Становление Мага Часть 3

Три дня прошло с момента торжественного открытия «Г.Л.А.З.». Огни праздничных фейерверков давно погасли, последние гости разлетелись по своим мирам, и станция, наконец, погрузилась в размеренный ритм повседневной работы. Арендаторы заселяли торговые павильоны, грузовые транспорты выстраивались в очереди на разгрузку, а в командном центре теперь круглосуточно дежурили диспетчеры, управляющие потоками кораблей, которые уже начали стекаться к новой торговой жемчужине сектора.

Я вернулся на Картизон вместе с Зорой на следующий день после церемонии. Вилла «Нептуна» встретила нас привычной тишиной и покоем — океан шумел внизу, пальмы шелестели на ветру, а Дарвиус, как всегда безупречный, распорядился, чтобы в спальне были свежие цветы, а на столе в гостиной — любимый чай Зоры с травами Элизиума.

Но покой этот был обманчив.

Я не спал уже вторую ночь. Лежал в темноте, глядя в высокий потолок спальни, где медленно вращалась голографическая проекция звёздного неба. Рядом, свернувшись калачиком, спала Зора, её хвост обвивал мою ногу, дыхание было ровным и спокойным. А я всё думал. Думал о словах, которые услышал на открытии.

Это было в самом разгаре вечера. Я стоял в окружении гостей, принимал поздравления, улыбался, жал руки. Кто-то говорил о моём «успехе», кто-то — о «блестящем будущем», кто-то — о «новой силе, с которой нужно считаться». И вдруг, в гуле голосов, прозвучала фраза, которая тогда показалась мне просто забавной, а теперь не выходила из головы.

Я услышал её от старого торговца, который подошёл поздравить меня. Он был из тех, кто видел многое — седой, с морщинистым лицом и острыми глазами, которые, казалось, видели насквозь. Он держался чуть в стороне от основной толпы, но подошёл, когда наступила небольшая пауза.

— Великолепная станция, господин Гефест, — сказал он, оглядывая зал. — И флот впечатляет. Я видел много флотов в своей жизни, но ваш... он выглядит грозно.

— Благодарю, — ответил я, принимая комплимент.

— Однако, — он чуть понизил голос, словно делясь секретом, — читали ли вы последнюю работу Келлиана? «Звёздные империи»? Там есть описание флота, который... как бы это сказать... даже ваш «Бастион» на его фоне выглядит игрушкой. Скорость в гиперпространстве — втрое выше лучших образцов Содружества. Орудия, которые пробивают щиты линкоров с одного выстрела. И главное — энергия, которая питает всё это, добывается из кристаллов, каких не видел никто.

Я тогда вежливо улыбнулся, поблагодарил за интерес и перевёл разговор на другую тему. Художественная литература. Фантазии писателя, который никогда не строил кораблей и не командовал флотом. Я даже имя его забыл — Келлиан, кажется. Забавный старик, начитавшийся романов.

Но теперь, в тишине ночи, эти слова звучали иначе.

«Даже ваш „Бастион“ на его фоне выглядит игрушкой». Игрушкой. «Бастион», который я купил за огромные деньги, который считался лучшим в своём классе, который с гордостью демонстрировал на открытии — игрушка.

Я сел на кровати, уронив ноги на прохладный мраморный пол. В темноте комнаты, где пульсировала только голографическая карта звёзд, я чувствовал, как в голове медленно складывается пазл.

А что, если этот писатель, этот Келлиан, был не просто фантазёром? Что, если он описывал то, что возможно? Скорость в гиперпространстве втрое выше лучших образцов. Орудия, пробивающие щиты с одного выстрела. Кристаллы, каких никто не видел.

Кристаллы.

Встал и прошёлся к окну. Океан внизу был чёрным, только лунная дорожка тянулась к горизонту. Я смотрел на неё и думал о том, что у меня есть. У меня есть кристаллы, которые я создаю в своей лаборатории. Кристаллы, которые я продаю Арбенилу, считая их лучшими в галактике. Но я никогда не пробовал сделать больше. Я всегда делал ровно столько, сколько нужно для сделки. Семь карат. Идеальная чистота. Ничего лишнего.

А что, если сделать больше? Не семь, а двадцать. Не для продажи — для себя. Для своих кораблей.

Вспомнил слова Штрауса, которые когда-то обронил Борк. Штраус — бывший главный конструктор верфей «Арматек», специалист по кристаллическим энергосистемам. Тот самый, который построил «Феникс» — проект, закрытый корпорациями, потому что был слишком хорош.

Я вспомнил его лицо, когда он стоял на мостике «Бастиона» во время парада. В глазах у него была не гордость, а тоска. Как будто он смотрел на чужое достижение, а не на своё.

А что, если вернуть ему то, что у него отняли? Дать не просто командовать, а строить. По-настоящему строить. Используя кристаллы, которых никто не видел. Кристаллы, которые я могу сделать.

Вернулся в спальню, лёг, но сон не шёл. Мысли крутились, как в гиперпространственном вихре. Арбенил. Он узнает. Рано или поздно. Но если я построю флот, который будет сильнее всего, что есть у него, он не станет врагом. Он будет союзником. Потому что сильный всегда прав.

Вспомнил свои первые дни на «Наковальне». Раб, который не имел ничего. Потом — бегство, синтез, превращение в то, чем я стал сейчас. И каждый раз, когда я делал шаг вперёд, кто-то говорил, что это невозможно. Невозможно выжить на «Наковальне». Невозможно сбежать. Невозможно построить станцию. Невозможно купить планету.

А я делал. И сейчас сделаю.

Я закрыл глаза, и передо мной встал образ — не «Бастион», не крейсера, не фрегаты. А что-то новое. Корабль, который летит быстрее света, стреляет энергией, способной расколоть астероид, и его щиты не пробить ничем. Корабль, который будет символом не просто силы, а превосходства.

Когда я наконец уснул, на востоке уже занимался рассвет. Но сон мой был коротким. Потому что я проснулся с чётким планом в голове.

Вышел из спальни бесшумно, босиком ступая по прохладному мрамору. В коридорах виллы царил полумрак — только редкие ночные светильники разгоняли тьму, отбрасывая на стены причудливые тени от качающихся за окнами пальм. Воздух был напоён ароматом ночных цветов и солёной свежестью океана — тот самый запах, к которому я привык за месяцы жизни на Картизоне, но который до сих пор казался мне чужим. Слишком спокойным. Слишком безопасным.

Мой кабинет встретил меня тишиной и приглушённым светом дежурной подсветки. Я опустился в кресло, провёл ладонью по гладкой поверхности стола — тёмное дерево, привезённое с планеты-заповедника, было тёплым на ощупь, живым. На стене висела голографическая карта галактики, подсвеченная точками моих владений: Персефона, Цитадель, Г.Л.А.З., и теперь — верфи, которые я ещё не купил, но уже видел в своём будущем.

Открыл досье Штрауса и углубился в чтение, хотя знал его почти наизусть.

*«Штраус, Кейн. Раса: человек. Место рождения: колония „Новый Ганновер“, система 47-Бета. Образование: Высшая инженерная школа Содружества, факультет космического кораблестроения, специализация — кристаллические энергосистемы. Окончил с отличием».

С отличием. Я представил молодого инженера, который только что получил диплом и полон амбиций. Наверное, он был таким же, как я когда-то — до Наковальни, до всего этого. Верил, что талант и труд проложат дорогу. Что мир справедлив.

Дальше шли годы работы на «Арматек-Верфи». Шесть лет. Цифры, названия проектов, чертежи. Я смотрел на голографические модели кораблей, которые он проектировал, и понимал: это был не просто инженер. Это был архитектор. Он не просто рассчитывал прочность корпусов — он вкладывал душу в каждую линию, в каждый изгиб обшивки. Его корабли были красивы. Не той броской, показной красотой, которой славятся корпоративные яхты, а красотой хищника — совершенной, смертоносной, естественной.

А потом — проект «Феникс».

Остановился, глядя на сухую строчку: «Разработка нового класса фрегатов с интегрированными кристаллическими накопителями. Проект закрыт по неизвестным причинам».

Неизвестным. Я усмехнулся. В мире, где правят корпорации и деньги, «неизвестные причины» почти всегда означают одно: кто-то испугался. Испугался того, что этот корабль сделает устаревшими все их старые модели. Испугался, что талантливый инженер нарушит баланс сил, который они выстраивали десятилетиями.

Вспомнил себя на Наковальне. Раб, которого превратили в синтетика. Меня тоже боялись? Нет, меня презирали. Меня считали расходным материалом. Но я выжил. Я вырвался. А Штраус... он сломался. Три года пробела в досье. Три года, о которых не было никакой информации. Что он делал? Пил? Скитался по дешёвым барам? Пытался забыть, как из его рук вырвали мечту?

Ясно представил его — того, кого видел на «Бастионе». Сурового, молчаливого, с глазами, в которых давно погас огонь. Он командовал старым бастионом, выполнял приказы, следил за порядком. Делал всё, чтобы не думать. Чтобы не вспоминать.

А потом он попал ко мне. Борк, который никогда никого не рекомендовал, вдруг рекомендовал его. Борк, который видел всё и помнил всё, знал, кого берёт. Знал и молчал. Ждал, когда я сам догадаюсь.

Устало откинулся в кресле, закрыл глаза. В голове крутились цифры, даты, названия. Но главное, что я видел, — это человек. Человек, который мог строить чудеса. И который ждал, когда ему снова позволят это делать.

Я завтракал на террасе вместе с Зорой. Она была в лёгком летнем платье, волосы распущены, хвост лениво покачивался в такт музыке, которую транслировал невидимый динамик. Она заметила мою задумчивость ещё вчера, но не спрашивала — знала, что я скажу, когда буду готов.

— Ты вызвал Штрауса, — сказала она, отпивая сок из высокого стакана. Это был не вопрос.

— Да.

— Зачем?

Я помолчал, собираясь с мыслями. Потом повернулся к ней.

— Ты знаешь, чем он занимался до того, как стал капитаном?

— Он был военным. Или наёмником. Какая разница?

— Он был инженером-конструктором, — сказал я. — Специалистом по кристаллическим энергосистемам. Он проектировал корабли, которые работали на Аркании. И делал это лучше всех в секторе, пока его проект не закрыли.

Зора опустила стакан. Её хвост замер.

— Откуда ты знаешь?

— Борк дал мне его досье. Тот самый Борк, который никогда никого не рекомендует, рекомендовал Штрауса на «Бастион». Он знал, кого берёт.

— И что ты хочешь? — спросила она, и в её голосе прозвучала та самая настороженность, которая появлялась у неё, когда она чувствовала приближение бури.

— Я хочу свой флот, — ответил я. — Не тот, что куплен у чужих верфей. Свой. Спроектированный под нас. С вооружением, которого нет ни у кого. С двигателями, которые никто не сможет повторить. С кристаллами, которые никто не сможет купить.

Она смотрела на меня долгим взглядом.

— Ты хочешь использовать кристаллы на своих кораблях. Те самые, которые продаёшь Арбенилу.

— Да. Но не те. Больше. Чище. Мощнее. В двадцать карат минимум.

Зора присвистнула.

— Это рискованно, Гефест. Если Арбенил узнает...

— Он узнает, — перебил я. — Рано или поздно. Вопрос не в том, узнает ли он. Вопрос в том, что он увидит, когда узнает. Если мы построим флот, который сможет противостоять любой силе в галактике, он не станет нашим врагом. Он будет искать союза. Потому что сильный всегда прав.

Она молчала, обдумывая мои слова. Потом медленно кивнула.

— Когда ты успел стать таким... стратегом?

— Научился у лучших, — я улыбнулся. — У тебя.

Она фыркнула, но в её глазах заплясали искорки.

— Ладно, допустим. Но зачем тебе Штраус? Найми конструкторов, купи верфь...

— Мне нужен тот, кто понимает, как кристаллы работают внутри корабельных систем. Не теоретик, а практик. Человек, который сам стоял у чертежей, сам видел, как кристаллы питают двигатели и щиты. И который при этом умеет молчать.

— И ты думаешь, он согласится?

— Думаю, он давно ждёт этого предложения, — ответил я. — Человек, который проектировал лучшие корабли в секторе, а теперь командует старым бастионом... он не мог не мечтать вернуться к чертежам.

В этот момент на коммуникаторе замигал сигнал вызова. Дарвиус докладывал:

— Господин Гефест, прибыл капитан Штраус. Ждёт в малой гостиной, как вы приказали.

— Благодарю, Дарвиус. Мы идём.

Я поднялся, одёрнул рубашку. Зора тоже встала, но я покачал головой.

— Я хочу поговорить с ним один. Потом расскажу.

Она кивнула, но перед тем как отпустить, взяла меня за руку.

— Будь осторожен. Он не просто инженер. Он военный. И он может оказаться не тем, кем кажется.

— Как и мы все, — ответил я, поцеловал её и направился в дом.

Капитан Штраус стоял у окна, глядя на океан. На нём был парадный мундир — тёмно-синий, с серебряными нашивками, которые он получил на церемонии открытия «Г.Л.А.З.». Высокий, поджарый, с сединой на висках и цепким взглядом серых глаз, он производил впечатление человека, который привык держать себя в руках. Но я, чья интуиция за годы странствий по галактике обострилась до предела, чувствовал под этой броней что-то ещё — напряжение, ожидание, почти нетерпение.

— Капитан, — я вошёл в гостиную и жестом пригласил его сесть. — Благодарю, что пришли.

— Вы вызвали, я пришёл, — Штраус повернулся и занял кресло напротив. Его голос был ровным, спокойным, но в глазах мелькнул быстрый, оценивающий взгляд. — Хотя, признаться, я удивлён. Обычно вы общаетесь с подчинёнными через Борка.

— Вы не подчинённый, — ответил я, садясь напротив. — Вы капитан моего флагмана. Человек, который командует теми, кто защищает мои станции. Это требует личного разговора.

Штраус чуть склонил голову — жест, который можно было истолковать как уважение.

— Я ценю это, господин Гефест.

— Зовите меня просто Гефест. Сегодня мы говорим не как владелец и наёмник. Как коллеги.

Штраус поднял бровь.

— Коллеги?

— Да. Потому что я хочу предложить вам то, что, возможно, изменит вашу жизнь. И мою тоже.

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— Я знаю, кто вы были до того, как стали капитаном «Бастиона». Инженер-конструктор на верфях «Арматек». Главный специалист по кристаллическим энергосистемам. Автор проекта «Феникс», который закрыли при невыясненных обстоятельствах.

Штраус напрягся. Его пальцы, лежавшие на подлокотниках кресла, чуть заметно сжались.

— Откуда?

— У меня хорошие информаторы, — уклончиво ответил я. — Но дело не в этом. Дело в том, что я знаю, на что вы способны. И я хочу дать вам возможность делать то, что вы умеете лучше всего.

— Строить корабли? — Штраус усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Это было давно. Другая жизнь.

— Которая не кончилась, — твёрдо сказал я. — Она просто ждала своего часа.

Я поднялся, подошёл к бару и налил два бокала янтарного напитка. Один протянул капитану.

— Я хочу построить свой флот. Не тот, который купил у чужих верфей. Свой. Спроектированный под мои задачи. С двигателями, щитами и оружием, которые работают на кристаллах Аркании. И я хочу, чтобы вы возглавили это.

Штраус взял бокал, но не отпил. Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Вы понимаете, что просите? — спросил он. — Кристаллы, которые вы продаёте... они идут на вооружение половины флотов в секторе. Если вы начнёте использовать их на своих кораблях, это вызовет вопросы. Много вопросов.

— Знаю.

— Ваш партнёр, тот, кому вы продаёте... он узнает. И вряд ли обрадуется.

— Знаю.

— И всё равно хотите?

— Всё равно.

Штраус отпил глоток, поставил бокал на столик.

— Вы рискуете всем, что построили.

— А вы рискуете тем, что осталось от вашей старой жизни, — ответил я. — Если согласитесь.

Капитан молчал долго. Потом, наконец, заговорил:

— Проект «Феникс» закрыли не потому, что он был плох. Он был слишком хорош. Мы создали прототип фрегата, который мог работать на кристаллах пятнадцать карат. Его щиты держали залп тяжёлого крейсера. Его орудия пробивали броню линкоров. Его двигатели позволяли уходить в гиперпространство в два раза быстрее любых аналогов.

Он помолчал, и в его глазах мелькнула тень.

— Корпорации испугались. Если бы такой корабль пошёл в серию, их старые модели обесценились бы за ночь. Они подкупили комитет, который закрыл проект, а меня... меня сделали крайним. Лишили лицензии, выгнали с работы, лишили права заниматься проектированием. Я три года не мог найти работу по специальности. Потом подался в наёмники. Потом пришёл к вам.

Он поднял глаза на меня.

— Вы знаете, кто за этим стоял?

— Догадываюсь.

— Они до сих пор сильны. Если я начну строить для вас такие корабли, они узнают. И они придут.

— Пусть приходят, — я усмехнулся. — У меня есть кое-что, чего у них нет.

— Что же?

— Кристаллы. Не пятнадцать карат. Двадцать. Может быть, больше. Чище, чем всё, что они видели. И я могу делать их столько, сколько захочу.

Штраус смотрел на меня, и в его глазах медленно разгорался огонь.

— Вы серьёзно?

— Никогда не был серьёзнее.

Капитан поднялся, подошёл к окну. Стоял, глядя на океан. Потом повернулся.

— Если я соглашусь, мне нужна будет верфь. Своя. С оборудованием, которое я выберу сам. С людьми, которых я найму сам. И мне нужно будет время. Такое нельзя сделать за месяц.

— Сколько?

— Полгода, чтобы запустить производство. Ещё год, чтобы построить первую эскадру.

— Хорошо. Что ещё?

— Никакой спешки. Если мы начнём торопиться, мы сделаем ошибки. А ошибки в таком деле стоят жизни.

— Договорились.

Штраус подошёл и протянул руку.

— Тогда я ваш, Гефест. До конца.

Я пожал его руку, чувствуя, как стальные пальцы капитана сжимают мою ладонь.

— Добро пожаловать в команду, капитан. Но теперь вы не капитан. Вы главный конструктор моего флота.

— Главный конструктор, — повторил Штраус, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на улыбку. — Звучит неплохо.

Когда Штраус ушёл, я вернулся на террасу, где меня ждала Зора. Она сидела в кресле, поджав под себя ноги, и листала какой-то отчёт на планшете. Но когда я вошёл, отложила его и посмотрела на меня выжидающе.

— Ну?

— Он согласился.

— Я знала. Такой, как он, не станет всю жизнь командовать старым бастионом, когда может строить новые корабли. — Она помолчала. — Что он просил?

— Верфь. Людей. Время. Полгода на запуск, год на первую эскадру.

— Это долго.

— Это правильно. Он сказал, что спешка в таких делах стоит жизни.

Зора кивнула.

— Умный человек. Я читала его досье. Проект «Феникс» был гениален. Его погубили не ошибки, а чужие страхи.

— Знаю. Поэтому я и выбрал его.

— И что теперь?

— Теперь... — я сел рядом и взял её за руку. — Теперь я позвоню Лириану. У него есть опыт покупки верфей. Пусть найдёт лучшую в секторе. С людьми, которые умеют держать язык за зубами.

— Ты думаешь, это останется тайной?

— Нет, — честно ответил я. — Но чем дольше мы продержимся, тем лучше. Когда Арбенил узнает, он должен увидеть не чертежи и планы, а готовые корабли. Корабли, которые будут сильнее всего, что есть у него.

Зора задумалась.

— Ты уверен, что хочешь идти на конфликт с ним? Он может стать опасным врагом.

— А может стать надёжным союзником, — возразил я. — Всё зависит от того, как мы себя поставим. Если мы будем слабы, он нас раздавит. Если мы будем сильны, он будет договариваться. Так работает этот мир. Так работают все миры.

Взял коммуникатор, набрал короткое сообщение. Пальцы сами выстукивали слова, которые я обдумывал всю ночь:

«Капитан Штраус. Завтра в 10:00 жду вас на вилле „Нептуна“. Личная встреча. Гефест».

Ответ пришёл через минуту. Одно слово:

«Буду».

Я смотрел на экран, и мне показалось, что в этом коротком ответе я слышу что-то ещё. Нетерпение. Надежду. Или, может быть, я просто хотел это услышать.

Утро на Картизоне выдалось ясным и безветренным. Два солнца поднимались над океаном, окрашивая воду в золотисто-розовые тона, и даже вечно хмурые скалы у подножия виллы казались сегодня почти приветливыми.