Стальные Сердца. Истории. Сёганай

Меж металлических пальцев, окрашенных с внешней стороны в цвет океанической воды, а с внутренней тусклым белым, задумчиво проходили карминовые бусинки, соединённые бурой шёлковой ниточкой. Ветер слабо колыхал маленький круглый амулет на верёвочке, под которым внизу простиралась огромная праздничная процессия.

Люди в ярких, пёстрых, замысловатых костюмах персонажей дремучей древности проходили рядом с полицейскими шагоходами и дронами, которые охраняли данное мероприятие наравне с обычными людьми-полицейскими.

По небу проплывали огромные машины, разгоняющие серые тучи специально для того, чтобы выделенную внутри монструозного Москва-Сити площадь осветило своим огнём Солнце. И повод был вполне себе подходящий.

— Двести двадцать семь лет русско-японским отношениям! — Мимо проплыл дрон с прикреплённым транспарантом, походивший на легендарного сельдяного короля из древних мифов и легенд.

На зданиях корпоративных цитаделей разгорались тысячи медиасолнц, отчаянно рекламировавших свои услуги: косметика, питание, медицинские товары и развлечения. Народ внизу бродил между лавок шумною толпою, любуясь изысканными видами костюмов. Он предавался изыскам, вкушая кухни русской и японской культу.

Вдалеке от праздничной суеты, высоко наверху на краю одной из строящихся корпоративных цитаделей находился киборг в дзимбаори тёмно-синего цвета.

Глазными имплантами, прекрасно имитирующими настоящие глаза, он смотрел и на свои чётки, и сквозь них, погрузив свой разум в раздумья. Вторая его рука спокойно лежала на рукояти катаны, которая искусно совмещала в себе дизайн древнего оружия и современные материалы с использованием нанотехнологий для улучшения прочности клинка. От навершия меча вниз велась атласная синяя лента с золотистым звериным орнаментом, где был нарисован пикирующий ястреб.

Звуковые импланты, заменяющие человеческие уши, отчётливо услышали шаги из коридора из позади. Они приближались, но киберсамурай даже не думал шелохнуться. Он оставался стоять смирно, погружённый в свои раздумия.

— Как дела, Кимура-кун? — Раздался тёплый, слегка искажённый из-за лицевого импланта девичий голос.

— Привет, Кику-кун. — Ответил мужчина, повернув свою голову назад.

Респиратор Маэда Кику полностью занимал место рта и носа, придавая ей зловещий вид. Общую картину дополняли и протезы глаз, повторяющие настоящие. Они белые и с красным зрачком.

Кику одета в чёрный, облегающий военный костюм и лёгкий бронежилет. Разгрузка пуста. Магазины с винтовкой остались лежать на позиции. Для самозащиты у женщины из кобуры на бедре торчал пистолет, а на другом бедре нож. Танто. Древняя классика, служившая ещё самураям.

Глаз девушки подметил чётки в правой руке Кимуры, которые он продолжил перебирать в своей руке.

— О чём переживаешь? — Задала она прямой вопрос, подойдя поближе.

Её руки коснулись левого плеча самурая, а после обвили его полностью. Свою голову с длинной чёрной косой японка прислонила к широкой груди Кимуры, вслушиваясь в тихий, трудно уловимый гул механического сердца.

— Вспоминаю Кириан Мёрфи. — Ответил Кимура.

— Кириан Мёрфи... — Повторила вслед за любимым Кику, скривив своё лицо в презирающей гримасе. — Она здорово обхитрила нас всех. В особенности Дзиро.

— Дзиро в итоге всё равно её убил. И мы ничем не лучше — мы тоже допустили оплошность, Кику-кун.

— Какую?

— Оливер Хэнсон. Не то шпион Ястребов, не то шпион Накато. — Напомнил любовнице самурай.

Левая рука неспеша слезла с рукояти меча и медленно переместилась на спину девушки, чтобы затем коснуться волос, падающих вниз смоляным водопадом. Оный тихо переливался в огнях сотен медиасолнц Москва-Сити. Но, увы, кибернетические руки дают лишь эхо ощущений от прикосновения к нежным волосам.

— Что с Накато? — Тихо спросила девушка, разглядывая местность вокруг.

— Был убит.

— Кем?

— Кэзуки. Фудзивара не просто так считается лучшим мечником среди всех нас. — Позволил себе улыбнуться Кимура.

— А Фудзи?

— Её застали врасплох.

— Что-то мы все начали оплошать... — Нахмурилась Кику. — Хотя бы этот план нам сошёл с рук.

— Не волнуйся, Кику, всё будет хорошо.

— Накамура тоже самое говорил.

Корпоративные дроны с рекламными транспарантами начали улетать в другую сторону. Глаза Кимуры заметили летящие вдали полицейские и тяжёлые военные дроны. Самое время удалиться.

Без лишних слов самурай, взяв девушку за руку, повёл её в коридор, из которого она вышла несколько минут назад. Скрывшись от пролетевших мимо дронов, парочка остановилась под жёлтой лампой.

— Почему ты так сильно волнуешься перед предстоящим делом? — Кику склонила голову вбок. — Как будто бы мой Киму не убил пятьдесят с лишним людей по приказу Кэзуки.

— Прошу, милая, не называй меня так. — Лёгкая улыбка расплылась по лицу Кимуры.

— Хотя было бы правильнее тебя называть Арасикагэ. Для нашего с тобой статуса. — Подметила Кику, поправляя воротник на шее любовника.

— Все привыкли к Кимуре. Даже я сам.

Его руки гладили маленькие женские плечи, а глаза рассматривали лицо, являвшее собой совмещение человеческого и кибернетического. Естественное и рукотворное. И все ещё красивое, и манящее.

— Всё же, что вызывает у тебя огромное волнение?

— Где мы были всё это время?

— М-м, — Кику немного призадумалась, посмотрев в сторону выхода из коридора, где промелькнул военный дрон, — последний раз мы с тобой работали в Китае, где убили парочку корпоративных шишечек из Фуэ Индастриз.

— А я предупреждал Кэзуки, что нельзя доверять китайцам строительство вообще любых строений на Rehjcbvt. Они при любой ситуации всё докладывают компартии.

Пара замолчала. Эхом раздался голос диктора из огромных уличных динамиков. Близко прозвучал громкий гул дронов, которые будто разговаривали друг с другом.

— Всё это время, Кику, мы убивали разных людей. Китайцев. Бразильцев. Индийцев. Арабов. Немцев. Британцев. Американцев. И даже русских.

— Кстати, как тебе Москва? — Решила вдруг спросить Кику.

— Последний раз я тут был очень давно. С тех пор город очень сильно изменился. Московский мэр не зря получает свои деньги. — Ответил Кимура, не скрывая своего восхищения.

— Тоже кого-то убивал?

— В отпуск ездили, когда ещё жена Каэде — была жива.

При упоминании этой женщины пара вновь замолчала. Но их лица значительно потускнели и приняли печальный вид.

— Она была милашкой. Я помню, как играла с её кроликом, когда нас с тобой приглашали домой.

— А я упражнялся в кендо с Каэде.

— Кстати, если Кэзуки самый лучший мечник среди нас, то кто после него? — Спросила Кику.

— Старик Сатоши говорил, что либо я, либо Каэде. Но мы так и не успели выяснить. Увы. — Лёгкий вздох соскользнул с его губ.

Со стороны выхода раздался громкий гул дрона. Сейчас он залетит сюда проверить коридор. Пора отойти ещё. Пара неспеша покинула коридор и появилась с другой стороны корпоративной цитадели. С этого места Кимура заметил, как к праздничной площадке подъезжают платформы с огромными фигурами на них.

— Что это там? — Спросила Кику, облокотившись о перила. — Я вижу там Бэнкэя. И... Что это за русский?

— Судя по его чёрной робе с белыми буквами — это тоже монах. Я не знаток русской культуры. Я знаток русской кухни.

— Она примитивна и ужасна. — Хмыкнула с отвращением Кику, отвернувшись.

— Зато проста, как две палки, полна мяса и укрепляет тело. — Парировал Кимура с лёгкой улыбкой.

Затем она мгновенно исчезла так же, как и появилась. Вздохнув, Кимура присоединился к Кику и облокотился на перила, остановив свой взгляд на медленно приближающихся праздничных платформах.

— Я бы с удовольствием отправился домой в родную Кагосиму. — Особенно грустно произнёс Кимура.

— Пускай Хоккайдо и был дерьмовым деревенским адом, но я тоже как-то скучаю по нему. — Призналась Кику. — В его сероватой ущербности находилась какая-то необъяснимая красота. Да даже...

Девушка приподняла глазки и заглянула меж корпоративных цитаделек. Она увеличила масштаб картинки в своих глазных имплантах и увидела вдали типичные, российские серые кварталы.

— Даже в безвкусной архитектуре можно найти красоту. Эти серые дома они... Как камни. Лично я русских такими и вижу, Кимура-кун. Серые, стойкие, — с небольшим восхищением произносила девушка, — но камни.

В поисках утешения она прижалась к Кимуре. Самурай крепко обнял любовницу одной рукой и потискал её, заставив её улыбнуться.

— Моно но аваре[1], любимая. — Улыбнулся самурай.

Японцы погрузились в тишину, рассматривая корпоративные башни. И расцветающие на них бесконечные панели с яркой, кислотной рекламой. Где-то там, далеко за ними, располагались большие, серые, русские камни.

— Как-будто никогда не приходилось нам убирать японцев? — Усмехнулась Кику, наслаждаясь холодными объятиями металлического тела своего любовника.

— Я всё равно до последнего надеялся, что Каэде и Масахиро найдут общий язык. — Ответил Кимура, опустив голову вниз. — Такое явление у русских называется, как я слышала, конфликт отцов и детей.

— У русских, однако, хватает достаточно спеси, чтобы противоречить решениям старших. — Хмыкнула Кику.

Внизу процессия заканчивала своё праздничное шествие, растворяясь в огромной толпе гражданских, которая подъезжает на автомобилях и аэромобилях. Они сбиваются в кучи, образуя собой пробки, громко сигналят наперебой голосу диктора и голосу рекламных билбордов.

— Ну так и в чём дело? — Спросила Кику, посмотрев на Кимуру.

Самурай угрюмо взглянул на неё, явно чем-то недовольный. Кику, кокетливо похлопав глазками, погладила внутренней стороной ладонью лицо Кимуры, заставляя его расплыться в блаженной улыбке. Это была единственная часть тела, едва ли затронутая кибернетическими улучшениями. Кроме, конечно же, живота, груди и... Тем, что ниже.

— Ну да, — кивнула девушка, усмиряющая прикосновением своей ладони ястреба, — пропустила инструктаж от Кэзуки, но ты же всё равно потом расскажешь.

— И поэтому мне очень неудобно...

— А что там? — Слегка взволновано спросила Кику.

— Убить Акиру Харунаки. — Тяжело произнёс Кимура.

— Главный депутат японской общины в России, да?

— Угу. Подай электронку, нэко[2].

Кику послушно вытащила из подсумка свою электронную сигарету: матовый красный корпус с розовыми лепестками сакуры. Кимура сделал длинную затяжку, а после выпустил изо рта плотную струю дыма, которая безо всякой спешки пошла вверх, медленно растворяясь в воздухе, сотрясаемом сотней голосов.

— Ах... — С еле скрываемым удовольствием выдохнул Кимура. — Клубничный...

— Твой любимый. — Кику продолжала улыбаться, наблюдая за самураем.

— Ты знаешь, как отвлечь меня от негативных мыслей, Кику-кун. — Поблагодарил девушку мужчина, взглянув на неё. — Но, к сожалению, проблема ещё здесь.

— Я думала, что главы общин во всех странах за нас. — Сказала Кику, принимая из рук Кимуры электронку.

— Да я тоже так думал, ибо как можно позволить себе встать против Родины? — Недоумевал самурай, рассматривая подъехавшие к месту праздника платформы на колёсах.

— Угу. — Кику сделала затяжку.

— Но этот Акира по каким-то причинам отказался сотрудничать с Цуру.

— Что нарыли Дзиро и разведка? — Наёмница выдохнула пар и отдала сигарету любовнику.

— Что, — последовала затяжка, — он хочет замириться с Россией и выбить права для японской диаспоры. У русских есть какие-то законы о национально-культурных автономиях. — Кимура отдал сигарету девушке.

— Так а разве это не хорошо? Вдруг Акира просто спящий агент, нет?

— Нет, Кику, спящие агенты, на минуточку, всегда содержатся в базе данных. Хвала Бэнзайтэну, что не всё Гиперхранилище накрылось и остались данные. Акиры там никогда не было.

— Преследует свои цели.

— В точку.

— Хочет отдать под русских японцев? — Презрительно выдохнула дым из респиратора Кику.

— Вряд ли.

Наёмницу это немного удивило, и она даже дёрнула своей головой в неверии.

— Почему, ястреб? Он отказывается от помощи Цуру, активно контактирует с российскими политиками и, надо же, затевает тусовку с ними в сердце России в Москве! Это наталкивает на определённые мысли.

— При этом японская диаспора наращивает своё влияние и проталкивает своих людей на определённые важные посты. — Парировал Кимура. — И, по слухам, сотрудничал с якудзой.

— Куда ж без этих паразитов... Они здесь тоже буянят и ходят по центру города в фундоси?

— Нет, — прыснул Кимура, улыбнувшись, — их тут быстро побили русские полицейские, а потом ещё и от диаспоры прилетело. Теперь они куда сдержаннее.

— Раз Акира повязан с якудзой, то, наверное, семья Асано что-то должна знать?

— Нет.

— Ханабиши?

— Вообще ничего. Акира старательно обошёл наших якудзоидных партнёров и остался абсолютно чист.

— Хитрая сука. — Хмыкнула Кику, покачав головой. — И чего он хочет по-твоему?

— Я думаю, что он замахивается на целую альтернативу тому, чего хочет Кэзуки и «Цуру» для японцев.

Кивнув, Кимура принял из рук электронную сигарету, которую с задумчивым видом зажал губами. Внизу под ними тем временем вовсю проезжали праздничные платформы.

— Это император Дзимму, что ли?

— Угу.

— И что это за русский викинг рядом с ним?

— Рюрику. — Еле выговорил Кимура.

— Любят эти русские сложные имена.

— Всё ещё не знаю, как я буду проводить инструктаж перед моими людьми.

Кимура повернулся спиной к ограде и продолжил покуривать сигарету, положив свободную руку на лезвие катаны. Его лицо значительно потускнело в тяжёлых раздумиях. Кику с сочувствующим видом объяла его руками и положила голову на плечо.

— Мы ведь хатамото. А это самураи.

— Не начинай... — Устало протянула Кику.

— Я давал клятву убивать врагов Японии во имя блага самой Японии. — Продолжил, тем не менее, Кимура. — На моём пути никогда не было сомнений. С самого того дня, когда я впервые поступил в офицерскую академию сил самообороны Японии.

— М-м-м, вспоминаю, как мы познакомились на параде. Ты был тогда одет в красивый такой мундир, а я в чёрном кимоно...

— Я помню путч либералов, когда они взяли правительственное здание в Токио. — Продолжал Кимура. — И я помню, как мы сражались внутри самого города и как я в составе штурмовой группы брал здание.

Кику, предчувствуя неладное, только крепче сжала мужчину в своих руках. Кимура, тем не менее, не впал в приступ ПТСР, а лишь прислонился к ней.

— Всё нормально, Кику. Просто я... О другом. — Успокоил свою девушку самурай.

— О чём же ты, ястреб? — С волнением в голосе спросила японка, поглаживая чёрные волосы любимого, убранные в самурайскую прическу.

— Поступал ли я тогда правильно?

Кику немного призадумалась, посмотрев в сторону. Там, вдали, только сильнее разгорался праздник, а к русскому диктору присоединился его японский коллега, дублирующий его речь. Теперь они хоть что-то начали понимать, но, увы, дела до праздника не было.

— Что чувствовали сторонники сёгуната, когда императорская армия из Сацумы подступали к Осаке? — Спросил Кимура, вглядываясь в стену перед ним. — Как себя чувствовали те, кто выступал против самого императора — потомка богов и сына Аматэрасу?

Кику не ответила, сама погрузившись в мысли любимого.

— А Сайго Такамори? Как чувствовал себя мой кумир, когда он, провоевав всю войну Босин за императора, вдруг обратился против него самого же?

— Я не сильна в истории, ястреб, но полагаю, что ими руководили благие цели. Они каждый по-своему видели судьбу страны и каждый хотели ей только блага. — Уверенно ответила Кику, несмотря на пробелы в знаниях истории. — Прямо...

— ...как мы сейчас. — Продолжил за девушку Кимура.

— И как думаешь — поступаем правильно? И правильно ли мы поступили, когда стёрли в порошок «Сасариндо» Сатору Масахиро?

— Правильно. — Солгал самурай. — Кроме нас Японию никто не вернёт.

Кимура обернулся через плечо, а после повернулся всем телом, чтобы увидеть внизу огромную фигуру Токугавы Иэясу, проезжающую прямо под ними. Монументальная статуя одного из величайших лидеров Японии гордо и уверенно сидела на табуретке, одетая в роскошное, золотистое кимоно с чёрной шапочкой эбоси. В руке он сжимал боевой веер, а вторая рука лежала на рукояти огромной катаны.

Следом за ним на платформе ехал другой объединитель Японии — Тоётоми Хидэёси. Он запомнился для Японии ещё и как человек подлый, злой и устроивший сомнительный поход в Корею. Его сын — Тоётоми Хидэёри — был предан одним из вернейших вассалов Хидэёси, которым как раз-таки был и Токугава.

Своим предательством Токугава окончательно объединил Японию в единое государство, задавив любые очаги сопротивления, и подарил ей триста лет спокойного мира и культурного процветания, открыв ворота в эпоху Эдо.

Кимура с уважением проводил статую великого полководца и на прощание кивнул ей. Он слегка задумался над поступком Токугавы, но позже решил отбросить эти мысли.

— Пора идти, Кику-кун.

— Я хочу ещё насладиться нашим одиночеством, милый. Быть может, у нас появится ещё пара минут для того, чтобы разделить тепло? — Кокетливо спросила наёмница.

— Обязательно появится, но потом, моя сладкая клубничка.

Развернувшись, Кимура схватил Кику за плечо и оставил горячий поцелуй на её лбе. Единственное чувствительное место на лице женщины, не затронутое металлом.

— Твой лоб маленький, как у котёнка. — С восхищением произнёс Кимура.

— Ладно. Идём. — Согласилась засмущавшаяся девушка. — Иначе скушаю! Хе...

Пара начала свой путь наверх. Они успешно достигли верха, добравшись до туда на строительном лифте, а после вышли на открытую площадку, где царила замершая во времени рабочая обстановка. Всюду стояли ящики, инструменты, строительные роботы и дроны. Часть из них была заботливо укрыта тентом, которыми тихо поигрывал грустный ветер.

Наёмникам нужно попасть на соседнее здание. Их укрытие расположено на одном из многочисленных этажей строящейся цитадели и видно снаружи. Оно завешано жёлтыми строительными тентами, которые видно и без всяких имплантов.

Кимура и Кику забрались на строительный кран, стрела которого была так удачно повёрнута в нужную им сторону. Они неспеша пошли по ней.

Кику страшилась высоты, а поэтому её пришлось взять на руки. Киборгу хватало сил и координации, чтобы не завалиться на одну из сторон и упасть вниз. И сама Кику полностью доверяла своему любимому. Правда, лицо она всё-таки спрятала ему в грудь, боясь испугаться и нарушить равновесие резким движением.

— Помнишь нашу первую встречу, Кику? — Весело спросил Кимура, словно нёс в руках ласковую кошечку.

— Угу-у... — Протянула девушка. — Не могу же я забыть то, что сказала несколько минут назад...

— Этот парад как раз был после Токийского путча, когда мы взяли штурмом здание правительства. М-да. Было приятно увидеть такую очаровашку, как ты, после той резни.

— Кимура... — Смущённо сказала Кику и очень слабо ударила кулачком по груди. — Только ты один такой дурачок и можешь одновременно говорить о любви и крови.

— Какое у тебя тогда кимоно было?

— Чёрное. С красными лепесточками.

— И пурпурный пояс оби, ага?

— Угу.

— Ради тебя я потом отпрашивался у командира и повёл тебя в кафе итальянской кухни. Обожаю её. — С восхищением сказал Кимура.

— Ух.

— М-м-м, тирамису настоящая пища богов! Жаль, что пока самому так и не удалось сделать её правильно.

— В последний раз ты устроил акт биологического терроризма и живот свело у всех, когда мы отдыхали на Гавайских островах. Помнишь?

— Ну почему-то домашнему кролику Каэде было нормально!

— Мазда любую чепуху сожрёт, — хихикнула Кику, — он кто угодно, но не кролик. Слишком... Слишком не кролик для кролика.

— Вот бы ещё монгольскую кухню поесть.

— Господи, Киму, там же много жира, ох, быстрее неси меня, меня уже крутит...

— Очень питательно и очень много мяса!

— Ага! Быстро переведи меня через этот... Этот «мост»! Иначе, ох, во имя Будды...

Пара успешно добралась до соседнего здания, где начала свой спуск вниз. В это время по улице внизу продолжали неспеша ехать исторические и мифические персонажи обеих культур с разных концов мира. А дикторы, преисполненные дружеской теплотой, рассказывали о каждом из них.

— Оказывается, смотри-ка, у русских был свой Сэнгоку. — Подметила Кику, забираясь в кабинку строительного лифта.

— Почти. Поляки — не русские. — Кимура нажал на кнопку.

Лифт с грохотом поехал вниз. Чувствительная к звукам Кику поджала плечи и зажмурила глазки.

— А какая разница?

— Поляки гораздо эмоциональнее флегматичных русских. Как я подметил. И помнишь ты сказала там на кране о любви и крови?

— Ага.

— Красиво звучит... Любовь и кровь.

— Начни ещё хокку сочинять, дурашка. — Усмехнулась Кику.

— Этого я никогда не умел, — признался Кимура, — за это было стыдно перед отцом, и я всегда просил моего друга в этом помогать.

— Отец заставлял тебя писать хокку?

— Он стремился из меня сделать самурая. — Пояснил мужчина.

— И у него получилось. — С гордостью заявила Кику.

— Ты мне льстишь...

— Ятта-а! Смотрите, кто у нас покраснел!

— Кику-кун...

Лифт опустился вниз. Створки лифта открылись не сразу и немного заели. Кику нажала на кнопку. Ещё раз. И ещё раз. Закатив глаза, Кимура погнул двери в середине мощным пинком, а после отодвинул створки в разные стороны, позволив Кику пройти вперёд. А после и он сам прошёл в тёмный коридор.

— Приветствую вас, Кимура-доно. — Произнёс неизвестный.

Голос воплотился в виде мужчины в тёмно-синем костюме, сделанном из маскировочного волокна. Его тело укрывал крепкий бронеразгрузка, а лицо демоническая маска они[3]. Голову дополнительно украшала широкополая шляпа, чем-то напоминающая дзингасу, бытовавшую в эпоху Эдо.

— Приветствую вас, Маэда-доно. — Обратился неизвестный к Кику.

— Приветствуем и мы вас, Гэндзи-доно.

Кимура, Кико и Дзиро одновременно поклонились друг другу под определённым градусом для выражения необходимого уровня уважения и почтения. Обстановка требовала полного соблюдения традиционного японского этикета, особенно, когда контактируешь с начальником разведки Цуру — Дзиро Гэндзи — известным поборником традиций. Выше него в этом плане только старик Сатоши Мацухаси. Но он не здесь, к счастью, а в филиале Demiurge Technologiesво Владивостоке.

— Признаюсь честно, Гэндзи-доно, достаточно удивительно видеть вас среди моих подчинённых. — Выразил удивление Кимура.

— Я был сюда направлен нашим директором — Фудзиварой-сама. — Сообщил Дзиро.

Начальник разведки стоял по стойке смирно и совершенно не двигался, выдерживая идеальное равновесие своего тела. Он походил на недвижимые ворота тории, расставленные по всей древней Ямато.

— Фудзивара-сама продолжает соблюдать свою излюбленную привычку посещать каждый крупный японский фестиваль в любой точке мира?

— И наблюдать за изящной работой японских мастеров. — Хитро прищурился Дзиро, давая понять на кого он намекает. — Тем не менее, ситуация достаточно опасная. Мы не имеем права на ошибку, иначе план нашего заговора сгорит, слово стебель сусури под жестоким летним Солнцем.

Японец взглянул на Кику со снисходительным взглядом, как к какой-нибудь деревенщине.

— А для тех, кому надо попроще: надо очень постараться не обосраться, иначе бошки слетят к херам собачьим.

Кику лишь стыдливо поклонилась головой. Кимуре пришлось стерпеть оскорбление своей девушки. Дзиро гораздо выше его в иерархии.

— Я солидарен с вами в данном вопросе, Гэндзи-доно.

— Для этого я прибыл сюда вместе с двумя своими лучшими синоби.

— И чем вы будете заниматься?

— Обсудим на месте, Кимура-доно, вас уже заждались не только мои вороны, но и ваши тигры.

— Давайте же приступим, Гэндзи-доно.

— Непременно!

От всего этого церемониала Кику невероятно тошнило, но она держалась достойно, изо всех сил пытаясь не выдать ни единого намёка на своё состояние. Однако Дзиро всё прекрасно понимал, как человек удивительной проницательности и высокого эмоционального интеллекта.

И как человек, владеющий личными делами всех людей внутри Цуру, конечно же.

В прочем, всё это ему не дало возможности добиться сердца Аракавы Фудзи — но это совсем другая история.

— Алмаз не будет обладать блеском драгоценного камня, если его не отшлифовать. — Со скрытым упрёком сказал Дзиро в адрес Кику и повёл пару к комнате.

Их оперативный штаб располагался в недостроенном пентхаусе. Здесь ещё не поклеили шпаклёвку на бетонные стены, да и лежит весь рабочий инструментарий, которые японские наёмники аккуратно сложили у центральной колонны, дабы и освободить места под себя, и не причинить неудобства рабочим, когда те вернутся обратно.

Справа у чёрных чемоданчиков расположились люди Дзиро — два синоби. Один из них сидит на складной табуретке и калибрует палкообразным инструментом протез собственной ноги, которую снял с себя. Напротив него не скучает товарищ, который спокойно уплетает лапшу быстрого приготовления. А у его колен расположилась очень компактная электропечка.

— Кимура-сама, будете? — Вежливо поинтересовался синоби, протянув пиалу с лапшой.

— Благодарю вас, но я не голоден. — Учтиво откланялся Кимура.

Слева стоял небольшой отрядКимуры. За огромным ящиком-компьютером, скрестивши ноги, сидит хакер — Адзава Кинтаро. От ящика шёл толстый тёмно-красный провод с облепленной краской, который затем исчезал в корпусе большого серого дрона с четырьмя «ветвями» с лопастями на каждом. Над ним склонились трое японцев, которые отчаянно над ним что-то шаманили.

Но завидев подошедшую троицу, они тут же поднялись и поклонились. Кинтаро так и не услышал ничего из-за больших наушников на его голове. Дзиро с нескрываемым упрёком кашлянул, заставив Кинтаро быстро снять наушники, спешно подняться и ответить низким поклоном.

— Как происходит наладка дрона? — Поинтересовался Кимура.

— Всё идёт, как по маслу, Кимура-сама. — Ответил Кинтаро, боящийся поднимать голову в страхе встретиться с глазами недовольного Дзиро.

— А твои помощники что с дроном делают?..

Кимура заметил открытую банку краски, мокрую кисть и слово на корпусе: «тануки». Кику приподняла брови в улыбке, а Дзиро только еле слышно прошептал:

— Ярэярэ...

— Ну же, мальчики, давайте, нужно облачить Кимура-сама в доспех. — Поторопила подчинённых Кику, разряжая обстановку.

Трое помощников отошли к чёрным коробкам, из которых начали доставать отдельные элементы обмундирования. Кимура же тем временем отодвинул в сторону «тануки» и вставил свой провод в разъём на компьютере Кинтаро.

— Техническую экспертизу, Адзава-сан.

— Слушаюсь, Кимура-сама.

Оптические импланты тут же отключились. Изображение исчезло полностью.

— Придётся отключить пару имплантов, ладно?

— Не в первый раз, Адзава-сан.

Затем отключились слуховые импланты, и Кимура остался в полной тишине наедине со своими мыслями, не отстающими от него, словно волны беспокойного моря, обтачивающие каменный зуб скалистого прибрежья.

Во тьме незрения возникает туманный образ статуи Сайго Такамори. Самурай, как и прежде, стоит на своём постаменте, замерший во времени в процессе выгуливания любимой собачки. И рядом стоит отец — Акисада Кимура.

Он был одет в строгий, чёрный костюм и держал в руках свой портфель. Выглядел, как и положено любому государственному служащему, отдавшего свою жизнь в служении...

— Папа, а кто это? — Далёким эхом прозвучал голос маленького Кимуры.

— Сайго Такамори. Последний самурай. — С нескрываемым почтением и глубоким уважением ответил Акисада.

— Как Симадзу Ёсихиро?

— Да, Кимура.

— А он за какого сёгуна воевал?

— Хах, — усмехнулся старший Нагаси, — он воевал за императора.

— А это...

— За страну. За родину. За государство.

Образ памятника в токийском парке смыло беспокойным течением мыслей. Оно прибило к скалистому берегу следующее воспоминание, чьи размытые цвета начали расползаться повсюду, уподобляясь корням деревьев.

Торжественное военное шествие на главной площади Киото. Позади высились огромные корпоративные цитадели, жилые небоскрёбы. По небу проплывали аэромобили, дроны с транспарантами наравне с листьями сакуры, которые приносит с собою ветер. Ликующая толпа, среди которой выделяется Кику в своём очаровательном чёрном кимоно. Гордые собой товарищи. И император, выступающий на трибуне. Сердце начало вспоминать ту гамму чувств, которые, казалось, никогда более не испытает молодой офицер Кимура — гордость, чувство принадлежности к общему великому делу и ощущение правильности своего решения.

Ибо Кимура поступил в офицерскую академию ради страны. И ради страны он давил военный переворот враждебной партии. И ради своей же страны готовился со всей армией вторжению в Южную Корею, дабы помешать планам коммунистов.

Торжественное воспоминание сменилось тревожным. Стеснённые, давящие улицы Сеула. Запах пороха. Пепел в воздухе. Сбоящие боевые импланты. Железный вкус крови во рту.

— Держись, Кимура, мы выдержим! — Донёсся голос Кэзуки.

— Брат, я не смогу... — Стонал Кимура, еле поспевающий за своим другом.

Сердце вспоминает чувства и эмоции в тот роковой момент.

Кимура в полном смятении. Душа б скованна страхом и неизвестностью. Император так воодушевлял их на войну, так агитировал на возрождение национального могущества.

Но случилась страшная война и даже непонятно: не то они вошли в войну на стороне американского прокси в азиатском регионе или всё-таки пошли из своих целей. И Кимура не понимал, являлась ли эта война благом для страны, если возрождённая императорская армия увязла в долгих боях за Сеул, прицепившись к нему, как к чему-то сокровенному, что сразу сломит боевой дух коммунистов севера.

— Ещё немного и мы выйдем к своим.

— Мы отступаем, Кэзуки... Мы отступаем, мать его...

— Перегруппировка! — Рявкнул офицер. — Мы объединимся с корпоративным ЧВК Demiurgeи контратакуем коммуняк. Ты только держись. Держись...

Небо вспыхивает огнём. В небесах, охваченных пламенем, громко загудели огромные ракеты. Сотни адских стрел заполонили воздух. И все они направлены на восток. На Японию. На родной дом. Душа сокрушена. На глазах впервые за долгую жизнь проступили слёзы. Воюющие стороны перестали стрелять друг в друга, зачарованно начав рассматривать следы от боеголовок, выпущенных богами войны в сторону Японии.

— Кимура-сама? — Спросил Кинтаро.

— Да?

— Пока что можно включить слуховой имплант. И включил, вот. И чтобы вам не было скучно, давайте подключу вас к дрону-разведчику, чтобы вы ещё раз осмотрели местность?

Немного поразмыслив, Кимура решил, что это будет отличным способом отвлечься от неприятных мыслей и воспоминаний. Тем более, что бесконечные сомнения его порядком утомили.

— Давай.

Хакер мгновенно подключил Кимуру к оптике дрона.

Появляется загрузочный экран с логотипом корпорации «Demiurge Technologies», под которым красуется скромная эмблема «Цуру» — их собственная модификация для нужд внутрикорпоративной фракции.

После загрузочного экрана появилась и сама картинка. Оживлённая площадь, голоса сотен людей и проплывающие праздничные платформы. Небольшой стелс-дрон пролетает над площадью, по желанию Кимуры разворачиваясь в разные стороны и сосредотачивая своё внимание на тех или иных деталях.

Так, окуляр дрона увидел небольшую лапшичную, около которой толпились люди в военной форме. Кимура усмехнулся. Он и парни точно так же сбегали с базы и бежали наперегонки до забегаловки, потому что там кормили вкуснее, чем в казарме. Вот бы сейчас самому приготовить чего-нибудь съестного. Курицу. С соусом терияки. Любимое блюдо давно почившей Каэде. Именно он и научил её готовить.

Местная архитектура довольно необычная, если не смотреть на корпоративный квартал Москвы-Сити, конечно же. Вся Земля заболела веяниями «Неоренессанса». На смену модернизму, брутализму и конструктивизму потихоньку приходит осовремененный классицизм, который так пока и не поняли, как называть. То ли «киберклассицизм», то ли «неоклассицизм». Здания с колонами, пилястрами и прочими архитектурными украшениями на фоне людей с разной степенью киборгизацией и пролетающих мимо дронов достаточно... Органично. Они чем-то напоминали самих жителей Москвы.

Хотя и люди старались одеваться под старину, но лишь некоторые. Куда чаще с удовольствием обряжали в древние наряды роботов. По земле ездили роботы, одетые в русские женские платья с кокошниками на головах. В руках они держали полотенца, а на них находились хлеб и соль. Древний символ великого гостеприимства и богатства. Роботы-славянки разминулись со своими японскими коллегами: роботами-гейшами, которые с удовольствием фотографировались с туристами и вели с ними светские беседы за столиками небольших кафе.

Всё выглядело так, словно люди наступившего будущего отчаянно ищут самих себя, воссоздавая образы прошлого. Они смотрят на себя со стороны и оценивают, что они потеряли и что приобрели. И смотрели с улыбчивой тоской.

Затем дрон увидел пару японских мигрантов, чей ребёнок с удовольствием уплетал блинчики. Блины. Такое простое блюдо, а невероятно вкусное. И можно смешивать с чем угодно!

Потом в обзор окуляра попались молодые русские студентки. Кимура постыдился заглядываться на красивых девушек и спешно повернулся в сторону. Там он увидел статую императора Муцухито, более известного, как Мэйдзи.

Один из самых важных людей в истории Японии предстал перед ним во всём своём величии, какую только могли представить скульпторы. Этот человек спас Японию от краха, правда, принеся в жертву всё культурное достояние эпохи Эдо. Он во всём подражал Западу, но в этом подражании страна обрела второе дыхание. Но не только это.

Но и будущее.

Для Кимуры главной загадкой со времён вступления в ряды Цуру являлось то, будет ли у разрушенной Японии будущее.

Тогда партией заправлял ещё Сатору Масахиро. Он собирал вокруг себя японцев, чьи сердца были преисполнены печалью от гибели страны и одновременно с этим пылали яростью. Кимура присоединился к ним и разделял их цели и предлагаемые способы.

Хотя и где-то в глубине души сомневался.

Затем в партии произошёл раскол. Партия раскололась на партию Алой Бабочки «Агэха-тё», возглавляемой лучшим другом Кимуры — Кэзуки, и лучшей подругой — Каэде. Противоположную партию Синих Лепестков «Сасариндо» возглавил Сатору Масахиро.

Кимура до сих пор помнит девиз «Агэха-тё».

Красная бабочка порхает среди синих листьев

Борьба была напряжённой. Где-то обходились тихими убийствами, которые организовывал Дзиро, а где-то были громкие налёты с тотальным уничтожением, которые брал на себя Кимура, за что его прозвали одновременно и Докуганрю, и Ястребом.

Первое прозвище характеризовало боевую ярость Кимуры. Он очень искусно сражался и не щадил своих соперников. Второе прозвище характеризовало бесконечную преданность правящей чете Фудзивара — Кэзуки и Каэде.

В результате кровавого противостояния власть в Цуру перехватила «Агэха-тё». Каэде села на пост директора Азиатского филиала Demiurge Technologies, а Кэзуки назначила заместителем. Но спустя недолгое время правления Каэде погибла, и директором стал Кэзуки.

Ныне он скрытно ведёт японский народ к великому возрождению, развивая их с Каэде оставшиеся проекты.

Научная команда Каэде опускалась в виртуальные бездны и вытаскивали доступные массивы данных о запрещённых проектах. Они отправляли своих гончих псов в поисках людей, кто был замешан в этих разработках. И в конце концов им удалось всё восстановить, пересобрать и даже модифицировать.

Дрон-разведчик поднялся вверх и увидел высокий мост, стоящий над дорогой, по которой ехали платформы. То был старый мост троллейбусной дороги. Когда изобрели аэробусы, необходимость в них отпала насовсем. Ныне же они рудимент, который все ленятся убиратью

На этом мосту Кимура увидел молодую пару. Увеличив изображение, самурай увидел девушку синем хаори с узором в виде белых полосок. Голову украшало чёрное каре.

Девушка горячо обнималась с высоким парнем в синей куртке. У него были пышные светлые усы и достаточно стильная короткая стрижка. И, наконец, они не менее горячо слились в страстном поцелуе, словно пережили долгую разлуку в целый год.

Эта девушка напомнила ему Каэде. Она выглядела... Почти так же. Воспоминания уже размылись. Но она никогда не носила хаори, предпочитая западную деловую одежду. Да и глаза у неё были голубые, что редкость для японок. А у этой они наверняка карие.

Дрон развернулся назад и на огромной высоте дал общую картину мирного места, объятого праздничной атмосфере. Здесь царил мир между разными народами и гармония сотен культур, объединённых двуглавым русским орлом, который присутствовал на флагах случайных людей, принёсших его сюда из чувства собственного патриотизма.

Неплохой дом для всех живущих здесь. Это место цветёт своею красотой и несёт в себе веяния надежды и благого будущего для каждого жителя.

Картинка пропала. Перед глазами предстало тускло освещённый и недостроенный пентхаус.

— Ну как вы себя чувствуете? — Спросил Кинтаро.

Кимура подвигал своими руками, ногами, шеей, приблизил и отдалил изображение кибернетических глаз, а после совершил сальто на месте.

— Прекрасно.

— И последние штрихи.

Первый помощник подпоясал Кимуру оби и закрепил на нём дайсё — катану и вакидзаси. Выполненные в едином стиле, они украшали его боевое облачение. Кимура взглянул на синюю оплётку своих мечей и провёл рукой по голубой атласной ленте.

Второй помощник надел поверх лёгкого, но прочного бронежилета Кимуры из высокотехнологичных материалов его дзимбаори — самурайскую накидку — которую в древние времена было дозволено носить лишь самым знатным среди самураев.

И третий помощник вручил Кимуре его шлем и боевую маску в виде ястребиного клюва.

Поклонившись, самурай прошёл в центр комнаты и отдал приказ о сборе. Отряд неспеша обступил своего лидера кругом и сосредоточил всё своё внимание на нём и предстоящем инструктаже. Кимура так уже делал сотню раз, но почему-то в этот день ему особенно волнительно.

Внимательно осмотрев каждого из своих бойцов, Кимура, глубоко вдохнув начал:

— Воины, сегодня у нас особенный день! Сегодня от наших действий зависит судьба нашей бессмертной Японии! — Торжественно объявил Кимура, вскинув руки вверх. — Наш сёгун Кэзуки поставил перед нами очень важную задачу — нам необходимо убить Акиру Харунаки — главу японской диаспоры. Он представляет особую опасность, поскольку охотно цацкается с русскими и имеет на руках данные, которые он грозится отдать в руки русских. Это поставит под опасность, если уже не поставило, всю нашу многолетнюю миссию по спасению бессмертной Японии и её народа!

Солдаты внимательно слушали своего командира, замерев на месте. Дзиро стоял с довольной ухмылкой, которую даже не скрывал. Он откровенно наслаждался текущим моментом. А его маска они свисала с тактического пояса.

— Пускай на первоначальном брифинге в нашей штаб-квартире во Владивостоке мы уже обсуждали план действий, я считаю, что было бы неплохо повторить! Внемлите внимательно, воины...

Внизу продолжался праздник, а эпоха реставрации Мэйдзи окончилась. Плавно опустились события первой половины двадцатого века с японской стороны, и началась сразу вторая половина двадцатого века. Кимура хмыкнул.

Проведя повторный инструктаж для своих подчинённых, самурай сидел на краю крыши на одном колене, рассматривая праздничную суету внизу. Делал он это, смотря сквозь свои металлические пальцы, по которым пробегали карминовые бусинки его чёток. Кимура молился еле слышно, настраивая себя на грядущий поединок. Совсем скоро приедет его цель, и её нужно будет устранить без единой тени сомнения. Рука должна быть твёрдой, чтобы меч поразил необходимую цель.

И вот, через арку-мост, соединяющие две серые высотки, начала медленно проезжать последняя фигура на платформе. Кимура повернул голову направо, чтобы увидеть её своими глазами.

Его очам предстало триумфальное сооружение, гордо расположившееся на платформе с гравитационными двигателями, ибо только они могли выдержать на себе макет главной башни легендарного замка Белой Цапли.

Монументальная фигура с немым, суровым величием проехала через арочный мост и продолжила медленной поступью ехать дальше под восторженные возгласы публики и дикторов. Они на перебой рассказывали о последнем экспонате, рассказывая о всех его достоинствах. И с горечью сожалели, что он был уничтожен в ходе Дальневосточной войны. Мир лишился замечательного памятника японской архитектуры и эта утрата трудно невероятно горька. Дикторы умолкли.

На балкон башни вышло множество фигур в форме и при оружии.

— А балкончика на оригинале-то не было... — Прошептал самурай.

На верхний ярус запрыгнул воин в экзоскелете с тяжёлым пулемётом. Дроны мгновенно слетелись к балкону и начали кружить наверху, как верные ястребы. И после всех вышли три фигуры: двое мужчин в синих деловых костюмах, и бородач в серой шапке с красным верхом.

— Я, Филатов Алексей Евгеньевич, горячо приветствую вас от лица администрации города Москва! — Громко воскликнул в микрофон русский депутат в сером деловом костюме.

Его голос раздавался громким эхом по площади сквозь динамики летающих повсюду дронов с громкоговорителями. В динамиках Кимуры послышались небольшие помехи.

— Привет. — По-обычному, как с давним другом-сослуживцем поздоровался Кэзуки.

— Привет. — Ответил Кимура, перестав перебирать чётки.

— Как я вижу: цель на месте.

Кимура обернулся назад и увидел, как высоко над ним пролетал корпоративный аэромобиль русского филиала Demiurge Technologies под охраной полицейских.

— Забавно, что через некоторое время я буду мочить этих парней. — Ухмыльнулся Кимура.

— Как там твоё здоровье? ПТСР не достаёт? — Заботливо спросил Кэзуки.

— Всё хорошо, — тут же ответил офицер, — как оказался на узких улицах внизу, хотел сразу закатиться в истерике. Уже начал видеть эти сраные сеульские улицы, но Кику меня выручила.

— Один волосок женщины даже слона может связать-затянуть. — Произнёс одну старую японскую поговорку Фудзивара.

— Чертовски прав.

А в это время русский депутат продолжал толкать свою речь. Но старые друзья его не особо слушали.

— Что он хоть говорит? — Спросил Кимура. — Не совсем хорошо владею русским.

— Поставил бы давно переводческий имплант. — Упрекнул друга Кэзуки.

— Предпочитаю совершенствовать самого себя своими усилиями. — Ответил самурай.

Кэзуки ничего не ответил. Но Кимура знал, что лучший друг там, в небе, едко ухмыльнулся. Они вечно спорили на тему киборгизации человеческого тела. Наконец, вперёд выступил мужчина в синем. Акира. Говорил он на японском, а дроны переводили его речь на русский язык.

— Наши русские друзья! — Воскликнул Акира, воздев руки к небу.

— Акира. — В спокойном голосе Кэзуки отчётливо чувствовалось трудно скрываемое презрение.

— Я и японская диаспора сердечно благодарим русский народ за то, что приютил часть народа Ямато в своих дальневосточных землях! Мы сердечно благодарим вас за то, что вы с такой нежной любовью и великим уважением относитесь к нашей культуре. И что вы её пытаетесь сохранить. В прочем, неудивительно, учитывая славную историю русского народа. И главную христианскую ценность, какую в себе несёт русский народ — сострадание.

Наступила пауза. Народ совсем уж затих. И сквозь эту тишину издалека прорываются звуки жизни мегаполиса: сирены, сигналы автомобилей и раскатистая реклама.

— Мы долгое время пребывали в непонятном правовом статусе. Долгое время мы не были готовы стать полноправными гражданами Российской Федерации. И вы по праву считали нас чужаками и относились с недоверием к нам. Тем не менее, даже несмотря на это вы помогали нам!

Депутат опять выдержал паузу.

— Многие из вас наверняка начали видеть японца и японку, как людей, кто наверняка имеют связи с якудзой, босодзоку или, упаси Господи, с Demiurge Technologies. Так вот заявляю — это неправда!

— Этот замечательный праздник ознаменует собой новую эпоху в истории русско-японских отношений, когда мы, японская диаспора, объявим время усиленной интеграции в русское общество! Мы считаем это честью — принадлежать к такому великому народу. Совместными усилиями мы принесём благо на эту землю. Мы построим для нас всех новый дом, которым будут гордиться наши дети, а внуки вдохновляться нашим примером и стремиться к новым высотам! Слава России!

Площадь тут же взорвалась в аплодисментах и одобрительных криках. Публике явно понравился и праздник, и выступление лидера японской диаспоры. Дальше Акира начал зачитывать что-то из процессуальных моментов, которые интереса уже не вызывали.

— Бредни.

— Почему же?

— Русский японцу и японец русскому братьями никогда не будут. — Категорично высказался Кэзуки. — Безродный подкладывает себе татами поудобнее, чтобы продать русским наши секретные данные.

— Откуда они у него?

— Неизвестно. Кириан Мёрфи была убита. Я читал отчёт от Дзиро. В любом случае его надо убить, ибо он готовится идти на встречу с теми, у кого эта хрень есть.

— За что? Он пытается построить для нашего народа новый дом. — Внезапно высказался против Кимура.

— Тем, что продает национальные интересы? — В спокойном голосе почувствовались ядовитые нотки. — Тем, что готов подложить нас под русских? Тех, кто держал Азию в страхе и когда-то разбил русские корабли и заставил их с позором бежать прочь?

— Времена меняются, Кэзуки.

— Согласен. Умерла русская империя, пала японская империя, пала империя советов и пала японская республика. Но люди, — Кэзуки сделал паузу, — остаются прежними. Обиды помнят. И русские это делают чрезвычайно хорошо. Как и мы. Единственное, что нас роднит с этими варварами.

— Мы не в том положении, чтобы диктовать свои условия, брат. Япония разрушена, на островах хозяйничают оккупационные войска Китая, а местные стреляют друг друга. И народ разброшен. Император, мать твою, убит!

— Мы построим новое.

— Что?..

Кимура повернулся всем телом на месте назад и поднял голову на зависший над ним аэромобиль корпорации, словно видя своего друга сквозь слои металлического корпуса летающей машины.

— Мы построим новое.

— Этот план обречён на провал. — Горестно прошептал Кимура.

— Мы уже построили Куросиму, а на нём Атаракю и построили из него крепость. Следом мы захватим власть в Demiurge. Мы уже перехватили Азиатский филиал. — Кэзуки продолжал говорить спокойным голосом, сдерживая свои эмоции, которые вырывались на наружу.

— Не заговаривай мне зубы мелкой агиткой для фухё[4], Кэзуки. — Нахмурился Кимура. — Проект «Фуккатсу» опасен. Помнишь, что говорил Накамура Дзендзи?

— Мы — последняя надежда Японии. И на нас легла эта миссия. — Кэзуки вздохнул. — И не смей упоминать этого простака Накамуру.

— Брат, — устало вздохнул Кимура, — каменные люди японцами не будут. У камня нет души. И если тебе не жалко погибшего Накамуру, то вспомни свою жену — Каэде! Вспомни слова Накамуры о том, что вы все идём против законов мироздания, установленных Буддой Шакьямуни! Это как биться головой о гористую твердь, пытаясь сокрушить небеса. Когда наступит Дзёмон, у людей перестанет быть душа. Мы все потеряем человечность!

В радиоэфире возникла пронзительная тишина. Напряжение мгновенно выросло. В динамик доходило ровное дыхание Фудзивары, который обдумывал происходящее. Кимуру охватило чувство стыда за потерю контроля над собой.

— Я... — Дыхание Кимуры дрогнуло. — Кэзуки, мы не можем так рисковать человеческими жизнями. Я не хочу воевать против всего мира. Ставки высоки. Тем более... Насколько ты доверяешь Аматэрасу? Она же ведь...

— Кимура.

В голосе Фудзивары пропало спокойствие и дружелюбие. Голос налился сталью. А тон стал повелительным.

Сёгун и хатамото

— Или ты это сделаешь, или поставишь под угрозу жизни сотни тысяч японцев. Ты оставишь наш народ без будущего. Ты убьёшь наш народ. Ты станешь легендой. Ты станешь позорной легендой, о которой будут рассказывать матери своим сыновьям. — Грозно проговорил Фудзивара. — Повтори, Кимура-доно, что стоит на кону.

— «Фуккатсу». — Ответил Кимура, затаив от испуга дыхание.

— Повтори. — Повелел Кэзуки.

— «Фуккатсу», Фудзивара-сама. — Дрогнул голос Кимуры.

— Повтори. — Вновь произнёс Кэзуки, чья ярость с трудом сдерживалась стенками его внешнего стоицизма.

— «Фуккатсу», Кэзуки-сёгун...

— Русские не должны узнать о «Фуккатсу», Кимура. Ты же ведь не хочешь покрыть себя позором?

Кимуру пробрало насквозь, а дыхание участилось. Оно стало напряжённым.

— Самурай не предаёт свой долг служения. — Проникновенно напомнил сёгун. — Иначе я прикажу тебе сделать сэппуку, если ты выживешь. — Фудзивара обнажил свою мрачную натуру во весь рост.

— Кэзуки, брат... — Стальное сердце Кимуры надломилось.

— Фудзивара-сама. — Грозно поправил друга Кэзуки.

— Слушаюсь, Фудзивара-сама. — Смирился Кимура, стиснув свои зубы.

— Готовься. Акира уже заканчивает свою речь. И помни — ты якудза из Ханабиши. Заодно снесём и их. Конец связи, Кимура-доно.

Самурай остался один. Он повернулся обратно к Белой Цапле, которая приближалась к позиции киберсамурая.

Его сердце охватывала страшная буря. Он позволил себе перечить и идти против...

Он шёл против своего долга. Всю жизнь Кимура жил, как самурай, преисполненный сначала верностью стране, как его учил покойный отец — господин Акисада Кимура.

Кимура шёл и против своего лучшего друга, который дважды спас ему жизнь. Сперва при штурме Сеула. И потом, когда выкупил из корейского плена. Кимура был обязан ему своей жизнью.

И кому же Кимура всё-таки был верен, он не понимал. Самурай пребывал в растерянности в честь кого он обнажит свой меч. Что будет правильно. А что неправильно.

Прав ли Акира, смирившийся с гибелью страны, прав ли Кэзуки, желающий возродить страну.

Один сложил своё оружие и смирился. А второй противостоит течению времени и готов пожертвовать всем ради страны и народа. От того, в чью сторону будет направлен меч Кимуры, зависит судьба людей, составляющих народ с тысячелетней историей и культурой.

Миллионы человеческих жизней. Миллионы невинных душ. Каждая из которых может или пасть жертвой антияпонских гонений, или умереть в войне Кэзуки, или прожить тусклую жизнь, забыв о наследии.

Но каждый рискует обратиться в камень, утративши душу

Но среди пожухлых, мёртвых листьев, упавших с векового дерева, Кимура нашёл живой листочек. Самурай направит свой меч ни влево, ни вправо, а вперёд. Он родился для смерти. И умрёт, завершив свой путь. В этом его смысл жизни. В смирении с тем, что всё рано или поздно кончится. У всего есть естественный конец. И если будет Японии суждено умереть в любом случае, то Кимура погибнет вместе с ней и её народом.

— Не подведи нас, Кимура. — Произнёс Дзиро.

Синоби появился из ниоткуда на боксе вентиляционной шахты, отключив оптическую маскировку костюма. Кимура ничем не ответил своему коллеге. Он вернулся к перебиранию своих чёток.

Наконец пальцы добрались до верёвочки, на которой к чёткам был прикреплён амулет. Кимура посмотрел на него и встретился взглядом с ликом Хатимана — синтоистского бога войны. Покровитель воинов ровно сидел в большом халате в утончённой манере поджимая пальцами правой руки тонкий жезл. А над его головой воздымался багровый круг.

Кимура сжал амулет в своей кибернетической руке. Лик древнего синтоистского бога скрылся за металлическими пальцами киборга. Самурай прижал кулак к своему лбу, а карминовые бусинки нежно коснулись его носа и губ.

— Я прослушала ваш с Кэзуки диалог. — Прозвучал голос Кику в динамике слухового импланта.

Кимура молчал, справляя молчаливую молитву, адресованную на небеса. Он просил Хатимана дать ему достаточно сил для грядущего поединка. А ещё просил вселить в его сердце уверенность. Последнее он так и не ощутил.

— Давай это уже просто сделаем. Нельзя останавливаться на полпути и, тем более, предавать. — Твёрдо сказала Кику.

— Ты права, любимая. — Согласился Кимура. — Ты на позиции?

— Угу. Цапля подъезжает. Попробую снять Акиру. Если не удастся, то дело завершишь ты.

— Отлично.

— Готовимся. — Вмешался в радиоэфир Дзиро.

Белая Цапля подошла уже совсем близко к позиции Кимуры. Самое время начинать операцию, от которой зависит судьба многих и многого. Кимура глубоко вдохнул и выдохнул.

В старом трактате об искусстве фехтования, который до сих пор перечитывает время от времени Кимура, было написано, что одним из методов атаки является удар без плана, без представления. Это способность действовать спокойно и естественно перед лицом опасности, когда удар наносится телом, духом и руками из Пустоты. Кимура отринул все задние мысли. И Ястреб принял в себя Пустоту.

— Беру на прицел Акиру. — Кику хладнокровно сопровождала свои действия комментариями. — Навелась. Высчитываю траекторию. Скорость полёта ветра. Разгоняю электромагнитные блоки.

Звук выстрела электромагнитной винтовки подобен громовому гневу бога Сусаноо, эхом раздавшимся среди речей Акиры и завываний рекламных медиасолнц. Голубой луч пронзил воздушную ткань, словно удар катаны по шелковому платку, подкинутому вверх. В него полетели пули с дронов. Сотни змеев бросились на перехват пикирующей стрелы. Но она уходит влево. Вправо. Вниз. Поднимается вверх на вираже, словно японский камикадзе. Однако, ей было не суждено поразить свою цель.

Смартпуля, дополнительно разогнанная ЭМ-блоками, попала под воздействие РЭБ и вонзилась в крышу замка, разбросав вокруг зеленоватую чешую.

— Дерьмо. — Чертыхнулась Кику. — Русские догадались установить РЭБ-ы для смартпуль.

— Русские тупые и глупые, но хитры и предусмотрительны, как дикие звери. — Хмыкнул Дзиро. — План «Штурм». Вперёд.

На плечах Кимуры появляются голографические, огромные самурайские наплечники о-содэ, которые в древности носили только родовитые воины.

На лбу шлема появляется голограмма в виде полумесяца, повторяющая нашлемную фигуру шлема Датэ Масамунэ — отчаянного воина и верного вассала Токугава Иэясу.

Самурай надевает маску в виде ястребиного клюва. Его глаза загораются праведным синим светом гнева, сигнализируя об активации боевого режима имплантов.

Докуганрю прыгает вперёд, громко обрушиваясь на стрелу строительного крана, и начинает бежать по ней вперёд. Стрела движется вправо в сторону замка Белой Цапли. Радиоэфир разражается голосовыми сообщениями.

— Взломано! — Отчитывается об успешном взломе системы управления краном Кинтаро.

— Тебя заметили. Дроны летят в твою сторону. Акира и его русская подружка ещё стоят. — Предупреждает Дзиро.

Самурай бежит по летящему в голубом чистом небе золотом мосту. А навстречу ему раскрывается сотня прекрасных, пламенных цветков. Они посылают свои разящие шипы в его сторону, но половина из них пролетает мимо, а вторую ловко отражал мечом холодный Ястреб.

В один момент огненные цветки развернулись и начали раскрывать свою смертельную красоту другим: друг другу, балкону Белой Цапли. Последний отвечал им той же красотой, издавая испуганные крики и гневные приказы.

Ястреб добегает до края стрелы строительного крана и прыгает далеко вперёд. Время замирает вокруг. Вверх вздымаются подолы дзимбаори, превращаясь в крылья. Руки заносят меч высоко над головой в позиции дзёдан[5].

Впервые за долгое время Кимура услышал фантомное эхо биения своего старого органического сердца. Он скучал. Самурай прикрывает свои глаза и вслушивается в прекрасную песнь далёкого прошлого.

Прекрасное прошлое, где был жив отец. Прекрасное прошлое, где он провёл первую ночь с прекрасной Кику. Прекрасное прошлое, где Каэде нежилась в тёплых объятиях самого прекрасного мужа на Земле, какого только она могла найти — Фудзивары Кэзуки.

Пикирующий Ястреб продолжает лететь в московском голубом небе с нагим мечом, пока не врезается в деревянный пол балкона, не подмяв его под собой. Треск деревянного пола. Изумлённые вздохи. Оцепеневшие взгляды.

Полицейские заметно растерялись, увидев на балконе самурая, который сюда словно телепортировался — настолько внезапным было его появление для экипажа. Казак среагировал моментально, уведя внутрь башни Филатова и Акиру.

— За ним. Мы разберёмся. — Сказал Дзиро.

Из пустоты, сняв оптическую маскировку, появляются три синоби. Они мгновенно убирают трёх стрелков сверху выстрелами из пистолетов. Двое ниндзя закалывают катанами двух полицейских внизу. А сам Дзиро прыгает вверх на спецназовца в экзоскелете, намереваясь проткнуть его мечом.

Но пулемётчик оказывается, к небольшому изумлению, ловким. Он перехватывает Дзиро за горло и отшвыривает вдоль верхнего балкона. На помощь разведчику бросаются его подчинённые, а сам Ястреб, обезглавливая на ходу испуганных полицейских, прорывается внутрь главной башни.

Прорвавшись внутрь, он натыкается на двух солдат с автоматическими винтовками. Позади них скрывается нужная тройка. Она уже спускается по лестнице. Испуганные мужчины открыли беспорядочный огонь по хладнокровному Ястребу, который перекатился за перегородки. Скрываясь за ними, самурай подбирался ближе к потерявшим его из виду полицейским.

За это один из их поплатился своей жизнью, оставшись без рук и голов лежать в луже багровой крови.

Последний в панике выстрелил из пистолета в самурая. Тот без лишних сил отбил эту пулю, а та угодила вверх, пробив потолок и вырвавшись на балкончик наверху, где по-прежнему бодались спецназовец и три синоби.

— С-сука!

Ещё панические, беспорядочные выстрелы, которые Ястреб отражал безо всякой сложности. Наконец, он подскочил к полицейскому и проткнул его грудную клетку насквозь. И оттолкнул от себя ногой, словно бесполезный мешок.

Ястреб рванул за беглецами и попал на большую лестничную площадку. Самурай отставал от них всего на этаж. Казак расчехлил электромагнитный мушкет и начал отстреливаться от преследователя наотмашь, не останавливаясь. Так же поступили Филатов и Акира, у которых внезапно нашлись пистолеты.

В летящего по ступенькам за врагом Ястреба полетели вражеские стрелы. В полутьме величественного замка снизу вверх били синий и красные огни. Пули попадали то в стены, то в створки, пробивая в последних горячие отверстия. А иногда они долетали до своей цели, но Ястреб отбивал их уверенными взмахами меча.

Беглецы добрались до низа. Чтобы догнать их, Ястреб залез на перила и от них оттолкнулся вперёд. Он полетел снизу вверх, метясь катаной в замершего от страха Акиру. Ястреб должен был убить только его, даже если сам погибнет.

Однако в последний в момент депутата спас киберказак.

Он утянул и его, и Филатова назад и закрыл за ними двери, которые запер на дополнительный засов. Не издав ни звука, Ястреб спокойно поднялся на ноги и попытался пинком выбить дверь. Не получилось. Второй пинок. Дверь громко простонала, но выдержала. Самурай, замахнувшись мечом, ударил между дверей. Укреплённая наноматериалами сталь с громким скрипом пробила там отверстие, а дверь издала пронзительный визг. Наконец, под третьим пинком она сдалась и с грохотом упала вниз, открыв проход для воина.

За дверьми в огромном зале с предметами средневекового японского быта за укрытиями скрывались стрельцы, вооружённые электромушкетами. Кажется, русские начали отправлять свою элиту.

— Имплант повышенной реакции и отклика мышц «Мусаси» готов к использованию. — Появилось сообщение на дисплее оптического импланта самурая.

Ястреб быстро просканировал местность, но русские использовали технологию, мешающие его сканеру. Придётся ориентироваться на собственное чутьё.

— Контакт!!! — Завопил первый стрелец.

Самурай активировал свой имплант и за три быстрых, молниеносных шага проскользнул под полетевшей в его сторону пулей к стрельцу, которому снёс руки и добил уколом в спину.

— У козла «турбореактивка» стоит! — Крикнул один стрелец другому.

— Дима, взлом! Взлом, блять!

— У него охрененный софт стоит. Ёбаный рот!

Ястреб едва понимал своих оппонентов. Он понимал только их матерную брань и что они будут очень трудными соперниками. Ему это нравилось.

Самурай подпрыгнул на второй этаж и побежал по нему, уйдя тем самым от первого залпа электромушкетов. Он бежал на другого стрельца, который вёл по нему беглый огонь. Каждую пулю до единой Ястреб отразил своей катаной. И вырвался вперёд для укола в грудь противнику.

Но стрелец уклоняется от врага, вынимает термосаблю и она уже летит в голову японцу, грозясь с лёгкостью разрубить её пополам. Ястреб спасается лишь благодаря импланту повышенной реакцией, исполнив неподдающееся объяснению уклонение. А затем и контратаку в шею. Самурай пригвоздил врага к стене, пробив горло последнего насквозь.

Перекатившись за укрытие от очередной партии пуль, Ястреб начал осматривать отобранный у врага электромушкет. В магазине лежало ровно пять пуль. Состояние батареи в норме. К Ястребу залетела и осколочная, и электромагнитная гранат.

Самурай спешно залез на перила и отпрыгнул от них в сторону, попавшись под выпущенную пулю, которая скосила его и заставила упасть вниз.

Охотник подбил гордую птицу

Раненный самурай отполз в укрытие и начал осматривать своё тело. А гранаты, тем временем, оглушительно взорвались, успешно выполнив свою задачу — выманить японца из укрытия. Ястреба спас крепкий бронежилет, погасивший весь импульс выпущенного снаряда. Он услышал приближающиеся шаги.

Самурай высунулся и быстро выпустил обе пули в сторону врага. Противник упал на землю раненный, но не убитый. Ястребу пришлось потратить ещё две пули, чтобы добить соперника. Последнюю пулю он пустил в сторону оставшихся врагов в другом укрытии, чтобы добежать до трупа, а оттуда перекатиться в безопасное место. Ястреб выхватил гранату. Светошумовая. Отлично.

Ястреб выдернул чеку, отпустил скобу запала. Выждав нужное время, он швырнул гранату врагу, которая успешно сдетонировала на его позиции, оглушив и ослепив стрельцов.

Ястреб с обнажённым мечом рванул к врагам и начал разить их, убивая за один взмах меча на каждого. В разные стороны брызгала алая кровь, украшая собой деревянный пол. С громким гулом на пол обрушивались мёртвые солдаты.

Самурай продолжил погоню и вышел через длинные коридоры к ещё одному залу. Там он увидел, как казак спешно заводил за массивные двери Филатова и Акиру. Ястреб обнажил свой меч, и хотел было побежать за ними, но ему помешали.

С тяжёлым древесным грохотом, проламывая потолок, вниз обрушился тот самый воин в экзоскелете, который бодался с товарищами Ястреба на крыше. На него сверху пикирует Дзиро, однако спецназовец контратакует его пинком и отправляет на второй этаж. Из дыры вниз спрыгнули два синоби, которые ринулись атаковать. Но враг слишком силён для них.

Боец где-то потерял свой огромный пулемёт и сейчас орудовал электрическим укреплённым шестом с тяжёлым искрящимся набалдашником. Спецназовец ловко оборонялся против ниндзя и контратаковал их древком, выжидая подходящий момент для удара боевой частью.

Русский выбивает из равновесия одного из синоби ударом древка и замахивается для сокрушительного удара своим электробердышом, однако его останавливает Дзиро, хватая оружие выпущенным из руки светящимся синим тросом. Синоби, бывший в шаге от страшной смерти, пользуется ситуацией и перекатывается. Спецназовец, тяжело сматерившись оттягивает Дзиро вниз, ударив его об пол, и грозно бьёт древком об пол.

— Аки, Рю, за Акирой! — Немедленно скомандовал командир синоби, поднимаясь прыжком на ноги.

Подчинённые мгновенно ринулись на второй этаж зала и начали пробираться сквозь широкие вентиляционные шахты к своей цели. На ристалище враги начали ходить параллельно друг другу, пока Дзиро и Докуганрю не встали бок о бок, а русский воин не встал спиной к двери к механизаторской, где укрылись депутаты. Самурай присмотрелся к своему врагу.

Закованный в металл укреплённого экзоскелета, словно в средневековые доспехи, русский воин стоял недвижно. В его руках уверенно лежал электробердыш. А шлем солдата напоминал древнерусское наголовье. Его украшала с светящаяся лента, падающая вниз на правое плечо с конуса на тулье. На груди японец увидел позывной этого солдата: «Витязь».

— Таким словом называли древних русских самураев. — Сказал Ястреб русскому.

— Если это был комплимент, японец, то я польщён твоими знаниями. — Ответил Витязь искажённым электронным голосом сквозь маску своего шлема.

Слабо напоминавших людей киборги, вооружённые глубоко модифицированным холодным оружием, стояли друг напротив друга, преисполненные спокойствием.

Оно напоминало спокойствие рисовых полей Цусимы перед разрушительным штормом и цунами.

Облачённые в подобие доспехов своих далёких предков, воители едва ли останавливали свой ум на чем бы то ни было. Весь их внешний вид словно кричал о том, что они отчаянно ищут истоки своей личной и культурной идентичности в новом мире, где грани стираются и теряются в завихрениях времени.

Воины рассматривали экипировку друг друга. Оружие. Окружающую обстановку. И лица, скрытые за боевыми масками. Они пытались разгадать загадку ума и предугадать дальнейшее действие, нарушая один из заветов.

Мунен мусо — удар без плана, без представления

— Ты великий воин, раз смог сражаться наравне с тремя синоби. — Ястреб рассматривал следы от японских клинков на русской броне.

— Мой дед учил меня, что японцы никогда не говорят прямо, предпочитая скрываться за своими словами, как за бумажными ширмами своих домов. — Сказал Витязь. — Если ты имеешь что-то на душе, то лучше сказать это прямо. Пока я вас обоих не убил.

— Тогда у меня для тебя имеется вопрос, русский. Ты готов ответить? — Спросил Кимура, вложив меч в ножны.

Дзиро, напротив, меч не убирал. А держал в направлении русского солдата. Витязь, в свою очередь, поставил электробердыш древком на пол, а после дозволительно махнул рукой. Кимура ответил русскому небольшим поклоном и спросил:

— Русские, как и всякие люди, известны своим сильным патриотизмом. Это похвально и вызывает у меня почтение.

— Верно.

— Но русские, как и всякие люди, известны своим... Радикализмом. От одного к другому.

— Бывает.

— И иногда из благих побуждений они совершают роковые ошибки.

— Благими намерениями вымощена дорога в ад. — Ответил крылатой фразой Витязь.

— И кому ты служишь: царю, президенту или генсеку партии? — Наконец задал свой вопрос Кимура.

— России. — Уверенно ответил Витязь. — Мне нет дела ни до монархистов, ни до демократов, ни до коммунистов. Они временны, а страна вечна.

Кимура, задумчиво покивав и взяв для себя новые мысли, низко поклонился. Витязь, немного подождав, ответил тем же. Выпрямившись, воины медленно взялись за своё оружие. Дзиро разложил свой серп, который выполнял одновременно функции и оружия, и альпинистского крюка. А из левой руки, из запястья, выпал светящийся синий хлыст.

— Уверен? — Шёпотом спросил Ястреб.

— Более чем. — Ответил Дзиро.

Японцы расходятся в разные стороны, намереваясь окружить вражеского солдата. Дзиро обезвредит его захватом своего хлыста, а Ястреб прицелится в энергетический блок экзоскелета. Но Витязь не был так прост.

Спецназовец прыгает к Дзиро, замахиваясь для удара. Самурай мгновенно реагирует, за два рывка преодолевая расстояние. Но в последний момент он видит, что электробердыш летит в его сторону и пригибается, уходя от удара. Дзиро хватает Витязя за ногу и пытается свалить с ног, однако русский бьёт по хлысту своим оружием. Не перерубает, но сбивает со своей ноги. И, не прерываясь, с разворота бьёт древком Ястреба по щеке и метит им в лицо, однако самурай парирует удар и спешно отступает назад.

Стороны разошлись. Они обдумывают свой следующий ход.

Витязь замахивается оружием и тычком бьёт древком назад, одновременно с этим поворачиваясь в обратное направление с занесённым электрическим лезвием. Японцы прочитали финт.

Стороны вновь разошлись. Они присматриваются к общей работе тела друг друга. Энергоблок экзоскелета на спине, но Витязь не боится поторговать им в надежде разыграть противника на лишний удар для своей контратаки.

Витязь ринулся к Ястребу и принялся вращать своим оружием, вводя самурая в замешательство. На выручку к другу ринулся Дзиро, громко топая ногами по деревянному полу. Витязь переставляет ноги и взмахивает по горизонтали своим бердышом. Однако, синоби уходит в подкат по гладкому полу и на достаточно высокой скорости бьёт своим серпом по ноге спецназовца. Действо завершает Ястреб, влетевший в русского спецназовца.

Витязь упал на спину и отбил удар самурая древком электробердыша. Он быстро поднялся на ноги и пошёл в атаку на обороняющегося Ястреба, который утратил инициативу. Последний отступал под натиском русского.

Но Витязь не забывал и про Дзиро, который чем-то активно занимался в стороне. И каждый раз, когда русский воин собирался ринуться в его сторону, ему мешал Ястреб, шедший в ложные контратаки. Он держал его в напряжении и напоминал о себе.

Самурай отвлекал Витязя, пока синоби наматывал на кунай свой светящийся трос.

Дзиро прыгает на второй этаж и начинает раскручивать над собой снаряд, сосредоточившись на дуэлирующей паре. Самурай отступал в центр ристалища, разгадав намерения друга.

Витязь, кажется, совсем отвлёкся на него и позабыл о синоби.

Ястреб успешно вывел в центр спецназовца, но вновь терял инициативу. В этот момент Дзиро метает кунай в ударную часть электробердыша. Лезвие метательного оружия засияло алым огнём. И прорубилось сквозь топорище бердыша насквозь.

Дзиро прыгает за столб и летит вниз, наматывая верёвку на него. Используя всю массу своего тела, синоби пытается вырвать из рук врага его оружие, за которым тот тянется следом, открывая свою спину. Однако Витязь умудряется пинком отшвырнуть ринувшегося в ударе Ястреба, не дав тому ударить. Дзиро решается на отчаянный шаг.

Синоби стремительно бежит в сторону Витязя. Враг не успевает взмахнуть своим оружием. Дзиро бьёт его в прыжке ногой. Витязь отшатывается назад, но равновесия не теряет. Момент осознания. Позади раскрылся ярко-голубой цветок, раскинувший в тысячи направлений свои коротенькие корни.

— Не задело? — Спросил Дзиро, сматывающий обратно свой трос. — Это был рискованный шаг.

— Да. — Коротко ответил Ястреб.

— Пошли. Надо идти. Аки и Рю так и не ответили.

Кимура смотрел на то, как на теле поверженного Витязя тут и там быстро расцветают и увядают синие цветы. Дрожащий от ударов электрического тока, русский воин протянул руку к самураю.

— Добей. — Его голос стал очень хриплым и полон помех.

Кимура сжал рукоять катаны под пристальным взором Дзиро, который ожидал друга у двери.

— Если у тебя есть...

Кимура мгновенно выхватил меч и проткнул им киборга, проявив к нему милосердие. Рука киборга рухнула на землю, громко стукнувшись о деревянный пол. Он из последних сил повернул голову в сторону самурая. Тело его до сих пор расцветало под электрическими бутонами.

— Честь.

— Я бы не был столь щедр. — Сказал Дзиро.

Наконец, они оба вошли в механизаторскую, где тут же укрылись за колоннами. Это техническое помещение и было лишено творческого и эстетического изыска Белой Цапли, которая являлась музеем японской культуры и истории. Однако оно сохраняло в очень аскетичной и практичной форме очертания японского помещения.

В полутьме технического помещения, где снизу, из решёток, бил сильный синий свет, скрывались крупные, толстые энергетические блоки, питавшие весь замок. Они напоминали своей угрюмостью и мрачностью таинственные обелиски. Разве что были пронизаны от места к месту тонкими багровыми нитями, горящими во тьме.

И в центре лишённой жизни отдалённой пародии на изысканный сад камней пребывали цели для убийства. А подле них трупы погибших синоби, убитых киберказаком, который сейчас проверяет состояние своего электромушкета. Филатов вызывал подмогу. А Акира задумчиво сидел на корточках, нервно поглядывая на часы.

Дзиро вдруг приложил руку к уху, а после отстранил её. Кимура склонил голову на бок.

— Филатов вызвал дополнительных стрельцов. Я пойду назад и попробую задержать их. А ты разбирайся с ними. Другого выхода нет. Только до конца. — Прошептал синоби.

— Понял. Работаем. — Ответил Кимура.

Дзиро, кивнув, тихо отступил обратно и закрыл за собой дверь, а Кимура еле слышно вышел из укрытия. Проходя мимо первого энергоблока, он слегка стукнул фалангой пальца металлической руки по стенке. А поверхность ответила звонким отзвуком.

Киберказак вальяжно поднялся со складной табуретки и взвёл электромушкет. Кимура остановился, прижав большой палец к цубе. Между ними немедленно встал Акира. Спиной к казаку, лицом к самураю.

— Подумай, что ты делаешь.

Кимура молчал и не двигался.

— Ты сейчас в шаге от крупной ошибки. Если я не обнародую данные по «Фуккатсу», то мир окажется в великой опасности. — Сказал Акира, а после поднял вверх палец. — Мир. Человечество. А не только японцы и Япония. И нет — я не национальный предатель. Какие к чёрту разговоры о нациях, когда дело идёт о таких опаснейших разработках, которые вела Каэде в застенках «Цуру»?

Кимура продолжал стоять, внимательно слушая Харунаки Акиру.

— Если продолжать говорить в такой категории, то я спасаю нас всех. «Фуккатсу» опасен. Он не сможет удовлетворить тех целей, каких добивается Кэзуки и остальной «Цуру». «Cogherum» не зря был предан забвению. Эта технология опасна. Она порождает то, что потом контролировать не получится. Она порождает то, что не поддаётся объяснению. Мы не знаем, чем это будет.

— Я прекрасно осведомлён об этом, Харунаки-сан. Всё-таки связь с Сатору Масахиро и «Сасариндо» многим вам помогла. — Наконец высказался Кимура. — Только блок памяти при вас не вижу. Где он, Харунаки-сан?

Акира промолчал. Кимура хмыкнул.

— В любом случае я знаю. И прекрасно осознаю с чем имею дело.

— Тогда почему ты не пытаешься ничего сделать? — Отчаянно спросил Акира. — Почему ты идёшь до конца? Это не только убьёт Японию, но и всех людей. Это невероятно опасно. И опасно тем, что даже лучшие умы об этом не догадались! Например, как ум Фудзивары Каэде! — Депутат выступил вперёд. — А это ведь была очень умная, дальновидная женщина с разумом прирождённого стратега и учёного. Даже она не смогла предсказать того, какие риски несёт проект «Фуккатсу». Да что там «Фуккатсу», — грустно усмехнулся Акира и небрежно пожал плечами, — это лишь глупые националистические и милитаристские планы. Я сам хочу возродить Японию, Арасикагэ.

Кимура впервые услышал, что к нему-то обращается кто-то по имени. Впервые со смерти Каэде, которая, в первую очередь, была для него самой близкой подругой. Однако самурай не подал виду.

— Я уж не говорю о подлинном зле, сотворённом Фудзиварой Каэде — проекте «Дзитэй». «Фуккатсу» лишь ширма. Каэде обманула вообще всех. Она обманула Сатору Масахиро и устранила «Сасариндо», возглавив «Агэха-тё». Это гениальный ход. Я знал Масахиро, конечно, опосредованно, но он был самым подозрительным сукиным сыном. Его даже между собой в кулуарах сравнивали по паранойе с Тоётоми Хидэёси, а по упорству с Хидэки Тодзё.

Арасикагэ кивал в подтверждение слов Акиры, продолжая держать ухо востро.

— Но самое главное, что она потом обманула и вас. Она обманула вас — её верных друзей! Иначе бы ни Кэзуки, ни ты, ни даже Фудзи не согласились бы участвовать в этом кошмаре, который она устроила. «Дзитэй» заставляет людей в конец потерять человечность. А Аматэрасу, которая пришла на смену погибшей Каэде — прямое следствие самого ужасного провала, допущенного в истории Земли! Нам нужно остановить Аматэрасу и разрушить всё то, что вы успели понастроить. Вслушайся, Арасикагэ!

Самурай молчал. Только губы слегка подрагивали, передавая боль раненной души.

— Если не ради меня и не ради народа Японии и не ради всего человечества, — отчаялся Акира, — то хотя бы ради Фудзивары Каэде. Я более чем уверен, что она сама сомневалась в том, что делала. И сама сожалеет о содеянном.

— Докажи. — Выдавил из себя Арасикагэ.

Акира отступил от Кимуры обратно. Мужчина решительно выкатил вперёд грудь, выпрямив спину. Он выдохнул полной грудью.

— Она сама мне это сказала.

Кимура надолго призадумался, опустив свою голову и скрыв глаза за козырьком шлема с пылающим полумесяцем. Наконец, Арасикагэ поднял лицо и явил свой взгляд, который смотрел ни на них, а на саму смерть.

— Сёганай. — Произнёс одно единственное слово Кимура, через которое произвёл весь катарсис своих переживаний, сомнений и боли.

Киберказак, уставший выслушивать беседу двух японцев, аккуратно отодвинул замершего в исступлении Акиру и привёл оружие в боевое положение.

— Идёшь до конца, да, самурай? — Звонким голосом спросил казак.

— И ты тоже. Как тебя зовут?

— Александр Святославович.

— Кимура Арасикагэ.

Оба воина ответили друг другу кивком головы.

— Знаешь, я тебя на самом деле понимаю.

— Неужели? — Выгнул бровь японец.

— Трудно идти против самого себя. Особенно, когда есть риск потерять честь. Когда у тебя стоит выбор... — Русский немного призадумался. — Между детьми и твоей мамой, не знаю. — Пожал плечами солдат.

— Выбор, от которого легче вспороть себе брюхо.

— В точку.

— Но всё же, что бы выбрал ты? — Поинтересовался Кимура.

— Ты знаешь такого человека, как Петров Станислав Евграфович?

— Нет. — Растерянно покивал головой из стороны в сторону самурай.

Казак расплылся в улыбке, отбрасывая в сторону мушкет. Мужчина вытаскивает из ножен шашку. И приветствует своего соперника, прижав оружие к лицу.

— Это человек, который спас целый мир. — Загадочно ответил русский. — То, с чем столкнулся Станислав Евграфович, было не менее опасным, чем ваши «Фуккатсу» и Аматерасы.

Кимура поклонился, повторил жест своего оппонента и дополнительно выбросил в сторону ножны своей катаны.

Жест воина, желающего и готового умереть

Александр Святославович, ухмыльнувшись, тоже выбросил ножны шашки.

— Долго вы, кстати, с Витязем возились.

— Очень опытный...

Кимура вырывается вперёд, а казак ловко уворачивается в сторону, открывая для самурая путь до Акиры и Филатова. Но самурай поворачивается к Александру, прокрутив в руке свой меч. Казак кивнул и вновь встал в стойку.

Внезапно сверху начали опадать синие голографические листья. Позади Кимуры материализовалась огромная, раскидистая, голографическая сакура, щедро разбрасывающая свои листья под шёпот несуществующего ветра. Лепестки падали мимо дуэлянтов вниз в лёгкую, прижимающуюся к полу, словно змея, дымку.

Казак и самурай ходят по кругу друг напротив друга. А между ними сверху сыпется водопад из мёртвых, голографических листьев голубой сакуры.

Русский сделал выпад вперёд, а Кимура отпрыгнул назад. Я попытался пойти в контратаку, однако казак удачно заблокировал его атаку.

Стороны опять разошлись, переоценивая обстановку. Их разумы были чисты, а сердца преисполнены решимостью. Каждый провёл половину своей жизни в изнурительных тренировках. Они знали возможности своего тела и своих имплантов. И каждый был уверен в своей победе.

Цели их разные: Александр обязан спасти Акиру и Филатова и дождаться загадочных людей, владеющей информацией о «Фуккатсу», а у Кимуры убийство Акиры.

Однако, их кое-что объединяет.

Это страх потерять уважение к самим себе, как к воину. Они боятся опозорить свои нации. Боятся опозорить самих себя. Но самое главное — они боятся подвести близких.

Дуэлянты замерли друг напротив друга.

Кимура встал в дзёдан — излюбленная позиция Каэде. Она всегда была девушкой, которая любила рисковать и «играть» со своим соперником. Но часто ей не хватало решимости, какую требует дзёдан. А Александр направил остриё шашки на врага.

Глубокий вдох. Рывок. Гулкий топот. Глухой звук удара. Вскрик. Глубокий выдох. Кровавый кашель.

Рубины падают в кровавую дымку, растворяясь

Казак опирается окровавленной ладонью об энергоблок, на поверхности которого остаются кровавые следы. Об пол со звонким, металлическим криком падает и шашка. Кимура оборачивается назад и видит, как его оппонент, перевернувшись, скатывается вниз. Самурай стряхнул кровь с меча и подошёл к своему врагу.

Казак, захлёбываясь кровью и поджимая рану рукой, посмотрел на Кимуру. Его взгляд был полон смирения с концом своей жизни.

— Ты... Победил... А я проиграл. Покрыл себя, гх, позором. Ах, японец, а ты гораздо ловчее, чем я думал, ха-а-а...

Кимура снял с пояса казака ножны, и, вложив в них шашку, вручил её Александру Святославичу в руки. А затем заботливо положил на голову упавшую кубанку. Кимура подарил казаку быструю смерть, проткнув его, а после низко поклонился.

Арасикагэ разворачивается к замершим в ожидании Акире и Филатову. Последний дрожал от страха, а японский депутат, кажется, смирился со своим поражением.

— Где блок памяти, который должны были тебе передать? — Грозно спросил Кимура, приближаясь к цели. — Он должен быть у тебя.

Сверху послышался громкий топот. Сверху. Приближается. Кимура отпрыгивает назад. Перед ним приземляется неизвестный мечник.

Незнакомец ринулся в агрессивную атаку, заставляя Кимуру отступать назад. Ошеломлённый самурай уходил обратно, блокируя интенсивные атаки. Затем его разыграли через финт и наградили пинком в голень. Самурай рухнул на землю и, не растерявшись, начал перекатываться прочь.

Поднявшись на ноги, самурай парировал короткую серию выпадов, отвечает пинком, который отправил незнакомца назад, и пошёл в отчаянную контратаку. Дуэлянты сошлись в тяжёлом и агрессивном клинче, пытаясь перебороть друг друга. Оппонент явно сдавал позиции. Поняв это, Кимура начал давить сильнее.

Но тут, неожиданно для самурая, его взяли в захват, выбили из его рук меч и отправили в полёт сильным пинком в живот, который порвал его бронежилет и отшвырнул к Акире. Незнакомец любезно швырнул Кимуре меч.

Прохрипев, самурай медленно поднялся на ноги, опираясь на меч, словно на трость. Неуклюже встав в защитную стойку, он вдруг дёргается и опускает свой меч.

Перед ним стояла девушка в синем мешковатом хаори, украшенным белыми японскими иероглифами. Её ноги были укрыты в чёрные хакама, на стопах гэта, выполненные из современных материалов. Чёрное каре украшала голубая лента, украшенная символом посередине в виде кролика. Голубые глаза. Красные губы. Румяный маленький носик и щёки.

Кто была та самая девушка на том арочном мосту, которую Кимура видел ранее через оптику дрона-разведчика.

— Каэде-сама... — Произнёс дрожащим голосом самурай. — Но ты же... На том столе лежала...

— Сама в шоке, — на лице молочного цвета появилась красная, как спелая вишня, улыбка, — Арасикагэ.

Выронив катану, Кимура бросился к девушке и крепко её обнял.

— А ты вовремя. — Облегчённо вздохнул Акира.

— Еле успели. — Каэде обняла давнего друга и похлопывает по спине. — Здание оцепил русский спецназ.

— Ваша пунктуальность страдает. — Разгневанным тоном произнёс Филатов. — Нас чуть не обнулил этот самурай, а теперь ты с ним обжимаешься?

— Остыньте, Филатов, лучше дайте поговорить с Акирой.

Девушка покинула объятия Кимуры и двинулась к Акире. Вместе они ушли в сторону. К ним направился Филатов, как официальный представитель государственной стороны.

— Как у нас дела, крольчонок? — Прозвучал молодой голос.

Сверху спрыгивает юноша в тёмно-синей модной куртке. Тот же самый, какой целовался с Каэде на высоком мосту. Лицо Кимуры тотчас скривилось в сложной гримасе горького понимания.

— Отлично. — Ответила Каэде и вернулась к разговору с Акирой и Филатовым.

— Погоди, русский.

Кимура остановил парня, вооружённого автоматом Калашникова. Тот мгновенно кинул свой недоверчивый взор на самурая, слегка смягчённый доверием Каэде к Арасикагэ.

— Кем ты приходишься Каэде?

— Какие прямые вопросы. — Хмыкнул юноша. — Я парень её.

— А звать тебя как?

— Сам представься!

Кимура убрал руку с груди паренька и выкатил грудь.

— Кимура Арасикагэ.

— Музыка Сергей Иванович. — Представился Серёжа. — Я парень Каэде. Приятно познакомиться. — Он протянул руку.

Самурай сдержал свой гнев от того, что кто-то посмел прикоснуться к жене Кэзуки, помимо него самого. И предпочёл лишь очень крепко сжать руку Сергея, заставив того зашипеть от боли и отдёрнуть конечность.

— Ты здесь один? — Каэде повернулась к мужчинам.

— Нет, — мотнул головой Кимура, — здесь ещё Дзиро.

— Дзиро...

Вверх взлетает металлический шарик, злостно сияющий красным огнём. Он падает вниз и взрывается, разнося вокруг плотный дым. Прыжок. Гулкое приземление.

Кимура рвётся в случайную сторону, пытаясь остановить своего друга. Но его опрокидывают оземь и отбрасывают в сторону. Сергей открывает огонь из калашникова, пробивая пулями дымную заслонку. Ему в живот прилетает кунай. Застрял в бронеплите. Но бьёт электротоком.

Сергей, закоротив, падает на пол.

Крик Филатова. Глухой стук об пол. Топот. Лязганье клинков. Крик Акиры. Возня в тумане.

Оттуда вылетает, прижавши что-то к животу, Каэде. Девушка падает на пол и скользит вперёд. Раненый Дзиро прыгает на сервер, отталкивается к перилам второго этажа и с трудом перелезает через них. Ему вдогонку летят пули из АК, выпущенные Сергеем.

— Каэде, что здесь творится? — Воскликнул Серёжа. — Чёрт!

— Блок памяти расхреначен... — Ужаснулась Каэде, державшаяся на животе чёрные осколки.

— Что там случилось? — Из дыма выскочил Кимура.

— Судя по всему Дзиро сделал то, что должен был. — Нахмурилась Каэде, поднимаясь на ноги.

Мужчины слегка отошли назад от девушки.

— Вы сорвали нашу сделку с Акирой, чёрт. — Каэде ударила кулаком об сервер. — И подозреваю, что они слили и тебя, Арасикагэ.

— Кэзуки не посмеет!

— Ах... — Тяжко вздохнула японка. — Пока что предположения, ибо тебя с собой почему-то Дзиро не взял. Но пока мы имеем то, что нам сорвали сделку с Акирой. Теперь с «Фуккатсу» и Аматэрасу нам придётся разбираться по-другому.

Раздался громкий стук в закрытые двери, от которого троица дружно дёрнулась.

— Пора эвакуироваться. — Заявила Каэде и начала осматриваться вокруг.

— Я их задержу, взяв всё на себя. — Твёрдо сказал Серёжа, снимая с груди свой АК.

— Нет! — Японка мгновенно развернулась к своему парню и недовольно топнула ножкой.

— Иначе они вас настигнут. И не бойся. Меня они не убьют. Ангелина не позволит. — Ухмылялся Серёжа.

— Во имя Будды, как мы не пытаемся от неё убежать, всё в итоге возвращается к ней. — Простонала от безысходности девушка.

— Идите, крольчонок, я ещё с Ангелиной попробую договориться. В любом случае нам придётся разбираться с Аматэрасу.

Каэде бросилась Серёже на шею и крепко его обняла. Их объятия прервал повторной стук в дверь. Дверь принялись уже пилить плазменным резаком.

— А ты как, Кимура?

Каэде заглянула в глаза опешившему самураю, пребывающего в полной растерянности от увиденного и услышанного.

— Я последую за тобой, Каэде. Ты, кажется, единственная, кто из старой гвардии сохранила рассудок. Сёганай. — Скромно пожал плечами Кимура. — Но ты мне обязательно расскажешь, что тут происходит!

— Обязательно!

Японцы запрыгнули на второй этаж, оставив Серёжу одного. Парень попрощался со своей Каэде, показав ей православное троеперстие и свою чистую улыбку, полную надежды. Девушка успокоилась только тогда, когда рухнула дверь, а в помещение влетела знакомая блондинка в белом пальто.

— Руки за голову, морду в пол! — Рявкнула Ангелина, целясь в Сергея.

Каэде и Кимура тут же бросились наутёк по техническому коридору.

На сердце у Кимуры возникло долгожданное спокойствие. Пускай туман до сих пор присутствовал внутри, но он рассекался лучами солнца, появившимися с возвращением старой подруги Каэде. Если кому и под силу разрубить Гордиев узел, то только ей. А ему лишь остаётся прислуживать ей, как верному самураю, как и всегда до этого.

Мёртвые листья на тусклой земле

Фудзин посылает гонца

Синее пламя надежды

[1] Переводится буквально как «очарование вещей». Это «очарование» связано с бренностью и изменчивостью «вещей».

[2] «Кошка» с японского.

[3] Японский демон.

[4] Фухё — пешка в японских шахматах сёги.

[5] Опасная стойка из кендо, которая даёт много преимуществ и недостатков. Используется только опытными кендоками.