Становление героя

Черные тучи заволокли все небо. Наша деревня, чье название затерялось в осколках моих воспоминаний, стояла на опушке дремучего леса, древнее, казалось, самого мира. Обитель безопасности и порядка раньше - ныне же оплот отчаяния и страха. Мы не понимали откуда они взялись, не знали в чем мы провинились, что нас решили покарать таким образом.

Призраки и тени взяли деревню в кольцо. Молитвы не помогали, женщины плакали, дети кричали. Ополчение, состоящее всего из 15 мужчин, не внушало чувства безопасности. Надежды не было. Никакой. Я посмотрел на Мириам - мою приемную мать. Даже сейчас, украдкой стирая с лица слезы, она пыталась успокоить дочь. Девочка почти не плакала, а лишь грустно смотрела в пустоту. Она вряд-ли что-то понимала, но чувствовала общую тревогу.

Они прорвались за стену. Ополчение попятилось, пал первый из них. Фермеры, не умеющие сражаться, не могли ничего противопоставить темным сущностям. Мириам подхватила дочь, схватила меня за руку и побежала к церкви. Она, как и другие, верила, что во время великой скорби Боги помогут. Но нас даже не впустили внутрь. Монахи - служители Суэйн, хранители света и добра отказались приютить женщину и детей, страх затмил им глаза, они надеялись, что на священную землю не ступит мрак… Глупцы…

Я обернулся, передо мной открылось не место сражения - бойня. Иссушенные тела, брызги крови и море теней. Ко мне бросился обтянутый скелет, он поднял руку, намереваясь, видимо, разорвать мою плоть. Мириам оттолкнула меня и встала на пути существа. Ее дикий крик и отголоски боли в тускнеющих глазах я не смогу забыть никогда… Лилит - ее дочь и моя названная сестра заплакала и прижалась к телу матери. Скелет посмотрел на нее, в его сгнивших глазах читался голод. ГОЛОД. Желание рвать, кромсать, убивать.

***

- Я не собираюсь более медлить! Мы прибыли сюда уничтожать зло, а не потворствовать ему!

- Изран, успокойся, нам ведь легче будет, если в деревне не останется живых.

- И ты готов взять на себя вину за смерть этих людей? Не пожимай плечами! Я вот точно знаю, что не готов.

- Успокойся. Ты ведь знаешь, что я тебя не пущу.

- Рискни, если не дорожишь жизнью, Леонес. Смерть одного ради жизни большинства. Ты знаешь мой выбор.

***

Мертвец вновь поднял руку, замахиваясь на этот раз на Лилит. Неожиданно на площадь перед храмом ударил столб величественного света, как резко это началось, так и кончилось. На месте света появился высокий лысый человек густой черной бородой. Он держал в своей руке рунный молот. Его губы шевелились. Я видел, как от него исходит неведомая мне сила. Он поднял указал пальцем на скелета и тот вспыхнул и мгновенно обратился в прах. Мужчина развернулся в сторону сгустка теней.

- Я, Изран, паладин великого Ордена Святой Веры, не позволю более злу быть здесь!

Его фигуру окружило пламя огня души, я не представляю откуда знал это, но чувствовал что прав. Мужчина поднял молот и с огромной силой опустил его на землю. От места удара пошли трещины, все задрожало, даже тени пошатнулись перед натиском хранителя света. Он вновь поднял молот и бросился на ближайшего врага. Словно очнувшись от шока сущности пришли в движение и окружили паладина. Изран словно палкой размахивал огромным оружием, прикосновения которого уничтожало теней. Их становилось все больше и больше, но мужчина не сбавлял темп. Он метался с одной стороны площади в другую, не давая взять себя в тиски.

Неожиданно из неба послышался истошный вой. Я не верил своим глазам. С небес, словно из потусторонней грани бытия, спускались грифоны, на чьих спинах восседали воины, в той же экипировке что и Изран. Паладины прибыли. Не достигнув земли, они спрыгнули, грифоны же полетели дальше, разрывая строй теней, призраков и мертвецов своими острыми когтями, затем устремились ввысь - пошли на второй круг.

Паладины встали в кольцо, отправляя во все стороны импульсы энергии, уничтожая все зло на своем пути. Один из них, подбежал ко мне, опустился на колено, скинул шлем. Его волосы, цвета вороньего крыла, свободно опустились ему на плечи. Мальчишка лет шестнадцати.

- Мое имя Тариан, вы как?

- Я... - замешкался я, вспоминая о своих страхах и сомнениях. - Мне... меня зовут Корел.

Тариан улыбнулся, помогая мне почувствовать себя хотя бы немного увереннее, несмотря на гул битвы вокруг. Его яркие глаза искрились от напряжения и решимости.

- Корел, - произнес он с серьезным уважением. - Мы здесь не случайно. Если мы здесь, значит, есть что-то, что пробуждает зло сражаться именно тут. Что бы это могло быть? Почему вы не в безопасном месте.

Я стиснул зубы, борясь с возникшими в душе эмоциями. - Мы не могли попасть в храм, - ответил я, чувствуя, как сердце уходит в пятки. - Монахи не пустили нас. Они поддались страху...

В этот момент Изран, сражавшийся в стороне, подошел к нам. Услышав мой ответ, его лицо омрачилось.

- Страх. - он громко произнес, привлекая внимание своих товарищей. - Страх - это то, что разъедает свет в сердцах даже самых благочестивых. Лишившись света, служители небес потеряли право ходить под благословением нашей богини, Суэйн.

С этими словами Изран поднял свой молот и ударил им о землю, произнося заклинание, которое сплошь проистекало из недр его души. В тот же миг небо над нами разорвалось, и из него вырвался огромный луч света, сверкающий и яркий, словно звезда, упавшая с небес. Луч, словно живое существо, направился прямо на храм, который ранее отверг нас.

Я затаил дыхание, ослепленный этим блеском. Я видел, как свет, охватывающий стены храма, разрывает тьму и очищает его от зла. Могущество и святость этого акта вызывали у меня трепет.

Когда свет окончательно поглотил храм, он вспыхнул, и в одно мгновение раздался оглушительный взрыв. Я закрыл глаза, но сияние было настолько ярким, что его нельзя было ни игнорировать, ни избежать.

Когда луч ослаб, и я открыл глаза, там, где простирался храм, осталась лишь куча обугленных трупов и руины. Обломки камней искрились горестью поверженной святости, и только пыль поднималась в воздух.

- Если они не могут защищать свет, - сказал Изран, его голос твердый и уверенный, раскинулся над просторами битвы, приглушая весь шум, - то мы сами должны стать теми лучами, которые пронзают тьму.

- Подумай о тех, кого ты хочешь защитить. Каждый из нас был в твоем положении. Но именно в такие моменты мы становимся сильнее. Храбрость - это не отсутствие страха, а его преодоление.

Я смотрел на него, полное восхищение и страх боролись в моей душе.

- Но как, Тариан? Как я могу помочь, когда у меня нет навыков?

Он дернул плечом, словно подбадривал меня.

- Каждый вклад важен. Верь в себя, Корел. Если ты сражаешься за добро, даже маленькое действие может изменить ход битвы. Помни, ты не один. Мы вместе.

Вдруг раздался страшный рев, и темные створки, источающие зло, начали приближаться. Тариан поднялся, инстинктивно закрывая меня и Лилит.

Леонес - верховный паладин - переглянулся с Израном, шагнул к нему, и между ними завязался откровенный разговор.

- Изран, - сказал Леонес, приближаясь, - нам нужно поговорить. Это очень важно.

- Я слушаю, - ответил Изран, его голос звучал хрипло, но твёрдо. - О чём речь, верховный паладин?

- Пора забыть былые обиды, - произнёс Леонес, его глаза искрились решимостью. - У нас были разногласия, неприятные моменты. Я знаю, что ты зол на меня за недавние решения.

- Зол? - изран хмыкнул. - Я больше возмущен, чем зол, Леонес. Ты не позволял нам вступить в бой. Все эти жертвы - он махнул рукой в сторону деревни - твоя вина.

- Я понимаю твою боль, - сказал Леонес, покачав головой. - Но это не время для старых обид. Мы должны объединить наши силы, иначе тьма поглотит нас всех. Скажи, на самом деле ты хочешь, чтобы это зло восторжествовало только из-за того, что мы не можем простить друг друга?

Изран тяжело вздохнул. Его взгляд упал на землю, как будто он искал ответы в старом песке.

- Я не говорю о том, чтобы забывать, - Леонес осторожно поклонился, - но нам необходимо двигаться дальше. Люди нуждаются в нас. Если мы будем разъедены старыми обидами, мы просто ослабим наши ряды. Мы должны восстановить это доверие между нами, даже если это сложно.

- И что ты предлагаешь? - Изран с недоверием поднял бровь. - Просто взять и начать с чистого листа?

- Нет, - усмехнулся Леонес, - я предлагаю работать вместе, как братья, как раньше. Да, это будет трудно. Но вместо того чтобы ненавидеть друг друга, давай превратим нашу боль в силу.

Изран медленно кивнул, его лицо смягчилось.

- Возможно, ты прав. Я устал бороться сам с собой так же, как и с врагом.

- Давай объединим наши силы, - предложил Леонес, протянув руку к Израну. - Вместе мы сможем сделать гораздо больше. Пора оставить всё это позади и сосредоточиться на противостоянии настоящему злу, перед которым стоим.

Изран некоторое время смотрел на протянутую руку, затем медленно, но уверенно, сжал её в ответ.

- Хорошо, - сказал он. - Давай забудем о прошлом.

С этими словами они оглядели всех своих товарищей, сражавшихся с нечистью, на меня и Лилит. Хитро ухмыльнувшись, они перехватились руками. Вспыхивает свет, ослепляющий и яркий, как солнечный день, и мгновение, когда два великих воина, Леонес и Изран, сжимают руки, становится вечностью. Из их рукопожатия начинает вытекать блестящий песок, искристый и многогранный. Этот песок, словно магический поток, начинает окутывать освободившихся товарищей, создавая вокруг них некую защитную оболочку.

Глаза воинов наполняются светом, и в этот момент в них отражается единство и решимость. Звуки битвы постепенно затихают, словно мир вокруг них блекнет, уступая место этому новому состоянию. Крики и звуки сражения растворяются, наступает тихая тишина, прерываемая лишь трепетом волшебного света.

Свет, исходящий от песка, становится всё ярче, заполняя всё пространство вокруг, и вскоре нас охватывает полное ощущение невесомости. Я чувствую, как земля уходит из-под ног, как будто мы поднимаемся в воздух. Я оборачиваюсь к Лилит, и вижу, что её глаза тоже мерцают, завороженные этим волшебным зрелищем.

И вот, в один миг, всё меняется. Вокруг нас начинают проноситься обрывки зелёных полей, облаков, и я ощущаю, что нас сильно тянет вперед. Мой дух наполняется лёгкостью, и я не могу не улыбнуться, когда передо мной начинает размываться образ нашего лагеря, где мы все будем в безопасности.

Через мгновение мы оказываемся на земле, и замерзающий свет постепенно стихает. Я, Лилит и паладины оказываемся в сердце их лагеря. С пылающими кострами, дружескими лицами и палатками, заставляющими это место напоминать о доме. Но здесь царит другая атмосфера: надежда и уверенность в том, что мы вместе, ощущение общей борьбы и поддержка друг друга.

Лагерь встретил нас теплом и относительной тишиной. Я попыталась отыскать взглядом своих спасителей, но вокруг лишь рассеянные огоньки факелов и тени друзей, которые еще недавно сражались на поле боя. Лилит крепко сжала мою руку, её лицо отражало боль и тревогу.

- Отец! Отец! - голос Тариана, полный ярости и отчаяния, пронзил тишину, словно острое лезвие. Я обернулась и увидел, как он отчаянно ищет Израна, его лицо искажено страхом и беспомощностью.

В этот миг он заметил меня, его глаза пересеклись с моими. Сквозь ряды людей он пробирался ко мне, сжимая рукоять своего оружия так сильно, что пальцы побелели. Я ощутил, как он с трудом поднимается, и его шаги становились всё медленнее. Устало опустившись на траву рядом со мной, он издал глубокий вздох, как будто сбрасывал с себя тяжесть мира.

- Как ты? - спрашивает он, смотря на меня с искренним беспокойством. Его голос звучит так, будто он пытается поймать миг, чтобы остановить время, но я лишь качаю головой, не в силах ответить.

Из глубины своей души я чувствую, что камень падения на дно, тьма, как густая пелена, начинает окутывать моё восприятие. Её холодное прикосновение проникает в меня, вызывая беспокойство; глаза Тариана ускользают в тень, и я осознаю, как теряю связь с реальностью.

- Корел! - вдруг восклицает он, зная, что помощи не хватает. - Врач! Есть кто-нибудь!?

Я слышу, как он зовет, но его слова затихают, размываются, словно смытые водой. Вокруг меня всё становится странным и неясным. Надежда и страх смешиваются, а мой взор медленно уходит к Лилит.

Я ловлю её взгляд, и в этот момент время замирает. Он полон тревоги, слезы медленно катятся по её щекам, отражая ужас, что живёт в её душе. Я не могу сдержать дыхание, мой внутренний голос шепчет, что я начинаю терять её, как и всё остальное, что мне дорого. Заплаканные глаза Лилит будто потемнели, и в них я вижу отражение тех же страхов, что и в моём сердце.

Тариан продолжает кричать, теряясь в его собственном вихре волнений, а вокруг воцаряется хаос. Я чувствую, как тьма окончательно охватывает меня, и, словно последний врачебный огонёк, который пытается пробиться сквозь бурю, вспыхивает яркое представление о нашем времени, которое мы провели вместе.

Картинка мрачно исчезает, и я погружаюсь во тьму, как в глубокую, холодную бездну, ощущая, как её жадные объятия закрывают меня от всего мира.

И где-то наверху, среди захваченных теней, Изран и Леонес продолжали сражаться, их свет мерцал, даже когда на них надвигалась тьма…