Стальные чувства

Лара с детства болела машинами. Она обожала автомобили. Рано выучилась водить. Сама могла и техобслуживание провести, и дрифт крутой показать, и блок цилиндров перебрать – легко! Дорога, руль, она одно целое с машиной – вот она, жизнь! А выйдешь из машины, закроешь аккуратно дверь, и жизнь кончилась.

И Лара смогла выбиться в пилоты ретро-суперкаров, очень престижные гонки. Она сразу проявила себя, как аккуратный, в меру рисковый пилот, со своими нестандартными приемами вождения, которые быстро подняли рейтинг команды до первый строчек. Поклонников было хоть отбавляй! Да, были увлечения, но какие там мужчины, когда есть машины!

И одну машину Лара хотела. Очень хотела! Спала и видела. Но стоимость… Астрономическая. Шеф каждую неделю выслушивал миллион доводов своей лучшей пилотессы, почему нужна именно она. Если бы шеф их записывал, вышел был пятитомник под названием “Я люблю этот суперкар и сейчас ты мне его купишь”. Но они оба понимали, что вот сейчас бюджет команды не потянет это. Гоняй на Ламборджини, Ларочка. Тоже ничего.

Вот именно. Ничего. Тупая железяка.

Не то, чтобы Лара дулась на свою рабочую лошадку. Хорошая лошадка, быстрая, слова плохого сказать нельзя. Но не люблю я ее… И она это знает.

Был конец сезона. Последняя трасса. Разогрелись, откатались. День как день. Ощущений особо не было, удовольствия тоже. Сегодня и настроение было какое-то… разочарованное, что ли. И тут вдруг соседний бокс открыли. Техник этот новенький, все на меня глазеет. Все они такие. Глазеют, гайки иди крути. И тут вся команда – и техники, и пилоты повалили туда, в соседний бокс, смотреть.

Да что там такое? Лара вылезла из своей Ламборджини, тоже пошла туда.

И обомлела. Нет. Нет! Божечки мои, нет, я сплю и во сне моя мечта сбылась. Это же она. Она приехала! Белая, огромная, плавные обводы, чудовищная бензиновая мощь 16-ти цилиндров. Лару охватило возбуждение, почти сексуальное. Она нежно погладила автомобиль и ей показалось, что тот будто вздрогнул. Шеф с улыбкой протягивал ключи. Ах ты… иди сюда, обниму, старый перец!

Нет, кататься завтра будем. А сегодня мы будем осматривать мою красавицу, как она у нас устроена, как настраивать ее. Может, немного поспим. Будем наслаждаться! Медленно и томительно, как Ларе нравилось. Шеф, вы негодяй, что ж вы под вечер ее пригнали.

Лара в итоге и заснула прямо в машине. А что, кресла-то огромные, валяйся не хочу. Утром подскочила, быстро в душ, кофе, да что ж такое, техник этот тоже кофе лакает, под ногами путается. Так, топай за мной, и приведи Ламборджини в порядок. На ней запасной пилот пусть катается, он давно хотел. А эта моя. Сама лично обслуживать буду. Что значит, не справлюсь? забыл, с кем говоришь?

Техник стушевался и свалил заниматься делом, а Лара тут же про него забыла. Пора на трассу, разогреться, понять, как моя красавица катается. Ой, сколько мощи. Тяжелая. Надо привыкать. Аж дрожу вся. Она такая, именно такая, как я всегда хотела. Когда авто ускорялось, Ларе хотелось закрыть глаза и закусить губу, так ей было хорошо. Ну, спокойнее… Мы тут просто покатаемся. Ой, хороша. Ну, вот, приехали домой, да, теперь ты дома, машинка моя любимая. Ты моя теперь. Вся. Совсем вся.

Так, что значит, я завтра на Ламборджини? Кто сказал? Шеф? Где он, у себя? Да вы, что, простите, офонарели, шеф? У меня такая цаца в боксе, а я должна…

И тут шеф быстро и жестко осадил возмущенную Лару. Да, не готова. И ты, и она. Голову включи, а гормоны выключи. Надо – сходи развейся. Но чтобы завтра была на трассе на Ламбе. Сама знаешь, почему.

Лара надулась, и ушла, громко хлопнув дверью. Шеф прав, конечно, на то он и шеф. Я еще извиняться буду, но потом. Ну пойдем, пойдем, поплачемся в кожаную обивку кресла моей красотулечки. Меня обижают! Меня к тебе не пускают! Ты представляешь? Нет, ну ты… А я… а они все… вот!

Смешно? Вот вам смешно, а Ларе совсем нет. Ладно. Спать. Нет, пойдем в постель, надо правда выспаться. Трасса тяжелая. Дождь всю ночь моросит. Лара сполоснулась в душе пилотского трейлера и отключилась…

Утро не задалось. То ключи найти от Ламбы не могут, то масло не так залили, то еще что. Лара в итоге отвязалась на техников и те забегали, аки ужаленные муравьями за причинные места. Наконец-то. Так, все глубокий вдох, зрители уже на трибунах, дождь перестал, все будет хорошо. Стартуем третьими, и будем первыми.

Старт! Погнали! Вот она, жизнь, ну ладно, Ламба, покажем им. Поворот, другой, отлично настроили мне все, как надо. Лара уверенно взяла лидерство и оставалось всего два круга когда…

Когда отказало рулевое управление на скорости 300 км/ч. Лара не успела ничего сделать. Впереди был бетонный отбойник и Ламба влетела в него, превратившись в груду металла. Сработали, конечно, аварийные системы спасения, заполняя пеной кабину, но было поздно, слишком поздно… И Лара провалилась во тьму.

***

Во тьме было немного больно. И тяжело. Будто ее засыпали песком. Тяжело дышать. Она жива? Или уже в раю гонщиков?

Лара еще не знала. Как еще не знала и того, что она уже никогда не сможет ходить, что она сейчас находится в медицинской капсуле, по сути, висит в жидкости, которая компенсирует гравитацию, что дышит только потому, что работает искусственная вентиляция легких, что видит только один глаз, что… да много чего.

Все это было потом. Она то спала, то смотрела в стену или потолок. Потом установили телек, чтобы хоть как-то отвлекать ее. Она даже думать не могла. Зачем? Жить зачем? Для чего ее вообще спасали?

Телеком можно было управлять через манипулятор, присоединенной к работающей руке. Лара нашла каналы про гонки и смотрела часами. Мысленно ругалась на пилотов, думала, как можно было бы пройти тот или иной вираж. Отвлекало, но не помогало. Особенно глубокой нчью, когда Лара смотрела характеристики своей красотули, которая никогда ее не увидит и не почувствует…

Была как раз такая ночь. Лара смотрела и тихо плакала. Слезы медленно текли по щеке. И тут дверь палаты неслышно открылась. Ночной обход? Вроде рановато, да и автоматика, в случае чего, среагирует оперативнее. Кто это?

Вот кого Лара точно не ждала, так этого новенького техника. Какого черта тебе надо? Дел нет? Что ты тут хочешь увидеть? То, что от меня осталось? Но она едва могла сама повернуть голову, и пришлось просто закрыть глаз. Не хочу тебя видеть. Никого не хочу, только ее хочу.

Техник помолчал, сев на стул. Потер кисти рук. И без предисловий начал:

— Ларочка. Есть способ вернуться на трассу.

Лара широко открыла глаз. С каких пор я ему Ларочка? И что за способ? Она только заново училась говорить, но печатала уже бойко, вчера как раз два часа костерила в чате одного растяпу-пилота в команде конкурентов.

“Как?”

Техник вздохнул. Да не тяни ты резину! У меня сейчас уровень адреналина в крови зашкалит, сработает автомат и прибежит медсестра. Или вколют успокоительное, ты этого, что ли хочешь? О, кажется, понял, пробежался взглядом по мониторам. Мозги вроде есть, это радует, обычно они тупые, как покрышки.

— Перенос сознания, Лар.

Ничего себе. Это же красивая теория. По факту только слухи, мрачные и темные, что все кончалось печально. И это запрещено, за это светит пожизненное.

“Вранье.”

— Не совсем. Есть положительные результаты. Есть шансы.

Хотелось выпрыгнуть из капсулы и дать этому новенькому пинка под зад.

“Сколько?”

— 15%. Но это шанс. Шеф в курсе, кстати.

“Он предложил?”

— Нет, я. А он поддержал.

Офигеть. Два раза офигеть, спереди и сзади.

“Зачем вам это?”

— Мы тебя очень любим. Ты особенная. Ты лучшая, Лар.

“Ты меня видишь сейчас? Как я тебе, нравлюсь?”

— Очень. И всегда нравилась.

Оу. Отлично, два часа ночи, развел тут романтику в больничной палате. Да кто он такой вообще?

“Ты ж новенький, почем ты знаешь?”

— Я пять лет уже с тобой работаю. Ты же привыкла, что кофемашина настроена как надо? И прочие приятные мелочи.

Да она даже об этом и не думала. Но удивил, нечего сказать. Пять лет? Ну и терпение, да я бы себя через час прибила. Лара улыбнулась, насколько смогла.

“Я… подумаю. Ладно?”

— Конечно. Вот, держи. – и техник поставил на стол модель белой машины. – Я связал твой чат с моим. Открыт в любое время. И да.. она скучает.

Лара снова заплакала. Это от лекарств. Конечно, она скучает, она же моя, самая лучшая машинка в мире. На ретро-суперкары всегда ставят ИИ, чтобы помогал подруливать, и ИИ ее машинки был тоже девочкой. Такая прикольная, такая чудесная.

Но… что предлагает он? Перенос сознания?

“Перенос сознания куда?” – спросила она в чате.

“В кибернетическое ядро ИИ, конечно.”

Мама моя. Это три пожизненных, с полной изоляцией. Конец карьеры шефа. Про техника и говорить нечего. Они что, с ума посходили? Ну зачем? В конце концов, она общалась вчера с лечащим врачом, шансы вылезти из капсулы и так есть. Правда, ценой имплантирования конечностей, глаза… это десятки операций. Зато смогу ходить. Сама. Сейчас многие так ходят, импланты не редкость. Буду как машина, на техобслуживании. Колеса себе приделаю…

Вот оно.

Она уже согласна, оказывается. Нет, черта с два. Они же все умерли.

И тут в чате от него кое-что прилетело. Документы. Видеофайлы. Лара читала, смотрела. Невозможно. Они же все умерли. Все. Как проверить, а может он врет? А может, это фейк? С другой стороны, за такой фейк – пожизненное. С подключением к кофемашине. В качестве мозгов.

“Зачем это скрывают?” – спросила она. “Это же прорыв!”

“Технология нестабильна. Никто не знает точно, что такое сознание. Результаты не всегда так хороши, как хотелось бы.”

“Ты с ними связан?”

“Да. Я ассистент. А оперирует шеф.”

ЧТО???? Седой, сухонький, всегда вежливый шеф – киберхирург? Причем в запрещенной области?

“Я не могу поверить. Мне нужно подумать. Я же могу и имплантами воспользоваться.”

“Да. Отдыхай, Ларочка.”

“Я тебе не Ларочка.”

“А вот и нет. Всегда была, есть и будешь! ))))”

Ой, ну понятно. Еще один влюбленный, нет, спасибо, я вас не коллекционирую. От вас только сложности, а я так не люблю. У меня все просто – вот машина, вот дорога, а я поехала, ну вас к черту. Догоняйте, если сможете!

Лара улыбалась. Нет, ну правда, ей все больше нравилась его идея. Шансы, конечно… маленькие. Перенос сознания, судя по документам, очень опасен. Сходят с ума, что-то теряют. Или не просыпаются. Но таскаться на железках… это же костыли, все равно. А тут… перенос в киберядро, сверхнадежное хранилище, бронированный шар, способный выдержать ядерный взрыв. И можно быть… да кем угодно.

“Куда хотите перенести меня?” – спросила она.

Долго думал. Что ты мнешься, что ты нерешительный такой.

“В твое авто.”

Так и знала.

“Его сейчас модифицируют для тебя. И для все готово. Официально ты умрешь. По факту… В общем, дело только за тобой.”

Три часа ночи. Разве это время для адекватных решений? А жизнь вообще, что, адекватная? А я как могу быть адекватной вот сейчас? И, надо признать, Лара боялась не смерти. Она боялась не встать. Смерть что? Щелчок выключателя. А жизнь – вот она.

Пиши. Ты уже решила, ты просто взвешиваешь, думаешь, рассуждаешь. Дело нужное. Но не сейчас. Пиши, Лара.

“Да.”

***

В какой-то момент Лара уснула, и проснулась не там. Было темно. И чего-то не хватало. Лара попыталась пошевелиться… И не смогла. Было нечем шевелить. Было нечего ощущать! Она в ужасе, диком, животном, попыталась закричать. Но и кричать было нечем.

Снова уснула…

Опять темно. Где я? Что от меня вообще осталось? Что это что?

“Пожалуйста, успокойся, Ларочка.” – шепот в тишине. “Все хорошо. У нас получилось.”

Чем говорить? Как общаться? Получается, я даже и вздохнуть не могу. Кто я теперь? Призрак? Нет. Нет… Я еще тут. Нужно за что-то зацепиться. За что-то привычное. Она привыкла за последние недели печатать уцелевшей рукой.

Из тьмы соткалась клавиатура и экран.

И она смогла увидеть свои руки. Обе целые. И ноги. И вся она целая. Память тела в буквальном смысле? Что ж, пусть.

“Я тут” – напечатала. “Здесь темно. Я ничего не чувствую.”

“Все хорошо, ты умница. Мы постепенно тебя подключаем.”

Нетерпение! Она… да где она вообще?

“Где я?”

“Твое сознание теперь в киберядре. Не спеши. Не бойся. Ты выжила. Думай, что это виртуальная реальность.”

“Я уже в машине моей?”

“Еще нет. Скоро.”

Как же хочется к ней…

“Мы больше не будем тебя отключать. Если появится желание спать – спи.”

Какой сон, сон телу был нужен. А чистому разуму – нужен? Кто его знает. Но тут неуютно… Вот бы дома у себя оказаться. И тут посветлело, и из темноты возникли привычные стены и обстановка. Все чувствовалось как-то… никак. Предметы есть, ощущений от них нет. Будто я онемела. Но вес и объем присутствовали. Иллюзия, наверное, чтобы компенсировать отсутствие тела.

Впрочем, черт с ним, а вот мы сейчас кофе попьем. Ужасно хотелось кофе. Сижу я, значит, внутри стального чайника, и пью виртуальный кофе, замечательно вообще, сейчас щелкну пальцами, и явится волшебник в голубом вертолете, и притащит мне к кофе пломбир.

И пломбир явился. Прямо в кофе. Ого. Ну попробуем…

Фу.

Вкуса нет. Совсем… Печально-то как. Хоть телек работает? Уже хорошо. Это, верно, связь с внешним миром, через привычные вещи. Лара понимала, что она до сих пор в шоке, что ищет любые зацепки, лишь бы не съехать с катушек, поскольку ее животная часть, которая никуда не делась, визжала от ужаса, забившись в угол.

Но Лара еще понимала, что это временно. Она успокоится и привыкнет. Отхлебнула еще. Кажется… кажется, чуть-чуть смогла ощутить вкус кофе. Взяла телефон, даже не задумываясь, откуда он, напечатала в чат:

“Чувствую вкус кофе. Спасибо!”

“Отлично!!! Но это не мы. Это ты сама.”

Значит, мне спасибо, Лара, ты умница. Возьми с полки пирожок. Кстати… А ведь лопать-то тут можно сколько хочешь и чего хочешь! Я же виртуальная! И-эх, раззудись желудок!…

Да черта с два. Будто бумагу ем. Апельсины еще чувствую, а остальное… Ладно. Все равно живем. Вроде успокаиваемся.

***

Следующие несколько дней Лара только и делала, что бродила по квартире, гуляла во дворе дома (его любезно смоделировали), и отчитывалась о своих ощущениях. Вроде бы все шло хорошо. И вот пришел сладкий час (Лара остро ощутила это!), когда ее поместили внутрь ее самой лучшей и красивой машинки. Она наблюдала за процессом по телевизору. Гладкий матовый шар с раьъемами (это она теперь!) аккуратно уложили внутрь кабины, в специальное гнездо и надежно закрепили, подключили.

“Лара. Приготовься. Мы тебя подключаем к ней.”

Знать бы, к чему готовиться…

МАМА МОЯ!!!

А вы бы что сказали, если бы у вас вместо конечностей были колеса, а вместо сердца – пламенный мотор? И смотришь фарами. Так, тихо, спокойно. Это же моя девочка. Я ее, может, всю жизнь ждала. Не зря же привыкала, и тут привыкну. Наверное, проблема в том, что думаю как человек, хочу двигаться, как человек, но теперь мне дали тело, и это автомобиль.

Лара мысленно закрыла глаза. И попыталась ощутиться себя новую. А прикольно!

“Ну и где тут ИИ?” – спросила в чате.

“Уже освоилась? Его тут нет. Зачем он тебе?”

“Ну да. Я сама теперь ИИ.”

“Нет. Намного, намного больше, Ларочка.”

А-а, я знаю, кто это пишет…

“Кататься хочу.”

“Аккуратненько!”

Поучи меня тут. О-о, какой кайф… когда сама колесами чувствуешь трассу. Сама несешься вперед. Но все равно это было как-то, с привкусом металла, словно через вату, словно… да это же я просто считываю показания датчиков. А разница? Те же рецепторы. Ветер, например, вообще не чувствую. Чем? У меня же теперь обшивка, а не кожа.

Впрочем, настроение было отличным. Настроение? У призрака? Но настроение было. Наверное, это называется калибровка. Да все равно. Лара сделала несколько кругов и вернулась в гараж, довольная. Так. Хорошо. Техники встретили ее, и тут кто-то фамильярно похлопал ее по… хм… попе? корме?

И тут же получил крышкой моторного отсека по морде. Техника тут же увели, вся рожа в крови, будет знать! Народ засуетился, забегал.

“Лара, это что было?”

А Лара гордо промолчала. И написала ему в личку:

“Потом скажу.”

“Ну ты даешь )))”

Настал поздний вечер. Все разошлись. Лара осталась одна в гараже. Одна? Нет, он тоже тут.

“Как тебя зовут?” – спросила.

“Винсент.”

“Винсент, посмотри, пожалуйста, где меня лапали.”

“Зачем?”

Лара мысленно закусила губу:

“Протри это место.”

“Почему?”

“Я не люблю, когда лапают за попу.”

“Но я же сейчас тоже буду лапать.”

“Ты будешь ухаживать. А он лапал. Ты чувствуешь разницу?”

Винсент чувствовал. Он улыбнулся и спросил:

“Сеньора желает бархатную или фланелевую тряпочку?”

Вау.

“Обе, пожалуйста.”

Лара наблюдала, как Винсент тщательно протирает ее… ммм… ну неважно. Жаль, почувствовать нечем. Металл – не кожа, нет рецепторов. И вдруг ей стало грустно.

“Винсент. Посиди рядом со мной.”

“Что с тобой, Ларочка?”

“Мне очень непривычно, и грустно.”

Винсент закончил полировку и сел на пол бокса рядом с автомобилем. Так это смотрелось со стороны. А сам же Винсент ощущал это совсем по-другому. Он сел рядом с любимой. И вдруг прислонился щекой к двери автомобиля.

“Винсент.”

“Что?”

“Можно тебя попросить?”

“Да.”

“Иди побрейся. Ты колешься. И что такие глаза круглые?”

Металл не был холодным. Винсент только головой покачал и ушел бриться. За эти дни даже поспать было некогда. Лара спрашивала себя – она это ощутила или только придумала? А мы проверим… Отключаем камеры. Закрываем глаза…

Ой…

Щека гладкая. Приятно… Но ему не скажу.

“Винсент, включи мойку. И добавь в шампунь пены побольше. Хочу поплескаться!”

***

Винсент ушел спать под утро, а Ларе не спалось. Что она чувствует сейчас? Она не понимала. Лучшее занятие в таком состоянии – это полазить по онлайн-магазину. И Лара немножко увлеклась…

Шеф негодовал.

“Лара, я все понимаю, но восемь пар накладок на диски? Зачем?”

“Девочки ногти красят?”

“А покрышки новые, это туфли?”

“Шеф, вы умница!”

“На пять лет вперед? А если из моды выйдут?” – едко подколол ее шеф.

Ах ты… об этом я не подумала.

“Средства для полировки. Автошампуни. Ароматизированные?”

“Шеф, если вы продолжите выпендриваться, я еще и граффити себе закажу.”

“Только попробуй.”

Лара басовито поурчала мотором. Бокс задрожал.

“Шеф, я же ничего не говорю, что бензинчик-то так себе. Да и на маслице экономим. Нельзя так с девочками!”

Шеф подавился слюной. Однако, какова!

“А чехол для машины из голубого бархата?”

“Одеялка! Вдруг я замерзну?”

Все. Ушел. Уела я его! Лара победно улыбалась, хотя совесть ее колола. Зачем так со стариком? Он же, по сути, ее спас. А она еще за прошлый раз не извинилась. Но Лара знала, что в душе-то он на нее не обижается. И, конечно, она тщательно проверила бюджет команды. Ничего, вполне все можно. Она возьмет Гран-При, и тройной бонус. Вот только на топливе не экономьте, шеф. Я же все чувствую. А чем же я это чувствую? Лара вдруг задумалась. У нее что, в бензобаке микролабораторный комплекс? Или простой поплавок? Лара стала рыться в собственных спецификациях, рассматривать себя изнутри. Стоп. Почему тут закрыто? И тут? И здесь?

“Винсент. Почему я не могу посмотреть вот тут?”

Молчит. Отводит взгляд, он в кафетерии сейчас. Кофе поперек горла встал? А когда это я успела к камерам там подключиться? ай да прыть.

“Винсент?”

“Рано еще, Лара. Это… пробные модификации. Такого еще никто не делал.”

“Я поэтому чувствую твои касания?”

Опять молчит. Покраснел, ого! Улыбку прячет. Это он сделал, я отсюда вижу.

“Винсент. Мне нравится…”

Ну что ты уставился в телефон? На меня надо смотреть. И вообще. Утро. А по утрам я люблю что? Правильно, плескаться. Где мои шампуньки? Иди-ка заправь.

Из автомойки белыми волнами выплескивалась пена и валила во двор. Винсент перестарался, кажется. Но если бы кто-то смог разглядеть внутри этой пены белое авто, то мог бы поклясться чем угодно, что она счастливо улыбается.

Но этого никто, кроме Винсента, не видел.

***

После душа любимую машинку надо что? Просушить, протереть… Тщательно. Теперь полируем. Я должна блестеть! Винсент, и не подпускай ко мне этого, рукастого, ему что, челюсть уже починили? Я сейчас это исправлю!

И тут Лара поняла, что у них проблема. А где, собственно, пилот? Беспилотным авто запрещено участвовать в гонках. Как быть?

Винсент быстро решил проблему. Он одел запасной комбинезон, и белый шлем с непрозрачным щитком.

“Сойду за пилота?”

“Вполне. Садись.”

Винсент сел и положил руки на колени.

“И? Забыл, как руль держать?”

“Сеньора, я не умею водить…”

Он, когда волнуется, сеньорой называет…. Похоже, он всегда волнуется.

“Просто клади руки на руль. И сделай умное лицо!”

Винсент фыркнул, улыбаясь. Сеньора шутит! Это хорошо!

Поехали! А вы знали, что чистенький, довольный и хорошо отполированный автомобиль развивает на два километра в час больше, чем такой же, но не отполированный? Нет? А Лара знает. Гонка ответственная, трасса несложная, да я ее с закрытыми глазами возьму. Два раза.

Так, пит-стоп, дозаправка, шеф молодец, вот теперь топливо, что надо. Это разогрев, гонка попозже, но все хорошо.

“Винсент… Видишь на руле разъем?”

“Да…”

“Подключись… Я хочу твоими глазами посмотреть…”

Винсент выполнил просьбу Лары. Очень странное ощущение. И щекотно в висках… Дальше он ничего не помнил вплоть до того момента, когда его стали поливать шампанским.

Гран-при! Кубок Ретро! Победа сезона!

Винсента качали, а Лара скромно стояла возле пьедестала и…

И улыбалась. Это было легко. И приятно. Она просто хотела ощутить его руки, и все. Она все могла сама, но с ним было приятнее.

Сезон был закрыт. Счёт команды заметно округлился. Лара спросила:

“Винсент, я хотела бы сама заниматься своими модификациями”.

“Ларочка, это очень опасно”.

“А ты мне помогай.”

“Если шеф узнает…”

“Мы ему не скажем, правда, Винсент?”

“Нет… Но чего ты хочешь?”

“Я хочу…”

***

“Ларочка, ты с ума сошла!” – воскликнул Винсент.

И тут в боксе раздался нежный, певучий голос:

— А что такого, Винсент? Мне просто нужно мое тело обратно!

Винсент аж сел прямо на пол. Это же ее голос!

Лара продолжала:

— Это у тебя время течет как обычно. А у меня секунда за час! Машиной быть прикольно, не спорю, но лучше быть более похожей на человека! На женщину!

— Не кричи, прошу тебя.

— Ещё не начинала.

— Нас могут услышать.

— Все уже дома, вражеские жучки спалены, мы тут одни. Я не сижу сложа руки, Винсент, и я не вижу препятствий.

— Это очень дорого, сеньора. Технически возможно, андроиды не новость, но то, чего хотите вы… Вам же нужно именно ваше тело!

— Конечно. Кстати, а оно сохранилось?

— Да. Я сохранил его. Клонировал ваши нервы и сделал так, чтобы вы… Ты могла чувствовать.

— Винсент… Ты понимаешь, что это революция? С твоими имплантами жизнь станет совсем другой.

— Очень сложной и дорогой она станет…

Лара умолкла. Он прав, конечно. Она видела счета за свое обслуживание. Три машины уже можно было купить.

— Неужели ничего нельзя сделать? – спросила она грустно.

— Можно, – помолчав, ответил Винсент. – Можно… Который сейчас час?

— Одиннадцать вечера.

— Времени в обрез…

— Времени для чего?

— Чтобы попробовать. Мне нужно будет тебя отсоединить.

— Без проблем.

Винсент отсоединил Лару. Раньше она бы запаниковала, но теперь она ощущала, что её куда-то несут, она могла улавливать сигналы многих устройств вокруг и составлять картину происходящего.

Что это?

Не может быть…

Винсент присоединил ее. Лара открыла глаза. И в порыве счастья обняла Винсента:

— Я как новенькая!!!

Винсент улыбнулся и вдруг потерял сознание…

***

Он был в госпитале. Что же тут удивительного. Он тут частенько бывал, химиотерапия, уколы.

Лара вошла в палату. Апельсины принесла. Винсент слабо улыбнулся, он терпеть не мог апельсины, но если из ее рук…

А она освоилась, все хорошо. Судя по всему, уже улучшает свое новое тело.

Лара присела возле койки. Осмотрела мониторы. Покачала головой.

— Четвертая стадия… Винсент. Почему ты молчал?

— Кому какая разница…

— Мне, например. Скажи, а перенос в твоём случае возможен?

— Он всегда возможен. Мы просто создаём… Условия. Человек сам решает, идти ему на новое место или уходить навсегда. Мы просто повышаем шансы.

— Ты проверял свои?

— Процентов пять, не больше…

— А если… А если я тебя поцелую?

— До или после?

— Вместо!

И Лара поцеловала Винсента.

— Шеф в курсе, если что! – сказала она. – Это ты думаешь, что пять процентов, а он думает иначе. Так что прощайся со своей развалюхой!

Винсент только глазами хлопал, не зная, что ему сказать. Потом в какой-то момент он уснул и проснулся в полной темноте, лишенный ощущений. Но он был спокоен, он знал, что чувства вернутся.

А вместе с ними вернётся и она.

Ларочка.