Стальные вершины

Когда никто не видел, он сам себе был вольным ветром. Тем ветром, который дует, куда указывает флюгер.

Каша лучше болтовни[1]

Через два дня после сдачи ЕГЭ мать заявила, что с нее хватит. Настроена она была решительно. Семь лет ради Мишиного образования она мыкалась по съемным углам, бралась за любую работу, чтобы иметь лишнюю копейку и теперь, когда Миша окончил школу, она ни минуты больше не хочет оставаться в Питере. Она хочет вернуться в Моздок[2], где у них есть, пусть однокомнатная, зато собственная квартира. Она все понимает, Миша талант, но и он должен понять ее. У него еще все впереди, а ее жизнь проходит, уже почти прошла.

Мать расплакалась. Ее взвинтили на работе. Вот что это за мечта, всхлипывая, повторяла она, – стать первым в мире великим чеченским пианистом? Махмуд Эсамбаев[3] нашелся!

– Эсамбаев танцор, – угрюмо поправил Миша.

– Знаю! – крикнула мать. – А этот танцор, что ли будет оплачивать твою учебу в Консерватории? Ты же знаешь, у нас нет таких денег.

Миша знал это. И они поехали в Моздок, сразу после вечера выпускников и прощания со школой, друзьями и любимым городом, которое вышло очень грустным. Настоящее становилось прошлым, мимо окон проплывали огни. Это плыл город женщин, современных и свободных, привыкших во всем полагаться на себя; город свободных мужчин, давно привыкших, что на них никто больше не полагается. Город детей, воспитанных интернетом. Правда, мать обещала, что на следующий год он обязательно вернется и поступит в свою Консерваторию, она договорится с дядей Гусейном[4], ее родным братом, он поможет деньгами.

Маленький прифронтовой осетинский город был полон военных, несмотря на длинное затишье в войне. Близость к Чечне делала гражданскую жизнь напряженной и тревожной. Красота Северного Кавказа была обманчивой и в любой момент могла смениться гарью пожарищ и черными плешинами сгоревших лугов.

Через месяц из Петербурга пришел контейнер с вещами, помаленьку нажитыми за семь лет. Его любимый «STEINBERG»[5] был цел и невредим, лишь длинная белая царапина на левом боку пианино говорила, что пришлось испытать инструменту в дороге.

Затем прошел год. Миша работал в магазине электроники, мать устроилась в привокзальное кафе. В свободное время Миша не отходил от инструмента, часами корпел над нотами сложнейших фортепианных произведений и доводил до белого каления соседей своей классической музыкой.

Мать, которая раньше не была замечена им в особом религиозном рвении, стала носить хиджаб[6] и соблюдать законы шариата. А в мае, когда он уже мысленно готовился к отъезду, пришло печальное известие из Чечни. Мишин дедушка, на которого мать тоже возлагала определенные материальные надежды, погиб, случайно подорвавшись на мине. И они поехали на похороны.

[1] Чеченская пословица (здесь и далее в эпиграфах ко всем главам повести)

[2] Город на берегу Терека в Северной Осетии с пестрым национальным составом.

[3] Махмуд Эсамбаев, годы жизни: 15 июля 1924 – 7 января 2000. Известный советский чеченский артист балета, эстрадный танцовщик, хореограф, актёр. Народный артист СССР (1974). Герой Социалистического Труда (1984).

[4] В переводе с арабского «хороший, добрый».

[5] Знаменитая немецкая фирма («») по производству фортепиано, основанная в 1877 году.

[6] Длинная, просторная, скромная женская одежда до пола. Но в данном случае имеется в виду просто традиционный исламский платок на голову.