщества, ммм… Это просто конфетка! Которая может кормить меня долгие годы.

Только вот никто не даст мне создать и запустить аналог ВК просто так. Зная наших бюрократов, они грудью лягут на амбразуру, но не допустят ничего такого. Как так, люди будут собираться, болтать, и всё это без контроля родной партии и правительства?! Запретить!!! Да и технически создать такой проект весьма непросто, особенно в свете открывшихся проблем с программированием. И вот тут как раз чекисты могут мне помочь. Только для начала надо что-то им показать, чтобы не быть голословным.

А значит, надо начать с чего-то попроще. Что приучит пользователей к самой идее соцсетей, покажет чиновникам, что это не так страшно, а также даст мне кое-какую рекламу для следующих проектов. А что у нас самое простое? Правильно, та самая синяя птичка. Сто сорок символов, и ничего более. Куда уж проще. В голове сама собой возникла примерная схема работы подобного приложения, и я поспешно перенёс его на бумагу. Всё-таки я был профи и разбирался в вопросе. А как реализовать это в моих новых реалиях, придумаю.

Через пару часов, усталый, но довольный, я откинулся на спинку стула. Работы предстояло ещё очень много, я даже десятой части не записал из того, что помнил. Но больше просто не мог, пальцы сводило судорогой. Да и ночь уже наступила, вон за окном темно. Мама сегодня в столовой работала в ночную смену, так что я был один. Но, несмотря на усталость и всё ещё болевшую тушку, спать не хотелось. А раз так, можно и нужно было заняться своей физической формой. То, каким я был сейчас, меня категорически не устраивало. И, надев спортивный костюм и кеды, я пошёл бегать. Правда, в последний момент сунул в карман подаренную одним из корешей Калёного стилет-выкидуху. Мало ли, прицепится кто, а драться я сейчас был не в силах.