Станция Клондайк. Часть третья: все?

Валерий Масляев

Станция Клондайк. Часть третья: все?

— Ты им доверяешь?

— Не будь глупцом, мой друг. Разумеется, нет.

Беседа проходила в уникальном для Столицы месте. Олимп, самая крупная гора в Солнечной системе, была покрыта единым, а потому гигантским в размерах атмосферным куполом, который назывался в честь нее — Олимпия.

Во всей Федерации было несколько прекрасных мест, где могли обитать люди, взять хотя бы Землю и Флостон. Олимпия находилась в ряду красивейших уголков для жизни человека, но, если два предыдущих можно было посетить любому, при наличии денег, то для последнего это полностью исключалось. На Олимпии мог жить исключительно правящий класс Земной Федерации.

— Но продолжаешь вести с ними дела?

— Пока это в наших интересах. Да и хочется знать, чем все закончится.

— Похоже, вы сделали ставку на выжидательную тактику.

— Уж кто бы говорил. Чемпион по выжиданию среди нас — это ты.

Склоны горы были покрыты лесом, садами, виноградниками и пастбищами, где паслись коровы, козы, кони, овцы и иная живность. А среди деревьев в хаотичном порядке — разбросаны виллы, некоторые из которых были столь велики, что правильнее было бы их называть дворцами. Абсолютное большинство жителей Марса не видели и не могли увидеть подобного пейзажа.

— Ты преувеличиваешь.

— Я преуменьшаю. 15 лет выжидания, чтобы нанести точный и расчетливый, а главное — своевременный удар бедным Радикалам.

— С учетом того, какие активы они контролируют, бедными их точно назвать нельзя.

— Это, кстати, отдельная проблема. Но сейчас речь не об этом.

Беседа проходила в яблоневом саду. Невысокие деревья широко раскинули ветки, покрытые темно-зелеными листьями и крупными красными яблоками. Аквамариновое небо заката было украшено серебряным листиком восходящей луны — это был Деймос. Двое сидели в плетеных креслах беседки, полностью скрытой в тени деревьев.

— Согласен. Что вообще они там ищут? — вопрос принадлежал Гирику Писему. Хотя большинство жителей Столицы и не могли увидеть яблоневый сад собственными глазами, но данного человека видели регулярно. Видный деятель Федеративной партии имел широкую популярность в народе, особенно среди военных. В далеком прошлом — адмирал, начальник Штаба флота, последние 20 лет всегда был при власти. Череда назначений и выборных должностей впечатляла: советник по безопасности, министр МОЗП[1], канцлер парламента Сол, а ныне — сенатор Федерации. Настоящая же должность мистера Писема все эти годы не менялась: секретарь исполнительного бюро Федеративной партии. Также не менялась его неформальная роль в партии: казначей. Педантичность, приобретенная за годы службы во Флоте, полностью раскрылась в этом качестве — финансы партии пребывали в полном порядке, несмотря на обилие серых схем и значительный процент нелегальных операций. Уличить казначея в нечистоплотности не могли даже аудиторы, регулярно присылаемые фракцией Радикалов. А уж больших недоброжелателей сенатора невозможно было найти.

— С их слов, там есть артефакт неведомых пришельцев. Более мощный прыжковый двигатель.

— Это же очевидная чушь!

— Считаешь, такого не может быть?

— Разумеется. Нигде никаких следов этих загадочных пришельцев, а там для нас, точнее — для них, припрятали целый двигатель. Самому не смешно?

— Про следы ты не прав, некоторые есть. Аэлла-1 хотя бы. Но я разделяю твои опасения.

— Если разделяешь, то поймешь и вывод: тебе просто морочат голову!

Собеседник Гирика был также не молод, возраст приближался к 80 годам, хотя выглядел он на сорок. Звали его Айзек Паламос, вице-спикер сената и генеральный секретарь Федеративной партии. В отличие от собеседника, у него за спиной не было многих лет службы в армии или флоте. Мистер Паламос был потомственным функционером, карьеристом и олимпийцем.

— Меритократы долгое время ведут эти поиски, почти 30 лет. И сейчас пребывают в полнейшем возбуждении, они явно напали на след. Почему бы им не найти этот двигатель?

— Давай представим, что ты нашел ансибль. Наш, человеческий. Нашел лично, без бригады научных специалистов, без сферы, где описана теория, и даже без инструкции. Как скоро ты поймешь, что это и как работает? Или хотя бы, как им воспользоваться?

— Честно? Никогда.

Мистер Писем тяжело вздохнул:

— Вот и ответ. Сколько лет мы пытаемся понять происходящее на Аэлле-1? Сто? Сто пятьдесят? Так с чего ты решил, что эти талантливые ученые (и я сейчас без иронии) смогут понять, что нашли именно двигатель? Не запустить, не произвести второй такой, а просто понять?

— Аэлла-1 давно перестала быть тем, что от нее ожидали. Ты прекрасно это знаешь.

— Знаю.

— Признайся честно, уважаемый Гирик. План, взлелеянный Меритократами, ты тоже решил похоронить в залпах линкоров?

— Иногда мне приходит в голову такая мысль.

— Очень прошу тебя, как друга. Воздержись от любых подобных акций. Мы с трудом переварили твою прошлую выходку, повторение вызовет… гхм… большое неодобрение в правлении Клуба, — слово «клуб» было произнесено таким тоном, из которого явно следовало — речь не о гольфе. Бюрократ и потомственный олимпиец с подобным пиететом мог говорить лишь об олицетворении абсолютной ценности в его мировоззрении, а именно: о Власти.

— Победителей не судят.

— Это работает только один раз. И вообще, чего хотят Меритократы? Всего лишь убраться куда подальше. Пусть даже и заберут с собой пару миллиардов людей… или сколько им надо? — было бы логично заглянуть в сферу, уточнить цифру, но Айзек даже не пытался это сделать. Сферы в Олимпии не было, а конкретные цифры должны знать помощники, секретари и референты.

— И мы в итоге придем к тому, что затевали Радикалы. Кстати, я до сих пор считаю, что оставить под их контролем вторую кольцевую фабрику было ошибкой.

— Но первая контролируется вами.

— И вами.

— И нами. Хороший баланс интересов получился.

— Вернемся к нашим друзьям. Они нас обманывают, там нет никакого двигателя.

Вместо ответа, Айзек неопределенно пожал плечами.

— У тебя ведь есть там агент? — вопрос Гирика прозвучал как утверждение.

— Есть, и у тебя тоже. Причем, целый адмирал в отставке.

— Это была его инициатива, я не препятствовал.

— И все наши конкуренты тоже слетелись: эти (палец Айзека указал на информационный планшет), и те (указал вверх, на Деймос).

Собеседник Айзека покивал головой и решил сменить тему:

— Допустим, они действительно что-то найдут. Допустим, смогут понять что. Допустим… хотя нет, неправильное слово… мы точно получим полную информацию всего найденного, и наши идеалисты уберутся на Аэллу-1 и далее на свои новые планеты. Что тогда?

— Ты хочешь узнать, какова судьба Человечества?

— Не так глобально. Каков ваш план?

— Наш план и судьба Человечества — практически синонимы.

— Хорошо, хорошо. Я не спорю. Расскажи мне о плане и судьбе.

Айзек подал знак слуге, чтобы тот принес напитки, и он молниеносно появился с подносом: парой кувшинов и бокалами. В первом кувшине был яблочный сок, а во втором — самый дорогой напиток: земная вода.

— Не буду повторять все банальности, что человечество в тупике, что мы потеряли смысл в развитии, что продуцируем все больше и больше бездельников вместо направления усилий на масштабное освоение космоса.

— Это вовсе не банальности, а реальное положение дел. Как и то, что пришельцы существуют.

— Я знаю твою точку зрения по этому вопросу: или мы их, или они нас. Но мы сейчас о нас, а не о них. Большой стратег в Штабе флота просчитывал план Меритократов более полугода.

Гирик сохранил связи с прошлой работы и, разумеется, был в курсе. Титаническая вычислительная мощь альфа-искина, усиленная тремя гамма-искинами, была направлена на построение модели, предложенной учеными. Четыре искина должны были дать ответ на простой вопрос: это реально или нет?

— Так вот, ответ утвердительный.

— Умники снова оказались лучшими?

— Ага. Мы сможем это сделать, нам хватит и ресурсов, и Холодного топлива. И новый баланс экономики устойчиво в плюсе.

— Сколько при этом умрет людей?

— С каких это пор тебя стали волновать издержки?

— И все же?

— Удивительно, но совсем немного… 5 или 10 миллиардов.

_____

[1] Министерство охраны законности и правопорядка. Подробнее см. Энциклопедию https://author.today/reader/442564/4123391