СССР. Светлый Союз Свободных Рас.

«Я сижу в тишине, - пела Юки Кадзиюра из смартфона, - слишком темно, чтобы что-то увидеть… Это вечный ночной бриз… Это Дримскейп».

По-японски пела, естественно. Я, хотя и уже, считай, пенсионер, на аниме подсел плотно, так что музыка из «Хроники крыльев» на моём смартфоне прописалась всерьёз и надолго.

Всё ещё поёт. Открыл один глаз и, не приходя в сознание, мазанул пальцем по экрану смартфона, пытаясь отключить будильник. Промазал, понятно дело. Пришлось с трудом открыть второй глаз и отключить будильник.

Спать хотелось неимоверно. У меня вечные проблемы с просыпанием ранним утром, даже если уснул вчера часов девять вечера. Но деваться некуда, надо идти на работу. Я уселся на постели и вздохнул. Понедельник, зараза. Сегодня опаздывать нельзя, в цех обещали завезти новое оборудование. Китайское, ясен пень, что же ещё. В прошлый раз «эффективные менеджеры» ухитрились приобрести новый пресс, естественно тоже китайский, а он не справлялся с нагрузкой, хотя по документации всё должно подходить. Видимо, китайские тонны меньше общепринятых.

Ну ладно, облажались с покупкой, это было бы полбеды, так эти идиоты сломали старый советский, который исправно работал. У «молодых технократов» в учебниках было написано, что основные фонды необходимо обновлять каждые сколько-то там лет. И плевать, что они, эти основные фонды, исправно работали.

Позавтракав, я выполз на улицу и сел в автобус, идущий как раз до завода. На проходной у меня потребовали пропуск. Первый раз лет, наверное, за десять.

- Игнатьев Илья Юрьевич, - прочитал молодой охранник. – А кем работаете?

- Начальник цеха, - буркнул я. – Ты новенький, что ли?

- Вам Сергей Михайлович велел передать, - проигнорировав мой вопрос, ответил охранник, - что Люська-крановщица снова напилась.

Я выругался и рванул в цех. Какого хрена эту дуру не уволят? И тут же сам себе ответил. А такого. Некому сидеть на кране. Если в техникумах, или как теперь называют «колледжах», готовят «юристов-экономистов», то кто же будет сидеть за краном? Вот и не выгнали эту пьянь хроническую, а надо бы.

- Что тут происходит? – я сходу подлетел к Михайлычу, инженеру.

- Нажралась, стерва, - сплюнул Михайлыч. – И на кране заперлась.

- Кто её в таком виде до работы допустил? – прорычал я.

- А она домой не уходила, - огорошил меня инженер. – Они всю ночь с кладовщиком пьянствовали, а с утра поганка бухая на кран и залезла.

- Обесточьте кран немедленно! Не хватало, чтобы она нам несчастный случай на производстве устроила! – рыкнул я, и Михайлыч помчался исполнять.

- Оборудование вы принимать будете? – отвлёк меня незнакомый голос.

Я повернулся и увидел незнакомого человека с пачкой бумаг.

- Транспортная компания, - произнёс он, протягивая мне накладную. – Только что станки привезли. Надо, чтобы вы проверили комплектацию и расписались вот здесь.

Я сделал шаг в сторону, подальше от опасного крана с бухой крановщицей внутри, и протянул руку к бумагам, но лишь только мои пальцы коснулись документов, случилось странное.

Мир выцвел и замер. Исчезли все цвета, превратив окружение в чёрно-белую фотографию. Я дёрнулся, но с мета сдвинутся не мог.

«Что за хрень?!», - мысленно взвыл я, так как рот открыть было просто невозможно.

И тут мне дали пинка.

Точнее, мне показалось, что дали, ощущение было схожее. Я взлетел ввысь, родной завод исчез, исчезла даже планета, а я висел в тёмном пространстве, и мимо меня проплывало множество серебристых шариков размером с кулак.

«Где я? – метнулась мысль. – Я спятил и у меня глюки? Инопланетяне похитили? В цех распылили психотропное вещество? И что это за шары, мать их за ногу?»

Через тьму пронеслось нечто вроде безмолвного гула, где-то в дальней дали я разглядел странную планету, словно бы разрезанную пополам. Я сосредоточился на ней. Изображение моментально приблизилось. Странный мир вырос, и я с удивлением заметил, что на срезах, оказывается, кипит жизнь. В каменных средневековых городах ходят люди, по океанам плывут парусные корабли, а в облаках месят воздух винтами летучие крейсера. Эдакие броненосцы начала девятнадцатого века.

Но летучие.

«Что же это за технологии такие?» - мелькнула мысль и исчезла, потому что исчез и разрезанный мир.

Это было похоже на взрыв призрачной атомной бомбы, свет вроде бы яркий, но какой-то потусторонний и не слепящий, словно это и не свет вовсе, а нечто совсем иное. Он катился как стоячая волна, пролетая сквозь серебристые шары. Некоторые он не задевал, некоторые непонятным образом менял, а третьи вообще искажались до неузнаваемости, превращаясь в нечто иное.

Тут-то я заметил очередную странность.

От меня тянулись две тонкие нити, как раз к двум таким серебристым шарам. Я пригляделся к тому, что был поближе, и изображение перед моими глазами резко выросло, раскрывшись, словно полупрозрачный виртуальный экран.

Кран с пьяной Люськой, уснувшей в кабине и навалившейся на джойстик, управляющий движением вперёд, пришёл в движение. Качнулся электромагнит, с прилипшей к нему огромной недоделанной стальной бочкой, и тень накрыла моё замершее тело, сжимавшее дурацкие бумаги в руках.

Тут-то Михайлыч, чтоб ему не икалось, и вырубил питание.

* * *

- Что с Тургоном? – раздался девичий голос.

- Камнем приложило, когда стену строили, - ответил ей мужской голос. – Троан машину изобрёл, камни поднимать, да не доделал чего-то, вот камень и сорвался, прямо владыке по макушке. Хорошо хоть тот в шлеме был. Не беспокойся, Идриль, он скоро очнётся. Сына Фингольфина каким-то камнем не убить.

- Я хочу видеть моего отца, - в голосе девушки прозвучали стальные нотки.

Да, такая она, моя доча. Вся в меня. Кровь нолдорских правителей – это вам не хвост собачий.

Так. Стоп. У меня же не было дочери. И с женой я развёлся пятнадцать лет назад.

Я осторожно открыл один глаз. Надо мной был полог палатки, но не брезентовой, как я ожидал увидеть, а сделанный из какого-то более тонкого и прочного материала. Рядом с ложем стояли два статных мускулистых молодца, одетых в непривычную одежду. Всё бы ничего, да вот только уши у них были длинные и острые.

«Ослиные», - хотел съязвить я, но внезапно понял, что и сам не лучше.

- Папа! – подбежала ко мне Идриль. – Ты как?

- Тише, тише, - прошипел я. – Голова раскалывается.

- Говорил же я, ничего с ним не случится, - произнёс ухарь справа.

Арнар его зовут. «Золотой огонь». Всё потому, что у него огненно-рыжая шевелюра. В принципе нормальный мужик, мы с ним по льдам из Валинора шли. Не только с ним, конечно. Сейчас он у меня денщиком работает.

- Чем это меня приложило? - произнёс я, прикасаясь к черепушке.

- Камнем, - вздохнула Идриль. - Троан изобрёл машину для подъёма камней, но при демонстрации один из них сорвался, и упал на тебя. Помнишь?

- Не-а, - ответил я, поднимаясь. - Ой-ой-ой!

Перед глазами всё поплыло.

- Приляг лучше! - Идриль попыталась снова уложить меня на кровать.

Я лишь отмахнулся.

- Под Кандагаром было круче! - ответил я, отстраняя руку дочери.

- Чего? - опешила она.

- Когда через льды шли, было сложнее, - произнёс я вставая. - Где этот… - я чуть было не произнёс по-русски «раздолбай», - изобретатель. Хочу посмотреть на его творение.

Я поднялся с лежанки и слегка пошатываясь вышел наружу.

В глаза мне ударило солнце, так что пришлось зажмуриться. Когда зрение восстановилось, я увидел, что стою на вершине почти отвесной стены, а внизу, в ущелье, кипит работа. По брёвнам, самым примитивным образом, можно сказать на «эй ухнем», перекатывались большие каменные блоки, из которых потом должна была быть возведена неприступная стена.

«Строят врата Гондолина, - пронеслось в мозгу. - Нет, пока ещё Ондолинде. Долина тысячи ручьёв. По моему приказу строят, сам недавно таковой отдал».

Я Тургон. Мы взбунтовались против тирании валар, устроили резню наших собратьев тэлери, морских эльфов, и хотя я со своим отрядом в этом не участвовал, так как всё закончили без меня, уходили мы с шумом и грохотом, показав средний палец валарам. Много чего произошло, пока, наконец, Ульмо, местный Посейдон, не указал мне эту долину, где я и построю свой Тайный город.

Который через пятьсот лет падёт. И я умру, защищая его.

Я поёжился на холодном ветру. Нет уж, хрен вам. На этот раз я дурака не сваляю. Это тот Тургон тупо сидел в своём, как ему казалось, неприступном граде, куя мечи и наконечники для стрел. Я же и предводитель нолдор и советский инженер. Вот и посмотрим, кто сильнее, орки или эльфийские танки.

Впрочем, размечтался. Надо для начала разобраться с делами насущными. Я повернулся к стоящей рядом Идриль.

- Не делай такое озабоченное лицо доча, - улыбнулся я. - Пойдём, проведаем нашего великого конструктора.

Идриль снова странно поглядела на меня и, махнув рукой, поманила. Я встал и пошёл следом.

Мы спустились вниз, где на ровной площадке высилась конструкция, напоминающая примитивный подъёмный кран, рядом с которой нервно топтался её создатель, кузнец Троан. Я подошёл к нему, заглянул в глаза, потом оглядел конструкцию.

- Ну, рассказывай, - произнёс я, присаживаясь на деревянный брус крана, - как ты ухитрился устроить покушение на меня при помощи этого агрегата.

Троан вздохнул.

- Всё ведь нормально работало, - прогудел он, - но когда дело дошло до показа… Эх…

И кто там рассказывал про мелодичные эльфийские голоса? Те, которые словно перезвон волшебных колокольчиков? Дедушка Толкин? Хрен там, а не колокольчики, скорее уж церковные колокола. Кузнец он и есть кузнец, здоровый мужик, и бас у него нормальный такой, басистый.

- А знаешь, почему меня камнем огрело? - поинтересовался я. - Нет? Смотри сюда. Вот тут должен быть груз, чтобы кран не опрокидывало, когда поднимаешь тяжесть. А у тебя он где? Дальше. Лебёдку эту ты как намеревался крутить?

- В смысле, как? - выпучил глаза кузнец. - Руками, конечно. Крутим, канат наматывается, груз поднимается.

Я вздохнул. Шестерни и передаточные механизмы здесь ещё не изобрели.

- Бумагу мне, - скомандовал я. - И карандаш.

Слава Эру, бумагу изобрели ещё во время валинорского пленения. Как и карандаши.

Тьфу, чуть не сказал «вавилонского».

- Смотри сюда, - я нарисовал примитивный передаточный механизм с храповиком-собачкой и продемонстрировал кузнецу. – Это крутится так, а вот это мешает шестерням проворачиваться назад. На, любуйся. Понял принцип?

Надо сказать, дураком Троан не был. Он некоторое время разглядывал механизм, двигал пальцем, словно крутил шестерню, наконец, его лицо просияло и он уставился на меня, словно на бедолагу снизошло просветление.

- Правду говорят, - произнёс он, - что предводитель нолдор по мудрости равен валарам! Как ты назвал эти колёса?

Прокол, однако. Я абсолютно на автопилоте вплёл русское слово «шестерня» в свою эльфийскую речь.

- Шестреня, - повторил я. – Запомнил?

- Странное слово, - недоумённо заметил Троан.

Я лишь пожал плечами. Толи ещё будет.

- Интересный механизм, - раздался голос за спиной. – И слова тоже.

Я повернулся. Пенголод, мудрец, старейший эльф, знает все языки Арды, даже звериные и птичьи, даже тёмную речь. Лингвист, в общем. Хотя, если так подумать, мы все тут старейшие, в третью эпоху про нас будут говорить как про былинных героев.

- Примитивный механизм, - пожал плечами я. - Что-то случилось?

- Ты хотел утвердить план защитной стены, - напомнил Пенголод, - забыл?

- Если бы тебе по башке камнем прилетело, тоже бы забыл, - пробурчал я. - Пошли.

Мы отошли от строящейся стены, и прошли дальше, вверх и в сторону, где стояло множество палаток и один большой шатёр. Приподняв полог, Пенголод вошёл внутрь. Я вошёл следом. Внутри стоял большой стол с ярким эльфийским фонарём посередине. «Магия, - пронеслось в голове, - эльфийская лунная магия. Капля воды, наполненная лунным светом и зачарованная песнопением, запаивается в стеклянную колбу. Светит вечно». Впрочем, в стеклянном шаре висела капля весьма солидных размеров, грамм сто не меньше.

Четверо эльфов разглядывали план, что-то негромко обсуждая. Когда мы вошли, все подняли головы и посмотрели на нас.

- Я слышал, что на стройке случилось досадное недоразумение, - произнёс Айнон.

Айнон. Светоносный. Один из моих подчинённых, ещё со времён жизни в Валиноре. Верный парень, но слегка язвительный.

- Сказал бы я, что это за недоразумение, - хмуро произнёс я, потирая шишку, - да, боюсь, на квэнья слов таких нет.

Зато на русско-матерном есть.

Пенголод снова странно на меня посмотрел и уселся за стол.

- Вот план, - начал он, - ты сам просил его тебе показать. В принципе, к работе всё готово, ждём лишь твоего одобрения.

Я уселся рядом и взял лист бумаги. Блин, ну кто так рисует чертежи? Я уже привык, что всё должно быть сделано по ГОСТу, а тут что? Наброски какие-то. Проклятье, сколько всего надо изобрести, культуру черчения, хотя бы.

- Кто придумал этот план? – мрачно поинтересовался я.

Да уж. Защитные сооружения просто поражали. Своей дурью. Вход в Тайный город начинался в русле высохшей реки, и, пройдя через пещеру, пробитую водой, выходил в довольно узкое ущелье. В пещере находился первый уровень обороны, деревянные врата. Деревянные, Карл. За ними, в ущелье Орфалх Эхор, намечалось построить второй уровень обороны, уже каменный. Вот только стены вообще никуда не годились. Низкие, тонкие, про контрфорсы здесь и слыхом не слыхивали. Чуть поодаль шла третья стена, чуть повыше, с бронзовыми вратами. Бронза, Мелькор их подери. Я в курсе, что их, бронз, много, но тут известна лишь одна: сплав меди и олова, причём настолько хренового качества, что раскалывается при хорошем ударе. Слишком много олова кладут. Опять же, про легирование цинком здесь не знают.

И эту хрень хотят использовать в качестве укреплений? Серьёзно?

Ладно, смотрим дальше. Дорога поднимается выше, и становится довольно крутой. Здесь, на узком пологом участке планировалась новая крепость, уже с серебряными вратами. Мда. Дальше я уже смотрел мельком, пропустив золотые врата и даже относительно пристойные стальные ворота, с самыми высокими и прочными стенами. За ними уже начинался сам город.

- Кто составлял этот план? – мрачно поинтересовался я.

- Ты и составлял, - удивился Вэон, ещё один из моих соратников. – А что с ним не так?

- Я, наверное, был пьян, когда это придумал, - я отшвырнул листок подальше. – Это же бред. Особенно дерево и бронза.

- Ты же сам сказал, что именно это тебе посоветовал Ульмо в твоём вещем сне, - непонимающе произнёс третий эльф, Халлон.

Халлон, «высокий». На самом деле роста он был обычного, вот уши были длинноваты, даже по эльфийским меркам. Не звать же парня «ушастик», правильно? Вот «высокий» - это звучит гордо.

- Ульмо, - хмыкнул я. – А что владыка моря вообще понимает в строительстве крепостей? Хотя бы одну он построил?

Крыть это было нечем, и все четверо, плюс Пенголод, недоумённо переглянулись.

- В общем так, - подытожил я, глядя на план. – Сейчас сосредотачиваемся на строительстве основной стены в долине, только делаем её выше и толще. И вообще, - я призадумался, - здесь нужен железобетон.

- Тургон, - Пенголод пристально посмотрел на меня. – Ты изменился. Сильно. Что случилось? Сейчас ты произнёс слово, которого я не знаю. И это не единственное из новых слов. Расскажи нам.

Я вздохнул. Что-то и вправду надо делать, попробую рассказать им всё, как есть, а там уж посмотрим.

- В общем так, - начал я, - когда мне прилетело по голове камнем, со мной произошли странные вещи…

Я рассказал им о своей жизни в теле человека. Об огромной и мощной стране, добившейся невероятных результатов, о людях, живших в ней, об их надеждах, стремлениях и невероятных изобретениях.

И о том, как всё рухнуло.

- Потом со мной случилось очередное чудо, - вздохнул я. – Не очень хорошее. Я вернулся назад, умерев там…

И осёкся.

Сейчас я внезапно осознал, что случилось. Я не попаданец в тело Тургона, я и есть Тургон. Всё, что я только что рассказал – правда. Моя человеческая жизнь действительно мгновение, по сравнению с бессмертием эльфов, но это ключевое мгновение. На самом деле нет никакого раздвоения личностей, я всё равно был Тургоном даже когда забыл всё, родившись человеком. Многие удивлялись, как у меня получается стать лидером практически в любом коллективе, меня беспрекословно слушались и рабочие и менеджеры, даже тогда, когда я ещё не стал начальником цеха. Моя память была идеальна, мне легко давалась учёба. Моё здоровье было гораздо крепче, чем у сверстников, выше выносливость, и так далее, и так далее.

Дух нолдор, перворождённых, давал о себе знать, усиливая моё хрупкое человеческое тело.

- Ты остановился, - пристально посмотрел на меня Пенголод. – Почему?

- Только сейчас я осознал произошедшее, - медленно произнёс я. – Это крайне сложно осмыслить, а тем более, понять. И это вдвойне сложно для меня, эльфа. Ведь мы, эльдар, прикованы к Арде, наша судьба предопределена, и мы не можем изменить её. Именно это нам говорили Валар. Но, видимо, нам врали, и я тому живой пример. Да, я изменился, но кто бы не изменился после такого? Но я уверен, эти перемены к лучшему, и я это докажу.

- Я верю тебе, - ответил Пенголод. – Я, мудрейший из мудрых, скажу без хвастовства. Я знаю языки птиц, зверей, и всех разумных существ Арды. Я знаю даже тёмную речь, но то, что ты сейчас произнёс, я понять не могу. Что это за язык?

Только сейчас я понял, что большую часть своей исповеди я, забывшись, произнёс по-русски.

- На этом языке я говорил будучи человеком, - ответил я, на квэнья. – И, если хочешь, я тебя ему научу. Но это не самое главное. Главное – я знаю наше будущее, вплоть до конца третьей эпохи. Через пятьсот лет после основания Гондолина, город падёт. Погибну я, погибнешь и ты Пенголод. Всё то, что создали мы с тобой, будет уничтожено.

Народ резко спал с лица.

- Ты это серьёзно? – выдавил Тирон, последний из четвёрки моих ближайших людей. Ну, эльфов, в смысле. – И что, всё напрасно? Нет смысла строить город?

- Нет, не напрасно, - покачал головой я. – Да, нас будет хорошо, если триста тысяч, включая женщин и детей. Враг же будет многочисленнен, миллионы и миллионы, тьмы и тьмы, но мы должны стать теми, кто уничтожит эти миллионы. И я знаю как, но работы будет очень много. За эти пятьсот лет мы должны пройти путь, который у людей занял несколько тысяч, иначе нас сомнут.

- Это возможно? – с сомнением произнёс Пенголод.

- Да, - кивнул я. – Через некоторые ступеньки мы сможем перепрыгнуть, некоторые углы обойти, но начинать придётся прямо сейчас.