Стальной занавес

Тени над миром

1937 год. Москва встречала Новый год морозами и тревожными сводками с Запада. Германия, Италия, Япония подписывали пакты, перекраивали карты, готовились к переделу мира. В Испании уже два года полыхала гражданская война, где сходились в смертельной схватке фашизм и коммунизм, испытывая новое оружие и новые методы ведения войны.

Анастасия Северцева, которую все теперь звали просто Настя, стояла у окна своего кабинета в подземной лаборатории и смотрела на заснеженный парк. В груди пульсировали пять кристаллов, слившихся в единое целое. Они стали частью её, и она научилась управлять ими почти так же хорошо, как когда-то отец.

Прошёл год со дня гибели Алексея. Настя похудела, повзрослела, в глазах появилась та жёсткая решимость, которая отличала людей, прошедших через горнило войны. Илья, всё так же неразлучный с ней, вошёл без стука, как привык за многие годы.

— Громов вызывает, — сказал он. — Срочно. Что-то в Африке.

Настя кивнула, накинула шинель и вышла.

Громов сидел в своём кабинете, заваленном папками с грифами «Совершенно секретно». За годы работы в органах он почти не изменился — всё такой же грузный, с тяжёлым взглядом и редкой улыбкой. Но Настя знала: этот человек рисковал жизнью ради них не раз и не два.

— Садитесь, — сказал он, указывая на стул. — Есть новости из Африки. Наши люди в Эфиопии сообщают, что итальянцы, оккупировавшие страну, ведут раскопки в районе озера Тана. Ищут что-то конкретное. Местные племена говорят о «камне света», который хранится в древнем храме. По описанию — очень похоже на кристалл.

— Итальянцы работают на немцев? — спросила Настя.

— Косвенно. Муссолини дружит с Гитлером, но у него свои интересы. Однако наша агентура в Германии сообщает, что барон фон Мекк недавно встречался с итальянским послом. Возможно, они договорились.

— Барон жив?

— Жив. Более того, у него теперь три кристалла. Он восстановился после вашей схватки и снова активен. Мы засекли его следы в Тибете полгода назад, потом в Индии. Сейчас, предположительно, он направляется в Африку.

— Значит, мы должны опередить его.

— Именно. Я предлагаю вам отправиться в Эфиопию. Официально — в составе советской гуманитарной миссии, помогающей местному населению. На самом деле — найти кристалл и не дать ему попасть к барону.

— Кто со мной?

— Илья, конечно. И группа бойцов — человек пять, проверенных. Остальное на месте.

Настя кивнула. Она уже привыкла к таким заданиям.

Путь в Африку занял две недели. Поездом до Одессы, пароходом через Чёрное море в Турцию, оттуда — через Сирию и Палестину в Египет. В Каире их встретил советский агент, снабдил документами и проводником до границы с Эфиопией.

Эфиопия была разорена войной. Итальянские войска контролировали крупные города, но в сельской местности царила партизанская война. Местные жители, амхара и оромо, ненавидели оккупантов и помогали любому, кто воевал против них.

Настя, Илья и пятеро бойцов двигались на север, к озеру Тана, откуда берёт начало Голубой Нил. Дорога шла через горы и джунгли, где водились дикие звери и где каждый куст мог скрывать засаду.

Настя чувствовала кристалл — он звал её, пульсировал в унисон с её собственными. Где-то там, в глубине Африки, лежал восьмой осколок. Или девятый? Она сбилась со счёта. Главное — не дать барону добраться до него первым.

Озеро Тана открылось им на закате. Огромная гладь воды, окружённая зелёными холмами, на одном из которых стоял древний монастырь. Местные проводники сказали, что именно там хранится «камень света», который монахи почитают как дар Бога.

— Итальянцы уже были там? — спросил Илья.

— Были, — ответил проводник. — Два месяца назад. Но монахи сказали, что камня нет. Итальянцы обыскали всё, ничего не нашли и ушли. Но камень там. Монахи спрятали его.

— Где?

— В пещере под водопадом. Только посвящённые знают вход.

Настя решила действовать ночью. Они подошли к монастырю в темноте, обошли его стороной и спустились к водопаду. Грохот воды заглушал шаги, брызги летели во все стороны. За водопадом обнаружился узкий проход — естественная трещина в скале.

— Я пойду одна, — сказала Настя. — Вы ждите здесь. Если что — прикроете.

— С ума сошла? — возмутился Илья. — Там может быть опасно.

— У меня пять кристаллов. Я справлюсь.

Она шагнула под водопад и исчезла в темноте.

Проход вёл глубоко под землю. Стены были влажными, покрытыми мхом и древними надписями. Настя зажгла свет — кристаллы на груди осветили путь. Чем дальше она шла, тем сильнее чувствовала присутствие другого кристалла.

Пещера расширилась, превратившись в огромный зал. Посередине, на каменном алтаре, окружённом скелетами древних монахов, лежал кристалл. Он был тёмно-зелёным, почти чёрным, и пульсировал медленно, как сердце спящего великана.

Настя шагнула к нему, но в тот же миг из тени выступили люди. Не итальянцы — немцы. Эсэсовцы в тропической форме, с автоматами. И среди них — барон.

— Здравствуй, девочка, — сказал он. — Я знал, что ты придёшь. И привёл тебя прямо к цели. Спасибо.

— Как вы нашли меня?

— Я следил за тобой от самого Каира. Ты слишком ярко светишься для тех, кто умеет видеть. Пять кристаллов — это мощный маяк. Я просто шёл за тобой.

Настя поняла, что попалась в ловушку. Барон использовал её как проводника к кристаллу, который сам не мог найти.

— Не бывать этому, — сказала она и ударила волной света.

Барон отразил удар. Пещера наполнилась сиянием. Эсэсовцы открыли огонь, но пули отскакивали от защитного поля Насти. Илья и бойцы, услышав стрельбу, ворвались в пещеру. Началась схватка.

Настя и барон обменивались ударами. У него было три кристалла, у неё пять, но он был опытен и коварен. Стены пещеры дрожали, сверху сыпались камни.

— Ты не победишь! — крикнула Настя, усиливая натиск.

— Посмотрим!

Барон выставил вперёд руку, и из неё вырвался чёрный луч. Он ударил Настю в грудь, пробив защиту. Она упала на колени, чувствуя, как силы покидают её.

— Папа, помоги, — прошептала она.

И в тот же миг что-то произошло. Кристаллы в её груди вспыхнули ослепительным светом. Она услышала голос отца: «Вставай, дочка. Ты сильнее, чем думаешь».

Настя поднялась. Глаза её горели белым огнём. Она шагнула к барону, и тот отшатнулся — такой мощи он не ожидал.

— Получай!

Волна света ударила в барона, отбросив его к стене. Он выронил свой кристалл, который покатился по полу. Настя подхватила его и прижала к груди.

Третий кристалл барона вплавился в неё. Шесть. Шесть кристаллов в одной груди. Боль была чудовищной, но Настя выдержала.

Барон, оставшись без кристалла, лежал у стены, истекая кровью.

— Убей его! — крикнул Илья.

Но Настя покачала головой.

— Нет. Он нужен нам живым. Он знает, где остальные.

Она подошла к барону, наклонилась.

— Где девятый?

Барон усмехнулся сквозь кровь.

— Ты не получишь его. Он в таком месте, куда тебе не добраться.

— Где?

— В Антарктиде. Подо льдом. Но ты туда не попадёшь — там вечная мерзлота, и никто не выживет.

— А ты как узнал?

— Мои люди нашли карты древних. Там, подо льдом, лежит корабль. Центральная часть. И в ней — три последних кристалла.

Настя замерла. Три? Значит, всего двенадцать. У неё шесть (пять своих плюс один барона). У барона больше нет. Остальные шесть — в разных местах: один в Антарктиде (возможно, три), один в Африке (она сейчас взяла его, значит, это был не тот), один в Южной Америке, один в Гималаях? Она запуталась.

— Врёшь, — сказала она.

— Не вру. Клянусь Тьмой. Там, подо льдом, сердце корабля. Если ты возьмёшь его, станешь богиней. Если я возьму — я стану богом. Но сейчас я проиграл. Убей меня.

— Нет. Ты ответишь за всё.

Она приказала связать барона и готовиться к отступлению.

Они вышли из пещеры под утро. Барона несли на носилках — он был слишком слаб, чтобы идти. В груди Насти пульсировали шесть кристаллов. Она чувствовала невероятную мощь и одновременно слабость. Организм с трудом справлялся с такой нагрузкой.

— Надо возвращаться, — сказал Илья. — Ты еле стоишь.

— Надо. Но барона надо допросить как следует. Он знает много.

В Каире их ждал советский агент. Барона поместили в тайную тюрьму, где с ним работали специалисты. Но он молчал, только ухмылялся и твердил о Тьме, которая всё равно победит.

Настя тем временем пришла в себя. Шесть кристаллов требовали управления. Она училась, тренировалась, используя методики отца и ламы Ринпоче. Постепенно боль утихала, сила становилась подконтрольной.

В Москве Громов встретил их с триумфом.

— Барон у нас! Это победа! — сказал он.

— Не совсем, — ответила Настя. — Он говорит, что в Антарктиде, подо льдом, лежит центральная часть корабля и ещё три кристалла. Если это правда, мы должны добраться туда раньше, чем немцы.

— Антарктида? Туда ещё никто не добирался. Там условия — хуже некуда.

— Но если они отправят экспедицию, то смогут. У них есть технологии, корабли. А у нас?

— У нас есть вы. И ваши кристаллы. Но для Антарктиды нужно специальное снаряжение, суда, люди. Это займёт годы.

— Времени нет. Война на носу.

Громов задумался.

— Хорошо. Я доложу наверх. Будем готовить экспедицию. Но пока надо заняться другими кристаллами. Барон говорил, где они?

— В Южной Америке и в Гималаях. Если мы возьмём их, у нас будет восемь. Тогда мы сможем противостоять чему угодно.

— Тогда готовьтесь к новым экспедициям.

1938 год. Аншлюс Австрии. Мюнхенский сговор. Мир катится в пропасть. В Советском Союзе — Большой террор, чистки, расстрелы. Громов чудом уцелел, но его лаборатория была на особом положении — Сталин знал о её значении и лично контролировал.

Настя готовилась к новой экспедиции. На этот раз — в Гималаи, где, по данным барона, в одном из труднодоступных монастырей хранился десятый кристалл. Барон после долгих допросов раскололся, рассказав координаты. Он сидел в подземной тюрьме, лишённый кристалла и силы, обычный старик, доживающий свой век.

— Отпустите меня, — просил он. — Я больше не опасен.

— Ты опасен всегда, — отвечала Настя. — Сиди.

Гималайская экспедиция была самой тяжёлой. Высота, холод, снег, лавины. Настя, Илья и четверо альпинистов поднимались к перевалу, где, по картам барона, находился монастырь. Неделями они шли по ледникам, теряя людей — один сорвался в пропасть, другой заболел и умер.

Но Настя шла. Кристаллы грели её изнутри, давали силы. Она чувствовала близость цели.

Монастырь стоял на вершине скалы, как орлиное гнездо. Монахи встретили их настороженно, но, увидев свечение на груди Насти, поклонились.

— Ты та, кого мы ждали, — сказал старый лама. — Хранительница. Проходи.

Внутри монастыря, в пещере, вырубленной в скале, на золотом троне лежал кристалл. Он был голубого цвета, прозрачный, как лёд. Десятый.

Настя взяла его. Семь кристаллов слились в один. Боль пронзила тело, но она уже привыкла. Теперь у неё было семь.

Возвращение в Москву было триумфальным. Громов ликовал.

— Семь! Это почти всё! Осталось пять — один в Антарктиде (там три, по словам барона), один в Южной Америке и один... где одиннадцатый? Барон говорил о двенадцати.

— Он сказал, что в Антарктиде три. Значит, всего двенадцать. У нас семь. Пять осталось. Три в Антарктиде, один в Южной Америке, один неизвестно где.

— Надо искать.

Настя чувствовала, что силы на исходе. Семь кристаллов требовали огромной энергии. Она таяла на глазах. Врачи говорили, что если она возьмёт ещё хотя бы один, может не выдержать сердце.

— Я должна, — сказала она Илье. — Если я не соберу их все, Тьма найдёт способ. Барон был только слугой. За ним стоит кто-то больший.

— Ты умрёшь.

— Может быть. Но мир останется.

1939 год. война. Германия напала на Польшу, Англия и Франция объявили войну. Мир вступил в самую кровавую бойню в истории. В этой круговерти поиски кристаллов казались чем-то второстепенным, но для Насти они были главными.

Южноамериканская экспедиция сорвалась из-за войны — не хватало людей, средств, времени. Пришлось отложить. Громов сказал: сначала Антарктида, потом Южная Америка. Антарктида ближе к Германии, немцы могут опередить.

Подготовка заняла год. Специальное судно, оборудование, люди. Настя, Илья, группа полярников. В ноябре 1940 года они отплыли из Мурманска в Антарктиду.

Путь через океан был тяжёлым. Штормы, холода, айсберги. Судно пробивалось сквозь льды, рискуя быть раздавленным. Настя всё время чувствовала зов — три кристалла подо льдом пульсировали, призывая её.

В декабре они достигли побережья Антарктиды. Белая пустыня, ветер, снег. Высадились на берег, начали продвижение вглубь континента. Кристаллы вели Настю.

Через месяц они достигли места, где, по расчётам, под километровой толщей льда находился корабль. Настя чувствовала его — огромный, спящий, ждущий.

— Как мы пробьём лёд? — спросил Илья.

— Кристаллами.

Настя сосредоточилась. Семь кристаллов в груди вспыхнули. Луч света ударил в лёд, плавя его. Образовалась глубокая расщелина. Они спустились вниз.

Корабль лежал во льду, огромный, как город. Металл, не поддающийся коррозии, странные формы, светящиеся панели. Внутри было тепло — работала древняя энергия.

Они вошли внутрь. Коридоры, залы, механизмы. Настя шла, ведомая кристаллами. В центре корабля, в огромном зале, на трёх пьедесталах лежали три кристалла. Красный, синий, зелёный. Они пульсировали в унисон.

— Бери, — сказал Илья.

Настя подошла. Взяла красный. Он вплавился в грудь. Восемь.

Взяла синий. Девять.

Взяла зелёный. Десять.

Десять кристаллов в одной груди. Боль была нечеловеческой. Настя закричала и упала. Илья подхватил её.

— Настя! Настя!

Она открыла глаза. В них горел свет.

— Я… я вижу всё. Корабль. Звёзды. Тьму. Она близко. Очень близко. Одиннадцатый кристалл в Южной Америке. Двенадцатый… двенадцатый…

— Где?

— Он всегда был со мной. В моём отце. Когда он умер, кристалл перешёл ко мне. У меня уже двенадцать. Я не знала.

Она приложила руку к груди. Двенадцать кристаллов слились в один огромный, пульсирующий ровным золотым светом.

— Я стала целым, — прошептала она. — Теперь я могу закрыть врата.

Но в тот же миг корабль содрогнулся. Где-то далеко, в Германии, в замке Вевельсбург, оставшиеся слуги Тьмы совершили ритуал. Барон, сидя в тюрьме, вдруг почувствовал прилив сил. Его кристалл был у Насти, но Тьма нашла другой путь.

Из недр Земли поднялась чёрная тень. Она проникла в тело барона, воскресив его. Стены тюрьмы рухнули. Барон вышел на свободу, глаза его горели красным.

— Северцева, — прошептал он. — Я иду за тобой.

Настя почувствовала это. Тьма пробудилась. Барон снова стал опасен.

— Надо возвращаться, — сказала она. — Немедленно.

Они вышли из корабля, поднялись на поверхность. В Антарктиде бушевала пурга. Но Настя теперь управляла стихиями. Она развела облака, проложила путь к судну.

Через месяц они были в Москве. Но там их ждали плохие новости. Война. Немцы уже под Москвой. Барон объявился в ставке Гитлера и commanded отборные части СС. Он искал Настю.

Декабрь 1941 года. Битва за Москву. Настя и Илья влились в ряды защитников. Но их война была не только с фашистами — с Тьмой.

В ночь перед решающим наступлением Настя вышла одна в поле. Она знала, что барон придёт. И он пришёл.

Они встретились на заснеженном поле, при свете пожарищ. Барон был окружён чёрной аурой. Тьма вселилась в него полностью.

— Отдай кристаллы, — сказал он. — И тогда, возможно, я оставлю тебе жизнь.

— Нет.

— Тогда умри.

Они ударили одновременно. Свет и Тьма схлестнулись. Земля задрожала, небо разверзлось. Настя чувствовала, что силы на пределе. Двенадцать кристаллов давали мощь, но и истощали.

— Папа, помоги, — прошептала она.

И снова услышала голос отца: «Ты сильнее. Верь в себя».

Настя собрала всю волю. Луч света ударил в барона, пробивая тьму. Барон закричал, начал таять, рассыпаться.

— Нет! Не может быть!

— Может. Свет всегда побеждает тьму.

Барон исчез, растворился в воздухе. Тьма отступила.

Настя упала без сил. Её подобрали, отвезли в госпиталь. Она была жива, но кристаллы в груди погасли. Отдав всю энергию на уничтожение Тьмы, они исчерпали себя.

Врачи сказали: она будет жить. Но силы больше нет. Она обычный человек.

Настя улыбнулась.

— Обычный человек — это хорошо, — сказала она. — Значит, можно просто жить.

Война продолжалась ещё три года. Настя работала в тылу, помогала раненым, растила детей. Илья вернулся в тайгу, но часто навещал. Громов дожил до Победы и умер в 1946 году от инфаркта.

Кристаллы больше не проявляли себя. Корабль в Антарктиде так и остался лежать подо льдом. Возможно, когда-нибудь его найдут. Но это будет уже другая история.

Анастасия Северцева прожила долгую жизнь, вырастила детей и внуков. Она никогда не рассказывала им о своей борьбе — зачем? Пусть живут в мире, не зная о Тьме.

Но иногда по ночам ей снился отец. Он стоял на берегу Ангары и улыбался.

— Ты справилась, дочка, — говорил он. — Я горжусь тобой.

— Спасибо, папа.

И она просыпалась с чувством покоя и света в душе.