Сталь и песнь пустоты

ГЛАВА 1. ХАЛЯВА ИЗ ХАОСА

Если бы мне в шестнадцать лет сказали, что мой главный талант — ползать по грудам обшарпанных небоскрёбов, пока небо пытается растворить меня в кислотном супе, я бы, наверное, больше времени уделил учёбе. Или хотя бы вложился в хороший непромокаемый плащ. Но нет — судьба распорядилась иначе.

Итак, знакомьтесь: я, Лин Корвус. Профессиональный собиратель хлама, он же «жнец». Последний из гильдии «Ворон», если быть точным. Что-то вроде археолога, только вместо пыльных храмов — радиоактивные руины, а вместо древних артефактов — всё, что можно починить, продать или обменять на патроны.

Сегодняшний день начался как обычно: с кислотного дождя. Нет, вы не понимаете. Это не тот милый дождик, под которым можно целоваться с симпатичной незнакомкой. Это вселенское издевательство над твоим выбором гардероба. Небо не льёт — оно блюёт на тебя всей таблицей Менделеева сразу. От этой мерзкой жижи ржавеет всё: доспехи, оружие, настроение и даже последняя надежда когда-нибудь надеть сухие носки.

Я лежал пузом на холодной бетонной плите где-то на двадцатом этаже соседней башни и чувствовал себя полным идиотом. В правом глазу у меня торчал монокуляр — старый, но верный «Сокол», в левом — боевой имплант «Цикада», который обошёлся мне в годовой запас консервов. Оба устройства в унисон пялились на «Небосвод-2» — бывшую элитную высотку, а ныне многоэтажную помойку, где кроме мутантов и бандитов водились разве что крысы да тоска зелёная.

Но мой сканер — эта уродливая костяная штуковина на запястье — упрямо пиликала, выбивая морзянку надежды. Она улавливала чистый техно-сигнал, редкий в наших краях. Пахло халявой. Настоящей, не поддельной.

«Ну вот, опять начинается», — с тоской подумал я. «Сердце говорит «беги», а мозг — «Лин, там же бесплатная хрень!» И ведь всегда слушаю мозг...»

Перед тем как лезть в это осиное гнездо, я провёл свой священный ритуал. Снял с предплечья «Браслет-Интерфейс» — он выглядел как помесь паука, старого компьютера и абстрактной скульптуры. Провода шевелились, словно живые, а щупальца мягко жужжали, сканируя мой плазменный клинок.

— Ну что, дружок, — пробормотал я, вливая в резервуар каплю стабилизатора, добытого на прошлой неделе из сердца кристаллического скорпиона. — Сегодня нам может повезти. Или не повезти. Как обычно.

Инструменты — моя слабость. В этом безумном мире только они не предают. Ну, почти не предают. Если не считать того раза, когда мой генератор решил взорваться посреди ночи, чуть не лишив меня бровей. И волос на груди. И достоинства...

— Ладно, хватит воспоминаний, — встряхнулся я, заставляя онемевшие конечности снова ожить. — Поехали, красавец. Покажись, что ты там за сокровище.

Путь к башне напоминал прогулку по кладбищу после особенно весёлого праздника. Кости везде — и далеко не все звериные. Я перешагнул через свежий скелет в потрёпанной униформе «Ковенанта», стараясь не смотреть на аккуратную дыру в его шлеме.

— Идиоты, — проворчал я. — Лезут туда, где даже воздух может тебя сожрать. Хотя... кто я такой, чтобы говорить.

Воздух у основания «Небосвода-2» был густым и сладковатым — пахло мёдом, разложением и ещё чем-то неуловимо электрическим. Я активировал браслет. Тот мягко завибрировал, проецируя на сетчатку моего импланта карту энергетических полей. Вокруг плавали «искры стабильности» — безвредные биолюминесцентные пузыри, порождённые Хаос-Штормом. Смотрелись красиво, но пользы от них — ноль.

А вот впереди, у самого входа, висела невидимая простым глазом «дрожащая пелена» — аномалия, способная снять кожу до кости за секунду. Для проверки я бросил в неё обломок кирпича. Камень, пройдя сквозь пелену, исчез с тихим, но очень недвусмысленным шипением.

— Обходим, — констатировал я. — Мне ещё моя кожа нужна. На память.

Лифт-капсула висела на расщеплённом тросе, словно повешенный. Дверь была заблокирована намертво. Взламывать механически — терять время и нервы. Я прислонил браслет к панели управления, чувствуя, как по нервам пробегает лёгкий ток. Старые коды гильдии «Ворон» всё ещё работали, хоть и саму гильдию уже давно нет. Горькая ирония.

Панель моргнула, дверь со скрежетом отъехала. Внутри пахло озоном, страхом и ещё чем-то, что я определил как «аромат безнадёги с нотками плесени».

— О, гостеприимно, — проворчал я, заходя внутрь.

Капсула взвыла, как раненый зверь, и рванула вверх, подпрыгивая на каждом стыке. На двадцатом этаже её дёрнуло так, что я чуть не прикусил язык, и она застыла, застряв между этажами.

— Ну конечно, — вздохнул я. — Почему просто не может быть просто?

Пришлось импровизировать. Я снял с пояса маленькую зарядку, ласково прозванную «дверной стук», и примагнитил её к стыку створок. Отошёл к дальней стенке, прикрылся.

— Привет от «Ворона», — пробормотал я перед тем, как раздался глухой хлопок.

Дверь вырвало наружу, и она с грохотом улетела в тёмную шахту. Я осторожно высунулся в тёмный коридор. Тишина. Слишком тишина. Но мой браслет уловил слабые вибрации. Что-то большое двигалось этажом выше. И не одно.

«Лин, старый идиот, — сказал я сам себе. — Ты мог бы сейчас сидеть в своём убежище, пить кофе и чистить оружие. Но нет... Тебе захотелось приключений».

Любопытство — страшная сила. Оно погубило не только кота, но и целые гильдии жнецов. Но сигнал был тут, совсем рядом, манил, как алкоголика — пустая бутылка. Я сделал глубокий вдох.

— Ладно. Идиотский вариант выбран. Поехали.

Коридор был длинным, тёмным и негостеприимным. И из полуразрушенной квартиры 301 доносился не только заманчивый сигнал моего сканера, но и голос. Низкий, немного хриплый, но явно женский.

— ...стабилизация на минимуме. Паттерн чистый. Должен быть здесь.

Я вошёл бесшумно, как учили старики в гильдии. И застыл, как вкопанный.

Она стояла спиной ко мне, в центре гостиной, заваленной хламом. Но это была не просто добыча или конкурент. Это было... зрелище.

Она не искала в привычном понимании. Она чувствовала. Её рука — длинная, изящная, с тонкими пальцами — скользила по стене, не касаясь её. Кончики пальцев слабо светились синевой, и там, где они проходили, на обоях проступали на мгновение сложные символы, которые тут же гасли. Она что-то напевала себе под нос на языке, от которого у меня затылок свело судорогой. Язык мёртвого культа Тёмного Зрака. Я слышал его лишь раз в жизни, и этого было достаточно.

Я позволил себе пару секунд просто смотреть на неё. Ростом под метр восемьдесят, атлетичное, но не перекачанное телосложение — каждый мускул выглядел функциональным и выверенным. Длинные ноги в рваных, но чертовски сексуальных колготках, обтягивающих упругие бёдра. Облегающий топ, оставляющий открытым плоский, мускулистый живот с татуировкой — стилизованный глаз в треугольнике, символ того самого культа. На ногах — практичные ботинки, видавшие виды.

Но самое захватывающее было впереди. Когда она медленно повернулась, я увидел её лицо.

Боги... Какое лицо!

Холодная, почти мраморная красота, которую не скрывали ни грязь, ни пот. Скулы, которые могли бы резать стекло. Чёрные волосы, собранные в небрежный пучок, из которого выбивались отдельные пряди. И глаза... Большие, миндалевидные, цвета старого золота. В них не было фанатичного блеска, который я видел у других культистов. Там горел холодный, ярый огонь. Огонь выживания. И ещё в них читалось чёткое предупреждение: «Подойди только попробуй — и получишь по зубам».

Мой монокуляр щёлкнул, автоматически увеличивая картинку. Она повернула голову чуть больше, и я увидел шрам — тонкую белую ниточку над левой бровью. Почти как у меня.

«Братство по дурости, блин», — с долей чёрного юмора подумал я.

В её руках был тот самый металлический ящик, от которого шёл вожделенный сигнал. Но её арбалетная винтовка была закинута за спину. Она казалась... расслабленной. Слишком расслабленной для этого проклятого места.

Я решил, что с меня хватит подглядываний. Кашлянул.

Она вздрогнула, но не обернулась. Плечи напряглись, став чётче очерченными под тканью топа.

— Ничто не бывает бесхозным, — произнесла она тем же низким голосом. — Особенно здесь.

— Согласен, — парировал я. — Например, моё терпение. Кончилось, пока я на этом ведре с гвоздями наверх поднимался. Бросай коробку и вали. Не порти мне охоту.

Она медленно, слишком медленно повернулась. Боги, она была прекрасна. Как ледяная глыба, которая вот-вот упадёт тебе на голову. Её золотые глаза скользнули по мне, по моей потертой кожанке, оружию, задержались на браслете.

— Ты жнец, — констатировала она. Это было не вопросом, а утверждением. — Гильдия «Ворон». Я думала, вас всех к тому миру отправили.

Ледяная струя пробежала по моей спине. Она знала. Чёрт возьми, она знала, кто я.

— А ты — потеряшка из культа Тёмного Зрака, — парировал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Твои друзья-психи машут тебе из своей дыры. Говорят, скучают.

Её губы — полные, будто созданные для того, чтобы целоваться или произносить смертные приговоры, — дрогнули в усмешке.

— Я давно отбилась от стада. Как и ты, наверное. Интересно, «Ковенант» в курсе, что последний «Ворон» всё ещё летает?

Она сделала шаг ко мне. Дистанция между нами сократилась до трёх метров. Пахло от неё дымом, потом, той самой сладкой цветочной дрянью, что витала в башне, и ещё чем-то неуловимо женственным. Возбуждающе. Опасно.

— Что в коробке? — спросил я, делая шаг вперёд. Моя рука сама собой легла на рукоять клинка.

— Надежда. Или смерть. Как обычно, — она сделала шаг навстречу. — Твой имплант... мигает с частотой два герца. Это значит, ты нервничаешь. Не надо.

Чёрт. Она была права. Мой «Цикада» действительно выдавал моё волнение. Я силой воли заставил его замолчать, чувствуя, как по щеке скатывается капля пота.

— Последний раз. Коробка.

— Или что? — она наклонила голову набок, и прядь чёрных волос упала на лицо. — Убьёшь меня? Жнецы обычно не тратят стрелы на то, что можно получить... другим путём.

В её глазах играл вызывающий, почти весёлый огонёк. Она не просто дразнила смерть. Она дразнила меня. И, чёрт возьми, у неё это отлично получалось.

— Другие пути грязнее, — процедил я.

— Не всегда, — её голос стал тише, интимнее.

Она с лёгкостью, почти небрежно отбросила ящик в сторону. Теперь её руки были свободны.

— Может, договоримся? — её голос стал шепотом, обволакивающим. — Вместо стрельбы и взаимных угроз. Я знаю, для чего этот транспондер. Знаю, где его родина. И я знаю, что ты ищешь Стабилизатор. И почему именно ты.

Вот же ведьма. Она попала в самую точку. Она знала всё. С самого начала игра шла не на моём поле.

— Говори, — хрипло сказал я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Сначала условия. Ты берёшь меня с собой. Я тебе — проводник и источник информации. Ты мне — защита и билет до места.

— Я не нянька, — огрызнулся я. — И не такси.

— А я не груз, — она сделала ещё шаг. Теперь до неё можно было дотронуться. — Я знаю вещи, которые тебе и не снились, жнец. О природе Хаоса. Об истинном предназначении Стабилизатора. О том, почему твой изменённый ДНК — единственный ключ ко всему этому.

Когда она произнесла это, у меня ёкнуло где-то глубоко внутри. Она знала самую сокровенную тайну — ту, которую я и от себя старался скрыть. Та, о которой знали лишь двое: я и мой покойный отец.

Я смотрел на неё. На её уставшее, но прекрасное лицо, на котором читались следы пережитых бурь. На тело, созданное для битвы и, я был готов поклясться, для других, не менее жарких сражений. Любопытство — тёплое, тревожное и откровенно глупое — снова зашевелилось у меня в груди. Это была худшая идея в моей жизни. Идея, которая наверняка могла меня убить.

Но последний раз, когда я видел нечто настолько... идеально сложенное для убийства и одновременно сводящее с ума, я чуть не лишился почки. И, кажется, был готов рискнуть снова.

— Как зовут? — хрипло выдохнул я.

— Элира.

— Лин Корвус, — представился я, впервые за долгие годы назвав своё имя кому-то, кто не был мишенью, клиентом или трупом.

— Ну что, Лин Корвус, — она улыбнулась, и её лицо преобразилось, став на секунду почти что дружелюбным. — Партнёрство скрепляем рукопожатием? Или чем-то... более надёжным?

Она протянула руку. Я взял её. Её ладонь была твёрдой, шершавой от оружия и работы, но кожа — невероятно нежной. Её пальцы сжали мои с такой силой, что я чуть не вздрогнул.

В этот самый момент здание содрогнулось от мощного удара где-то внизу. Со стен посыпалась штукатурка, с потолка — пыль и мелкие камешки. Раздался отдалённый, но яростный рёв — глубокий, полный голода и чистой, беспримесной ярости. Что-то большое, злое и явно не в духе проснулось на нижних этажах.

Я не отпускал её руку. Мы стояли, держась за руки, как два влюбленных подростка перед первым свиданием. Или как два убийцы перед последней схваткой. В полумраке мёртвой квартиры, под аккомпанемент надвигающегося хаоса, это было самое честное и безумное приветствие из всех, что я знал.

Я потянул её к себе, совсем немного. Она не сопротивлялась, но и не поддалась. Её золотые глаза смотрели на меня без страха.

— Попробуешь меня кинуть, Элира, — тихо сказал я, глядя прямо в её зрачки, — и я лично натяну твои прекрасные ягодицы на свой шлем как чехол для пивной банки.

Она не отводила взгляда. Её гупы изогнулись в едва заметной, но от этого ещё более опасной улыбке.

— Попробуешь бросить, Лин, и я найду тебя, даже если придётся перетрахать и перешагать через весь Хаос-Шторм. Договорились?

Её дыхание коснулось моего лица. Тёплое. Сладкое. Проклятое.

Партнёрство было заключено. И я уже чувствовал, что это кончится полной, тотальной и безоговорочной задницей. Но, чёрт побери, какой же красивой и захватывающей обещала быть эта задница. А чтобы насладиться этим зрелищем, для начала предстояло выбраться из башни живыми. Вместе.

— Договорились, — сказал я, наконец отпуская её руку и поворачиваясь к выходу. — Ну что, партнёр, готов к нашей первой совместной пробежке?

Она подняла свой арбалет, и её глаза блеснули.

— Всегда готова. Надеюсь, ты не из тех, кто бегает медленно.

Рёв внизу повторился, на этот раз ближе. Я вздохнул.

— Сегодня явно не мой день.

ГЛАВА 2. ТАНЕЦ С ГНОЛЛАМИ

Партнёрство — это когда ты делишься последней банкой тушёнки с тем, кто пять минут назад собирался пристрелить тебя. Или когда бежишь по аварийным лестницам рушащейся башни, а сзади топает бывшая врагиня, чья попа отвлекает тебя куда сильнее, чем все мутанты Пустошей вместе взятые.

Мы выбирались из «Небосвода-2» по чёрным ходам — точнее, по тому, что от них осталось. Аварийные лестницы были похожи на рёбра сдохшего великана: ржавые, шаткие и с явным намёком на то, что в любой момент могут сложиться под твоим весом. Я шёл первым, проверяя каждую ступеньку ногой, прежде чем перенести на неё вес. Элира следовала за мной так бесшумно, что я то и дело оборачивался — проверять, не испарилась ли она.

— Что, жнец, боишься потерять свою новую подружку? — её голос донёсся снизу, и в нём слышалась насмешка.

— Боюсь, что твоя упругая попа отвлечёт меня в самый неподходящий момент, и мы оба полетим вниз с тридцатого этажа, — отрезал я, перепрыгивая через зияющую дыру в пролёте. — Кстати, а ты вообще знаешь, куда мы идём? Или просто наслаждаешься прогулкой по самым живописным руинам района?

Она легко перемахнула через ту же дыру, даже не зацепившись.

— Ведёт тот, у кого карта, милый. А пока карту доставал ты. Так что вопросы не ко мне.

— Ага, а пока я доставал карту, ты что делала? Любовалась видом?

— Нет, считала, сколько раз ты за последние пять минут посмотрел на мою «упругую попу», как ты изволил выразиться. Набралось уже семь. Поздравляю, у тебя явный талант к многозадачности.

Я почувствовал, как краснею, и был бесконечно благодарен, что шёл впереди. Чёрт, а ведь она была права. Эта женщина была ходячим отвлекающим фактором. Под потрёпанным плащом угадывались линии сильного, гибкого тела, а каждый её шаг был плавным и полным скрытой силы — как у большой кошки. Опасно. Очень опасно.

Мы спустились на уровень, который когда-то был офисным этажом. Теперь это была груда перекошенных перегородок, разбитых мониторов и чего-то, что пахло как смесь старой бумаги и мёртвого грызуна.

— Красиво, — проворчал я, пробираясь через завал. — Прямо как в том фильме про конец света. Только пахнет хуже.

— А ты часто смотрел фильмы про конец света до того, как он наступил? — поинтересовалась Элира, ловко подбирая с пола какой-то мелкий блестящий предмет и засовывая его в карман.

— Иногда. Чтобы знать, чего ожидать. Оказалось, они всё напутали. Никаких зомби-апокалипсисов с медленными и тупыми мертвецами. Одно сплошное разочарование.

Я уже собирался сказать что-то ещё, но воздух содрогнулся от низкого, гортанного рыка. Знакомого. Мерзкого. Как утреннее похмелье после плохой самогонки.

— О, великолепно, — выдохнул я. — Гноллы.

Из-за груды искорёженной офисной мебели вывалилась первая тварь. Двухметровый комок мышц, грязной шерсти и чистой, беспримесной злобы. Морда, как у гиены, только с тремя рядами зубов, каждый из которых явно хотел познакомиться с моим мясом поближе. Лапы с когтями, способными распороть броню. И ещё двое позади, не менее дружелюбные.

— Ну вот, твой большой рот их и привлёк! — крикнула Элира, мгновенно срывая с плеча свою арбалетную винтовку.

— Мой рот тут ни при чём! — рявкнул я, выхватывая свой клинок. — Это от тебя пахнет духами, как из публичного дома! Слышишь? «Цветочный аромат Пустошей»!

Плазменное лезвие с шипением вспыхнуло голубым огнём. Первый гнолл прыгнул на меня. Я отскочил в сторону, пропуская вонючее тело мимо себя, и плазменный клинок вошёл ему в бок. Пахнуло палёным мясом и горелым мехом. Тварь взвыла, но не остановилась. Коготь чиркнул по моей наплечной пластине, высекая сноп искр.

— Капец, силёнка у них что надо! — прохрипел я, чувствуя, как удар отдаётся во всём теле.

Свист стрелы. Второй гнолл, который целился в меня с фланга, получил болт Элиры прямо в глаз. Он заголосил и затряс головой, но был ещё жив. Чёртовы твари живучие.

— Неплохо стреляешь! — крикнул я, уворачиваясь от удара хвоста первого гнолла.

— А ты не очень рубишься! — парировала она, перезаряжая арбалет. — Убивать надо, а не делать им новые отверстия для вентиляции!

Третий гнолл, самый умный, попытался зайти сзади. Я заметил его в последний момент. Развернуться я не успевал. Мысль промелькнула быстрая: «Вот и твоя отвлекающая попа, Корвус... Какой идиотский способ умереть».

Но Элира была быстрее. Она не стала перезаряжать. Она просто бросилась вперёд, как дикая кошка, и вонзила короткий боевой нож в шею твари. Удар был точным и смертельным. Гнолл захрипел, захлебнувшись собственной кровью.

В этот момент первый, раненый, снова пошёл на меня. Я использовал момент. Поднырнул под его лапу, встал в полный рост прямо перед его мордой — пахло он, скажу я вам, как помойка в жаркий день — и со всей дури воткнул плазменный клинок ему в глотку. Голубое пламя вырвалось у него из пасти. Он рухнул, наконец-то прекратив свои танцы.

Тишина. Если не считать предсмертных хрипов последнего гнолла, которого Элира аккуратно добивала каблуком своего ботинка.

— Элегантно, — заметил я, тяжело дыша. Рука тряслась от адреналина. — Особенно финальный штрих с ногой.

— Спасибо, — она вытерла окровавленный нож о шкуру твари. — Я всегда стараюсь привнести в убийство немного изящества.

Она дышала ровно, будто только что прогулялась по парку, а не участвовала в смертельной схватке. Я же чувствовал себя так, будто пробежал марафон с холодильником за спиной.

— Я... просто... не люблю... утреннюю гимнастику, — выдавил я, отстегивая шлем. Пот заливал глаза. — Особенно с такими партнёрами.

Она подошла ко мне. Снова пахло дымом, кровью и той самой сладкой дрянью. Возбуждающе до чертиков.

— Спасибо, — сказал я, глядя на добитого гнолла. — За спину.

— Пустое, — она пожала плечами, но в её глазах читалось удовлетворение. — Партнёры должны прикрывать друг друга. Особенно когда один из них слишком занят разглядыванием... отвлекающих факторов.

Я фыркнул, но не стал спорить. Она была права. И чертовски хороша в бою. Комбинация опасная. Как бензин и спички.

— Ладно, хватит болтать, — я вновь застегнул шлем. — Твои поклонники уже здесь. Надо валить, пока не пришла вся стая. Их крики наверняка подняли на ноги полрайона.

Мы снова двинулись в путь, теперь уже бегом. Но теперь я смотрел на неё иначе. Не просто как на сексуальную помеху, а как на бойца. Настоящего, смертоносного и чертовски эффективного. И, если честно, это делало её ещё привлекательнее. Чёрт побери.

Мы бежали по перекрытиям, оставляя позади воняющую тушами площадку. Я прислушивался к каждому шороху, ожидая нового нападения. Элира бежала легко, будто не тратила силы на недавний бой. Её дыхание было ровным, а шаги — точными и бесшумными.

— Эй, жнец, — её голос прозвучал насмешливо. — А если они нападут снова, можешь постараться не отвлекаться на мою... э-э-э... анатомию? А то в следующий раз могу не успеть.

— Молчи и беги, — проворчал я, перепрыгивая через зияющую дыру в полу. — Твои шуточки привлекают их больше, чем моё восхищение твоими формами.

Свист. Справа. Ещё один гнолл, поменьше, но быстрее. Он выскочил из вентиляционной шахты, целясь когтями в горло Элире. Я не успевал среагировать оружием. Только плечом. Я толкнул её в сторону, приняв удар на свой наплечник. Когти с визгом скользнули по металлу, оставив глубокие царапины.

— Блин, да они тут как тараканы! — выругался я, отскакивая и выставляя клинок. — Размножаются почкованием, что ли?

Элира уже вскочила на ноги. Её лицо исказила ярость. Золотые глаза горели, как расплавленное золото.

— Мой ход! — крикнула она.

Вместо арбалета она использовала странный браслет на запястье, похожий на мой, но более изящный. Щелчок — и тонкая сеть, бьющая током, накрыла гнолла. Тварь затрепетала и завыла, падая с балки вниз, в тёмную шахту.

— Нормальный такой ход, — оценил я, смотря, как её жертва исчезает в темноте. — Где такие штуки берут? В магазине «Всё для изящного умерщвления»?

— Это тебе не игрушки из твоего жнецкого набора, — она убрала браслет. — Двигаемся дальше. И постарайся не толкать меня в следующий раз. Я сама могу постоять за себя.

— Ага, а я могу постоять за твою спину, — огрызнулся я. — Так что, может, просто скажешь «спасибо» и перестанешь ворчать?

Она бросила на меня взгляд, в котором смешались раздражение и что-то ещё... возможно, уважение?

— Спасибо, — наконец сказала она. — Но только за то, что не дал тому уродцу поцарапать мой новый топ.

— Всегда рад помочь сохранить твой гардероб, — проворчал я в ответ.

Мы спустились на уровень ниже, в полуразрушенный торговый атриум. Это место было одним из тех, где Хаос-Шторм проявил свою «творческую» натуру. Гигантские, искривлённые деревья проросли сквозь плитку, их ветви сплелись под разбитым прозрачным куполом, через который лился багровый, неестественный свет. Воздух был густым и влажным, пах землёй и озоном.

— Красиво, — не удержалась Элира, на секунду замерев и глядя на фантасмагорию света и зелени.

— Смертельно красиво, — поправил я, оглядываясь по сторонам. — В таких местах любят прятаться похуже гноллов. Здесь пахнет... магией. Нехорошей.

Не успел я закончить фразу, как из-за ствола самого большого дерева выплыла... женщина. Нет, не женщина. Существо с телом молодой девушки, но с кожей цвета старой коры и ветвями вместо волос. Дриада. И не одна. За ней показались ещё две, их глаза светились зловещим зелёным светом.

— Охренеть, — выдохнул я. — Гарем из дерева. Моя детская мечта сбывается.

Дриады не улыбались. Их лица были безжизненными масками, а глаза, как зелёные ягоды, смотрели на нас без выражения.

— Чужаки... уходите... — прошелестели они одним голосом, который звучал как шум листвы на ветру.

— С удовольствием бы, милашки, — сказал я, медленно отступая. — Но путь один — через вас. Или мимо вас. В общем, вы поняли.

— Тогда останьтесь... навсегда... — их пальцы вытянулись, превращаясь в острые, гибкие плети.

Одна из плетей со свистом рассекла воздух, целясь в меня. Я отбил её клинком, но вторая обвила мою ногу. Острая боль пронзила бедро — шипы впивались в плоть сквозь ткань.

— Серьёзно?! — закричал я, пытаясь высвободиться. — Мы же только познакомились!

Выстрел. Стрела Элиры впилась в «руку» дриады. Та вскрикнула — звук, похожий на треск ломающейся ветки, — отпустив меня. Но другие уже окружали нас, их плети извивались в воздухе, как змеи.

— Жнец, у тебя есть план? — крикнула Элира, отступая ко мне спиной.

— План? — я высвободил ногу, с трудом удерживая равновесие. — Обычно в таких случаях я предлагаю переспать, но, боюсь, с ними это не прокатит! У них явно другие интересы!

Внезапно одна из дриад бросила в нас облако споров. Я закашлялся — воздух стал густым и сладким. Голова закружилась.

— Это... афродизиак... — с трудом выговорила Элира, её лицо покраснело. — Они хотят... опылить нас...

— Вот блин! — я почувствовал, как кровь приливает не туда, куда нужно в бою. — Они хотят, чтобы мы... перед смертью... продолжили род? Как-то это даже мило с их стороны!

— Сосредоточься, идиот! — она встряхнула головой, пытаясь очистить сознание. — Ищи слабое место!

Я увидел, как корни на полу начали шевелиться, пытаясь схватить нас за ноги. Мы стояли спиной к спине, отбиваясь от плетей и уворачиваясь от облаков дурманящих спор.

— Элира! — крикнул я. — Твой браслет! Дай им полную мощность! Устроим им электрованну!

— Но площадь слишком большая! — возразила она, отбивая очередную плеть.

— Просто сделай это! Надейся, что у них нет кардиостимуляторов!

Она кивнула, её пальцы замелькали на браслете. Щёлк. На этот раз сеть вырвалась широким веером, накрыв всех трёх дриад. Они затрепетали, испуская шипение и треск. Запах палёной древесины заполнил воздух.

— Бежим! — схватив её за руку, я потащил её к выходу из атриума.

Мы вывалились на улицу, тяжело дыша. Я прислонился к стене, пытаясь прийти в себя. Эффект споров ещё не прошёл. Я смотрел на Элиру — её грудь вздымалась, губы были полуоткрыты, а по лицу струился пот.

— Чёрт... — прошептал я. — Этот бой был... возбуждающим. В прямом и переносном смысле.

Она тяжело сглотнула, не отводя от меня взгляда. Её золотые глаза были тёмными, почти янтарными.

— Да... но нам нужно двигаться... пока...

— Пока что? — я сделал шаг к ней, всё ещё чувствуя головокружение.

— Пока я не сделала что-то глупое, — её голос дрогнул.

Внезапный рёв со стороны улицы заставил нас обоих вздрогнуть. Целая стая гноллов — штук десять — выбегала из-за угла, привлечённая шумом битвы.

— О, великолепно! — я снова выхватил клинок. — Просто день подарков! Сначала цветочки, теперь — милые собачки!

Элира вздохнула, поднимая арбалет. Её руки дрожали, но взгляд был твёрдым.

— Знаешь, жнец... с тобой точно не соскучишься.

Мы снова встали спиной к спине, готовые к бою. И где-то глубоко внутри — сквозь адреналин, головокружение и усталость — я знал одно: эта женщина того стоит. Даже если ради неё придётся выложиться до последней капли здравого смысла… и последней пары сухих носков.

ГЛАВА 3. ЦЕНА ТЕПЛА

Если бы кто-то сказал мне неделю назад, что я буду делить убежище с бывшей культисткой, которая сводит меня с ума, я бы посоветовал ему проверить голову. Или понюхать поменьше радиоактивной пыли. Но сейчас это была моя реальность — грязная, вонючая и до чертиков неудобная.

Мы вышли из последней стычки, как всегда — на последнем дыхании и с новыми царапинами. От гноллов удалось оторваться, только спустившись в старые дренажные туннели. Место, скажу я вам, не для слабонервных. Пахло тут соответствующе — затхлой водой, плесенью и чем-то ещё, что я предпочитал не опознавать. Надеюсь, это были просто старые носки.

Элира шла рядом, тяжело дыша. Её обычно безупречная причёска растрепалась, а одежда была порвана в нескольких местах. Через дыру на бедре проступала кровь.

— Ну что, проводник, — я хрипло проговорил, опираясь о мокрую, склизкую стену. — Где же твоё знание безопасных путей? Могли бы уже пить чай с печеньками в уютном бункере, а мы тут по колено в... этом. — Я жестом обвёл наше незавидное положение.

Она резко обернулась, и в её глазах вспыхнули злые искры. Золотые искры, надо сказать, выглядели впечатляюще даже в полумраке.

— А твои шуточки сильно помогают? Может, продолжишь, пока я перевязку делаю? Или у тебя есть что-то полезное, кроме острот?

Я заметил, что она пытается зажать рану на бедне. Рука у неё дрожала от боли и напряжения. Капец. Ситуация становилась серьёзной.

— Ладно, перестанем рычать друг на друга как те гноллы, — сдался я, поднимая руки в знак перемирия. — Знаю одно место неподалёку. Старая станция техобслуживания. Там можно перевести дух, а заодно и твою ногу посмотреть.

Она молча кивнула, стиснув зубы. По её лицу было видно, что каждое движение даётся ей с трудом.

Убежище, к счастью, оказалось на удивление целым. Гермодвери ещё держались, хоть и скрипели как старухи на лавочке. Генератор чудом работал, подавая минимальное питание и согревая воздух до терпимой температуры. Воздух пах машинным маслом и пылью — настоящий рай после уличной вони.

Я запер дверь на все засовы, какие нашёл, включил слабый свет и указал Элире на металлический ящик с припасами в углу.

— Аптечка там. Разбирайся сама, я пока систему безопасности проверю. На всякий случай.

Она не спорила. Пока я возился с датчиками движения, краем глаза наблюдал, как она снимает верхнюю часть брони, чтобы добраться до раны. Под бронёй оказался простой чёрный топ, плотно облегающий тело. Каждая мышца на её спине играла при движении — не как у качка из спортзала, а как у хищницы: эластичная, живая, полная скрытой силы. Чёрт, она была прекрасна даже покрытая грязью, кровью и бог знает чем ещё.

— Нужна помощь? — не удержался я, откладывая инструменты.

— Справлюсь сама, — буркнула она, но голос выдавал боль. Он дрожал, как лист на ветру.

Я вздохнул, отложил отвёртку и подошёл. Мой внутренний циник кричал, что это плохая идея, но что-то другое — возможно, остатки совести — заставляло действовать.

— Дай я. Ты дрожишь как осиновый лист. В таком состоянии ты себе ещё чего-нибудь повредишь.

Она хотела возразить, но я уже взял из её рук бинт и антисептик. Рана оказалась глубокой, но, к счастью, не опасной — коготь гнолла прошёл по касательной. Я обработал её, стараясь не причинять лишней боли. Кожа под пальцами была горячей и удивительно нежной, что странно контрастировало с её суровым характером.

— Спасибо, — тихо сказала она, когда я закончил.

— Пустое, — я отступил, внезапно осознавая, как близко мы стоим. Как пахнет её волосами — дымом, потом и чем-то цветочным, несмотря на все перипетии. — Э... надо бы костерок развести. Здесь прохладно. Или включить обогреватель. Если, конечно, проводка не подведёт.

Она кивнула, усаживаясь на развалившееся кресло у стены. Я развёл небольшой огонь в старой металлической бочке — рискованно, но иначе можно было замёрзнуть. Пламя отбрасывало танцующие тени на стены, освещая её лицо. В полумраке она выглядела уставшей и уязвимой. И от этого ещё более желанной. Чёрт.

— Так... о чём это мы? — я сел напротив, протягивая ей банку с разогретым рационом. — Ах да, о том, как ты чуть не угробила нас в первый же день. Отличное начало партнёрства.

Она приняла еду, её пальцы слегка коснулись моих. Искра пробежала по руке — или мне показалось?

— Я тебя спасла от дриад, если ты не забыл. Тот афродизиак мог закончиться куда более... интересно.

— Спасла? Ты чуть не заставила нас заняться сексом посреди боя! Представь заголовки: «Жнец и культистка погибли при исполнении...» Даже неловко будет читать в отчётах.

— А ты был бы не против, — она ухмыльнулась, и в её глазах снова появился тот самый огонёк, который сводил меня с ума. — Я видела, как ты на меня смотрел. И не только во время боя.

Я не стал отрицать. Врать бесполезно — она видела меня насквозь. Мы ели молча, слушая, как за стенами воет ветер и капает вода. Адреналин постепенно уходил, оставляя приятную усталость и странную, необъяснимую близость. Опасность, как оказалось, сближала быстрее любого афродизиака.

— Знаешь... — она прервала тишину, глядя на пламя. — Я не ожидала, что ты... такой.

— Какой? Невероятно сексуальный? Умный? Скромный? — я перечислил свои лучшие качества. — Выбирай, не стесняйся.

— Настоящий, — она посмотрела на меня, и в её взгляде не было насмешки. — Большинство в этом мире думают только о себе. А ты... прикрыл меня от гнолла. И сейчас помог.

— Это было чисто эгоистично, — отмахнулся я. — Мне нужен проводник, а не мёртвый проводник. Или, того хуже, хромой проводник. Логистика, ничего личного.

— Врёшь, — она улыбнулась, и эта улыбка была почти нежной. — Я вижу, когда ты врёшь. У тебя левая бровь дёргается.

Я невольно потрогал бровь. Чёрт, а ведь и правда дёргалась. Проклятая предательская бровь!

— Ладно, признаю. Ты... неплохо дерёшься. Для культистки. Особенно тот момент с ножом в шею гноллу... Элегантно.

— Я не культистка. Я... была им. Когда-то. Очень давно.

Она замолчала, уставившись в огонь. Боль в её глазах была настоящей, глубокой, как та рана, что я только что перевязывал. Я вдруг понял, что за её дерзостью и колкостями скрывается такая же рана, как и у меня. Только мои шрамы были на теле, а её — внутри.

— Элира... — я начал, но не знал, что сказать. «Всё будет хорошо»? Смешно. «Я понимаю»? Наглость. Так что я просто сидел и молчал.

Внезапно она поднялась и подошла ко мне. Остановилась так близко, что я чувствовал её тепло, исходящее от тела.

— Лин... — её голос был тише шёпота, но громче любого крика. — Я ненавижу холод.

Она протянула руку, коснулась моей щеки. Её пальцы были обжигающими. Я понял, что это не просто прикосновение. Это было предложение. Забыть. Хотя бы на одну ночь. Забыть о Хаосе, о мутантах, о прошлом, которое грызло нас обоих.

Я взял её за запястье, почувствовав под пальцами быстрый, неровный пульс.

— Это плохая идея, — прошептал я, но уже тянул её к себе. Моё тело явно не слушалось доводов разума.

— Все наши идеи плохие, — её губы оказались в сантиметре от моих. — Но эта... самая приятная.

И я поцеловал её. Не нежно, не романтично, а грубо, жадно, как будто хотел выпить всю её боль, всю горечь этого проклятого мира. Она ответила с той же страстью, впиваясь пальцами в мои волосы и притягивая ближе.

Мы рухнули на разложенный спальник, срывая с друг друга остатки одежды. Её тело под моими руками было как оружие — твёрдое, гибкое, идеально созданное для выживания. И для этого. Для этого безумного, отчаянного соединения, в котором не было ни капли нежности, но была какая-то первобытная, яростная правда.

— Ты... такой голый... — она пропела между поцелуями, её руки скользили по моей спине, оставляя следы.

— Это обычно так работает, да! — я расстёгивал её джинсы, пытаясь не сломать молнию. — Если бы я был в доспехах, это было бы куда менее романтично.

— Романтично? — она рассмеялась, и этот смех был диким и прекрасным. — Ты называешь это романтикой?

— А как ещё? У нас тут и свечи есть, — я кивнул на горящую бочку. — И музыка. — Завывание ветра действительно напоминало нечто мелодичное. — И даже постель. Правда, на полу. Но зато какая экзотика!

Наконец, все преграды были устранены. Я вошёл в неё, и она издала тихий стон, впиваясь ногтями мне в плечи. Это не была нежность. Это была буря. Ярость двух одиноких душ, пытавшихся согреться в ледяном мире, найти друг в друге хоть каплю жизни.

Мы двигались в унисон, под аккомпанемент завывания ветра снаружи. Каждое прикосновение, каждый вздох были вызовом Хаосу, который пытался уничтожить нас. В этот миг мы были сильнее его. Мы были живы.

Потом мы лежали, сплетённые в клубок конечностей, тяжёлое дыхание постепенно приходило в норму. Её голова лежала на моей груди, а волосы пахли дымом и мной.

— Ну что... — я проговорил, гладя её волосы. Они были удивительно мягкими. — Как тебе совместная работа? По твоей части, я имею в виду.

Она слабо ущипнула меня за бок.

— Неплохо. Но над выносливостью тебе ещё поработать. Ты запыхался быстрее, чем во время боя с гноллами.

Я рассмеялся. Впервые за долгие месяцы это был настоящий, не вымученный смех, который шёл из самой глубины души.

— Задница, — нежно сказал я.

— Идиот, — так же нежно ответила она.

Снаружи по-прежнему бушевал Шторм. Нас всё ещё преследовали полрайона. Завтра нас ждали новые опасности, новые поджидающие смерти. Но в эту ночь, в крошечном убежище, пахнущем машинным маслом и сексом, мы нашли то, что казалось невозможным. Не просто тепло и не просто страсть. А что-то такое, ради чего стоило продолжать бой, даже если этот бой был с самим собой.

А потом я уснул, чувствуя её дыхание на своей коже, и впервые за долгое время мне не приснились кошмары.

ГЛАВА 4. СТАЛЬНЫЕ ЛИЛИИ

Утро после. Оно всегда наступает, чёрт побери. Особенно когда тебе в горло упирается наконечник арбалета.

Я проснулся от того, что что-то холодное и очень острое прижалось к моей глотке. Открыв один глаз, я увидел над нами две фигуры в синих доспехах с серебристыми вставками. Женские фигуры. Одна — высокая блондинка с холодными голубыми глазами и лицом, словно высеченным из льда. Вторая — коренастая, с огненно-рыжими волосами, собранными в пучок, и веснушками по всему лицу. У обеих на груди эмблема — стилизованная лилия, обвитая шестернёй.

«Стальные Лилии». Охотницы на мутантов. И, по слухам, на таких, как мы.

— Ну что, милашки, — рыжая оскалилась в ухмылке, не убирая арбалета с лазерным прицелом от моего горла. — Устроили тут ночь любви, пока мир вокруг горит? Мило. Прямо как в романтическом фильме. Только пахнет порохом и потом.

Элира резко села, яростно хватая свой нож. Но блондинка была быстрее. Её ботинок грубо придавил запястье Элиры к полу.

— Не советую, сестра, — голос у блондинки был низким и без единой эмоции, как у робота-убийцы. — Моя подруга Валькирия иногда нервничает. Может, так и выстрелить.

Рыжая — Валькирия — хихикнула.
— Расслабься, Фрида. Смотри, какие милые. Как щеночки. Только что вылизывали друг дружке шёрстку.

— Мы не сестры, — прошипела Элира, пытаясь высвободить руку.

— Ага, а я Император всея Руин, — я медленно поднял руки, демонстрируя, что не опасен. Хотя внутри всё кипело. Особенно неловко было то, что мы оба были по пояс голые. — Чем обязаны? Или вы просто любите подглядывать за чужими свиданиями?

Фрида, блондинка, наклонилась ближе. Её ледяной взгляд скользнул по нашему импровизированному лагерю, задержался на разбросанной одежде.

— Вы вчера устроили quite a show на развалинах, — сказала она. Почему-то на английском. Видимо, для солидности. — Убили трёх дриад и пол-стаи гноллов. Беспорядок. Шум. Нас такие вещи беспокоят.

— Мы просто старались выжить, — проворчал я. — Это не преступление. По крайней мере, в последний раз, когда я проверял.

— В наше время всё является преступлением, — парировала Фрида. — Особенно для таких... разношёрстных пар. Жнец и бывшая культистка. Интересная компания. Как говорится, противоположности притягиваются. К несчастью.

Валькирия, наконец, убрала арбалет от моего горла, но направила его на Элиру.
— Так что, мальчики и девочки, у вас есть что-то интересное? Может, какой-нибудь shiny-shiny артефактик? Мы любим shiny. Блестяшки. Поняли?

Элира и я переглянулись. Ящик с транспондером был спрятан под половицей. Но эти две явно не уйдут с пустыми руками.

— У нас ничего нет, — сказал я, стараясь звучать убедительно. — Только грязное бельё и плохое настроение. Хотите поделиться?

— Врёшь, — Фрида выпрямилась. — У вас есть она. — Она кивнула на Элиру. — И её знания. Князь Тьмы платит хорошо за информацию о своих бывших.

Элира напряглась, как струна.
— Я им ничего не скажу.

— О, милая, — Валькирия сделала игривое лицо. — С нами ты заговоришь. У нас есть... методы убеждения.

Она облизнула губы, и во взгляде её было что-то неприятно игривое. Фрида тем временем подошла к нашим вещам и начала их обыскивать.

— Эй! — я попытался встать, но Валькирия тут же снова навела на меня арбалет.

— Сиди, красавчик. Не порть картинку. Мне нравится, как ты выглядишь без штанов. Хотя мог бы и подкачаться немного.

Фрида подняла мой плащ, понюхала его и бросила.
— Дриадный споровый налёт. Импровизированная перевязка. Вы оба ранены и истощены. Глупо сопротивляться.

Она повернулась к нам, скрестив руки на груди.
— Вот что мы предложим. Вы отдаёте нам девочку. Мы её отведём куда надо. А ты, жнец, — она посмотрела на меня, — свободен. Можешь продолжать свои похождения. Один. Или найти себе новую подружку. Попроще.

Я почувствовал, как по мне пробежала волна ярости. Элира смотрела на меня, и в её глазах был не страх, а вызов. «Посмотрим, что ты выберешь».

— Она никуда с вами не пойдёт, — тихо сказал я.

— Ой, как романтично! — всплеснула руками Валькирия. — Он влюбился! Прямо как в тех дурацких книжках, которые я в детстве читала!

— Это не вопрос любви, — я медленно поднялся на ноги, игнорируя арбалет. — Она мой проводник. И... напарник. Я никого не бросаю. Особенно когда за это могут заплатить.

Фрида изучающе посмотрела на меня. Казалось, в её ледяных глазах мелькнула искра уважения.

— Глупо. Но... честно. — Она сделала паузу. — Есть другой вариант.

— Я весь внимание, — я не сводил с неё глаз.

— Вы присоединяетесь к нам. На время, — сказала Фрида. — У нас есть контракт. Очистить старые лаборатории Орлова от... чего бы там ни было. Судя по вашим вчерашним подвигам, вы умеете сражаться. А мы знаем дорогу.

Элира резко подняла голову.
— Лаборатории Орлова?

— Ага, — Валькирия ухмыльнулась. — Заинтересовала девочку? Там много всяких интересных штук. Может, и твой транспондер пригодится. Если, конечно, вы его нам отдадите. Добровольно.

Мы с Элирой снова переглянулись. Это было опасно. Очень опасно. Но... это был шанс. Идти с ними или сражаться здесь и сейчас, будучи ранеными, застигнутыми врасплох и, что немаловажно, полуголыми.

— Правила? — спросил я.

— Добыча делится поровну, — сказала Фрида. — Приказы отдаю я. Ослушаешься — контракт расторгнут. Навсегда.

— Имеешь в виду, мы вас убьём, — весело уточнила Валькирия. — Быстренько и без лишних мук. Я, например, предпочитаю арбалет. Чисто, аккуратно, почти без брызг.

Я вздохнул. Посмотрел на Элиру. Она едва заметно кивнула.

— Ладно, — я протянул руку Фриде. — Партнёрство. На время. Но предупреждаю — я плохо работаю в команде.

— Это мы ещё посмотрим, — Фрида пожала её. Её хватка была твёрдой, как сталь. — Не подведи, жнец. — Затем она повернулась к Элире. — А ты... не вздумай вернуться к своим старым привычкам.

Элира лишь усмехнулась.
— Не беспокойся. Я уже нашла... новые. И они куда интереснее.

Валькирия рассмеялась, наконец, убирая арбалет.
— О, мне нравится эта парочка! Это будет весело! Как в цирке, только с большим количеством крови и меньше клоунов. Хотя... — она посмотрела на меня, — один клоун тут уже есть.

Я посмотрел на наших новых «союзниц». Ледяная командирша и её психованная напарница. И на Элиру, чья рука незаметно нашла мою.

Да, это определённо будет весело. Если, конечно, мы не умрём в ближайшие пару часов. Или не убьём друг друга от раздражения.

Фрида отошла к выходу, чтобы проверить периметр, оставив нас с Валькирией и Элирой в напряжённом молчании. Рыжая охотница устроилась на ящике с припасами, разбирая свой арбалет с неприличными звуками удовольствия.

— О да, вот так, малыш... — она шептала, смазывая механизм. — Теперь ты снова будешь стрелять как надо... Попадать прямо в сердечко. Или в глаз. В зависимости от настроения.

Элира, натягивая сапог, бросила на неё раздражённый взгляд.

— Ты всегда так разговариваешь со своим оружием?

Валькирия подняла на неё веснушчатое лицо с хитрой ухмылкой.

— Ага. А со своими мужчинами я вообще шепчусь. Правда, они обычно долго не выдерживают. — Она бросила взгляд на меня. — Как ты, кстати, с ней справляешься? Она же, наверное, даже во сне команды отдаёт.

Я почувствовал, как Элира напряглась рядом.

— Я отлично справляюсь, — парировал я. — Без посторонних комментариев.

— Ой, да ладно тебе! — Валькирия прыгнула с ящика и подошла ближе, изучия Элиру с неприкрытым любопытством. — Ну что, культистка, признавайся, у вас там в секте были оргии с жертвоприношениями? Я всегда об этом мечтала спросить! Ну знаешь, все эти чёрные одежды, свечи, странные символы...

Элира встала, её глаза сузились.

— У нас были медитации. И дисциплина. А не... это. — Она с отвращением повела рукой в сторону Валькирии.

— Ску-учно! — протянула рыжая. — А я думала, вы там в чёрных одеждах по ночам бегаете, круги рисуете... Можешь меня научить парочке заклинаний? Для... э-э-э... увеличения груди. А то вот эти, — она показала на свою скромную грудь, — явно нуждаются в помощи.

Я фыркнул, пытаясь скрыть смех. Элира бросила на меня убийственный взгляд.

— Мои знания не для таких... недоразвитых умов.

— Ой, как обидно! — Валькирия притворно надула губы, но в её глазах танцевали весёлые чертяки. — Ладно, не хочешь — как хочешь. А ты, красавчик, — она повернулась ко мне, — точно жнец? А то как-то ты... слишком прилично пахнешь для парня, который ковыряется в руинах.

— Я использую воздушный фильтр, — сухо ответил я. — И иногда моюсь. Рекомендую. Особенно тебе.

В этот момент вернулась Фрида. Её бесстрастный взгляд скользнул по нам.

— Прекратите этот детский сад. Выдвигаемся через десять. Валькирия, займись картой. Элира — проверь свои запасы. Лин — с тобой поговорю.

Когда другие отошли, Фрида подошла ко мне вплотную. От неё пахло озоном и сталью.

— Правило номер один, — тихо сказала она. — Твоя подружка — бывшая культистка. Я не верю в раскаяние. За ней глаз да глаз.

— Она не моя подружка, — автоматически поправил я.

— Ага, конечно, — в углу её рта дрогнул почти незаметный мускул. — Я вижу, как ты на неё смотришь. Чувства в нашем деле — роскошь. Смертельная.

— Я знаю, что делаю.

— Надеюсь, — она отступила на шаг. — Потому что если она предаст, я убью её первой. А если ты встанешь на её защиту — убью и тебя. Понятно?

Я кивнул, сжимая кулаки. В её словах не было угрозы. Только холодный расчёт.

— Понятно.

Через десять минут мы уже двигались по дренажному туннелю. Фрида шла впереди, её фигура отбрасывала чёткую тень. Валькирия следовала за ней, продолжая что-то бубнить своему арбалету. Мы с Элирой замыкали шествие.

Однажды Валькирия обернулась и крикнула нам:

— Эй, любовники! Не отставайте! И руки друг от друга оторвите, а то споткнётесь! Хотя... если споткнётесь, будет хоть какое-то развлечение в этой серости!

Элира фыркнула, но её пальцы ненадолго переплелись с моими.

— Ненавижу их, — прошептала она.

— Они — наш билет в лаборатории, — так же тихо ответил я. — Терпи. Представь, что это плохой спектакль.

— А ты уверен, что мы им нужны? Может, они просто ведут нас в ловушку?

— Возможно, — признал я. — Но пока что это лучший из плохих вариантов. Как выбрать между чумой и холерой. Я всегда выбираю холеру — звучит благороднее.

Впереди Фрида подняла руку, сигнализируя об остановке. Мы замерли.

— Привал, — сказала она. — Пятнадцать минут. Валькирия — наверх, на разведку. Остальные — отдыхайте. Но не расслабляйтесь.

Когда рыжая исчезла в вентиляционной шахте, Фрида села напротив нас, доставая точильный брусок для своего меча. Скребущий звук заполнил туннель.

— Расскажи про лаборатории, — нарушил я молчание. — Что мы там ищем?

— Официально — данные доктора Орлова, — не отрываясь от работы, ответила Фрида. — Неофициально — всё, что представляет ценность. Оружие, технологии, чёрт возьми, даже консервы, если они не просрочены.

— А «Стальные Лилии» всегда работают за деньги? — в голосе Элиры прозвучала лёгкая насмешка.

Фрида подняла на неё ледяной взгляд.

— Мы работаем на выживание. Как и все. Деньги — лишь инструмент. Как и вы, если что.

— У вашего... ордена странные методы вербовки, — я кивнул в сторону шахты, где исчезла Валькирия.

— Валькирия — лучший стрелок в секторе, — голос Фриды оставался ровным. — Её эксцентричность — плата за гениальность. И за то, что она не стреляет в меня уже три месяца. Это рекорд.

— А твоя плата? — не унималась Элира. — Холодность?

Точильный камень замер. Фрида медленно подняла голову.

— Моя плата — ответственность за тех, кто со мной. Включая вас. Пока вы под моим командованием. Так что советую не испытывать моё терпение. Оно не резиновое.

В этот момент сверху донесся свист. Валькирия спустилась по верёвке, её лицо сияло.

— Там сверху просто сказка! Руины, пара мутантов на горизонте... и, кажется, я нашла короткий путь через старые канализационные коллекторы! Пахнет, конечно, не очень, но зато быстро!

Фрида встала, убирая брусок.

— Отлично. Выдвигаемся.

Когда мы пошли за ней, Валькирия подошла ко мне и шепнула на ухо:

— Не бойся, красавчик. С нами точно не соскучишься. Особенно когда увидишь, что я умею делать с этим... — она похлопала свой арбалет по прикладу. — Это тебе не в цельнозерновой хлеб стрелять!

Я только покачал головой.

ГЛАВА 5. ЦЕНА ВОПРОСА

"Короткий путь" Валькирии оказался канализационным коллектором, который, судя по запаху, служил туалетом для всего Хаос-Шторма последние лет пятьдесят. Воздух был густым и жирным, вода по колено отливала всеми цветами радуги, и в ней периодически что-то плескалось. Причём плескалось как-то слишком осознанно для моей комфортности.

— Ну что, романтика! — Валькирия шлёпнула ладонью по поверхности, разбрызгивая зловонные капли. — Прямо как в курортном буклете! "Волшебные ароматы, оживляющие воспоминания детства"!

Элира, прижав к носу воротник плаща, бросила на неё взгляд, способный испепелить.

— Ты специально это выбрала? Чтобы мы здесь задохнулись?

— Ага! — рыжая сияла, как будто мы были на экскурсии в парке развлечений. — Это же короче на целых три часа! Разве я не умница? Я вообще гений логистики!

Фрида шла впереди, не выражая никаких эмоций, будто прогуливалась по благоухающему саду. Её лицо было невозмутимым, хотя я видел, как дёргается мускул на её щеке.

— Держите строй. Не отвлекайтесь. И старайтесь не дышать носом.

Мы двинулись вперёд по зловонному тоннелю. Валькирия принялась напевать похабную песню про гнома и трактирщицу, эхо разносило её по всему коллектору. Элира шла, стиснув зубы, я пытался дышать ртом, что было ошибкой — вкус оказался ещё хуже, чем запах.

Внезапно Фрида подняла руку. Все замерли. Пение Валькирии оборвалось на самом интересном месте.

— Что? — прошептал я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. И не только от опасности.

— Впереди движение, — так же тихо ответила Фрида. — Не человеческое. И не гноллы.

Из темноты впереди донёсся странный чавкающий звук. Что-то большое и слизистое выкатилось на свет наших фонарей. Это было похоже на гигантскую пиявку размером с телёнка, но с десятком щупалец, усеянных присосками. Из её тела сочилась жёлтая слизь, которая шипела, попадая в воду.

— О, милашка! — прошептала Валькирия, с любовью поднимая арбалет. — Иди к тёте Вальки! Я тебя сейчас поцелую болтиком!

— Это кислотная пиявка, — безразлично констатировала Фрида. — Её слизь разъедает металл за секунды. Не подпускайте близко. И не дайте ей облизать вас. Это будет последний французский поцелуй в вашей жизни.

Пиявка, заметив нас, издала булькающий звук и поползла на нас, оставляя за собой дымящийся след.

— Элира, огонь! — скомандовал я. — Отвлекай! Валькирия, целься в глаз!

— У неё нет глаза! — парировала Валькирия, уже целясь. — У неё вообще ничего нет! Она просто... слизь с плохим характером!

— Целься в то, что у неё вместо глаза! Или в то, что у неё вместо мозга! — крикнул я, уворачиваясь от щупальца.

Элира швырнула в пиявку зажигательную гранату. Огонь вспыхнул на её спине, заставляя тварь завизжать и затрястись. В этот момент Валькирия выстрелила. Болт впился в основание одного из щупалец.

— Не-а, не то! — крикнула она, перезаряжая. — Она даже не заметила! Видимо, у неё там не самые важные органы!

Пиявка, несмотря на рану, продолжила движение. Одно из щупалец вытянулось, целясь в Фриду. Та молча отскочила назад, и щупальце впилось в бетонную стену, оставляя дымящуюся вмятину.

— Блин, серьёзная тварь, — пробормотал я, выхватывая свой клинок. — Элира, ещё огня! Может, сварим из неё суп!

Вторая граната угодила пиявке прямо в "рот" — если это можно было так назвать. Тварь взревела и начала бешено метаться, разбрызгивая кислотную слизь. Одна капля попала на мой наплечник, и металл начал дымиться.

— Чёрт! Моя любимая броня!

— Держись, красавчик! — крикнула Валькирия, делая очередной выстрел. На этот раз болт попал в более уязвимое место, и из пиявки хлынула жёлтая жижа.

— Фу, — сморщилась Элира. — Теперь пахнет ещё хуже.

Фрида, до этого момента наблюдающая, наконец, решила действовать. Она резко рванула вперёд, уворачиваясь от щупалец, и одним точным ударом меча рассекла тело пиявки пополам. Обе половины ещё несколько секунд дёргались, заливая всё вокруг кислотой и слизью, а затем затихли.

В наступившей тишине было слышно только наше тяжёлое дыхание и шипение кислоты.

— Ну что, — Валькирия опустила арбалет. — Весело? Как вам наша экскурсия?

Элира, бледная, вытерла пот со лба.

— Ты назвала это "коротким путём"? Это путь в преисподнюю! Причём в самую вонючую её часть!

— Ага, — Валькирия ухмыльнулась. — Но зато не скучно! Представь, мы могли бы сейчас просто идти по скучному старому тоннелю. А тут целое приключение!

Фрида, очищая меч от слизи, обернулась к нам.

— Хватит болтать. Идём дальше. И будьте готовы — таких тварей здесь может быть больше. Следующая может оказаться с более хорошими манерами.

Мы с Элирой переглянулись. В её глазах читалась усталость и раздражение, но также и решимость. Она кивнула мне, и мы снова двинулись в путь, вглубь зловонного тоннеля, оставляя позади дымящиеся останки кислотной пиявки.

Через пару часов мы наконец выбрались из коллектора. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь багровую пелену Хаос-Шторма, казался неестественно ярким после кромешной тьмы.

— Фух, — Валькирия выжала из своих рыжих волос струйку зловонной жидкости. — А ведь могла бы стать парфюмером. Чувствуете нотки разложившейся плоти с цитрусовым акцентом?

Элира, зелёная от отвращения, просто стояла, тяжело дыша и опираясь на колени.

— Никогда... никогда больше... не соглашусь на твои "короткие пути"... Лучше я буду неделю идти в обход.

Фрида, невозмутимая как скала, изучала местность. Мы были на окраине огромной промзоны. Гигантские цеха с вывороченными крышами, ржавые каркасы конвейеров, уходящие в небо. И тишина. Слишком гнетущая тишина.

— Лаборатория в трёх километрах, — без эмоций констатировала она. — Двигаемся. И поторапливайтесь. Здесь слишком открыто.

Мы двинулись через поле, заросшее каким-то колючим кустарником с фиолетовыми цветами. Валькирия шла впереди, напевая свою похабную песню, но теперь уже тихо.

— Эй, культистка, — она обернулась к Элире. — А у вас в секте были предсказания? Типа, когда всему этому конец?

Элира, всё ещё приходя в себя, бросила на неё раздражённый взгляд.

— Мы не предсказывали будущее. Мы... формировали его. Или пытались.

— О, как пафосно! — Валькирия фыркнула. — Ну и как, сформировали? — Она обвела рукой окружающие руины. — Получилось, я смотрю, очень даже ничего. Особенно эта эстетика разрушения. Прямо как в постапокалиптическом арте.

Прежде чем Элира успела ответить, Фрида снова подняла руку. Мы замерли.

— Впереди движение, — её голос был тише обычного. — Человеческое.

Мы упали в колючие кусты. Больно, чёрт возьми. Через листву я увидел группу из пяти человек в потрёпанной военной форме. Бандиты. Или мародёры. У одного на плече был установлен тяжёлый пулемёт.

— Блин, — прошептал я. — Идёт охота на ведьм...

— Нас? — удивилась Валькирия.

— Нет, — Фрида беззвучно указала чуть левее. — На него.

Из-за угла цеха выполз... ребёнок. Мальчик лет десяти, в рваной одежде, с огромным рюкзаком за спиной. Он озирался, явно напуганный.

— Ха! — один из бандитов грубо рассмеялся. — Малыш, иди к дяде! У нас для тебя сюрприз! Новые игрушки!

Мальчик попятился, наткнулся на стену. Пути к отступлению не было.

Я почувствовал, как Элира напряглась рядом. Её пальцы впились мне в руку.

— Мы не можем... — она начала.

— Мы не можем, — холодно перебила Фрида. — Это не наш контракт. Рисковать миссией из-за одного ребёнка — глупо.

— Но они же убьют его! — прошептала Валькирия, и в её голосе впервые не было насмешки.

— Возможно, — Фрида не моргнув глазом. — Но если мы вмешаемся, они могут убить нас. И тогда лаборатория Орлова достанется Князю Тьмы. Миллионы жизней против одной. Выбор очевиден.

Бандиты приближались к мальчику. Тот прижался к стене, его плечи тряслись.

Я посмотрел на Элиру. В её глазах была буря. Боль. Гнев. И что-то ещё... знакомое. Та же боль, что грызла меня все эти годы.

— Чёрт, — я выдохнул. — Фрида...

— Нет, — она даже не посмотрела на меня. — Это приказ.

В этот момент один из бандитов подошёл к мальчику вплотную и грубо рванул с него рюкзак. Мальчик вскрикнул.

И тут Валькирия, не говоря ни слова, подняла арбалет и выстрелила.

Болт впился бандиту в шею. Тот захрипел и рухнул.

Наступила секунда ошеломлённой тишины. Затем всё завертелось.

— Идиоты! — прошипела Фрида, выхватывая меч. — В бой!

Пулемётчик развернул свой ствол в нашу сторону. Очередь прошила кусты над нашими головами.

— Элира, дымовуху! — закричал я, выскакивая из укрытия. — Валькирия, прикрой!

Элира швырнула дымовую шашку. Плотная пелена окутала площадку. Валькирия, уже стоя на колене, методично выпускала болты в сторону бандитов.

Я рванул к мальчику, который замер в ступоре. Один из бандитов появился из дыма прямо передо мной. Я парировал его удар мачете и ответным движением всадил ему клинок в живот.

— Беги! — крикнул я мальчику, указывая в сторону дальнего цеха. — Прячься!

Он кивнул, глаза полные ужаса, и бросился бежать.

Фрида, словно демон, рубилась с двумя бандитами одновременно. Её меч описывал смертельные дуги, отбрасывая искры от их оружия. Валькирия прикрывала её, стреляя в любого, кто пытался зайти с фланга.

Пулемётчик, наконец, понял, где мы, и развернул ствол. Длинная очередь прошила бетон в сантиметрах от меня. Капец.

— Валькирия! Пулемёт! — закричал я.

— Занята! — она отбивалась от бандита, который пытался подобраться к ней вплотную.

Элира швырнула в пулемётчика одну из своих гранат. Не зажигательную, а светошумовую. Вспышка ослепила его, и он на секунду прекратил огонь. Этой секунды мне хватило, чтобы добежать до него и всадить клинок под ребро.

Последний бандит, увидев, что все его товарищи мертвы, бросил оружие и попытался бежать. Фрида метнула в него нож. Нож вонзился бандиту в спину, и он рухнул.

Тишина. Снова тишина. Только наше тяжёлое дыхание и треск дымовой шашки.

Фрида повернулась к нам. Её лицо было каменным. Она подошла к Валькирии.

— За ослушание приказа в боевой обстановке — расстрел.

Валькирия побледнела, но не опустила глаз.

— Он был ребёнком, Фрида.

— Миллионы детей умрут, если мы провалим миссию! — в голосе Фриды впервые прорвалась ярость. Она повернулась ко мне. — И ты. Поддержал это безумие.

Я встал между ними.

— Мы не могли просто смотреть.

— Вы не только посмотрели! Вы поставили под угрозу всё! — она с силой ткнула пальцем мне в грудь. — С этого момента вы на испытательном сроке. Один промах — всего один! — и я сама приведу приговор в исполнение. Понятно?

Мы молча кивнули. Воздух был густым от напряжения.

Вдруг из-за угла цеха показался тот самый мальчик. Он подошёл к нам, всё ещё дрожа.

— С... спасибо, — прошептал он.

Фрида смерила его ледяным взглядом.

— Убирайся. Пока живой.

Мальчик кивнул и бросился прочь.

Мы шли дальше в гнетущем молчании. Даже Валькирия не пела свои похабные песни. Атмосфера была накалена до предела, и я почти физически чувствовал ледяной гнев Фриды, исходящий от неё волнами.

Внезапно Валькирия громко чихнула.
— Апчху! Блин, простите. На нервной почве.

Из её носа вылетела маленькая радужная пузырька и, описав дугу, лопнула о шлем Фриды с тихим хлопком.

Все замерли. Фрида медленно повернулась к ней, лицо выражало смертельную угрозу.
— Ты... что это было?

Валькирия смущённо потерла нос.
— Э... это новое средство от насморка. С эффектом радуги. Красиво же? Я думала, скрасит нашу унылую прогулку.

Элира фыркнула, пытаясь сдержать смех. Я почувствовал, как углы моих губ предательски дёргаются.

Фрида, кажется, на секунду потеряла дар речи. Она просто развернулась и пошла дальше, но теперь от неё исходили уже не волны гнева, а волны... недоумения.

Мы вышли на огромную площадку перед главным корпусом лаборатории. И тут нас ждал сюрприз.

Посреди площади стоял... гигантский розовый фламинго. Ростом с двухэтажный дом. И он был явно не живой, а механический. Его металлическое оперение отсвечивало на солнце, а в клюве он держал табличку с надписью: «Добро пожаловать! Пройдите тест на адекватность».

— Оху... — начал я, но не успел закончить.

Механический фламинго ожил. Его шея плавно изогнулась, и он уставился на нас стеклянными глазами-камерами.

«Здравствуйте, путники!» — раздался весёлый механический голос из его клюва. «Для доступа к лаборатории доктора Орлова требуется пройти проверку на соответствие морально-этическим нормам!»

Мы стояли в ступоре.

— Я, кажется, перебрала с самогоном утром, — прошептала Валькирия.

«Первый вопрос!» — продолжил фламинго. «Что вы будете делать, если увидите бездомного котёнка?»

Фрида, не моргнув глазом, ответила:
— Проведу оценку угрозы. При отсутствии опасности — продолжу выполнение задания.

Фламинго грустно пискнул.
«Неправильно! Попытка номер два!»

— Я бы его поцеловала! — выпалила Валькирия. — И назвала Барсиком! И купила бы ему бантик! Розовый!

Фламинго издал одобрительный щелчок.
«Принято! Следующий вопрос! Вы заходите в комнату и видите гору сокровищ. Ваши действия?»

— Составлю опись, — немедленно ответила Фрида. — Затем доложу начальству.

«Скучно!» — завопил фламинго. «Девушка с радужными соплями! Ваш ответ!»

— Я бы нарядилась в самые блестящие вещи и устроила дискотеку! — не задумываясь, ответила Валькирия. — С шариками и конфетти!

«Великолепно!» — фламинго захлопал крыльями, поднимая вихрь пыли. «И последний вопрос! Какой цвет волос самый сексуальный?»

Тут Валькирия смущённо замолчала. Фрида смотрела в пустоту, явно вычисляя тактические преимущества разных цветов. Элира пожала плечами.

И тут меня дёрнул чёрт.
— Зелёный! — выкрикнул я. — Как плесень в моём старом сапоге!

Наступила пауза. Фламинго замигал лампочками.
«Оригинально! Но... принято! Поздравляю, вы адекватны! Проходите!»

Механическая птица отъехала в сторону, открывая вход. Мы стояли, не в силах пошевелиться.

— Что... это было? — наконец выдавила Элира.

— Доктор Орлов славился своим... своеобразным чувством юмора, — сказал я, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги. — Кажется, мы это прочувствовали на себе.

— А я думала, что у Валькирии с головой не в порядке, — пробормотала Элира. — Но этот доктор...

— Эй! — обиделась Валькирия. — Мои радужные сопли хотя бы практичные! А этот ваш Орлов явно курил что-то запрещённое. Или нюхал. Или и то, и другое.

Фрида, наконец, пришла в себя. Она выпрямилась, и её лицо снова стало каменным.
— Хватит болтать. Мы теряем время.

Но когда она проходила мимо фламинго, тот вдруг нежно ткнул её в затылок клювом.
«Не хмурься, девочка! От этого морщины!»

Я видел, как спина Фриды напряглась, но она не обернулась. Мы последовали за ней внутрь, оставив за спиной розового механического безумца, который снова замер с табличкой в клюве.

Внутри лаборатории пахло пылью, озоном и... ванилью. Стены были окрашены в ярко-жёлтый цвет, а с потолка свисали гирлянды из бумажных китов.

— О, смотрите! — Валькирия указала на один из китов. — Кажется, у этого человеческое лицо! И оно подмигивает мне!

Фрида, игнорируя её, подошла к первой двери. На ней висела табличка: «Только для тех, кто знает пароль от Wi-Fi».

— Что за бред... — начала она, но дверь внезапно ожила.

«Привет!» — писклявый голосок раздался из динамика рядом с дверной ручкой. «Я — дверь-загадка! Отгадаешь — пройдёшь!»

Фрида вздохнула так глубоко, что, кажется, втянула в себя всю ваниль в коридоре.

«Загадка первая! Что можно сломать, даже если не трогать?»

— Молчание, — немедленно ответила Элира.

Дверь весело щёлкнула и распахнулась.
«Правильно! Проходи!»

Мы вошли в комнату, полную... надувных уточек. Сотни жёлтых уточек уставились на нас стеклянными глазами.

— Мило, — сказала Валькирия, подбирая одну. — Смотрите, у неё на лбу свастика нарисована!

Фрида выхватила утку из её рук и швырнула в стену. Утка с писком отскочила и уплыла за угол.

— Хватит играть! Ищем данные!

Мы обыскали комнату, но кроме уток и пачки стикеров с надписью «Я тебя съем» ничего не нашли.

Следующая дверь была зелёной и пульсировала как живая.

«О-о-о!» — прогудела она низким голосом. «Наконец-то гости! Сыграем в игру?»

— Нет, — сказала Фрида и попыталась её взломать.

Дверь издала обиженный звук. - «Тогда не пройдёшь! Я хочу играть!»

Валькирия подошла ближе.
— А во что играть?

«В прятки! Спрячьтесь, а я буду искать!»

— Мы не дети, — начала Элира, но я её перебил:

— Хорошо! Прячемся!

Мы разбежались по комнате с утками. Я залез под стол, Элира встала за шторой, Валькирия притворилась уткой, а Фрида... Фрида просто осталась стоять посреди комнаты, скрестив руки.

«Раз, два, три... кто не спрятался, я не виноват!» — прокричала дверь и распахнулась. «Всех нашла! Молодцы! Проходите!»

— Это была самая унизительная миссия в моей жизни, — пробормотала Фрида, проходя через дверь.

Следующая комната оказалась столовой. На столе стоял торт с надписью «Съешь меня», а вокруг лежали разбросанные карточки.

— О, торт! — обрадовалась Валькирия и отломила кусок.

Торт взорвался конфетти. Из динамика раздались аплодисменты.

«Поздравляем! Вы прошли тест на доверие к незнакомым кондитерским изделиям!»

— Блин, — разочарованно сказала Валькирия, выплёвывая конфетти. — А я надеялась, он настоящий. Хотя конфетти тоже ничего, хрустит приятно.

Элира подняла одну из карточек.
— Здесь что-то написано... «Если читаешь это, значит, ты пережил торт. Иди налево».

Мы посмотрели на левую стену. Там была нарисована дверь с надписью «Настоящий выход».

— Серьёзно? — не поверила Фрида.

Она подошла к нарисованной двери и толкнула её. Стена с писком отъехала в сторону.

— Я... я больше ничего не понимаю, — сдалась Элира. — Этот Орлов либо гений, либо сумасшедший. Или и то, и другое.

За «дверью» оказался лифт. Мы зашли внутрь. На панели вместо кнопок были наклейки с разными эмоциями.

— Куда едем? — спросил я.

— Попробуем «Радость», — предложила Валькирия и нажала соответствующую наклейку.

Лифт рванул вверх так, что нас прижало к полу. Из динамиков полилась весёлая детская песенка про гномиков.

— Мне кажется, — сказал я, пытаясь встать, — что доктор Орлов был не в себе. Причём капитально.

— Думаешь? — саркастически спросила Фрида. Её обычно идеальная причёска была в беспорядке, а на плече висел бумажный китов. — А я вот уверена, что он был абсолютно нормальным. Просто решил немного пошутить. Всего-то навсего превратил свою лабораторию в сумасшедший дом.

Лифт остановился. Двери открылись. Мы оказались в кабинете, заваленном бумагами. И за столом сидел... сам доктор Орлов. Вернее, его голограмма.

«А, гости!» — обрадовался он. «Надеюсь, вам понравились мои тесты? Я всегда считал, что серьёзность — признак отсутствия воображения».

Фрида выступила вперёд.
— Доктор Орлов. Нам нужны ваши исследования.

«О, конечно! — голограмма махнула рукой. — Всё в этом компьютере. Но есть одно небольшое условие...»

Мы замерли.

«Кто-нибудь из вас должен станцевать танец маленьких утят».

Валькирия немедленно начала танцевать. И надо отдать ей должное — она делала это с полной самоотдачей, размахивая руками и подпевая.

Голограмма доктора хохотала.
«Великолепно! Данные ваши! А теперь, если позволите, я пойду. Меня ждёт очень важное собрание с самим собой в параллельной вселенной».

Он исчез. Мы стояли в ошеломлённом молчании.

— Ну что, — сказала Валькирия, запыхавшись от танца. — Берём данные и валим отсюда, пока этот псих не придумал что-нибудь ещё? Например, попросит спеть колыбельную или станцевать танго с уткой.

Фрида, не говоря ни слова, подошла к компьютеру и начала скачивать информацию.

Я посмотрел на Элиру. Она смотрела на меня. И мы оба одновременно начали смеяться. Смеяться до слёз, до боли в животе, пока не упали на пол рядом с танцующей Валькирией и абсолютно невозмутимой Фридой.

Это было самое безумное место, которое я когда-либо видел. И, чёрт побери, возможно, самое гениальное. По крайней мере, скучно здесь точно не было.