Сталкерские байки. Взаимовыручка

Влад Молотов.

Сталкерские байки. Взаимовыручка.

Часть 1.

— Короче, слухайте, пацаны: появился, значит, в Зоне чёрный сталкер...

— Я те въебу щас! — перебил неблагодарный слушатель, отчего рассказчик утих и покосился на старшего, который всегда впрягался за него перед остальными.

— Да чë ты, Сазон? — усмехнулся Шпага – самый авторитетный сталкер в группе, состоящей из четырёх человек.

— Ну а хули он? Третий раз за день эту хрень слушаю! — зыркнув на Малого, Сазон поднялся, отряхнул штаны и, дабы размять ноги, в очередной раз сделал кружок по небольшой стоянке, осматривая унылые пейзажи выжженого леса вокруг.

— О, вон они идут... — Шпага оценивающе пригляделся к сталкерам, что показались на тропе вдалеке.

— Тяжёлые, бля. Слышь, Шпага, мож нахуй надо? — оживился Верёвка – худощавый, высокий парень, сверкающий серебряными зубами. — Он же псих по нáтуре! Миром не разойдëмся!

— Да заглохни, бля! — фыркнул главарь.

В направлении места привала неспешно вышагивали двое. Первым шëл Шум – грузный сталкер в крепком комбезе, с ВАЛом на плече. Репутация давно шла впереди него, а потому засевшие на стоянке бродяги прекрасно знали с кем имеют дело – жестокий, неуправляемый полупсих, имеющий какие-то свои понятия о морали. Те, у кого рыльце было в пушку, старались лишний раз не сталкиваться с ним, чтобы не стать объектом его пристального внимания.

Следом за ним шёл Саймон. Он был чуть поменьше ростом и комплекцией, и незнакомцами воспринимался как младший брат Шума – суровые лица этих двоих действительно имели некоторые общие черты, которые у Саймона потерялись за синяками, сечками, и шишками на побитом лице. Шагая следом за другом и наставником, он исподлобья рассматривал своих неприятелей и с трудом сдерживал себя от того, чтоб расстрелять всю четвёрку на месте, вот только Шум эту идею не одобрил. У него был свой план – а это значило, что лёгкой смерти шайка головорезов не сыщет.

Саймон был всего на несколько лет моложе своего напарника, не имел такого большого опыта, но заметно шёл по его стопам и неосознанно копировал привычки, повадки и характер, самой явной чертой которого являлось абсолютное отчуждение – на лице Шума всегда была каменная маска спокойствия. В любой ситуации он рассуждал холодно, будто смотрел на всё происходящее со стороны, словно гроссмейстер на шахматную доску. Он никогда не улыбался, не засиживался в весёлых компаниях и предпочитал компанейским посиделкам одиночество, в котором Саймон его поддерживал, будто младший брат.

— Спокойно, всё ровно! Говорить будем, — Шпага дал отмашку и его люди, поставив стволы на предохранители, прибрали их, дабы лишний раз не провоцировать оппонентов.

Двое новоприбывших заняли места на бетонном блоке и, усевшись, окинули взглядами всех присутствующих.

— Кто масть держит? — поинтересовался Шум, на что один из группы усмехнулся, чем приковал к себе его серьёзный взгляд. — Я что-то смешное сказал?

— Ну здоров, Шум! Я – Шпага, — подал голос старший и протянул руку.

Тот лишь хмуро глянул на пятерню и, подняв глаза на нового знакомого, медленно помотал головой, не желая с ним ручкаться. Главарь чуть поджал губы и вздохнул, переводя взгляд на второго.

— Тебе руку тянуть тоже смысла нет? Ну давайте, чë, поговорим тогда.

— Его знаешь? — Шум кивнул на своего напарника.

— Вот так знач говорить будем? — усмехнулся Шпага.

Шум, сверля его взглядом, чуть подался корпусом вперёд:

— А хочешь по-другому поговорить?

— Ну видали разок... — подал голос один из сталкеров.

— Не с тобой говорю, — сказал Шум, не сводя глаз со Шпаги.

— Замолкни, Сазон, — скомандовал лидер и глянул на Шума. — Знаю.

— Рассказывай.

— Да чë, столкнулись как-то у туманки, решили по аномалиям пошукать. Он в яму, а мы прикрывали. Нашёл там артэфакт, вылез, и говорит, мол, хуй вам, делиться не буду, — объяснил Шпага, и его соратники дружно покивали в немом согласии.

— Не так всё было, — заговорил Саймон и стал излагать свою версию. — Я их даже не знаю. Побродил по этой яме, наверх поднимаюсь, а там они. Давай, говорят, процент нам, мы ж охраняли пока ты искал.

Слушая подопечного, Шум внимательно смотрел на лицо Шпаги, сидящего напротив, и улавливал каждый его мимический жест – оборзевший ублюдок раздувал ноздри и хмурился, когда на свет вылезали подробности его делишек.

— Саймон, ты просил? — уточнил Шум.

— Да нет, говорю же, я их вообще не видел, столкнулись только когда вылез! — уверял парень.

— Так а чë нас просить, видно же что парнишке помощь нужна, живность там всякая поблизости бегала, мы и взялись! Как брату-сталкеру не помочь?! Мы ж не суки какие, чë такое братская взаимовыручка знаем! — изъяснялся Шпага, активно жестикулируя руками для убедительности.

— Ну во-первых это нихуя не взаимовыручка, — Шум выдержал паузу, словно давая время переварить его слова, и продолжил, — а во-вторых тебя никто об этом не просил.

— Ты пойми! Не успели договориться, там же ж уже животина начала стягиваться, стая целая, и пёс этот, блять, здоровенный!

— Да мне хоть десять. Ты пацану палец сломал, два вывиха сделал, трещины в рëбрах, и артефакт отнял.

— Так он за пушку схватился!

— И? — Шум склонил голову на бок и уставился на Шпагу. — Выстрелил? Смотрю и ты целый, и щеглы твои.

— Э?! — воскликнул Сазон и поднялся с корточек. — Ты кого щеглами назвал?

Шум покосился на молодого сталкера и, резко поднявшись, пробил локтем прямо в его зубы, выбивая несколько передних жёстким налокотником. Усевшись на задницу, тот замычал и зажал свою кровоточащую пасть, а Шум спокойно присел обратно на блок. Остальные было дëрнулись к стволам, но Шпага вскинул руку, призывая их к спокойствию.

— Тихо, бля, тихо! Сазон за дело получил! — уверил старший и двое, с непониманием глянув на него, отложили стволы.

— Понятия знаешь, — заключил Шум, убеждаясь в своей правоте.

Резвая четвёрка. Они назывались сталкерами, но в какой-то момент ступили по кривой дорожке и, занимаясь мутными темами, заработали себе не самую лучшую в сталкерских кругах репутацию, чем и привлекли к себе внимание. Каждый из четверых так или иначе подмочил руки. По одному ошиваясь у стоянок и лагерей, они навязывались в напарники, либо же в проводники, в то время как остальные трое организовывали подставу, в результате которой их жертва оставалась с пустыми карманами, а двоих из таких пассажиров и вовсе более никто никогда не видел.

Шпага заметно напрягся. Движения его были скованы, глаза бегали. Он, может, хотел бы Шума прикончить, да только позволить себе этого не мог, ведь этот волчара наверняка продумал всё до мелочей, и если пришёл, то значит всю группу давно изучали в оптику его люди.

— Под кем двигаешься? — вполне резонно поинтересовался Шум и закурил, смакуя горький дым и с прищуром глядя на Шпагу.

— Да мы сами по себе, мы ни с кем не работаем.

— Ссать в уши можешь кому-нибудь другому, не мне, — настаивал Шум. — Двигаешься под кем-то, или просто с блатными чаю попил?

— Ни под кем я не двигаюсь, — он насупился, глядя на сталкера в упор. — Ты чë мне доказать пытаешься?!

— Думаешь мне надо чë-то доказывать? — Шум в очередной раз затянулся сигаретой и незаметно ткнул напарника плечом, подытоживая разговор со Шпагой. — Не вышло у нас с тобой по душам поговорить. Ты – баклан. Я тебе клеймо такое даю. Понял?

Шум поднялся и казалось, что он поставил точку, но вдруг врезал сапогом в лицо беззубого, уже пострадавшего парня, и набросился на главаря шайки. Опрокинув ублюдка на землю, он крепко прижал его, уселся сверху прямо на его грудь и, расставив колени на его руках, лишил всякой возможности дотянуться до ножа или ударить, а Саймон, не теряя ни секунды, подскочил к двоим, что оставались на ногах. Первым прямым ударом он выбил серебряные зубы одного сталкера, а вторым отправил в глубокий нокаут мелкого, который в испуге пятился к кустам, выронив из рук пушку.

Шум несколько раз впустую пыхнул сигаретой, разжёг её уголëк и, глядя в глаза недруга, заговорил:

— А это клеймо, чтоб не забывал.

Шпага в отчаянии забился и чем ближе был уголёк сигареты к его глазу, тем сильнее он вырывался, вот только скинуть с себя здоровяка, одетого в тяжёлый костюм, не смог. Тот, наваливаясь всем весом, прижал голову стервятника рукой, пальцами той же руки раскрыл его веко и стал тщательно выжигать тлеющей сигаретой глаз, пока уголёк не начал затухать. По округе стали разноситься вопли нестерпимой боли и в какой-то момент даже удалось уловить запах жареного мяса. Затем сталкер вновь раскурил угасающий окурок и продолжил жечь. Повторял он эту процедуру снова и снова, пока не начал плавиться фильтр, который он в итоге вдавил в глазницу пальцем.

— Полтинник с тебя, мразь. Через неделю не будет – второй глаз выжгу, — спокойно объяснил Шум и похлопал мудака по щеке. — Кивни, если понял, сука.

Получив судорожный кивок, он глянул на Саймона. Тот, возвышаясь над тройкой битых парней, собрал в кучу их стволы.

— Нашивки срежьте, пидоры. Нет у вас больше права сталкерами зваться, — проговорил Саймон и, не дождавшись реакции, показательно щëлкнул предохранителем.

Те, оживившись, взяли из кучи своего хабара один нож. Малой дрожащими руками срезал нашивки вместе с кусками кожзама, оставив в результате две большие дырки на плечах. Соратники его проделали то же самое со своими комбезами, но уже чуть аккуратнее, по шву. Одобрительно кивнув, Саймон подобрал нашивки и сунул в карман.

— Слышал? — Шум снова заглянул в один оставшийся глаз Шпаги. — Ты чепуха ебаная, а не сталкер. Услышу что ты сталкером называешься – ещё и на лбу тебе клеймо сделаю, чтоб знали кто ты есть.

Перед уходом Шум хорошенько врезал в челюсть Шпаги и, убедившись что он уснул, срезал его нашивки вместе с кусками ткани комбеза, после чего двинул прочь со стоянки.

— Переверните его, хуесосы, задохнëтся же, — бросил напоследок Саймон.

— И до встречи через неделю, — добавил Шум.

Следующие три дня с момента той встречи оба безвылазно просидели в одном из сталкерских лагерей, ведь чуйка подсказывала, что зачинщиков конфликта могут попытаться убрать дабы дело не дошло до крупномасштабной бойни. Шпага со своей шайкой залёг на дно, а слухи о произошедшем разошлись по всей Зоне – такие методы борьбы со сволотой среди сталкеров одобрили далеко не все, и в один ничем не примечательный вечер разговор в баре сталкерского лагеря зашёл о Шуме. Задымлëнный полуподвал был полон народа. Местные охотники наперебой хвастались своими трофеями, а искатели вытряхивали артефакты из контейнеров прямо на стол, за что получали нагоняй от охранника, который в этих причудливых штуковинах не разбирался, а потому каждую из них расценивал как потенциально опасную, обладающую губительным излучением хрень. Тут и там, распивая спиртное, сидели небольшие группы сталкеров – одни праздновали удачную ходку, другие поминали тех, кто не вернулся, и лишь одна компания, собравшись за большим столом, принялась перемывать кости Шума.

Невольно слушая болтовню о себе, тот в разговор не встрявал и предпочитал если не пропускать мимо ушей, то хотя бы не разводить скандалов. Он спокойно поедал свой скромный ужин, периодически отхлëбывал компота из кружки и выглядел так, словно говорили вообще не о нём, а о ком-то постороннем – о том, кем он не только не являлся, а даже не был с ним знаком.

— Это чë за замашки садистские, слышь? — заговорил один из сталкеров в итоге продолжительного обсуждения этой передряги со своими собеседниками.

Поняв, что реакции это не вызвало, изрядно выпивший мужик оставил своих соратников и пересел за стол Шума. Тот, положив столовые приборы, откинулся на спинку стула и выжидающе глянул на нежелательного гостя.

— Тя, блять, будто не касается! Я говорю: чë за замашки садистские? — повторил пьяница.

— Назовись, — произнёс Шум, чем вызвал бурное удивление сталкера.

Он всплеснул руками и глянул на своих товарищей. Те заржали. Кажется, для него большим удивлением стал факт, что ещё есть люди, которые его не знают. Солидная порция алкоголя, принятая им на грудь, явно сбавляла его коммуникабельность, равно как инстинкты самосохранения.

— Барин меня звать! — дерзко бросил он.

— Чë хотел, Барин?

— Слышь! Я тя спрашиваю: ты хули людей калечишь?! — он упëрся локтями в стол, в упор глядя на Шума.

— «Выслушай», а не «слышь», — он положил руки на стол, глядя на сталкера. — Так будешь с отмычками своими разговаривать.

— А-ахуеть! Он меня ещё разговаривать учит! Слыхали?! — заржал удивлённый Барин.

— Говори чë хотел или иди, — Шум кивнул в сторону стола, где чуть ранее пьяница распивал со своими друзьями.

Тот закурил и выдохнул дым в лицо Шума, после чего по его примеру откинулся на спинку стула. Шум также закурил.

— И чë теперь? Я тебе слово против, а ты меня сигаретой? — усмехнулся Барин.

— Ты предъявлять мне будешь? — Шум затянулся, спокойно глядя на пьяного сталкера.

— Да нет, понять пытаюсь нахуй ты так живëшь... — рассуждал тот.

— Да мне похуй, как хочешь – так и понимай. Только за другим столом.

Барин вновь усмехнулся и, сделав последнюю затяжку, воткнул сигарету в тарелку Шума, после чего вдруг схватил его за грудки, протянув руки через весь стол.

— Слышь ты! — рявкнул он, пытаясь подтянуть Шума к себе.

Сбив чужие руки со своего комбеза, тот вскочил и, схватив неприятеля за голову, несколько раз хорошенько приложил его лицом об стол, затем толкнул его на спинку стула и со всего маха влепил в побитую рожу тарелку с остатками ужина.

Друзья Барина и не дëрнулись. Ошарашенно глядя на своего товарища, они было хотели подорваться к нему, но уж очень опасались попасть под горячую руку.

— Если мне тут предъявить кто-то хочет, —начал Шум, оборачиваясь к публике, — или спросить с меня – давайте.

Само собой, желающих не нашлось. Он окинул взглядом собравшихся в баре и, подхватив свой рюкзак, собрался идти, но внезапно из отключки вышел Барин. Встряхнув разбитой головой, он снова подскочил со стула, но даже не успел замахнуться, и уже через пару секунд опять сблизился со столом, отчего отключился уже надолго.

Прямо в этот момент в бар вошёл Саймон и, застав такую картину, замер.

— Знакомьтесь! — кивая на вошедшего произнёс Шум. — Это Саймон. Чудом выжил после встречи со Шпагой. Сломали палец, два вывиха нарисовали, фанеру помяли, отняли артефакт. А ведь ему не хуже всех пришлось. Ему вообще грех жаловаться – он хотя бы живой остался. А вот другие двое...

Шум застыл, задумчиво глядя в пустоту перед собой, затем, опомнившись секунд через пять, продолжил:

— Я Шпагу глаза лишил. И любому из вас глаз вырву, если узнаю, что кто-то такими делами занимается, — спокойно изъясняясь, он прошёл в центр бара и указал на своë плечо с красующимся на комбезе потускневшим знаком радиации. — Это не для красоты. Это знак сталкерского единства. А они это единство в крови замочили.

— Так мы ж не о том... — начал было один из присутствующих.

— А я о том, — перебил Шум. — Я не без греха, хорошим в ваших глазах казаться я не хочу, и не надо оно мне. Но такую мразь я вырезал, и буду вырезать.

— Мы ж без претензий, Шум... — подал голос один из собутыльников Барина. — Просто ты походу палку перегнул, с глазом-то...

— Я палку перегнул? — вскинув удивлённые брови, он прошагал к незнакомцу и навис над ним, опираясь на стол. — Двоих нет, и даже тел не нашли, Саймона поломали. А я палку перегнул?

— Да там мутно всё, без свидетелей... — пожал плечами тот.

— Вот свидетель, — Шум кивнул на подопечного, который так и стоял у дверей. — Не веришь его словам – мне похуй, я твоего мнения и не спрашивал. Их закопать надо только за одного Саймона, а я всего лишь глаз выжег. И я буду наказывать так, как посчитаю нужным. Все уловили? Этот очнëтся – и ему доведите.

В баре повисла гробовая тишина и, убедившись, что желающих поговорить больше нет, Шум двинул прочь из лагеря, прихватив с собой помощника.

— Чë там? — шагая наравне с напарником спросил молодой.

— Ерунда. Лучше скажи чë там у тебя? Пробил за пассажиров? — Шум закурил и, глянув на часы, чуть ускорился, дабы успеть к нужному времени.

— Заебись всё, как по маслу, ещё и бесплатно.

— Бесплатно? — Шум повëл бровью.

— Да там старая история. Услуга за услугу, короче.

— Деньги тогда себе оставь, — покивал Шум.

— От души.

Не прошло и часа, как они, успев ещё до заката, оказались на хуторке, где их уже ждали двое из пострадавших от рук этой шайки, и встреча оказалась весьма плодотворной.

Сталкеры, которым "повезло" столкнуться с этими нелюдями, не только дали ценные показания, изложив свои истории, но ещё и указали на человека, тесно связанного с одним из безвестно пропавших. Человек этот, по словам, в глаза не видел самого исчезнувшего, но вот прихвостня Шпаги, с которым столкнулся по дороге, смог бы без труда опознать. К их удаче находился он совсем неподалёку, вот только встречу было решено перенести на утро, потому как последние лучи солнца давно исчезли за горизонтом, а тащиться куда-то на ночь глядя никому не хотелось. Они устроились ночевать прямо на хуторке, в месте встречи, и Шум, оставив в карауле Саймона, уснул.

Утром, однако, всё пошло совсем не по плану. Прибыв на стоянку как раз на рассвете, сыщики-самоучки обнаружили пятерых сталкеров вокруг трупа – их бесчеловечно зарезанного минувшей ночью собрата. Не было и малейшего смысла пытаться отыскать какие-то следы – у хоженой-перехоженой стоянки их были десятки, среди которых обнаружить свежие казалось чем-то едва реальным, но внимательный и дотошный Саймон надежд не терял, и с упорством настоящего Шерлока бродил по округе, в то время как Шум крутился у трупа в попытках установить хотя бы примерное время смерти. Это оказалось не трудно – поспособствовали знания, полученные когда-то от одной зубрилы из учёных. Выяснив, что убийство произошло ближе к четырём часам ночи, присутствующие окружили постового. На него, разумеется, пали первые подозрения – придурок не спал, значит либо это сделал он, либо допустил это. Близкий друг убитого даже было хотел на месте расстрелять караульного, но не успел – получил от лидера группы в ухо и, усевшись в сторонке, принялся заливать своё горе водкой.

Постовой же, понимая весь расклад, признался:

— Уснул, братцы... Не убивайте только, бля, сволочью буду, не я его, — изложил он, после чего, само собой, был бит своими же напарниками, тяжко переживающими утрату.

Некоторые считали, что убийцей был он и, должно быть, не вмешайся в это дело Шум, дело дошло бы до самосуда, но заспанец привёл своё главное доказательство: часы. Продвинутые наручные часы от известной китайской фирмы бесперебойно считывали его жизненные показатели и, судя по ним, идиот во время убийства действительно спал и никакой физической активности не проявлял.

— Фаза быстрого сна: два часа, сорок три минуты, — прозвучал женский голос из хриплого динамика часов.

И без того тонкая нить обрывалась...

— Шум, — обратился Саймон, подозвав того в сторонку, — я там у кустов кровь нашёл. Кто-то отмывался, воды целая лужа. Впиталась уже, но видно, что лили много. Понял?

— Отмывался... И руки отмывал, и оружие. Хотел чистым остаться, чтоб не спалиться, — озвучил Шум, улавливая мысленный поток напарника и искоса глядя на группу сталкеров.

Влад Молотов.

Сталкерские байки. Взаимовыручка.

Часть 2.

— И как понять кто из них? — Саймон окинул пятëрку сталкеров задумчивым взглядом.

Они потеряли брата по оружию, и каждый из них переживал эту утрату по-своему: кто-то корил себя за раздолбайство, кто-то даже, казалось, не осознавал, что одного из них больше нет. Они стойко переносили этот удар судьбы, и трудно было даже представить, что кто-то из них мог хладнокровно прирезать своего спящего товарища.

Большак – лидер и основатель этой маленькой, но крепкой группы, с печалью на сердце смотрел как тело убитого друга медленно погружается в яму и исчезает под толщей земли.

Близкий друг убитого – Гарпун, с тоской на душе вспоминал последний их с Костей разговор.

Постовой, то и дело прикладываясь к фляге, сидел тише воды и ниже травы – уж очень тяжёлым был камень, засевший в его груди. Хотелось уйти куда подальше, скрыться от осуждающих взглядов, но тогда мысль о его причастности к смерти Кости укоренилась бы в головах товарищей так сильно, что переубедить их после этого оказалось бы нереально.

Ужас – мрачный, молчаливый мужик с тяжёлым взглядом. Он с сожалением вздохнул, стараясь не смотреть на труп и, кинув, как и остальные, горстку земли, быстро захоронил тело.

— А ещё один куда делся? — глаза Саймона забегали в поисках пятой фигуры. — Бля, сбежал?!

— Тихо, ссыт он, вон, за кустами. — успокоил напарника Шум.

— А, бля… — парень выдохнул.

— Двое вне подозрений.

— Кто?

— Большак. Не станет лидер группы своих резать, да и наслышан я о нём. Не думаю, что он мог, — предполагал Шум. — Ну и постовой этот, придурок спящий.

— Логично, — Саймон потрепал подбородок. — Трое. А это уже не так много.

— Думай, помощник детектива, думай, — наблюдая за сталкерами, Шум закурил.

— По чистым рукам что ли искать, блин? По отсутствию воды во фляжке? — размышлял Саймон скорее в шутку.

— Ну вот, можешь же когда хочешь, — серьёзно ответил Шум.

Они переглянулись. Молодой потупил на Шума свой взгляд, пытаясь понять серьёзность им сказанного.

— Я не шучу, — заверил тот. — Попить клянчи, руки и рукава разглядывай, кровь на ноже ищи. Я пока с Большаком перетру.

И Шум, оставив юного сыщика наедине с его мыслями, подозвал лидера группы на разговор.

Саймон вновь пересчитал взглядом присутствующих, тут же мысленно вычеркивая двоих из списка подозреваемых, и шагнул к стоянке. На ходу, незаметно для остальных, он убрал ножны с финкой за пазуху и направился к Ужасу, который, приняв на грудь, уселся в одиночестве у свежей могилки.

— Дружище, ножичек не одолжишь? Свой посеял где-то, — он кивнул на свинорез Ужаса, разглядывая его самого и подмечая чистые рукава.

Тот без задней мысли отдал Саймону нож, тут же переключив всё своё внимание на экран КПК. Повозившись с ножом, и как следует рассмотрев его, юный следопыт вздохнул, а затем, возвращая холодное оружие владельцу, засмотрелся не то в экран, не то на его ладони.

— Ты чë нах? — бросил Ужас, глядя исподлобья.

— Есть попить чего? — отпрянув, заговорил он. — Горло сушит, водички бы…

— На, и отъебись. — кинув Саймону флягу, хмурый сталкер снова упёрся взглядом в КПК, а получив обратно почти полную ëмкость, проводил его неодобрительным взглядом.

«Мимо» – мысленно подметил Саймон, продолжая прогулку по стоянке.

Взгляд его пал на ссыкуна. Тот, справив нужду, вернулся на стоянку и стал разводить огонь дабы подогреть еду к поминальной поляне, и самым примечательным стало то, что он, прежде чем взяться за еду, начал полоскать руки водой из фляжки. Водой он, судя по наклону тары, был богат.

Стоило, конечно, учесть, что у любого из них мог быть запас воды в рюкзаке но, застав Саймона за рытьëм в чужом хабаре, ему, скорее всего, отрубили бы руку, значит работать нужно было максимально осторожно, ненавязчиво и, что самое главное – быстро, ведь, помянув товарища, группа могла разбрестись кто куда, и тогда расследование окажется провалено.

— Чë пыришься тут? — в непонятках бросил Виталик, и Саймон, помотав головой, пошёл прочь.

— Ты чë, бля?! Ты с какого хуя такие предъявы кидаешь?! — негодовал Большак, глядя на Шума. — Чтоб свои же Костика прирезали – хуй поверю!

— Я уйду если скажешь, но выслушай меня, — настоял Шум и стал излагать свои догадки.

Поделившись умозаключениями, он выжидающе уставился на Большака. Тот успокоился. То ли был отходчивым, то ли действительно принял такую точку зрения, но спустя пять минут уже и он, на пару с недоделанным детективом, с подозрением косился на своих же ребят.

— Я не верю, блять… И это всё из-за лужи? — он зыркнул на Шума. — Ты параноик и псих, я о тебе слышал, но даже для тебя это слишком!

— Ты ведь уже засомневался. Проверь, ты же можешь. Вещи к досмотру, руки, ладонники, — убеждал Шум.

— Чë он там шныряет? — Большак присмотрелся к Саймону.

— Ищет.

— Шерлок и Ватсон, блять. Вам-то оно нахуя? — с недоверием проговорил тот.

— Тебе нужен убийца, а мне нужна голова Шпаги. Костю не просто так убрали. Кто-то не хотел, чтоб он мне рассказал что-то важное. Значит кто-то из твоих связан со Шпагой.

— Нет среди моих людей предателей и убийц, — поставив точку в разговоре, Большак собрался присоединиться к поминкам.

— Дослушай, — не унимался Шум. — Может, и не хотел предавать, не хотел убивать, но кто знает чего ждать если его загнали в угол? Долги, шантаж, угрозы… Есть много рычагов давления. Задумайся.

И Большак задумался. Он секунд на десять ушёл в размышления, глядя куда-то в пустоту. Казалось, было слышно, как трещат его извилины: какие-то намëки, мельчайшие детали и мрачные звоночки, которым никто не предавал значения ранее, складывались в единую чëткую картинку.

— Гарпун? — озвучил он вслух свои догадки. — Да не мог он, он же…

Они оглянулись на Гарпуна. Тот, сидя на пригорке, хлестал водку даже не запивая. Отвернувшись ото всех, он глядел куда-то вдаль и даже не обращал внимания на возню позади. Поблизости же маячил Саймон и, встретившись с Шумом взглядами, кивнул в сторону стремительно уходящего в синее состояние сталкера, после чего показательно потрепал себя за рукав.

— Мог, — Шум убедительно глянул на Большака.

Глубоко дыша тот раздул ноздри и быстро зашагал к Гарпуну. Будто уловив его настрой, остальные оторвались от приготовлений и шагнули следом, не зная чего ожидать. Следом пошёл Шум.

— Ты! Ну-ка рассказывай! Говори, блять, с кем ты там в карты играл?! Проигрался, сволочь?! А?! — выкрикивал на ходу Большак. — Слышишь?! Гарпун!

Он не жаждал мести, не хотел его убивать, хотел лишь заглянуть в глаза. Свой в доску парень, душа компании и надёжный сталкер на глазах превращался в предателя и врага.

— Гарпун! — снова выкрикнул Большак, и через секунду прозвучал выстрел.

Из головы сидящего на пригорке сталкера облаком брызнула кровь вперемешку с мозгами и он, опрокинувшись на спину, выпустил из рук пистолет, со ствола которого сорвалась лёгкая дымка. С уголка его губ потекла тонкая струйка крови, а стеклянные, покрасневшие после выстрела глаза, уставились в небо.

Ошарашенная публика кинулась к телу, присутствующие обступили его. Селиван, схватившись за голову, стал слоняться из стороны в сторону, находясь в каком-то потрясении. Вечно хмурый и, казалось, всем недовольный Ужас, впал в ступор.

— Чë это он? Из-за Костика? — неуверенно промолвил он и оглядел остальных, пытаясь понять хоть что-нибудь. — Двое за день, сука… сука… Как так-то?!

— У него кровь засохшая на рукаве, — заговорил Саймон. — Блять… Надо было его сразу скрутить, только не думал, что он так.

Шум вытянул из сапога Гарпуна нож с едва заметными следами крови ближе к рукоятке и встряхнул в руке фляжку, висящую на его поясе. Воды там не было и малейшей капли.

— Убил Костика и всю воду потратил, чтоб отмыться от его крови, — Заключил Саймон.

— Как же так, Гарпун… — Большак закрыл лицо ладонями, с силой потирая стучащие виски и лоб. — Как же ты так…

— Глянь, — Шум передал КПК с трупа лидеру группы. — Наверное найдётся что-нибудь, что свяжет его со Шпагой.

Тот, усевшись рядом с телом, минуту-другую листал файлы и переписки, после чего тяжело вздохнул и дрожащими от злобы губами произнёс:

— Собираемся! Пойдëм Шпагу убивать…

Костик был добряком с озорной улыбкой, он не имел врагов и мог найти подход практически к любому человеку. Душевный и простой парень с пониманием относился к чужим проблемам, помогал всем и каждому, за что и был народным любимчиком. Весть о его смерти потрясла многих местных сталкеров. Близ стоянки через час появилась ещё одна могилка – рядом с ним, в рыхлой земле, лежал его собрат. Они были не разлей вода при жизни, не разлучили их и при смерти. К полудню на место захоронения двух друзей подтянулись первые сочувствующие. Выражая свою поддержку, они даже соорудили из найденных поблизости досок кресты, на которых Большак вырезал имена боевых товарищей. Иные же, прибыв уже после, остались чтобы достойно почтить память сталкеров. Нашлись скорбящие и по Гарпуну.

— Не уберёг, пацаны, не уследил… — с горечью произнёс Большак, стоя у могил. — Спите, братья, я отомщу, не забуду.

От чьей же всё-таки руки погиб Костик решено было умолчать. Все ниточки так или иначе тянулись к Шпаге, и именно на его шайку указала вся группа, в том числе и Шум с Саймоном.

Надвигалась кровавая буря. Большак было собирался пойти на отстрел отморозков сразу после поминок, и Шум с трудом уговорил его отложить месть до более удобного момента, а уже к вечеру стоянка превратилась в целый лагерь. Набралось человек двадцать, что прибыли помянуть погибших, и это не считая случайных путников, которые, приняв на грудь поминальных сто грамм, уходили.

А вечером в сталкерской сети прошёл первый слушок о том, что Шпага собирает под своё крыло всякую шваль, подряжая на разборки крупный отряд. Появилась даже информация, что под своё покровительство его взял один из паханов с болот, и не доверять этим слухам не было ни единого повода. Большак помрачнел, понимая, что шансов добраться до ублюдка становится всё меньше и меньше.

— Весь общак группы отдаю, мужики. Двести штук, нету больше. Помогайте, надо сволочей давить… — обратился к присутствующим Большак. — Эти суки, блять, наших убивают, армию там себе набирают, сами не потянем…

На момент повисла тишина. Сталкеры замолчали, переглядываясь, и лишь один, поднявшись из-за стола, нарушил это безмолвие:

— Ты за кого нас принимаешь? Мы за собрата и бесплатно их хуярить будем. Ни Костика не простим, ни Гарпуна, ни даже этого, побитого, — он кивнул на Саймона.

— Дело говорит! — поддержал его другой. — И тех двоих припомним! Не были б виноваты в их смертях, так не убрали бы твоих ребят!

— Замочим уëбков! — поднялся ещё один.

По стоянке прошла волна воодушевлённых возгласов.

—Решено! — громко произнёс Шум, прерывая крики и привлекая всеобщее внимание. — Собираемся. О своём участии в уничтожении сволоты сообщить Саймону, позже он скинет время и место.

Впереди было три дня усиленной подготовки, и чтоб убедиться в том, насколько всё серьёзно, сталкеры даже провели разведку и прояснили силы противника. Решивших помочь в очищении Зоны от всякой мрази набиралось всё больше, Саймон неустанно вёл их учëт и, собирая данные даже о вооружении, тут же передавал эту информацию Шуму. Тот, собрав в переговорной Большака и ещё нескольких ветеранов, планировал бой, надеясь свести потери со стороны сталкеров к минимуму. Они часами изучали карты местности и аномальных полей, продумывали план действий едва не каждого бойца и старались максимально использовать рельеф поля боя. Была проведена крупная закупка вооружения и припасов, отчего торговец Пристани порядком обогатился, вытащив со своих складов всё самое лучшее.

Наконец наступил день «Икс».

Ещё на восходе из городка потянулись первые группы. По самое не хочу нагрузившись патронами, они заняли автобазу, выбив оттуда стаю крысоволков, после чего закрепились на позициях и стали ждать подкрепления, надеясь, что бандиты не нагрянут раньше. Проверив каждый уголок этой заброшки, они оборудовали пулемётные точки и пару снайперских позиций неподалёку. Место для обороны было весьма удачным, ведь с автобазы открывался хороший вид на долину, и лишь в километре холмы и неровности перекрывали обзор. Туда и вызвались отправиться трое наблюдателей, потому как именно с того направления ожидалась атака.

Не успели часы пробить полдень, как на автобазу подтянулось ещё несколько групп с патронами и дополнительным вооружением. Уверенности в удачном исходе этой заварушки поприбавилось. Воодушевлённые бойцы с нетерпением вглядывались вдаль и наконец по цепочке пришла весть о наступлении врага.

Информация вскоре дошла и до сталкеров, засевших в лесу в паре километров от автобазы.

— Гопота в пути, начинаем! Прикиньте как они охуеют? — сталкер покрутил головой по сторонам, глянув на своих напарников, затем бросил взгляд на лëжку кабанов и, прижав голову к земле, щëлкнул детонатором.

Один за другим прогремело полдесятка взрывов, а трое ребят принялись бросать дымовые шашки, создавая некую завесу, которая, по плану, должна была кабанов если не напугать, то хотя бы сбить с толку и заставить бежать в противоположную от дыма сторону. Так и получилось. Поднялся визг и полтора десятка громоздких туш, застигнутых врасплох, принялись метаться по изрытой поляне. Они было кинулись врассыпную, но тут и там возникали столбы дыма, который, развеваясь на ветру, превращался в настоящую стену с одним единственным просветом. Туда и ломанулось стадо, подгоняемое звуками стрельбы и криками.

— Как по маслу, ëпт! Бекон уже в пути, скоро подтянемся на базу! — отчитался в рацию сталкер, прибирая в подсумок пульт, и жестом приказывая помощникам сворачиваться.

— Получится, думаешь, с кабанами-то? — Саймон, стоя на возвышении, издалека посматривал то на автобазу, то на лесок, над которым вздымался дым от шашек.

— Сейчас и увидим, — пожав плечами, ответил Шум, — У Марса там готово с его темой?

— Готово, отчитался уже. Он в этой яме пошелестел, какой-то источник расковырял, газ хлынул, горючий, говорят, и тяжёлый, нихуя не выветривается даже. Если по той низине обойти попытаются, то можно поджечь. Одна искра – и пиздец, — рассказал Саймон.

— Чудеса Зоны, — без удивления произнëс Шум.

Тем временем в лесу началось движение. Саймон видел, как трясутся, а иной раз и падают деревья, с корнем вывернутые несущимися кабанами. Большое стадо во главе с матёрым, полутонным вожаком, прорывалось через лес и, наконец оказавшись в долине, двинуло по ожидаемой траектории, направляясь в сторону хуторка, где как раз и устроили перевалочный пункт бандиты с болот и Шпага со своими прихвостнями.

— Пиздец, не хотел бы я у них на пути оказаться, — прозвучал из рации Большак с автобазы, наблюдая за искусственно созданным гоном.

Вздымая клубы пыли, кабаны, словно многотонная машина смерти, бежали по долине. Готовые разорвать мощными клыками любого, кто окажется на их пути, они рвались вперёд, толкались боками и яростно визжали. Лишь преодолев бóльшую часть долины, они нашли себе цель.

Ссученные сталкеры вперемешку с бандитами, растянувшись метров на семьдесят, цепочкой брели по дороге, когда прямо на них, метрах в двадцати, из-за холма вывернула стая кабанов. Даже лишившись нескольких молодых кабанчиков в аномалиях по пути, меньшей угрозой они не стали и, только выискав глазами людей, ринулись в бой.

Бандиты, что шли впереди, принялись стрелять, да только ощутимой пользы это не принесло – удалось лишь сбить спесь с одного, может, двух кабанов, да и те, получив ранения, только сбавили ход, даже не думая останавливаться или бежать обратно. Стадо со всей своей звериной мощью ворвалось в колонну. Первые человек семь, только и успев расстрелять по рожку, оказались моментально затоптаны и разорваны клыками кабаньего авангарда, а те люди, что шагали в середине и хвосте цепочки, даже не успели понять, что произошло, и кинулись врассыпную. Когда наконец рельеф местности позволил им увидеть кабанов, начать стрельбу они не рискнули, потому как на линии огня было слишком много своих. Всё, что оставалось – отступить на холм, и уже оттуда попытаться точечно отстрелять разбушевавшуюся живность. Большая часть группировки – а иначе их было просто не назвать, принялась взбираться вверх по холму. Те же, кому мозгов на это не хватило, побежали обратно в направлении хутора и попали под гон. Потеряв ориентацию в пространстве, огромные злобные туши бросались на первого попавшегося, а бандиты, в страхе убегая, то и дело попадали в аномалии. Внизу творилась полная неразбериха. Кабаны настигали ошарашенных людей и те в панике метались по дороге. Разорвав строй бандитов, мутанты рассыпались и стали терзать тех, кто не успел взобраться на возвышенность. Лишь спустя время, поняв, что оставшимся внизу уже не удастся выжить, головной дал браткам отмашку и те открыли огонь. Пять десятков стволов заговорили с холма, заливая медным дождëм кабанов и оставшихся внизу несчастных. Раненые и отступающие, не сумевшие уйти из-под гона, гибли от шальных пуль своих же корешей.

Кабаны до последнего рвали и смешивали их с грязью, а вскоре рванули и на холм, но преодолеть этот рубеж уже не смогли и все до последнего, не успев подняться, оказались расстреляны.

— Там пиздец мясо, я в ахуе! Слышьте?! Я такой хуйни в жизни не видел! — звучал из рации наблюдатель, глядя на всё происходящее со стороны лесов в прицел СВД. — Человек, наверное, пятнадцать-двадцать в клочья, а раненных эти пидоры сами добили, пока кабанов с холма ебашили!

— Понял тебя. Ищи Шпагу и его пахана, мочи обоих и уходи, — дал ответ Саймон.

— Да-да! Помню! Там кипеш у них, хуй бы разобрал кто есть кто, буду смотреть, отбой! — отчитавшись, потрясённый увиденным зверством снайпер отложил рацию и, обернувшись на звуки шагов, получил несколько пуль из бесшумного пистолета прямо в лицо.

— Ничего личного, сталкер, это наша работа, — глухо проговорил матëрый наëмник из-под газовой маски.

Влад Молотов.

Сталкерские байки. Взаимовыручка.

Часть 3.

— Понеслась, мужики, — Большак откинул крышку деревянного ящика, и свету явилось с полдесятка подствольных гранатомётов, — Цепляем, заряжаем, и по команде сравниваем этих говноедов с землёй.

— Нихуясе вечеринка… Не думал что на своём веку такую ëбань увижу, — произнёс Ужас, присоединяя гранатомёт к автомату.

— Ещё и поучаствуешь, родной! — ухмыльнулся один из сталкеров, следуя его примеру.

— Всё, болтовня после боя! Занимаем позиции, огонь только по моей команде.

Сталкеры разошлись по периметру автобазы, занимая позиции. Одни затаились на крышах, другие устроились в окнах зданий, а часть людей заняла бреши в железобетонном заборе ПО-2, окружающем автобазу. Пулемёты же, ожидая своей минуты, были скрыты занавесками в окнах чердака двухэтажного административного здания.

Ждать пришлось долго. Оправившись от потерь, бандиты перегруппировались, собрали с тел уцелевшие припасы и, подсчитав потери, двинулись дальше, уверенные в своей победе. Отступить они не могли.

— За работу, парни! — скомандовал в рацию главарь наëмников. — Помните: наша цель – Шум, живой или мёртвый! Мне нужны его глаза.

Отряд вытянулся из прилеска наперерез сталкерам, что ещё полчаса назад устроили заварушку со стадом кабанов.

В одну секунду тишина была разорвана грохотом дюжины автоматов. Большая часть отряда, не ожидая такой засады, оказались расстреляны на месте, и лишь единицы, уцелев, стали отстреливаться, отступая в сторону автобазы. Пули сталкеров свистели, сбивая ветки кустов и деревьев, выбивали грозди искр из тяжёлых бронепластин экзоскелета, а головорез лишь усмехался, даже не думая искать себе укрытие.

— Возьмите одного, спросим где Шум, — дал он новую команду и одна из групп ринулась за отступающими.

— Суки, вы кто блять такие, пошли на хуй! — кричал убегающий сталкер, единственный оставшийся в живых.

Всего десяток метров отделял его от низины, где можно было укрыться. Автомат с опустевшим рожком он бросил, чтобы ускориться, а пистолетный магазин был пуст ещё после облавы на кабанью лëжку. Шесть метров, четыре, три. Он уже готовился совершить прыжок, как вдруг его настигла разрывная пуля. Врезавшись в его ногу, она разнесла бедренную кость в мельчайшие осколки, лишая его ноги, которая осталась на месте лишь благодаря ошмëткам мышц и комбинезону. Сталкер завопел от боли, осознание неизбежной смерти ударило в голову, руки в судорогах затряслись. Глянув назад, он увидел фонтанирующую из смертельного ранения кровь и мелькающих по местности наëмников.

— Твари! Суки паршивые! Щас вы у меня, блять, попляшете… — сталкер стëр грязной ладонью слëзы, бьющие из глаз, и набросил на лицо респиратор.

Собрав в себе все силы, он сделал несколько рывков, отталкиваясь единственной своей ногой, и бросился в канаву, тут же кубарем скатываясь на самое её дно.

— Ну что, сталкер, поговорим? — на краю обрыва возникла группа из шести наëмников – все как один одетые в крепкую броню с замкнутой системой дыхания.

Спустившись к умирающему, они обступили его. Старший группы ударом ноги сбил с лица парня респиратор. Его почти стеклянные глаза, в которых каким-то чудом ещё теплилась жизнь, смотрели в пасмурное небо.

— Где Шум? — нависая над бедолагой спросил убийца.

— Мамашу твою трахает, собака ебаная… — прохрипел тот с усмешкой и слезами на глазах, после чего медленно поднял руку.

В окровавленной ладони блеснула бензиновая зажигалка. Наëмники переглянулись. Паренёк, заглядывая через заслон ублюдка в самую его душу, шаркнул пальцем по колесу зажигалки и в один момент всё вокруг вспыхнуло. Низина наполнилась пламенем, что озарило вспышкой всю округу, и вырвалось вверх аж на пятнадцать метров. Молодой сталкер потерял сознание от кровопотери почти в ту же секунду, не успев даже ощутить жар этого адища, наëмники же сгорели заживо. Двое из них, сумев сориентироваться в огненной яме, стали карабкаться вверх по склону, у одного это даже почти получилось, но взобраться он так и не смог. Объятый пламенем он потянул руку к обрыву и схватился за первое что подвернулось – ногу своего лидера, но помощи не получил.

— Ебаные сталкеры, мать их… — раздражённо бросил тот и, вытянув пистолет, выстрелил прямо в заслон своего бойца, прекращая его муки.

Хватка его ослабла и он, отцепившись от сапога, рухнул назад, скрываясь в огне.

— Теперь плату делим на семерых. Цель – та же. Шагнули! — скомандовал главарь, и группа двинулась в обход огненной ямы.

— Уëбки охуевшие… Они и этих подтянули. — нахмурился Шум, глядя на светопредставление, сопровождающее появление наймитов.

— Вижу уебана в экзоскелете. Главный, наверно. Но с такого расстояния как слону дробинка, если только в глаз… — доложил Саймон.

— Их Шпага подтянул. Слышал у него там связи есть. Значит за мной идут, Саймон. Укладывай сколько сможешь и иди на базу, там весело будет, ты пригодишься.

— Один против них попрëшь? — он глянул на Шума и, получив кивок, снова припал к оптике.

Намëтанный глаз быстро выхватил из группы фигуру наëмника, застывшего на месте. Тот через оптику трофейной СВД изучал местность и в следующую секунду навёл ствол на Шума, в открытую стоящего на холме.

— Хуëв тебе! — произнёс Саймон и плавно вдавил спусковой крючок.

Грохнул выстрел. Наëмник, только-только поймавший в прицеле голову Шума, с воплями завалился на землю. Пуля, влетев прямо в его оптический прицел, раскололась на мельчайшие осколки, и вместе с разбитыми стëклами линз вошла в его глаз, делая из него никакого бойца. Остальные рассыпались по местности, попрятавшись за кочки и всяческие укрытия, созданные рельефом. Саймон выстрел ещё дважды, но первая пуля ушла в аномалию, а вторая скользнула по плечу одного из наëмников, повредив только ткань комбеза.

— Иди, я их задержу, не дам с тыла к базе подойти, — скомандовал Шум, закуривая, и Саймон неуверенно покосился. — Говорю иди. Это моя тема, я за своё отвечать буду сам. Понял меня?

— Понял, Шум. Ты не умирай тут, ладно? Не закончили ещё… — тот хлопнул напарника по плечу и шагнул в сторону автобазы.

— Пошли вы на хуй все. На ремни вас порежу, — беззвучно проговорил Шум одними губами и вскинул руки, показывая средние пальцы как раз в момент, когда лидер наëмников, выглянув из укрытия, приложился к биноклю.

— Падла сталкерская… — процедил душегуб, видя этот жест, после чего глянул на раненного в глаз подчинённого и без колебаний пустил в его голову пулю.

Единственная имеющаяся у них винтовка оказалась теперь бесполезна, а автоматы на таком расстоянии не представляли угрозы, поэтому всё, что им оставалось – сближаться, чтоб уже на средней дистанции попытать удачу и достать сталкера.

— Твари… — приговаривал Шум, высыпая на примятую траву патроны калибра 9×39 и поочерёдно заряжая в магазины бронебойные СП6 с обычными СП5.

Короткими перебежками, прикрывая друг друга и постоянно обстреливая холм, наëмники приблизились и заняли позиции метрах в двухстах от дороги. Они знали, что с холма ушёл лишь один, второму же деваться было просто некуда.

— Нужно холм окру… — речь командира группы оборвал град пуль, выпущенных из бесшумного автомата.

Одна из паек, бронебойная, прошила насквозь шлем бойца и он упал замертво.

— Дым! — скомандовал главарь и по местности разлетелись дымовые гранаты.

Затем из уже установленной завесы вылетело ещё несколько дымовух. Подступы к холму оказались затянуты, а разглядеть передвижение наëмников стало невозможно, потому два рожка Шум, как оказалось, расстрелял напрасно. Вырвавшись из дыма, душегубы тут же открыли огонь по кустам, растущим на высоте, ответом на что стала одна единственная граната, что покоилась в подсумке сталкера как раз на такой случай. Ребристая Ф-1, брошенная интуитивно, на звук стрельбы, прикончила взрывом ещё двоих. Оставшиеся четверо также похватались за гранаты, и снизу прилетело аж четыре РГД, но бестолку, ведь Шум давно бросился наутёк, прочь с холма, по скрытому от глаз наëмников склону.

Раздалась череда взрывов. Смертоносные осколки засвистели над головой, в щепки изрешетили кусты и тонкие деревца, а как только всё стихло, группа стремительным рывком поднялась на вершину холма. Пытаясь средь дыма и пыли разглядеть в облысевших кустах сталкера, они палили во всё, что хотя бы отдалённо намекало им на присутствие человека, но ни живую, ни мëртвую цель обнаружить им не удалось.

Жестами руки главарь приказал разбиться на пары и разойтись по краям холма. Вглядываясь в каждую кочку и канавку, где мог бы укрыться их неуловимый враг, они прочёсывали всю вершину.

— Получи, с-сука! — процедил Шум и кинулся на наëмника, что вышигивал у самого обрыва.

Возникнув словно из ниоткуда, сталкер нанёс несколько ударов ножом в бок, меж рëбер, и в горло, затем тут же перехватил автомат убитого и вдавил спусковой крючок, отправляя размашистую очередь в направлении его соратников.

Прикрываясь телом от ответного огня, Шум шагнул с обрыва и покатился вниз по склону. Едва не переломав себе руки и ноги, он кубарем спустился к самому подножию холма, а спустя полминуты с высоты зазвучали три ствола. Густая растительность не позволила им даже увидеть сталкера, но они, не унимаясь, палили, впустую расходуя боезапас. Столь усердно они расстреливали каждый сантиметр кустов внизу, что, казалось, выжить там просто нереально.

Наступило затишье. Трое выживших наëмников переглянулись, и после отданной сквозь зубы команды стали спускаться по крутому склону вниз, но не успели они достичь и середины пути, как снова угодили под обстрел. Шум, затаившись у пригорка, стал поливать их очередями, и, расстреляв автоматный рожок, смог уложить двоих, одетых в лёгкие комбезы. Сменив магазин, он продолжил прицельный огонь, но смог разве что повредить сервопривод, сделав носителя тяжёлого экзоскелета хромым на одну ногу. Пробить же бронепластины оказалась неспособна даже бронебойная пуля. Оставшись без свиты, главарь наëмников наконец добрался до земли. К тому времени он истратил весь боезапас, да и у Шума рожок был пуст.

— Ну что, сталкер, с патронами беда? — прокричал наëмник. — И у меня. Потанцуем, что ли?

— Значит, потанцуем… — кивнул Шум, поднимаясь из-за укрытия и отбрасывая в сторону своё оружие за ненадобностью.

Точно так же поступил и наëмник. Он выбросил обе пушки в кусты и вытянул из ножен громадный охотничий нож.

— Не зассал? — усмехнулся наëмник.

— Поболтать хочешь, или закончим наконец? — сталкер тяжело вздохнул, вынимая нож и надвигаясь на врага.

Припоминая всех тех, кого уже успел сгубить наëмник, Шум с ненавистью заглянул в линзы тяжёлого шлема, после чего, стиснув зубы, набросился на врага. Проворный, одетый в лëгкий комбез, лишённый шлема и системы замкнутого дыхания, он был куда быстрее своего неповоротливого противника, похожего на танк. Тяжёлая броня сковывала его движения и замедляла, а газовая маска вкупе с маленькими линзами ограничивала видимость. Обладая нулевым периферическим зрением, он видел лишь то, что находилось прямо перед ним, и не успевал реагировать на молниеносные выпады. Размахивая громадным тесаком, он пытался схватить сталкера свободной рукой или ударить, но Шум был неуловим. Уворачиваясь и вовремя отступая, он избегал любого контакта, ведь пропустить даже слабый удар или проморгать захват было бы равносильно смерти.

Проскочив под рукой и сблизившись, Шум в секунду нанёс несколько колющих ножевых в разные места торса, словно прощупывая эту консервную банку на прочность, но уязвимых мест не нашлось. Тут же отпрянув, он увернулся от тяжёлого кулака справа и уколол ножом ещё раз, уже в бедро, целясь между бронепластин, – и снова без толку, ведь они наслаивались одна на другую, как чешуя. Уловив момент, он даже рубанул ножом по газовой маске, но и на ней почти не осталось следа. Сталкер увернулся от ножа, полоснул по глотке наëмника и уже было хотел отойти, но тот настиг его. Мощнейший боковой в плечо по ощущениям был сравним с ударом автомобиля, движущегося километрах на пятидесяти в час. Шум завалился на землю, невольно исполнив двойной кувырок и, только придя в себя, рывком добрался до своего ножа.

Наëмник пару раз перебросил нож из рук в руки и снова стал наступать, проговаривая:

— Я таких как ты пачками рвал!

Но таких он ещё не встречал. Шум с неистовой яростью бросался на огромную махину вновь и вновь. Прикончить ублюдка было для него теперь делом принципа, а за свои принципы он готов был отплатить жизнью.

Свирепея, словно загнанный зверь, он нападал, уворачивался и снова нападал, из раза в раз прощупывая мощными ударами ножа слабые места в броне своего несокрушимого врага.

Он сделал шаг в сторону и, уловив момент, что было сил ударил ножом в ключицу а затем и шею ублюдка, но не смог пробить даже воротник, а тот, махнув тяжёлой рукой в сторону, смахнул Шума как назойливую муху, отбрасывая его на несколько метров. Рëбра затрещали.

— Я твою башку раздавлю! — донеслось от наëмника и он, повернувшись, направился к сталкеру.

— Если дойдëшь, инвалид блять… — он утëр кровь, хлынувшую из рассечения на голове, и, только уловив вертикаль, снова ринулся в атаку.

Он прошёл под рукой живого танка, оказался позади него и запрыгнул на спину, встав на коробки сервомоторов как на ступеньки, после чего принялся что есть сил вколачивать нож в его шею и плечи. Оседлав ублюдка, Шум наносил удары один за другим в попытках найти хоть какую-то уязвимость в этой броне, но старания были напрасны.

Наëмник выбросил руку с тесаком вверх, надеясь достать сталкера, но тот, отбиваясь, наотмашь ударил по руке рукоятью своего ножа. Удар пришёлся прямо в запястье и в хлам разбил электронную систему жизнеобеспечения, которая, считывая жизненные показатели, при необходимости вводила в кровь носителя антишоковые или же стимулирующие препараты и вещества.

Не успел Шум понять что сделал, как наëмник, махнув второй рукой, схватил его за комбез и с удивительной лёгкостью, как тряпичную куклу, швырнул через себя, тут же наступая на его руку, которая потянулась к утерянному ножу. От удара о землю, казалось, лëгкие схлопнулись, а перед глазами поплыли тëмные пятна.

Душегуб замахнулся и попытался пригвоздить сталкера к земле, но тот вывернулся, ускользая влево, и нож вонзился в землю рядом с его головой.

— Пошёл на хуй! — рыкнул Шум и, схватив булыжник, лежащий поблизости, со всей дури врезал по сервоприводу, и без того развороченному бронебойной пулей.

Гидравлический усилитель оказался сломан. Наëмник, пошатнувшись, стал терять равновесие. Теперь лишь левая его нога поддерживалась экзоскелетом, правая же, при переносе на неё веса, ощущала всю тяжесть и массу брони.

Вырвавшись из зажима, сталкер отпрянул в сторону, вскакивая на ноги и прижимая к груди единственное своё оружие – камень. Наëмник усмехнулся и шагнул вперёд, глядя на жалкие, по его мнению, попытки хвататься за жизнь. Шум же, преисполненный решимости, двинулся ему навстречу.

Ожидая очередного прохода под руку, наëмник приготовился махнуть ножом по низу, но тот внезапно, после короткой разбежки, подпрыгнул. Он занëс камень так высоко, как только смог, вытянулся в прыжке как струна и, вложив всю свою ярость, врезал булыжником прямо в рожу, скрытую газовой маской.

Удар был такой силы, что камень просто разлетелся на части, а линза, защищающая глаза наëмника от осколков, треснула, ограничивая половину его и без того маленького обзора. И, казалось, вот она – удача, ведь наëмник выронил нож и попятился, оставалось разбить только вторую линзу, дабы напрочь лишить его зрения, но он вдруг выбросил руку вперёд, и железной хваткой вцепился в комбез сталкера. Через секунду последовал удар такой силы, что тот буквально улетел, а в руке остался лишь обрывок ткани его комбеза.

— Теперь я тебе череп нахуй вскрою… — с предвкушением крови произнёс головорез, звучно выдыхая через маску.

В глазах редкими кадрами мелькало окружение. Голова, не иначе как чудом оставшись на своём месте, раскалывалась. Во рту ощущался солоноватый привкус крови и крошево, ещё минуту назад бывшее четырьмя зубами. Боль и пульсация не позволяли даже определить цела ли челюсть.

Повернув голову, Шум наткнулся взглядом на приближающийся силуэт. С каждой секундой он был всё ближе и ближе.

— Жил как собака, и сдохнешь как собака… — приговаривал наëмник, готовясь раздавить наконец букашку, доставившую столько проблем.

Матёрый головорез, убийца с многолетней выучкой, жестокий и беспощадный наëмник, казалось, повидал всё. Выступая живой машиной для уничтожения, он одним своим видом обращал в бегство целые отряды, был способен выдержать выстрел из крупного калибра не поморщившись, одним присутствием на поле боя склонял перевес сил в свою сторону, и уже начинал думал, что победить его невозможно, но такой отчаянной борьбы за жизнь видеть ему ещё не доводилось.

— Козлина, блять… — Шум, едва ворочая языком, выплюнул на землю свои зубы. — Столько наших убил… и думаешь живым уйдëшь?

Делая выпад вперёд, наёмник уже собирался схватить сталкера и прикончить, но тот вдруг обернулся и смачно харкнул кровью прямо на маску, тут же ускользая в сторону.

— Блять! — рявкнул наëмник и, замешкавшись, принялся стирать с забрызганных линз кровь.

Вскоре, вернув себе зрение, он поднял взгляд.

— Туши свет, пидорасина! — ухмыляясь беззубым ртом, проговорил шепелявый Шум и вскинул руку, показывая на среднем пальце кольцо от гранаты, найденной у наëмника в поясной сумке сзади.

Тот потянулся рукой за спину и в ту же секунду раздался взрыв, откинувший его вперёд. Не удержавшись, он завалился, вспахивая мордой землю. На его спине, ближе к пояснице, зияла рваная рана, обнажившая ео позвоночник. Левую кисть его руки срезало осколками и он перебирал по земле одной уцелевшей рукой.

— Ноги… Блять! Мои ноги! — со злобой прокричал искалеченный.

— На месте они, сука охуевшая, не ори. Позвоночник перебило. — Шум снова сплюнул сгусток крови, образовавшийся во рту. — Вообще боли не чувствуешь? Ща, отдохну малость… и ты у меня, блять, почувствуешь.

Шум без сил упал на колени и, порывшись в аптечке, ввёл себе пару стимулирующих препаратов. Он и не заметил в пылу драки, как пропустил несколько ножевых, а потому, прежде чем закончить, пришлось ещё и останавливать кровотечение, стремительно убивающее его. Большой порез на боку и на животе, сквозная дыра от ножа в плече и ещё несколько порезов поменьше. Силы стремительно покидали его, но благо, ни один из ударов ножа не пришёлся по артериям. Наскоро перетянувшись бинтами с использованием гемостатических губок и повысив препаратами свëртываемость своей крови, Шум перевернул тушу тяжелораненого.

— Это мне пригодится… — он вытянул из кармана наëмника рацию и вышел на частоту Саймона, а когда тот ответил, динамик стал разрываться оглушительными взрывы и пулемётным грохотом.

Отпрянув от рации, Шум отключил её – время для переговоров было явно не лучшим.

— Не ори сильно, не люблю громких звуков, голова болеть начинает… — Шум сходил за ножом наëмника и, отыскав его, пригвоздил оставшуюся кисть урода к земле, словно булавкой. — Теперь я тебя на металлолом разбирать буду.

Влад Молотов.

Сталкерские байки. Взаимовыручка.

Часть 4. Финал.

— Подпускаем поближе… — тихо проговорил в рацию Большак. — Ждём, ждём… Огонь!

Звенящая тишина, повисшая на автобазе, в секунду сменилась грохотом десятков стволов, стрельба которых слилась в единую адскую какофонию. Бандиты, рассредоточившись, стали наступать на базу, плотным огнём подавляя огневые точки сталкеров, и стоило им только выйти на дистанцию стрельбы подствольных гранатомётов, как бригада гранатомётчиков, расположившись во дворе, принялась осыпать их «Подкидышами», прозванными так из-за подпрыгивания гранаты после удара о землю. Встретив препятствие, снаряд подскакивал на высоту около полутора метров и уже тогда детонировал, увеличивая тем самым поражающую способность. От осколков невозможно было спрятаться даже в окопе, не говоря уже о практически ровной местности с редкими возвышениями и канавами. Но имелся у них и минус – осколки были аллюминиевыми, лёгкими, и защитить от них мог практически любой бронежилет.

Бандиты в долгу не остались и, только сблизившись, дали ответку. В направлении базы были прицельно выпущены два снаряда РПГ, один из которых ушёл в стену, убив двоих, второй же влетел ровно в окно чердака, уничтожая несмолкающую пулемётную точку.

— Ах вы твари ебаные! — вскрикнул второй пулемётчик, задыхаясь от дыма и копоти.

Осколок скользнул прямо по его щеке, оставляя после себя небольшую борозду, и сталкер, вставив новую пулемётную ленту, со злобой нажал на гашетку, осыпая ублюдков разрывными.

— Сука паршивая… — выругался Саймон, поймав в дыму силуэт бывшего сталкера, заряжающего гранатомёт. — Подохни!

Выстрел произошёл в момент, когда гранатомëтчик вскинул РПГ. Пуля вошла точно в его плечо и, невольно зажав спусковой крючок, он увёл выстрел в сторону, отчего двоих его корешей разорвало на месте.

Вторая пулемётная точка также вскоре смолкла. Работавший издалека снайпер с помощью крупнокалиберной винтовки сложил не только двоих у пулемёта, но и вывел из строя сам пулемёт, положив бронебойную пулю прямо в ствольную коробку. И прежде, чем Саймону удалось отыскать его и прикончить, он расстрелял ещё троих.

— Сука, сука, блять! — в гневе кричал Ужас, взбираясь на развороченный взрывом чердак и начиная уже оттуда прицельно стелить ВОГи.

Бандиты гибли пачками, но меньше их, казалось, не становилось. Они продолжали шмалять из одного оставшегося гранатомёта до тех пор, пока Ужас не уложил гранату прямо в ублюдка, который сидел у ящика со снарядами для РПГ. Громыхнул мощнейший взрыв. Троих скосило насмерть а ещё одного отбросило в карусель, которая уже через несколько секунд забросала кровавыми ошмëтками землю в небольшом радиусе. Один из бандитов, беспрерывно стреляя, наступил в трамплин и взлетел метров на десять. При падении он воткнулся в землю головой и сложился вдвое. Не нужно было и пульс щупать – неестественно изогнутое в районе спины тело больше не подавало признаков жизни.

Они стягивали все свои резервы – на дороге появилась ещё одна банда, которая, присоединившись к основной массе, стала подавлять сталкеров огнём, не позволяя тем даже высунуться. Окружив базу полукольцом, ублюдки начали наступление, но стоило им только преодолеть отметку в двести пятьдесят метров, как начали одна за другой срабатывать огневые ловушки – припрятаные в кустах и горах металлолома бочки с отработкой, машинным маслом и прочими ГСМ. Расставленные вблизи бочек растяжки, срабатывая, подрывали горючку, которая словно напалм окутывала оказавшихся поблизости людей пламенем. Его практически невозможно было сбить или потушить, они горели заживо, а вместе с ними горела и земля. Чёрная копоть вздымалась в небо, разглядеть что-то сквозь дым было невозможно и стрелять приходилось навскидку.

— ВОГи кончились, пиздец, они всё прут и прут! — доложил Ужас, отправив в сторону наступающих последний выстрел.

Сталкеры ходили по гильзам – чистого места на позициях просто не было. Тут и там кричали раненые. Их оттаскивали подальше, а боеспособным даже оставляли оружие чтоб, в случае чего, те смогли отстреливаться или же пустить пулю себе. Медики, а точнее сталкеры, хоть как-то смыслящие в ранениях и медицине, вот уже третий час латали самых тяжёлых в ангаре. Трупам с обеих сторон не было числа, но бой не прекращался. Бандиты наступали и поджимали.

— Кто тут порукастей? Ебашьте прям отсюда! — Большак раздал людям гранаты, и те начали швырять их прямо из-за стен в наступающих.

Тяжёлые металлические осколки от Ф-1 были несравнимы с ВОГами. Их поражающая сила была куда больше, и не всякая броня могла спасти своего носителя от такой пайки. Пыл бандитов заметно ослаб, но вскоре к ним прибыл ещё один отряд.

— Откуда их столько, блять?! — прокричал Саймон, покинув свою позицию.

Сколько бы он не менял точку – её быстро вычисляли и начинали поливать так, что не было и шанса вылезти, чтоб сделать выстрел. Отложив винтовку, он взял автомат.

— Шум живой?! — закричал ему в ухо Большак.

— Не знаю! Наëмники со спины не зашли, значит справился! — ответил он.

Рация снова затрещала и Саймон, забившись в угол, чтоб расслышать хоть что-нибудь, приложился ухом к динамику.

— Держитесь, помощь уже в пути! — прокричал сквозь помехи неизвестный.

Язык его, казалось, заплетался, а речь была едва связной и малопонятной из-за шепелявости.

По местности внезапно загрохотали крупнокалиберные пулемёты. Снайперским огнём подоспевшие фримэны стали выкашивать самых бодрых ублюдков. Ударив по нападающим с фланга, они не дали им и шанса. Бандиты были открыты, как на ладони, а потому гибли целыми группами под перекрёстным огнём подоспевших помощников и сталкеров с автобазы.

— Фримэны, в поле ни шагу, там растяжек пиздец! Обходи с дороги или с тыла! — предупредил Большак.

Не прошло и получаса, как бандиты оказались подавлены и теперь щемились уже они. Численное превосходство не имело значения против тяжёлого пулемёта, установленного на крыше бронемашины. Не смолкая, он крыл поле боя и не было от него ни укрытия, ни защиты.

— На дорогу давай! Объезжай через базу! — скомандовал оператор, получив указания от командира, и машина тронулась, менее чем через пять минут уже выезжая с автобазы на дорогу.

Бандиты стали отступать, но отпускать их никто и не думал. Некоторые из переметнувшихся на их сторону сталкеров стали сдаваться, только второго шанса им никто не давал – они были расстреляны на месте вышедшими из-за стен сталкерами, для которых «сталкерское братство» было не просто словами. Отступающих одного за другим скашивали снайперы. Всё начинало стихать.

— Прокатимся, братан? — Большак постучал по броне и, получив кивок, залез на подножку.

За ним на броню уцепились и Ужас с Саймоном. Машина тронулась по дороге, точечно расстреливая ублюдков, что пустились наутëк. Глянув в бинокль, Саймон разглядел знакомую фигуру.

— Жми давай! — крикнул он в окно, указывая пальцем вперёд. — Видишь, уëбки бегут? Нельзя чтоб ушли!

— Понял! — ответил водила и вдавил педаль газа, да так, что в ушах загудел ветер, а Ужас и вовсе чуть не слетел с брони.

Оператор, сидящий на пассажирском сиденье, глядя в экран даже перестал моргать, чтобы вовремя заметить аномалии, которые могли быть на дороге.

— Жмись вправо, воронка на брови. Влево давай, карусель за серой волжанкой, — оповещал он, на что водитель кивал, выполняя необходимые манëвры.

Пулемётчик в люке, одетый в шлем с системой захвата целей, высматривал на местности малейшее движение, куда тут же отправлял размашистую пулемётную очередь, однако на предельной скорости вести прицельный огонь стало сложнее, а тратить слишком много патронов на отступающих не хотелось. В один момент они остановились и из десантного отсека следом за отступающими рванула группа тяжеловооружëнных бойцов, а пассажиры, сидящие на броне, пересели внутрь.

Шпага на всех скоростях нëсся по дороге. В какой-то момент он хотел было с неё свернуть и уйти полем, да только там всё оказалось усеяно аномалиями. Следом за ним бежал Сазон.

— Падла блять… — ругнулся Ужас и, высунувшись в окно несколько раз выстрелил из пистолета, подстреливая замыкающего в ногу.

Тот, не удержавшись на простреленной ноге, оступился и рухнул, покатившись с дороги по спуску, откуда его тут же втянуло в карусель. Броню проезжающей машины вместе с торчащим из окна Ужасом в секунду окропило кровавой росой.

— Лови! — прикрикнул оператор и, на ходу открыв дверь, пнул её прямо в момент, когда машина поравнялась со Шпагой.

От удара тот завалился, счëсывая об асфальт рожу, а машина резко встала. Сталкеры повылезали наружу, принимаясь забивать ублюдка ногами.

— Дальше сами, у нас там работы много, — захлопнув дверь, оператор хлопнул по плечу водилы и броневик унëсся наперерез отступающим бандитам.

— Поднимайся, мудила! — Большак схватил одноглазого за шиворот и тут же отпрянул, когда тот махнул ножом.

— Ах ты ж сука! — рявкнул со злобой Ужас и влепил ногой по его морде, тут же начиная с усилием топтать по руке, сжимающей нож.

С такой силой он вбивал пятерню в асфальт, что слышался хруст ломающихся костей.

— Мы из-за тебя Костика потеряли, Гарпуна довёл, пацан пулю сам себе пустил! — выговаривал Большак.

Уцелевшей рукой Шпага потянулся за пазуху, но тут же получил пулю от Саймона прямо в локоть.

— Ублюдок ебаный! — прокричал Большак и поставил его на ноги, заглядывая в единственный глаз. — Все эти смерти на тебе! Слышишь? Это, блять, твоя вина! Сталкеры, гопота твоя – их кровь на тебе!

Тот, смирившись со своей участью, бежать уже и не думал. План выйти сухим из воды и при неудачном исходе рейда просто покинуть Зону с треском провалился. Теперь надежд выжить не было.

— Пошёл ты! И вы пошли! — бросил Шпага.

Он попытался ударить в лицо Большака, но тот ушёл под его руку и, оказавшись за спиной, наотмашь ударил в затылок ножом, который там и оставил.

Шпага умер в тот же миг и более не сдвинулся с места. Удар пришёлся прямо в основание его черепа и перерубил нервный узел, вызывая кататоническую смерть – полную обездвиженность с оцепенением мышц. Он умер, но не упал даже через пару минут, стоя на ногах, словно живой.

— Я в ахуе… — покачал головой шокированный Саймон, глядя в остекленевшие глаза. — Слышал, что так бывает, думал пиздят.

— Да я сам в ахуе. Не целился особо, думал, в шею попаду… — закуривая, ответил Большак и раздал сигареты остальным.

— Пойдём, там помощь нужна, наверно. Раненых дохуища… — Ужас глянул на стоячий труп и, харкнув в его рожу, поплëлся в сторону автобазы.

Следом двинули и Большак с Саймоном.

Подкрепление, хоть и с опозданием, но внесло свой вклад в избавление сталкерского движения от мразей. Их броневик после боя до самой ночи перевозил в Пристань раненых, а затем и боеприпасы с оружием.

Их медики развернули целый полевой госпиталь в одном из гаражей и всеми силами боролись за жизни тех, кого ещё был шанс спасти. Смогли они даже приделать руку одного из сталкеров на место. До самого утра пара хирургов занималась тяжелоранеными и лишь когда их помощь уже не требовалась, они завалились спать прямо тут же, в углу «операционной».

Более-менее стоящие на ногах сталкеры принялись переправлять тяжёлых в городок – оттуда для этой цели даже прислали грузовик. Контуженных, хоть они и были целы, также пришлось везти – идти сами они были не в состоянии. За четыре с лишним часа боя у некоторых свело руки так, что с трудом удалось забрать у них автоматы. И непонятно было, что сложнее, – вырвать оружие из окостеневших рук или оторвать от перчаток, которые от температуры разогретого металла плавились и буквально срастались с живой плотью.

Только к следующему вечеру автобаза опустела. Трупы сталкеров, участвующих в обороне, захоронили в аномалиях у стен. Копать столько могил не было ни времени, ни желания, ни сил, а потому решено было для этих целей использовать ближайший холодец. Туда их и проводили в последний путь. Бандитов же, вперемешку с ублюдками, по случайности нацепившими на себя сталкерские нашивки, как скот сбрасывали в ближайшие жарки. Нельзя было допустить, чтобы на запах их гниющих тел со всей Зоны в долину стянулась живность. Потому хоть и с неохотой, но утилизацией тел этих мразей заниматься пришлось.

Погибших поминали долго. Со стороны сталкеров их набралось аж девятнадцать человек, в это же количество отнесли и Гарпуна с Костиком.

Убитых сволочей не считали вовсе. За их упокой никто и стопки не выпил, надеясь, что души их будут жариться в той самой жарке вечно.

Сталкерством никто не помышлял ещё, наверное, с неделю – кто раны залечивал, а кто беспробудно пил. Лишь через неделю участники тех событий просохли и разбрелись кто куда.

Шум после стычки с наëмниками пропал. Дотошный Саймон было кинулся его искать и в попытках найти его следы обзавëлся экзоскелетом, найденным в тайнике. Броня представляла из себя не иначе как груду металлолома, из которой, судя по количеству крови, по кускам вырезали носителя – части тела сурового наëмника были разбросаны на той же полянке, что и горсть чьих-то выбитых зубов.

После тайника следы обрывались. Куда ушёл Шум, никто и не знал, но спустя пару недель пошёл слух, что его видели на периметре — по всей видимости он зализал раны в каком-то своëм схроне и покинул Зону. Проходя через пост он, говорят, молчал и даже не открыл рта, только дал постовому денег за беспрепятственный проход. Сталкеры даже какое-то время спорили, вернётся ли он, и лишь единицы, кто знал его получше, были уверены – вернётся.

Восстановив экзоскелет, Саймон передал его Михаилу – основателю Пристани – и предупредил, что Шум однажды всё-таки его заберёт. Поделился он и своими догадками.

— Да никуда не денется, вернётся, — заключил Михаил, выслушав историю, после чего налил беленькой и себе, и Саймону.

— Тоже думаю, что вернётся. Будем?

Михаил кивнул и, подняв стопку, заговорил:

— Будем, брат. За сталкерскую взаимовыручку!