Сталкер. Времена зоны. Зима

Зима

“Первый снег в Зоне всегда пахнет гарью”

Из воспоминаний сталкера

Пролог.

Снег начался внезапно.

Не тот жидкий ноябрьский дождь с колючей ледяной крупой, что стучит по крышам зданий, а настоящая белая буря, густая, как вулканический пепел после выброса. Он не падал сверху, а налетал со всех сторон сразу, слепил глаза, забивался под одежду и впивался в кожу тысячами ледяных игл. За час замело все выходы из бункера. Мир стал белым, беззвучным, безликим.

Мы едва успели ввалиться внутрь, сбивая с себя налипшие хлопья. Пятеро бродяг, застигнутые врасплох непогодой:

Но в Зоне это не имеет значения.

Я попал сюда три года назад, после того как наша бригада строителей наткнулась на "что-то" в тоннеле под столицей. Официально — несчастный случай. По факту — одиннадцать трупов и я, выживший лишь потому, что отлучился покурить.

Дальше был запой, увольнение, развод. Жена забрала детей, оставив записку: "Ты уже умер, просто ещё не лёг в землю".

Жить не хотелось, но наложить на себя руки не хватало духу. От одно из очередных собутыльников узнал о Зоне.

И вот теперь я "проводник".

Не самый лучший, но самый упрямый.

Эти четверо нашли меня неделю назад в баре "100 рентген".

Костя искал группу для вылазки к своему подбитому год назад БТРу — якобы там осталось "кое-что ценное”. Лиска хотела проверить новый маршрут, утверждала, что нашла способ обойти "Электру", но глаза её бегали как у воровки. Док явно от кого-то скрывался, его крохотную подземную лабораторию разбомбили свои же, когда он начал пытаться вживлять артефакты в биологические организмы. Малой же умолял взять его с собой. Говорил, что хочет доказать, что он "не слабак".

А мне? Мне нужны были деньги. Всегда нужны деньги.

И вот теперь мы здесь.

В бункере, который пропах ржавчиной, мочой и старыми страхами.

Снаружи воет ветер.

А на столе перед нами лежит найденный сегодня утром артефакт. Мы назвали его "Снежинка".

Прозрачный кристалл, с синей жилкой внутри, будто кто-то вморозил в лёд кусочек неба.

Когда берёшь её в руку, видишь их:

Мать, ставящую на стол чашу с дымящимся борщом. Девушку, что гладит тебя по волосам, шепча что-то смешное. Тёплую постель, в которой так хочется забыться...

Но чем ярче были видения, тем холоднее становилось вокруг.

Малой схватил его первым. Он застыл с улыбкой на глупом лице, а на его ресницах выступил иней.

— Офигенно, — пробормотал он позже, отогреваясь у костра. — Как будто дома побывал.

Костя лишь хмыкнул, закуривая:

— Дома, говоришь? Ну это мы посмотрим.

Снаружи завыл ветер.

Бункер затрясся, словно некий огромный зверь прижался к нему спиной, пытаясь согреться.

А "Снежинка" тихо мерцала, будто бы специально притягивая наши взгляды.

Глава 1.

Бункер промерзал насквОзь.

Мы сидели вокруг ржавой буржуйки, но разводить огонь не решались — дров оставалось в обрез, да и вентиляция была забита снегом. Вместо этого мы жались друг к другу, как пингвины на льдине, передавая по кругу бутыль Дока, со спиртом.

— Научный факт, — Док стукнул пальцами по бутылке, — алкоголь расширяет сосуды. Кровь бежит быстрее, телу становится теплее.

Его руки дрожали, но глаза горели странным, почти детским любопытством. Как любой уважающий себя учёный, он не мог отключить мозг даже в этой ледяной тюрьме.

— Только вот незадача, —хрипло рассмеялся Костя, — когда спирт кончится, эти самые сосуды сожмутся обратно. И нам настанет полная жопа.

Лиска нервно теребила край куртки, под которой угадывался контур ножа:

— Припасы-то во внешнем тамбуре. Под трёхметровым снегом.

Она резко повернулась к Малому, и в её глазах вспыхнуло ядовитое презрение:
— Это всё из-за тебя, сопляк! Ты их нёс, и бросил, как только ветер завыл!

Малой съёжился, но попытался огрызнуться:
— Я... я просто поставил на секунду! Догнать вас хотел!

Костя хрипло рассмеялся, тыча пальцем в парня:
— "Поставил"? Да ты обосрался, вот что! Не надо было тебя брать с собой, даже от метели пулей летишь, как заяц от выстрела.

Лиска вскочила, с силой пнув ржавую бочку:
— Теперь у тебя две проблемы, пацан! – её голос звенел как лезвие. – Первая – ты сдохнешь вместе с нами от голода. Вторая – если выживем, я лично выбью из тебя зубы за эту халтуру!

Малой сжался в комок, но вдруг закричал, неожиданно громко для своей тщедушной фигуры:
— А вы бы остановились?! Вы шли вперёд, даже не оглянулись! Я... я испугался, что вы меня бросите!

Повисла тишина. Даже Док оторвал взгляд от бутылки.

Я медленно провёл ладонью по лицу (кожа обжигала, как на морозе):
— Всё. Ничего уже не изменить. Делите остатки спирта, и хватит грызться.

Но выражение лица Лиски говорило яснее слов.

Мой взгляд упал на "Снежинку", лежащую посреди стола. Прозрачный кристалл с синей жилкой внутри. Находка, которая должна была сделать нас богатыми. Теперь же она казалась единственным источником тепла.

Док не выдержал.

— Надо проверить, — пробормотал он и схватил артефакт.

Мы не успели остановить.

Сначала он просто замер, уставившись в пустоту. Потом начал улыбаться. По изборождённому морщинами лицу потекли слёзы.

— Как интересно, — прошептал он, не отрывая взгляда от пустоты, — он показывает то, чего нам больше всего не хватает.

Его пальцы побелели. По коже пополз иней.

— Док! Бросай!

Но он не слышал.

Только когда Костя ударил его по руке, старик отпустил кристалл.

— Боже, я... я был снова там, — Док облизнул потрескавшиеся губы, — моя кафедра, моя диссертация. Они всё же поняли. Ректорат, деканы... смогли оценить. Даже Соколов, который называл мои работы "ересью"!

Казалась он всё еще там, под высокими сводами родного института, в окружении рукоплещущих учёных и профессоров.

Малой сидел в углу, поджав ноги. Он плакал. Тихо, по-детски, пряча лицо в коленях.

— Что с ним? — Лиска потянулась к пареньку, но он дёрнулся, засунув руки глубже в карманы.

Я понял раньше других.

Он покачал головой.

Костя грубо вытащил его ладони на свет.

На правой, между большим и указательным пальцем синел крошечный осколок "Снежинки". Он врос прямо в его кожу.

— Там... там мама ждёт, — прошептал Малой, и в его глазах заплясали отражения далёкого света.

— Блядь, — прошептала Лиска.

Снаружи завыл ветер.

А бункер, как живой, содрогнулся в ответ.

Глава 2.

Ледяная корка на стенах бункера потрескивала, будто снаружи её грызли чьи-то острые зубы. Мы больше не передавали бутыль по кругу, теперь каждый глоток спирта был на счету.

Лиска достала нож.

Не тот, что всегда висел у пояса, а другой, короткий, с зазубренным лезвием, похожий на инструмент для разделки туш.

— Держи его.

Это не было просьбой. Костя схватил Малого за плечи, прижал к стене. Парень задышал часто-часто, глаза бегали, как у зверька в капкане.

— Ты чего, спятила?! — захрипел он.

— А ты думал, будет как в сказке? — Лиска плюнула на лезвие, протёрла его рукавом. — Артефакты — не цветочки. Они просто так не прорастают. Нужно вырезать его пока, не пошёл дальше. Сначала в кожу, кости, потом прямиком в твой тупой мозг. Хочешь превратиться в пустышку с глазами?

Малой рванулся, но Костя был сильнее.

— Режь, пока не поздно.

Лезвие впилось в кожу.

Кровь пошла не сразу, сначала показался синий лёд, будто вена превратилась в хрусталь. Малой завыл.

Его крик разорвал липкую тишину бункера, отразившись от металлических стен жутким эхом. Вдруг он замолк, глаза закатились, оставив только белки, а изо рта вырвалось: "Мама, куда же ты? Подожди... не уходи.

Научные записи доктора В. (черновик)

«День... какой-то. Артефакт "Снежинка" демонстрирует свойства, схожие с пси-излучением, но с материальным носителем. В отличие от "Медузы", он не вызывает ожогов, а встраивается в биологическую ткань. Возможно, адаптируется к носителю...

(Далее почерк становится неровным)

*...испытуемый (Малой, 19 лет) испытывает галлюцинации с элементами эйфории. Температура кожи в области контакта -12°C, но некроза нет. Как?! Если бы я мог провести биопсию...*

(Клякса, будто рука резко дёрнулась)

...забыл. Где мои инструменты? Куда подевался Васильев? Снова отлынивает от работы! Нужно было брать Скворцова в аспиранты.

(Крупными буквами)

Я ДОЛЖЕН ЗАФИКСИРОВАТЬ РЕЗУЛЬТАТЫ!

(Ниже, дрожащей рукой)

...почему здесь так холодно?»

Когда Лиска выковыряла осколок (с мясом, с синими кристалликами льда), Костя вытер окровавленный нож и сказал то, что все думали, но боялись озвучить:

— Есть вариант выжить.

Он посмотрел на "Снежинку", лежащую на столе.

— Она греет. Своеобразно, есть риски. Но если держать её по очереди, есть шанс продержаться, пока буря не кончится.

— А потом? — я прищурился. — Вдруг кто-то не захочет её отпускать. Как Док или Малой.

Костя усмехнулся:

— Значит, решим вопрос радикально. Как в армии — дежурства. Подержал пять минут, передал следующему. Кто не отдаёт, тому пулю в колено.

Лиска внезапно засмеялась:

— А если кто-то возьмёт её... и просто не проснётся?

Тишина.

Снаружи ветер выл всё громче.

Первым добровольцем стал Костя. Он взял "Снежинку" в ладонь, и через три минуты его лицо расслабилось, будто он услышал колыбельную. Я заметил, как его пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно.

Мы все это видели. Но никто не сказал ни слова.

Глава 3.

Костя не отдавал "Снежинку".

Прошло уже десять минут. Его пальцы побелели от холода, но сжимали кристалл железной хваткой. Губы шевелились, выдавливая обрывки фраз:

— Так точно, товарищ подполковник! Второй взвод на позициях! Принято, высылаем подкрепление...

Лиска обменялась со мной взглядом.

— Его здесь нет, — прошептала она. — Он, явно, где-то далеко отсюда.

Я шагнул к Косте, осторожно положив руку ему на плечо:
— Боец, приказ выполнен. Можно сдать пост.

Его глаза метнулись в мою сторону, но не увидели меня. Зрачки были расширены, будто вглядывались в далёкий горизонт.

— Ты... Ты откуда здесь?! — Костя внезапно рванулся назад, ударившись спиной о стену. — Рядовой Петров! Ты же погиб у переправы!

Лиска резко потянула меня за рукав:
— Он нас не узнаёт.

Костя вдруг вскинул кристалл, как оружие:
— Диверсанты! В секторе "Б" диверсанты!

И бросился на меня.

Мы свалились на пол. Его руки обхватили мою шею, в нём чувствовалась не злость, а отчаянье, как у солдата, который защищает последний рубеж.

— Гады... гады... — хрипел он, а в глазах плясали отблески давно отгремевшего боя. — Весь взвод... весь взвод из-за вас...

Лиска не стала церемониться.

Глухой удар приклада по затылку и Костя обмяк, рухнув мне на грудь. "Снежинка" выпала из его пальцев, подпрыгнула по бетонному полу и замерла в луче фонаря.

Тишина.

Только частое дыхание Малого в углу и шёпот Дока, что-то записывающего в свой дневник.

Научные записи доктора В.

«Наблюдение №4: Артефакт не просто погружает в воспоминания. Он может переписывать настоящее, подменяя реальность самой болезненной из иллюзий. Испытуемый (Костя) демонстрировал:

Вывод: "Снежинка" может заставить заново пережить то, что сломало человека.

...интересный феномен: субъект (Малой) не просто видит галлюцинацию, а ведет с ней диалог. Создается впечатление, что артефакт не воспроизводит память, а создает новую реальность. Но из чего?

(Далее записи становятся всё более обрывистыми)

...голод усиливает эффект. Организм цепляется за любую иллюзию тепла...

...Малой разговаривает с матерью. Уверен она здесь...

...а я? Я вижу лабораторию. Вижу, как уничтожают мои работы...

Прошло шесть часов.

Костя очнулся, но молчал, уставившись в потолок. Время от времени его губы шевелились, докладывая невидимому командиру.

Живот ныл так, будто кто-то выскребал его изнутри ржавой ложкой. Последний кусок сухаря мы разделили на троих. Док отказался, уткнувшись в записи. Малой лишь судорожно всхлипывал, отворачиваясь от протянутых крошек.

Лиска сидела, обхватив колени, и смотрела на "Снежинку", лежащую посреди комнаты.

— Берёшь? — спросил я.

Она покачала головой:
— Видела, во что это превратило Костю.

Малой вдруг поднялся. Его глаза светились неестественным блеском:
— А если это единственный способ?

Его пальцы сомкнулись вокруг кристалла с неестественной нежностью, будто он брал за руку родного человека. Иней сразу же пополз по его запястью, но он даже не поморщился, только улыбался все шире, глядя в пустоту перед собой.

Я не стал его останавливать.

Он взял "Снежинку" и замер, словно слушая далёкий голос. Его губы растянулись в улыбке, а по щеке покатилась слеза.
— Мама... — прошептал он. — Блинчики? Нет, со сгущенкой не хочу, давай лучше с вареньем.

Почему-то в голову пришла мысль что он уже не вернётся.

Глава 4.

Малой умер тихо.

Его окоченевшее тело всё также сидело в углу, обхватив колени, на лице застыла блаженной улыбкой. Только теперь иней покрывал его полностью, будто саван сотканный из стекла.

Я забылся в тревожном сне.

Обычный четверг. Бригада вернулась с объекта в полном составе. Все одиннадцать. Мы шутили в раздевалке, пили пиво после смены. Петрович, как всегда, рассказывал свои байки про службу в Афгане. Молодой Санёк ржал громче всех.

Жена стояла у плиты, помешивая еду в сковороде. На столе уже дымилась тарелка с горячими, только что снятыми с огня котлетами.

— Пап! — дочка бросила мне в руки рюкзак с тетрадками. — Проверь алгебру!

Сын, не отрываясь от планшета, пробурчал:
— Завтра родительское собрание. Классная сказала, явка обязательна.

Я глубоко вдохнул этот обычный, такой родной запах дома и шагнул вперёд.

Реальность ударила по лицу тухлым смрадом палёного мяса.

Я вздрогнул, ощутив в ладони холодный предмет. "Снежинка". Как она оказалась у меня? Сколько времени я её держал?

Сидевшая неподалёку Лиска, избегала моего взгляда. Сука. Должно быть, подсунула, пока я был в забытьи.

Костя сидел у костра, переворачивая на проволоке что-то маленькое, обугленное.

— Проснулся, Петров?! — он ухмыльнулся, протягивая мне кусок на ржавом ноже. — Ешь, боец. Перед атакой надо хорошенько подкрепиться.

Я посмотрел в угол.

Там, где сидел Малой, лежала аккуратно освежёванная тушка. Голова отсутствовала.

— Баранина, говоришь? — спросила сидящая напротив Лиска, жуя. Её глаза сверкали в темноте, как у волчицы.

— Ну да, на вкус почти как заяц, — Костя хлопнул по стволу автомата. — Сменял у местных на тушенку и два рожка патронов.

Док скрипел карандашом по странице истрёпанного блокнота, изредка облизывая грифель. Его глаза блестели лихорадочным блеском.

Научные записи доктора В.

"День... какой-то. Наблюдаю удивительный феномен коллективного психоза.

1. Испытуемый К. демонстрирует классический синдром боевой психической травмы с элементами каннибалистических наклонностей. Примечательно, что его мозг полностью заменил всё происходящее альтернативной реальностью, где акты насилия воспринимаются как норма воинского быта.

2. Испытуемая Л. проявляет признаки адаптивного социопатического поведения. Её пищевые рефлексы подавили моральные запреты, что подтверждает теорию о доминировании лимбической системы в экстремальных условиях.

3. Наиболее интересен случай с испытуемым С. Его кратковременный уход в галлюцинаторное состояние с последующим возвращением в реальность свидетельствует о... (далее текст залит бурым пятном, похожим на засохшую кровь)

...забыл, о чём писал. Мясо вкусное. Костя прав - действительно похоже на зайца. Надо записать рецепт...

На полях дрожащей рукой:
Почему у зайца были человеческие зубы?"

Я поднял глаза. Док смотрел на меня, улыбаясь.

— Научный факт, — прошептал он. — Голод сводит с ума быстрее радиации. Но интересно, почему мы все ещё живы?

Я посмотрел на свою дрожащую руку.

"Снежинка" пульсировала в ней, будто смеясь.

Я поднёс кусок мяса ко рту. Он пах точно как те котлеты из сна. Слюна заполнила рот. Живот сжался от голода.

— Ну как? — Костя ждал отзыва, как повар в столовой.

Я откусил.

Вкус был... идеальным. Тёплым. Домашним.

Глава 5.

Я устало разглядывал очередной кусок мяса в руках, когда заметил в серо-розовой волокнистой массе отчетливо виднелся желтоватый полумесяц человеческого ногтя. Желудок сжался в спазме и вырвал на пол желчную жижу.

— Ну и неженка, — усмехнулась Лиска, облизывая пальцы. — В Зоне надо уметь есть что дают.

Кто-то ласково погладил меня по спине. Знакомое прикосновение. Сердце заколотилось.

— Папочка, тебе плохо? – голосок дочки прозвенел прямо над ухом.

Я поднял голову. Они стояли передо мной — моя семья. Настоящие. В глазах жены — та самая теплота, которой мне так не хватало все эти годы.

— Брось эту гадость, - прошептала она, прижимаясь щекой к моей щеке. Ее дыхание пахло морозной мятой.

Я сжал "Снежинку", готовясь швырнуть её в стену.

— Пап, не надо, — ручки сына сжали мою ладонь. - Мы так соскучились.

Дочь прижалась ко мне, её пальцы вцепились в мою куртку.

— Пожалуйста, не бросай нас снова...

Сердце разорвалось пополам. Я знал, что это неправда. Знал, но...

Жена прикоснулась ко лбу.

— Тише, это уже не важно.

Её губы коснулись моей щеки.

Я закрыл глаза.

Где-то рядом Док бормотал, склонившись над блокнотом:

— Протоколы... Где мои протоколы? Ах да, Васильев должен был принести... Лентяй!

Его перо скрипело по бумаге, оставляя размытые строчки. Время от времени он оглядывался, будто ожидая одобрения невидимых зрителей.

— Научный факт, коллеги: человеческий мозг всегда выбирает счастье вместо правды. Вы же не станете отрицать фундаментальные законы нейробиологии?

Его голос прервал резкий кашель. Когда он вытер губы, на рукаве осталось кровавое пятно.

— Черт возьми, где мои ассистенты? — раздраженно пробормотал он, оглядываясь вокруг. — Сколько можно ждать данные?

Его пальцы нервно постукивали по обложке блокнота, оставляя кровавые отпечатки.

— Васильев! Скворцов! Немедленно явиться в лабораторию!

Костя, размахивая костью как указкой, отдавал приказы:

—Второй взвод первым встаёт, на позиции! — его голос, хриплый от многолетнего курения, звучал удивительно четко. — "Саперная группа, проверить подходы! Демченко, доложите обстановку!"

Он сделал паузу, будто слушая невидимого собеседника, затем резко кивнул:

—Так точно, товарищ подполковник! Восьмая рота заняла оборону на высоте 34.7. Противник... — его лицо исказилось гримасой ярости, — "противник использует запрещенные боеприпасы! Вижу... вижу раненых!"

Его пальцы судорожно сжали автомат, белые костяшки резко выделялись на фоне грязной кожи.

— Санитары! Где чертовы санитары?! Иванов истекает кровью! — он рванулся вперед, но тут же застыл, будто наткнувшись на невидимую стену. — "Нет... нет, нет, нет! Нельзя отступать! Приказ есть приказ!"

Лиска бросила на него оценивающий взгляд, но Костя уже снова говорил, он обнимал освежёванную тушку Малого, его голос звучал почти ласково:

— "Держись, сынок... Держись... Видишь? Наши идут! Это же наши идут!" — его рука дрожала, протягивая кусок мяса трупу в его объятиях. — "Ешь, солдат, подкрепись. Завтра будет тяжелый день..."

Он замолчал, его взгляд стал остекленевшим. Пальцы автоматически потянулись к нагрудному карману, где когда-то хранилась фотография. Пустой карман лишь шуршал под прикосновением.

Только Лиска сидела в стороне, улыбаясь своей странной улыбкой. Ее пальцы скользнули во внутренний карман, доставая что-то, напоминающее радиотрубку.

— Объекты достигли точки невозврата, — насмешливо проговорила она, — Можно активировать вторую фазу.

Ее глаза встретились с моими - и в них не было ни капли безумия. Только холодный расчёт.

Эпилог.

Железная дверь бункера с грохотом распахнулась. Ослепительный свет ударил по глазам. В проеме стояли фигуры в защитных костюмах с опознавательными знаками "Т-7" на плечах.

Сергей первым поднял голову. Его губы дрогнули:

— Петрович? Санёк?.. — голос сорвался. Перед ним стояла вся его бригада, одиннадцать человек, в чистых спецовках, с улыбками на лицах.

— Ну что, бригадир, рабочий день закончился, — сказал Петрович, протягивая руку. — Пора и честь знать.

Костя вскочил, автомат наизготовку:

— Подкрепление?! — его глаза метались между фигурами. — Где командир?

Один из "защитных костюмов" сделал шаг вперед:

— Товарищ старший лейтенант, операция завершена. Ваш отряд может отходить.

Костины пальцы разжались, автомат со звоном упал на пол. По лицу текли слезы.

Док засуетился, хватая свои записи:

— Коллеги! Наконец-то! — он протянул окровавленные страницы ближайшему "костюму". — Вы должны немедленно... это перевернет все представления о...

Его аккуратно взяли под руки и повели к выходу. Он бормотал что-то о Нобелевской премии.

Люди в костюмах работали быстро. Двое аккуратно складывали останки Малого в черный полиэтиленовый пакет. Третий сканировал бункер странным прибором с голубым экраном.

Высокий мужчина подошел к Лиске:

— Татьяна Олеговна, полевая фаза завершена. Образцы демонстрируют полную конгруэнтность с ожиданиями. Можно переходить ко второй стадии.

Лиска кивнула, вытирая руки об штаны. В пальцах она все еще сжимала обглоданную кость.

— Не забудьте изъять артефакт у субъекта Серегина, — бросила она через плечо.

Мужчина брезгливо посмотрел на кость:

— Вы и вправду... это ели?

Лиска усмехнулась, выходя из бункера:

— Настоящего исследователя не должны останавливать такие мелочи. Особенно когда на кону такой прорыв.

Она вышла наружу. Снега не было. Жаркое солнце пекло выжженную землю. В черном фургоне с затемненными стеклами уже сидели остальные — Сергей, Костя, Док — каждый в своем окне, каждый со своим взглядом, устремленным в никуда.

Лиска забравшись на переднее сиденье, с наслаждением включила кондиционер.

— Жарко сегодня, — проворчала она, закуривая. — Чуть не упарилась в этом бункере. Давайте быстрее, они не любят ждать.

Машина тронулась, оставляя за собой шлейф пыли. В заброшенном бункере остались лишь пятна крови да несколько пустых гильз. И странный иней на стенах, который никак не мог сохраниться в такую жару...