Star Wars. Изгнанник [SW KotOR]

Скорость и гонки с самых юных лет были моей единственной подлинной страстью.

Очень скоро моя мечта должна была стать реальностью — я намеревался выиграть студенческий чемпионат по мотокроссу и сразу перейти в профессиональную лигу. Мне уже предложили контракт, который мог изменить всё в моей жизни. Изменить к лучшему.

Гонка выдалась тяжелой, но я был хорошо подготовлен. Оставалось пройти полтора круга. Сама трасса была очень тяжелой, сложной, да ещё глинистая почва раскисла от мелкого, противного дождя. Колеса вязли в колее, а руки устали до такой степени, что я едва чувствовал руль.

Мне достаточно было занять место не ниже третьего, чтобы по результатам сезона титул достался мне по очкам. А в тот момент я шел вторым. Вторым!

В душе бушевало ликование, смешанное с дикой усталостью. Грязь из-под колеса лидера летела в визор моего шлема, но я преодолел очередное препятствие и начал набирать скорость — преследователь буквально дышал мне в спину, но я не собирался отдавать свою позицию.

Перед очередным пригорком я решил ускориться и начал разгон. Мотор моей «Хонды» яростно завыл, выдавая максимальные обороты — я выжимал из него всё, что мог.

Разогнался я отлично — пригорок послужил мне трамплином, и я привычно повис в воздухе, ловя те несколько секунд невесомости, чтобы приземлиться и вскоре резко свернуть в поворот…

Всё было привычно, но в верхней точке прыжка я внезапно понял: что-то идёт не так. Неладное я почувствовал скорее копчиком, чем головой — баланс сместился, машина предательски клюнула носом. Я осознал это за секунду до контакта с поверхностью — вместо привычного приземления почувствовал, что лечу кувырком на огромной скорости.

Мир превратился в круговерть из кусков грязи, обломков пластика и неба. Вспышка оглушающей боли… Я не успел понять до конца, что произошло — меня накрыла плотная, тяжелая темнота. Последнее, что я запомнил — металлический хруст собственного шлема и вкус крови…

*

— Пробудись! Пробудись! — очень долго слышал я какой-то странный шепот.

Не знаю, сколько ещё этот дребезжащий шепот внутри моей черепной коробки перекатывался эхом, но очнулся я в абсолютной, вязкой темноте.

Ощущение было такое, что я или парил в воздухе, или плавал в чем-то плотном, не дающем шевельнуться. Через миг с ужасом понял, что я не финишировал, ну то есть вообще не закончил гонку. А значит, титул мне не достался! Вся подготовка, все нервы, профессиональный контракт — всё это вылетело в трубу из-за того рискованного прыжка.

Вздохнуть не получилось, живот свело сильнейшим спазмом. Легкие словно залили свинцом, закричать я тоже не смог.

Где-то вдали начали зажигаться разноцветные огоньки, и слух начал резать звук, похожий на сигнал тревоги. Через несколько секунд я понял, что это и есть тревога — резкая, бьющая по вискам, не оставляющая места для спокойных мыслей.

«Где я вообще нахожусь? Очень странная больница!» — промелькнуло в голове.

Это помещение не было похоже на стандартный бокс реанимации — опыт разных травм у меня был не такой уж и маленький для моих лет, довелось полежать в больничках.

Через несколько секунд мои стопы коснулись пола. На лице — дыхательная маска, впившаяся в кожу резиновыми краями. Я осознал, что с головой погружен в жидкость и нахожусь в какой-то большой и прозрачной ёмкости. Жидкость эта довольно быстро вытекала куда-то вниз, с характерным хлюпаньем и свистом уходящего воздуха.

В голове проносились десятки разных мыслей. Много воспоминаний, но они не мои: чужие лица, выжженные поля, лязг металла — всё это мелькало яркими кадрами, как на перемотке.

«Я что, не в своём теле?» — мозг отказывался это принять.

Я отлично помнил свои руки, свои шрамы от падений на треке, а здесь всё ощущалось иначе — тяжелее, массивнее, чужероднее.

Тем временем жидкость полностью вытекла, открылся люк, и я буквально выпал куда-то вперёд, на пол. Ноги почти не держали, поскольку мышцы были ватные, и я еле успел выставить руки. Это и спасло моё лицо от знакомства с холодным, стерильно чистым полом.

Несколько секунд я просто дышал, стоя в позе сломанной березки и откашливая какую-то вязкую и малоприятную на вкус слизь из легких. Горло саднило, а во рту стоял отчетливый химическо-металлический привкус.

Секунд через десять я с трудом встал и огляделся.

— Что со мной случилось? — прошептал я и поразился тому, как глухо и низко прозвучал вроде бы мой голос.

Однако он был явно не мой — это голос взрослого, вымотанного мужчины, а не мой привычный юношеский баритон.

Если это не сон, то реальность надо было принимать такой, какой она есть — я теперь не Антон Дроздов, а некий Сол Митра. С памятью были серьёзные проблемы — в голове ощущалась будто бетонная плотина, скрывающая вал воспоминаний. Стоило попытаться заглянуть за неё, как виски прошибало острой болью.

Я даже не помнил, где именно нахожусь сейчас и что со мной было перед этим. Точнее, с обладателем тела, в котором сейчас оказался я.

Меня обдало холодным воздухом из вентиляции. Я окончательно осознал, что это всё-таки не сон — болели колени и спина, кожу саднило от испаряющейся химии, хотелось поскорее согреться.

Увиденное поразило — я находился в просторном помещении, заставленном какими-то технологичными панелями. Всё в светло-серых, почти больничных, тонах. Кроме моего пустого бака, было ещё шесть таких же — они стояли вдоль стены, на каждом из них светились и мигали какие-то датчики. На полу под моими стопами — тоже датчики и какая-то панель с множеством непонятных данных.

Меня потряс тот факт, что в самих баках плавали люди, бледные и неподвижные, беззащитные.

Я примерно понял, что это такое и как это звучит на том языке, на котором здесь всё было написано.

— Так и с ума сойти можно. Или уже сошел? — прошептал я, пытаясь унять дрожь в пальцах.

Из раздумий меня вывел безжизненно-мрачный голос, который вдруг раздался откуда-то сверху, из динамиков под потолком:

— Внимание персоналу комплекса! Объявлена общая эвакуация! Займите свои места в спасательных капсулах! Из-за угрозы взрыва газа запечатаны люки главной добывающей шахты!

Память подсказала, что язык этот называется общегалактическим, или более просто — общим. Язык этот я отлично знал. Вернее, знал прежний обладатель этого тела, но теперь понимал и я — слова всплывали в сознании сами собой, будто я говорил на нем всю жизнь.

Замигал неприятный красный свет «аварийки». Если это сон, то уж очень, очень реалистичный. Но я уже в полной мере осознавал, что на гонке со мной произошло нечто очень плохое и происходящее сейчас — никакой не сон!

Информация про «угрозу взрыва газа» меня сразу же взбодрила. Адреналин наконец-то начал вымывать остатки ступора.

— Ну и как же мне отсюда выбраться? — я начал лихорадочно оглядываться. — Как-то иначе я представлял себе рай!

С тела стекали капельки жидкости. Вспомнил, что она называется «кольто» и является целебной.

«От каких болезней прежнего Сола здесь лечили? Учитывая, что всё тело побаливает, ему явно досталось», — напрашивался вывод.

Я провел рукой по груди и бедрам — мышцы были жесткими, тренированными, но тело казалось избитым, словно он, этот Сол, пролетел кубарем добрую сотню метров по асфальту.

Подошел к панелям и начал нажимать кнопки — это ничего не дало. В дальней стороне помещения было нечто, похожее на металлическую дверь. В памяти пронеслось — пневматический люк.

Из одежды на мне было что-то вроде трусов.

— Замечательное пробуждение — я в одних трусах, вокруг всё мигает, а в пластиковых резервуарах плавают люди, — прошептал я и горько усмехнулся — картинка была достойной малобюджетного хоррора.

Подбежал к одному из баков — мне пришло в голову попробовать спустить жидкость и вытащить кого-то из этих людей. Битых минуты две нажимал разные кнопки, но безрезультатно.

«Для изменения программы лечения пациентов необходим доступ к главной консоли медицинского отсека», — прочитал я сообщение на дисплее бака.

— Зашибись, а где она? Здесь её точно нет, — прошептал я и закашлялся.

Оглядевшись, я пошлепал к пневмолюку. Ступни неприятно липли к полу.

Люк был запечатан, но сбоку была панель с кнопками. Я нажал зелененькую — раздалось шипение, створки разошлись в разные стороны, выпустив струю холодного воздуха прямо на меня.

— Сука, холодно…

Моему взору открылся коридор и такой же люк дальше, метрах в тридцати. Ещё два — по бокам этого коридора.

Я бросился к дальнему люку. Он неприятно шипел и явно был неисправен — створки лишь дергались, не в силах разойтись.

Вернулся назад, прочитал надпись над одним из боковых пневмолюков — «Морг».

— Нет, туда мне точно не надо! — по телу прошли мурашки.

Перспектива закончить гонку в морге меня никогда не прельщала, но здесь это выглядело слишком уж буквально и навевало на совсем нехорошие мысли.

Я развернулся к люку на другой стороне, рядом с которым была стена из прозрачного пластика. Нажал кнопку на панели, он открылся.

Вошел в помещение, огляделся — небольшое, стены светлые, стоят какие-то контейнеры по углам, а ещё компьютерная панель, она же консоль.

Подошел к консоли, которая представляла из себя примерно полутораметровую стойку с закрепленной на ней панелью из трех дисплеев — одного большого и двух поменьше по бокам.

Конечно, я не хакер, но с компьютерами и техникой всегда был на «ты», да и высшее образование почти получил — в следующем году должен был защитить диплом по «экономической кибернетике». Оказалось, что даже в другом мире знание алгоритмов и базовой логики систем — это то мастерство, которое не пропьёшь.

Пару минут пришлось повозиться, разбираясь в непривычной раскладке и иконках, но я вошел в систему.

Пара нажатий, и я прочитал данные о пациентах и их текущий статус: экран бесстрастно высветил пять красных полос — из нас шестерых все умерли, кроме меня. Кто-то прописал нам всем конскую дозу седативных препаратов, о чём сообщила сама программа в виде скромного уведомления: «Ответственному медику необходимо немедленно уменьшить подачу препаратов [**лиовофлураон, стиноприал, кобакт-нейролепт**] в кольто-резервуары пациентов».

Глядя на эти названия, я почувствовал, как по затылку пробежал холодок. Чутьё подсказывало — это не ошибка системы, а осознанное убийство.

Пальцы довольно уверенно двигались, активируя нужные меню. Тело само знало, куда нажимать, хотя мой разум еще буксовал на непривычных символах.

Я запустил голографический отчёт медика — над панелью замерцало полупрозрачное изображение приятной на вид девушки-мулатки:

— «Единственный выживший с фрахтовика „Черный Ястреб“ помещён в кольто-резервуар номер четыре. Судя по следам, корабль побывал в бою и чудом пролетел через астероидное поле Перагуса. Кроме выжившего мы обнаружили тело пожилой женщины и двух дроидов — технического и протокольного. Вероятно, вспомогательный дроид Тэ-Три отремонтировал поврежденный корабль и направил его сюда… Вероятно, единственный выживший — джедай, что и объясняет скорость его выздоровления…»

Голограмма дернулась, изображение пошло рябью.

— «Некоторые шахтеры возбуждены этой новостью. Через несколько часов после прибытия джедая в туннелях вентиляции произошел взрыв. Очень много пострадавших, их вовремя доставили в медотсек… Шахтные дроиды ведут себя странно. Произошел ещё один взрыв — в топливном отсеке. К счастью, повреждения удалось локализовать… Введен протокол аварийной изоляции, из-за отказа вентиляции часть систем жизнеобеспечения на нижних уровнях не функционируют…»

Последняя голозапись была о том, что отказала система в самом медотсеке. Девушка была в панике, её глаза бегали, а на заднем фоне слышался какой-то металлический скрежет.

Услышанное и увиденное меня вообще не порадовало. Во-первых, понятие «джедай» относилось к «Звёздным войнам» — парочку фильмов этой известной франшизы когда-то я посмотрел, но они меня не увлекли от слова «совсем». Для меня это всегда были сказки про парней в халатах с фонариками вместо мечей. Реальность, в которую я провалился, была куда грязнее и пахла химией.

Во-вторых, судя по всему, этим самым джедаем был именно Сол Митра, поскольку как раз он числился в системе пациентом, прибывшим несколько дней назад на эту станцию на «Черном Ястребе» — именно его и поместили в четвертый бак.

В-третьих, станция была космическая, как и сами эти «Звёздные войны», а значит, я точно не в своём мире, и что мне теперь делать — поди разбери! В мотокроссе всё просто: видишь пригорок — прыгаешь, аздесь я даже не знал, в какую сторону «крутить руль», чтобы не вылететь в открытый космос.

Однако мигающее аварийное освещение не располагало к медитациям и размышлениям. Нужно было действовать, пока газ или сумасшедшие дроиды не добрались до этой комнаты.

Несколькими нажатиями я открыл аварийные контейнеры и снял блокировку с пневмодвери, ведущей в морг.

Она как раз и открылась с шипением — мне было видно всё происходящее там сквозь прозрачную стену.

После этого я обыскал два контейнера, нашел аптечку и какой-то сухпаёк. Спрятать было некуда, поэтому аптечку я зажал под мышкой, а сухпаёк распечатал и попробовал на вкус — дрянь редкая, какой-то прессованный картон, который ещё и крошится на зубах, мгновенно вытягивая всю влагу изо рта.

«Стандартный протеин», — пронеслось в голове.

Откуда я это знал? Очередная подачка из памяти Сола.

Однако пожрать стоило — неизвестно, когда снова представится такая возможность. С отвращением разжёвывая сухую массу, я направился в морг.

Там было весьма холодно. Воздух застоялся, пропитанный запахом озона и горящего пластика. Справа от двери на кушетке лежала какая-то престарелая дама в непонятном коричневом балахоне. Её лицо было бледным, почти серым, в глубоких морщинах. В конце, напротив входа, виднелось еще одно тело на кушетке, накрытое белой простынью. Рядом, на полу, валялся небольшой контейнер.

Я подошел ближе, приподнял простынь — какой-то человек в обгорелой шахтерской форме. Зрелище не из приятных, но после падений на трассе я и не такое видел.

Наклонился к контейнеру — он был сделан из сталепластика. Ремонтный набор механика внутри — какие-то зажимы, тестеры и прочая мелочевка. Много всего полезного, в общем.

Раздался какой-то шорох. Я резко повернул голову, меня чуть не хватил сердечный приступ — женщина в балахоне, которую я секунду назад посчитал трупом, встала со своей кушетки и в упор уставилась на меня!

— Ты жива?! — я вытаращился на неё, чувствуя, как по спине пробежал ледяной разряд адреналина.

Только что она лежала недвижимо, а теперь сидела и смотрела на меня своими странными, белесыми глазами. Сердце заколотилось, как мотор моей «Хонды» на предельных оборотах.

Её возраст был непонятен — то ли пятьдесят лет, то ли все восемьдесят. Кожа лица напоминала старый, растрескавшийся пергамент, а две седые косички были больше похожи на пейсы.

— Да! — подтвердила она чуть скрипучим голосом, от которого в холодном воздухе морга, казалось, пошли вибрации. — Это мой голос ты слышал всё это время!

— Но… Как это возможно? Кто ты? — я всё еще сжимал под мышкой аптечку, чувствуя себя очень неуютно в одних трусах перед этой жутковатой старухой.

— Я — Крея! Нам надо выбираться отсюда!

— Нам? — я попытался собраться с мыслями.

— Да, нас преследуют. Ты — последний из джедаев! — объявила она так буднично, будто сообщала прогноз погоды.

«Я?! Последний из джедаев? Что это всё вообще значит?» — я обалдел, мягко говоря. — «В кино джедаи используют какую-то Силу, если не ошибаюсь! И где мой световой меч или как там оно называется, их оружие?»

Я попытался сейчас вспомнить хоть что-то из фильмов, но вспомнил только момент из гонки, в которой победил какой-то мальчишка. Никаких полезных инструкций по выживанию в космосе в голове сейчас не всплыло.

— Этого не может быть! — вырвалось у меня; голос прозвучал хрипло, выдавая моё замешательство.

— Я слишком долго спала и не могла пробудиться! Возможно, что бессознательно я вышла на связь с тобой. Твой разум откликнулся. Наверно, ты был обучен подобному!

— Когда я зашел, ты казалась мертвой, — ответил я, понемногу восстанавливая контроль над дыханием. — Значит, ты можешь с помощью своего разума управлять другими людьми?

Шок понемногу отпускал, уступая место привычной настороженности.

— Да, и я спасла тебя. Ты помнишь хоть что-нибудь из того, что произошло?

В голове начали пробуждаться какие-то образы прежней личности. Кое-что я вспомнил прямо сейчас — тяжелые воспоминания. Они давили, как бетонная плита, вызывая вспышку мигрени и тошноты.

— Да, помню. Я был на борту республиканского крейсера «Предвестник». Что с ним произошло?

— Я не знаю. Помню лишь то, что на корабль Республики напали, а ты оказался единственным выжившим. После этого тебя подобрал «Черный Ястреб». Очевидно, что ты обучался у джедаев, потому выжил.

— Я уже давно не являюсь членом Ордена Джедаев, — кое-что вспомнив, ответил я низким, почти чужим голосом, поскольку память Сола Митры подкинула ощущение горечи и застарелой обиды. — С чего ты вообще взяла, что я — джедай?

— Твоя осанка, твоя походка и взгляд выдают тебя. Ты выглядишь так, будто на тебе — огромная ноша из прошлого! — краем губ холодно улыбнулась Крея.

Множество воспоминаний снова нахлынули бурным потоком — я будто наяву увидел вспышки выстрелов, услышал крики и почувствовал запах паленого мяса.

Несколько секунд я молчал, переваривая это всё.

— У меня сложная и тяжелая история взаимоотношений с Орденом Джедаев! — процедил я. — Это не твоё дело. Давай сосредоточимся на текущих проблемах.

Осознал, что мне сейчас важнее было найти штаны, чем обсуждать свои прошлые косяки с незнакомой бабкой. Она не внушала мне особого доверия — слишком уж складно говорила для той, кто только что восстал с кушетки в морге.

— Видимо, так. Оставь прошлое себе, давай сосредоточимся на настоящем, — заявила женщина.

— Ладно, что вообще происходит? Что это за место?

— Я не знаю, я всё это время была в глубоком сне. Мы должны найти ответы, потому что корабль, на котором мы прибыли, «Черный Ястреб», он должен быть здесь!

— Нужно его найти, — согласился я. — Если он летает, то это наш билет из этого места.

— Мы должны уходить как можно быстрее, — продолжила Крея.

— Мы? — хмыкнул я. — Почему нам надо уходить?

— Кто-то уже напал на нас, и мы оказались здесь, — она чуть сжала губы. — Они угрожают нам, поэтому нам нужны транспорт, оружие и информация.

— Ты слишком нервная, обеспокоенная! Что-то не так? — от меня не укрылась нервозность собеседницы — часто гонщики на старте часто ведут себя так же.

— Происходящее очень меня беспокоит, — заявила женщина. — Всё окутано страхом и безмолвием, я ощущала это в своём долгом сне.

Ответ, конечно, не особо информативный. Я чуть исподлобья посмотрел ей в глаза — довольно непонятные и будто больные, кстати говоря. В них не было зрачков, только мутная белесая пелена.

— Мы прибыли сюда внезапно, поэтому нам как можно скорее надо покинуть это место, — продолжила она. — Используй свои навыки!

«Навыки? А какие они у меня?» — вот это предстояло вскоре выяснить.