Star Effect

Нормандия находилась в прыжке уже целый час. Целый чёртов час прошёл с того момента, как Шепард и его команда подорвали базу проклятых Коллекционеров и активировали ретранслятор. Стандартный прыжок, который должен был занять пару мгновений, очень сильно затянулся, и паника по этому поводу уже достигла апогея.

Никто не мог сказать точно, почему. Последняя подлянка Коллекционеров и Прото-Жнеца? Критические повреждения, полученные кораблём? Или всё же сработала вероятность 0,000001% и сбойнул сам ретранслятор, отправив их прямиком в ад? Шепард не знал причину и никак не мог на неё повлиять.

Этот факт раздражал его больше всего. Он ненавидел такие ситуации, когда всё, что он мог сделать, — это сидеть и ждать. Но больше всего его бесила несправедливость вселенной. Он был всего лишь мертвецом, воскрешённым группой психов во славу их амбиций. Он был готов вернуть этот полученный кредит и вернуться в ту тьму, из которой его выдернули. Но его команда… С ним в этот самоубийственный вояж отправилось тридцать человек. Двадцать пять из них выжили, пройдя насквозь системы защиты Коллекционеров, выполнив миссию и дав человечеству ещё один шанс в предстоящей битве. И сейчас Джон проклинал злобную судьбу, которая предначертала экипажу «Нормандии» закончить свои жизни в короне какой-нибудь неизвестной звезды. Невероятная удача, что они ещё живы. И она не может длиться вечно.

Тишина на корабле была зловещей. Привычный гул двигателей сменился настораживающим затишьем, прерываемым лишь треском повреждённой электропроводки и голосами команды в общем канале корабельной системы, пытающейся удержать корабль от распада. Он специально его не отключал — иллюзия контроля. Капитан знает, что происходит на его корабле, и готов в любую секунду оказаться рядом.

— Шепард, у меня есть идея, — из коммуникатора раздался голос Тали. В её голосе слышались усталость, страх и нерешительность.

Коммандер положил свой старый шлем, найденный на месте крушения прошлой «Нормандии», на стол и ответил:

— Слушаю.

— Мы с профессором и инженерной командой думаем, что сможем дать обратный заряд на ядро.

Шепард подумал секунду и решил, что всё же не ослышался.

— Жду вас в БИЦ, — резко, сухо, но он сейчас не смог бы иначе.

Он сорвался с места и направился к лифту на вторую палубу. В обычной ситуации он бы срезал своих безумных учёных, только услышав такое предложение. Он был биотиком и точно знал, что бывает с экипажем, если резко увеличить массу корабля. А именно это и предложили его «умники». Впрочем, сейчас он был готов на любой способ их спасти. Любой, даже если он выглядел как самоубийство.

Помещение БИЦ, на удивление, практически не пострадало, в отличие от лаборатории Мордина и рубки управления. Экраны мерцали ровным синим светом, и только тревожные алые индикаторы на главном терминале нарушали идиллию. Это также наводило Шепарда на мысль, что судьба пытается вернуть его на тот свет, а вместе с ним туда полетит и вся его команда.

Мордин и инженеры влетели в БИЦ через секунду после того, как туда зашёл коммандер.

— Можем затормозить ядром, — выпалил саларианец; его большие глаза блестели от возбуждения и страха. Он тараторил в привычной для его расы манере. Что было показательно, ибо профессор и бывший оперативник ГОР уже достаточно долго работал с людьми, чтобы привыкнуть к их «тормознутой» манере речи. Но в текущих реалиях его можно за это простить. — Импульсное повышение массы корабля прервёт прыжок! При достаточном повышении массы заданная в начале прыжка энергия будет недостаточна для продолжения движения. Если скомпенсировать это двигателями, то мы сможем вернуться на досветовую скорость!

— Перегрузка будет катастрофической, — парировал Шепард; его взгляд скользнул по лицам Тали и инженеров, ища подтверждения. — Нас размажет тонким слоем по палубам, а сам корабль спрессует в тонкий блин. Если мы и выживем, то только для того, чтобы умереть от декомпрессии в глубоком космосе.

— Теоретически перегрузку можно скомпенсировать биотическим полем, — вступила Тали; её пальцы уже летали по интерфейсу главного терминала, выводя сложные уравнения. — Если все биотики на корабле сконцентрируют свои силы и создадут общее поле, сфокусированное на жилых отсеках и ключевых системах… Мы сможем нейтрализовать инерцию. Ненадолго. На микросекунды. Но этого может хватить.

— «Может»? «Теоретически»? — скривился Шепард. Мысленно он уже прикидывал силы: он сам, Джек, Миранда и Самара. Он в этой цепочке самый слабый. Работая парами, они смогут удержать небольшие пространства. Вот только…

— Капитан, — голос Мордина стал тише, но не потерял своей пронзительности. — Статистические шансы на успех данного предприятия составляют приблизительно 12,7%. Шансы на гибель в течение следующего часа при бездействии — 99,99%.

Цифра висела в воздухе, тяжёлая и безжалостная. Впрочем, он не сомневался, он просто проклинал себя за то, что должен был сделать.

Шепард перевёл взгляд на Тали. За забралом шлема не было видно её лица, но он был уверен, что в её взгляде он не увидел бы сомнения в своём капитане. Вот только сможет ли она его простить, если аварийный выход пройдет не без потерь. Сможет ли она простить себя?

— Хорошо, делаем, — прозвучал приказ. — Сколько это займёт времени?

— Не больше десяти минут.

— Тали, координируй инженеров. Мы не можем затягивать прыжок ещё больше. Забирайте всех, кто нужен: в инженерном отсеке сконцентрируется большая часть экипажа, он должен быть готов к перегрузкам. Вас будут держать Самара и Джек. Я и Миранда будем охранять хрупкие косточки Джокера. Профессор, на вас и СУЗИ — синхронизация действий пилота и инженерной команды. Ошибка недопустима. Выполнять.

Они тут же бросились исполнять приказы. Шепард же остался один в центре БИЦ, глядя на голографическую проекцию корабля. Он активировал общекорабельную связь, вызвав медотсек:

— Доктор Чаквас, у вас семь минут, чтобы переместить раненых в рубку управления. Нас ждут перегрузки. Я и Миранда будем держать тех, кто соберётся там. Остальные будут в инженерном отсеке.

— Шепард! У меня трое на искусственном жизнеобеспечении, ещё пятеро без сознания!

— Выполняйте приказ, доктор.

Он отключил связь и глубоко вздохнул. Его лёгкие заполнил запах страха и каких-то газов. Утечка, подумал он, отправляя приказ Миранде организовать биотиков. Краем глаза он зацепился за своё отражение в потухшем экране терминала. На его броне, заляпанной копотью и почти стёртой, красовался символ N7.

Он был готов. Когда решение было принято, он точно знал, что нужно делать. Это всего лишь ещё одна миссия. Задача — спасти экипаж «Нормандии». Любой ценой. И цену он уже понял и принял.

— Коммандер, — голос Миранды из динамика прозвучал спокойно и твёрдо, как и всегда. — Инженеры готовы, весь экипаж в рубке или инженерном отсеке, но доктор Чаквас отказывается покидать…

— Значит тащите в рубку силой, у нас нет времени.

— Да, сэр.

— Мордин, начинайте отсчёт, — он вывел канал с профессором на общую связь и направился к рубке.

— Отсчёт от ста, подготовиться к перегрузке.

Шепард подошёл к хмурому Джокеру, который одновременно что-то читал с нескольких вирт-окон.

— Сара осталась в медотсеке, её нельзя отключать от СЖО, — сказал он, стоило коммандеру подойти к пилотскому креслу.

— Мы знали, что это билет в один конец. Остальные тут?

— Да, — Джокер кивнул, не отрываясь от приборов.

— Семьдесят.

— Мы многих потеряли, Джефф. Наша задача сейчас — спасти остальных.

— Шестьдесят пять.

— Я знаю, кэп. Я знаю…

— Шестьдесят.

В рубку вошёл Джейкоб, таща на плече бессознательную Чаквас; следом за ним зашла и Миранда.

— Я ввела сержанту Паттел большую дозу обезболивающего, — Шепард кивнул: это не могло её спасти, но, по крайней мере, давало уйти не так болезненно.

— Двадцать.

Шепард поднял руку, создавая вокруг собравшихся в рубке купол отчуждения, в центре которого находился Моро. Миранда не стала отставать, и всех присутствующих обволокло голубоватое сияние.

— Пять, четыре, три, два…

— Аминь, — прошептал Шепард, прежде чем небеса навалились на его плечи.