Сталь и шрам.

Германия. 1925 год.

Воздух в лагере «Орденсбург Зонтхофен» был густым и тяжёлым, пропитанным ароматом хвои, влажной земли и мужского пота. Это место было кузницей новой элиты, стальным каркасом, на котором должна была держаться будущая империя. Среди крепких, выправленных тел двадцатитрёхлетний Эрих фон Браун казался тростинкой - высокий, худощавый, с ещё не очерченной жёстко линией подбородка. Но в его холодных глазах горел не слепой фанатизм, а аналитический, вычисляющий огонь. Он не рвался вперёд, предпочитая наблюдать, впитывать и делать выводы. Он уже тогда понимал: истинная сила - не в гроском крике, а в точности и своевременности удара.

Лагерь носил гордое имя «Орден Новой Справедливости». Здесь готовили не рядовых солдат, а будущих командиров, учёных, инженеров - тех, кому предстояло нести знамя немецкой мысли в грядущий век. Эрих, сын скромного армейского офицера, оказался здесь благодаря феноменальным успехам в математике и физике, а также железной, не по годам, дисциплине.

В тот день рутина лагеря была нарушена. После изнурительного марш-броска группу из двадцати лучших воспитанников, включая Эриха, построили и повели вглубь заповедного леса, к низкому бетонному бункеру, которого не было ни на одной карте.

Внутри пахло озоном, машинным маслом и холодным металлом. В центре лаборатории, оплетённая жгутами проводов и мерцающими лампами, стояла невероятно большая машина - гибрид мощного генератора и радиопередатчика. Рядом суетились учёные в белых халатах, их лица были измождены бессонными ночами.

- Юноши, - голос главного исследователя, доктора Штайнера, дрожал от сдержанного торжества. - Вы стали свидетелями величайшего прорыва! Это - «Хронос-Рефлектор». Он не переносит материю, но способен считывать информацию из временного поля и проецировать образы вероятного будущего, привязанные к вашей крови, к вашей судьбе.

Принцип был пугающе прост: капля крови помещалась в анализатор, и машина, гудевшая и испускавшая призрачное синее свечение, выводила на матовый экран обрывки видений. Будущее не было предопределённым, но показывало наиболее вероятный путь.

Один за другим юноши подходили к аппарату. Кто-то видел себя генералом на параде, кто-то - гениальным конструктором в стерильной лаборатории, третий - образцовым главой семьи в красивом доме. Стандартные мечты солдата и учёного новой Германии.

Наконец, очередь дошла до Эриха. Его длинные пальцы не дрогнули, когда лаборант сделал прокол. Алая капля была помещена в приёмник.

Аппарат взревел громче обычного. Лампы замигали в судорожном ритме, синее свечение стало ослепительным. На экране замерцали образы.

Первое видение: Сталь и Пламя.

Экран заполнился снегом, гарью и огнём. Это был не парадный марш, а ад. Грохот орудий, рёв моторов. И он... но не тот юноша, что стоял сейчас в лаборатории. Это был закалённый в боями мужчина с обветренным, ожесточённым лицом и проседью в висках. На его немецком мундире красовались незнакомые Эриху знаки отличия, говорящие о высочайшем статусе. Он стоял на башне стального монстра - танка невиданной конструкции, с длинным стволом орудия. Он что-то кричал, его низкий, хриплый голос тонул в грохоте сражения. Вокруг рвались снаряды, горела техника. Это была не сладкая песнь о подвиге, а голая, ужасающая правда войны. Он был её холодным и расчётливым центром.

Второе видение: Учитель.

Образы сменились. Теперь он был ещё старше, седина уверенно пробивалась в его волосах. Он по-прежнему был в немецком мундире, но стоял в огромном ангаре, заполненном танками иностранных моделей. И он что-то объяснял, с холодной, профессиональной точностью указывая на узлы машины. Его слушали - люди в чужих мундирах, с суровыми, внимательными лицами. И он, Эрих фон Браун, элита Рейха, учил их. Делился опытом. В его осанке не было и тени унижения или предательства - лишь уверенность мастера, вынужденного работать с подмастерьями. Это было необъяснимо и оттого ещё более тревожно.

Третье видение: Взгляд.

Экран снова взорвался помехами, а затем озарился тёплым, почти золотистым светом. И он увидел... её. Всего на мгновение. Молодая женщина, с невероятно сильными, волевыми чертами лица. Глаза цвета зимнего неба, в которых читалась такая же сталь, что и в нём самом. Её волосы были - короткой стрижкой, убраны под пилоткой чужого образца, на плечах - погоны с незнакомыми знаками различия. Она обернулась, и их взгляды встретились. Это был не взгляд равных. Глубокий, полный немого понимания, общей боли и чего-то ещё, чего Эрих не мог расшифровать. Видение исчезло, но образ врезался в самое сердце. Кто она?

Машина с шипением отключилась. В лаборатории воцарилась глубокая тишина. Все видели. Видели его в немецком мундире, но среди чужих. Видели его учащим не-немцев.

Доктор Штайнер, бледный, постучал по корпусу аппарата: - Сбой... Помехи... Аппарат ещё сырой. Неверная интерпретация сигнала. Но он смотрел на Эриха не как на техническую ошибку, а как на аномалию. Как на угрозу чистоте замысла.

Эрих стоял не подвижно, отводя руку лаборанта. Его собственное будущее ударило его по лицу, показав хаос, противоречие и загадку в лице незнакомки. Он молча отошёл от машины, его ясные глаза были полны теней. Он не видел ни генеральских погон, ни научных лавров. Он увидел долгий путь из стали, крови и... её.

Он вышел из бункера на холодный воздух. Его товарищи смотрели на него с немым вопросом и подозрением. Он стал другим. Тёмной лошадкой, чьё будущее не укладывалось в идеальную картину Нового Порядка.

В этот день Эрих фон Браун сделал самый важный вывод в своей жизни. Будущее - не данность, а поле боя. И он должен быть готов сражаться не только с врагами извне, но и с той судьбой, которую ему показали. И найти её. Ту, с глазами из зимней стали. Кто бы она не была.