Сталь и Снег: Сон Абигейл

Часть I: Багровое марево

Сон пах дымом и жженой серой. Абигейл чувствовала, как её ботинки скользят по липкой, обсидиановой породе где-то на сотом уровне шахт, который в её сознании превратился в бесконечное поле битвы. Слизни — огромные, флуоресцирующие сгустки яда — облепили её со всех сторон. Её стальной меч, обычно такой привычный, стал непомерно тяжелым. Рука дрожала, а из темноты уже тянулись костлявые пальцы Теней.

И тут реальность сна треснула.

Скрежет металла о металл заставил монстров отпрянуть. Вспышка света была такой яркой, что Абигейл зажмурилась. Когда она открыла глаза, перед ней стояла стена — живая стена из сияющей стали. Рыцарь был огромен; его доспехи не просто блестели, они излучали ровное, пульсирующее тепло, как печка в доме в ледяной январь. Одним ударом своего исполинского клеймора он превратил монстров в пыль.

Абигейл смотрела на его спину, на гравировку льва, в чьих глазах мерцали маленькие алмазы. Она почувствовала не просто благодарность, а глубокую, мистическую связь, будто знала этот шлем и этот наклон головы всю жизнь. Она хотела коснуться его латной перчатки, но...

Мир взорвался звоном будильника. Абигейл резко встала с кровати, тяжело дыша. В комнате было темно и пахло начинающим плсеневеть чаем. Она коснулась своей щеки — та всё еще горела от призрачного жара встречи. Расстройство нахлынуло волной: реальность казалась слишком тесной и блеклой по сравнению с тем сном.

Часть II: Скрип половиц и холодный лед

— Абигейл! Если ты не выйдешь через пять минут, я сам съем твой завтрак! — голос Пьера донесся снизу, сопровождаемый звоном кассового аппарата.

Абигейл спустилась в лавку, еле-еле волоча ноги. Воздух в магазине был пропитан запахом сушеной кукурузы и удобрений. Пьер уже стоял за прилавком, суетливо пересчитывая запасы муки.

— Поправь ценники на семенах, — бросил он, не глядя на дочь. — И не стой с таким лицом, будто у тебя только что украли коллекцию минералов...

Абигейл посмотрела на отца: на его аккуратные очки, на залысину, на вечную озабоченность прибылью. В этот момент он казался ей существом с другой планеты. Какая мука? Какие ценники? Там, в её голове, рыцари спасали мир!

Она выскочила на улицу, накинув шарф. Осень вошла в ту стадию, когда природа уже кажется мертвой, но... еще не похороненной. Ветер свистел в голых ветвях кленов у моста. На дороге застыли лужи, покрытые тонкой, хрупкой коркой льда. Абигейл с каким-то мстительным удовольствием наступила на одну из них, слушая, как с хрустом ломается лёд.

Возле Гильдии искателей приключений она увидела Марлона. Он сидел на крыльце, вытирая замасляной тряпкой свой второй "глаз" — протез, который ему приходится носить после многочисленных битв в шахтах.

— Марлон... — она подошла ближе. — Мне приснился рыцарь... Со львом на груди. Он спас меня!

Марлон замер. Масляная тряпка выпала из его рук. Он долго смотрел на горы, чьи верхушки были уже покрыты легким слоем снега, и его единственный живой глаз утонул в дымке воспоминаний.

— Лев... с алмазными глазами? — тихо переспросил он. — Нет, быть не может. Это легенда, Абигейл. Просто старая сказка для тех, кто слишком долго бродит в темноте.

Он резко поднялся, подхватил свои вещи и, не прощаясь, почти скрылся за дверью Гильдии, пробормотав: "Надо проверить старые архивы... этого не может быть".

Часть III: Музыка и фиолетовые свечи

Весь вечер Абигейл пыталась вернуть его. Она надела тяжелые наушники, включила тяжелую музыку, от которой вибрировали зубы, и закрыла глаза.

Он снова пришел. Но сон был тихим. Рыцарь стоял в центре круга из фиолетовых свечей, его меч был воткнут в землю.

— Пожалуйста, — шептала Абигейл, подходя вплотную. — Сними шлем. Я хочу видеть твои глаза. Я хочу знать, что ты настоящий.

Его рука в тяжелой перчатке медленно поднялась к защелке на шлеме. Послышался лязг. Но в тот момент, когда забрало должно было открыться, рыцарь замер. Он словно окаменел. Из щелей его доспехов потянуло могильным холодом, и сон оборвался, оставив Абигейл в пустой, тихой комнате.

Она не могла больше ждать. Быстро натянув джинсы и взяв со стола остатки аметистов, которые она раскалывала пару дней назад от скуки, она побежала к дому Эмили.

В комнате Эмили пахло благовониями и пачули.

— Мы должны войти в транс, Эби! — Эмили была воодушевлена рассказом о . — Мы найдем твой астральный идеал! Погрузимся в самые глубокие слои сознания! За аметист спасибо!

Они сели друг против друга. Эмили начала монотонно бить в маленький бубен, нашептывая что-то о космических вибрациях. Абигейл изо всех сил старалась сосредоточиться на образе рыцаря, но через десять минут монотонный звук бубна превратился в мерное... похрапывание. Эмили, чья энергия была на исходе после целого дня шитья, сладко уснула прямо на ковре.

Абигейл вышла от неё еще более одинокой, чем прежде.

Часть IV: На краю вечности

Абигейл шла домой и На окраине города, у входа на кладбище, она увидела Марлона. Он позвал её рукой, а сам стоял неподвижно, как изваяние.

— Я нашел его имя в списках первых поселенцев, — сказал он, когда она подошла. — Идем.

Они прошли мимо могилы дедушки фермера, мимо старых плит, стертых временем, в самый дальний, заброшенный угол, где деревья переплелись ветвями, закрывая небо. Там стояла плита из серого гранита.

"Гектор. Первый защитник. Упал, чтобы Долина стояла".

— Он сражался с Тенями сотни лет назад, — голос Марлона дрогнул. — Его тело так и не нашли, здесь закопан лишь его шлем. Но его дух... Видимо, он почувствовал в тебе то же пламя, что горело в нем. Он охраняет тебя, Абигейл. Но он принадлежит другому миру.

Абигейл опустилась на колени перед камнем. Холод земли просачивался сквозь одежду. Она поняла всё: этот высокий, сильный мужчина был лишь эхом. Прекрасным, героическим эхом из прошлого.

Часть V: Белый занавес

Домой она шла по темноте. Ветер стал злым, он швырял ей в лицо пригоршни сухих листьев, которые шуршали по брусчатке, как чешуя змей. Долина казалась пустой и огромной. В некоторых домах горел теплый желтоватый свет.

В ту ночь её сон был коротким и ясным. Они стояли на вершине скалы над океаном. Рыцарь наконец поднял забрало. Его лицо не было пугающим — оно было спокойным, с печальными голубыми глазами и тонкими морщинками у рта. Он не был Иобой или монстром. Он был человеком, который когда-то тоже любил этот лес и эти горы.

Он молча протянул ей руку, сжал её ладонь в своей — холодное железо вдруг стало мягким и теплым. И Абигейл поняла: это прощание. Он уходит, потому что она стала достаточно сильной, чтобы держать меч сама.

Она проснулась с глубоким вздохом. В груди больше не ныло. Наоборот, там было пусто и чисто, как в комнате после генеральной уборки.

Абигейл подошла к окну. За стеклом, в свете тусклого уличного фонаря, медленно и торжественно падали первые снежинки. Они ложились на замерзшие лужи, на тыквы Пьера, на старые надгробия вдали.

Мир становился белым. И Абигейл, улыбнувшись, впервые за долгое время крепко и спокойно уснула без всякой музыки.