Star Wars Jedi - Пепел Таналора

Таналорр был слишком тихим. Не тем спокойствием, которое лечит, а тем, что звенит в ушах, когда бой давно окончен, а тело всё ещё ждёт удара. Кэл стоял на каменном уступе и смотрел на светлое небо планеты, будто оно могло дать ответ. Сила вокруг текла ровно, чисто – почти насмешливо. Здесь не было Империи. Не было тревог. Не было Вейдера.

И всё равно он чувствовал гнев.

Он приходил не вспышкой, а эхом. Отложенным ударом. Вспоминался голос Боде – спокойный, уверенный, почти родной. Слова, за которыми скрывался страх. Решимость. Ложь, сказанная так, будто это единственный возможный путь.

Кэл сжал пальцы. Камень под ладонью треснул.

- Всё ещё слышишь его? – тихо спросила Меррин за спиной.

Он не обернулся.

- Нет. Я слышу себя… и мне это не нравится.

Она подошла ближе, не касаясь. Она давно поняла: сейчас прикосновение будет воспринято как вторжение. Таналорр принимал их, но не прощал. Планета была убежищем, а не спасением – Цере предупреждала об этом. Всегда предупреждала.

Имя ударило сильнее, чем воспоминание о Боде. Цере умерла, защищая знания, которые Империя боялась больше, чем оружия. Вейдер пришёл за архивом – и ушёл, оставив после себя только пепел и тишину. Кэл выжил. И с каждым днём всё острее ощущал, что выживание – не всегда награда. Вдалеке BD-1 возился с оборудованием, издавая бодрые сигналы, будто пытался убедить вселенную, что всё в порядке. Кэл почти улыбнулся. Почти.

Сила дрогнула.

Он почувствовал это мгновенно – как тонкую царапину на стекле реальности. Не угрозу. Не зов. След. Кто-то искал. Осторожно, издалека, но достаточно уверенно, чтобы оставить отпечаток.

- Мы не так хорошо спрятались, как думали, - сказал он.

Меррин прищурилась.

- Или кто-то очень упрям.

Кэл активировал меч. Синий свет вспыхнул – не для боя, а чтобы напомнить себе, кто он. Или кем пытается быть. Предательство не умирает вместе с предателем. Оно живёт дальше – в сомнениях, в выборе, в каждом шаге, где раньше была уверенность. И Таналорр, каким бы чистым он ни был, уже слышал это эхо.

А значит… это только начало.

***

Кэл погасил клинок, но напряжение никуда не ушло. Сила не отпускала – она будто задержала дыхание вместе с ним.

- Это не зонд, - сказал он спустя несколько секунд. – И не инквизитор. Слишком… тихо.

- Тихие – самые опасные, - заметила Меррин. – Они думают, прежде чем умирать.

Где-то позади раздался возмущённый писк BD-1, затем щелчок – дроид явно нашёл что-то, что не входило – в список «приятных сюрпризов убежища». Кэл обернулся и быстро пошёл к платформе связи, встроенной в скалу. Экран мерцал нестабильно, будто сигналу приходилось пробиваться сквозь несколько слоёв самой реальности.

- Мы же экранировали всё, - нахмурился он.

- Экранировали от Империи, - спокойно ответила Меррин. – Но не от тех, кто знает, как ты думаешь.

Эти слова задели. Слишком точно.

На экране вспыхнула форма сигнала – фрагмент, обрывок, скорее маяк, чем сообщение. Он не содержал координат, не содержал кода Империи, не нёс приказа. Лишь один символ, повторяющийся снова и снова. Старый. Джедайский.

Кэл побледнел.

- Этого не может быть… - прошептал он.

Меррин посмотрела на символ и сразу всё поняла.

- Кто-то из прошлого?

- Кто-то кто пережил его, - ответил Кэл. – Или делает вид.

Внутри поднялось знакомое чувство – не страх, нет. Предвкушение, смешанное с раздражением. Так чувствуется момент перед прыжком в темноту, когда ты знаешь, что мог бы отступить… но не отступишь. Боде тоже когда-то выглядел как человек из прошлого, который просто хотел защитить своё будущее.

Кэл сжал челюсть.

- Если это ловушка, - сказал он, - значит, нас уже считают угрозой.

- А если нет? – спросила Меррин.

Он не ответил сразу. Сила вокруг Таналорра слегка потемнела – едва заметно, но достаточно, чтобы он это ощутил.

- Тогда это шанс, - наконец сказал Кэл. – И я не уверен, что готов его упустить.

BD-1 издал короткий, тревожный сигнал, будто возражал. Кэл положил ладонь на его корпус.

- Я знаю, дружище. Я тоже не в восторге от этой идеи.

Но эхо предательства не давало покоя. Оно толкало вперёд, нашёптывало, что бездействие – тоже выбор. Самый удобный. И самый опасный. Кэл посмотрел в сторону неба Таналорра. Убежище больше не казалось таким надёжным.

И где-то далеко, за пределами этого мира, кто-то ждал ответа.

***

Кэл отключил приёмник, но ощущение присутствия не исчезло. Как будто кто-то всё ещё стоял за спиной – не физически, а глубже, в Силе. Там, где ложь обычно прячется лучше всего.

- Это сообщение не для всех, - сказал он тихо. – Оно настроено на джедая. На сомневающегося джедая.

Меррин скрестила руки.

- Тогда ты идеальный адресат. Без обид.

Он хмыкнул – коротко, почти зло.

- Обиды принимаю после войны. Если доживём.

Они спустились ниже, в естественные пещеры Таналорра. Там Сила ощущалась плотнее, древнее, будто сама планета слушала их шаги. Когда-то здесь должны были быть залы, ученики, голоса. Теперь – только эхо. Эхо всегда возвращалось. Иногда – слишком точно.

Кэл остановился.

Вспышка – не видение, а воспоминание, вырванное без предупреждения. Коридор. Выстрелы. Крик. Боде, оборачивающийся слишком медленно… или слишком вовремя. Ощущение, как Сила рвётся в руках, требуя не защиты, а возмездия.

Он резко выдохнул.

- Ты снова там, - сказала Меррин.

- Я знаю, - ответил он. – И мне это не нравится ещё больше.

Она подошла ближе. На этот раз он не отстранился.

- Предательство ломает не потому, что причиняет боль, - сказала она. – А потому что заставляет сомневаться в каждом следующем выборе.

Кэл посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали. Это пугало.

- Если кто-то нашёл способ передать такой сигнал… - начал он.

- …значит, Таналорр – не конец пути, - закончила Меррин. – А перекрёсток.

BD-1 вдруг оживился, выдав серию быстрых сигналов и проецируя голограмму. Фрагменты данных сложились в неполную звёздную карту. Один маршрут был подчёркнут – нестабильный, старый, почти забытый. Такой, каким пользовались до Империи. До Приказа 66.

Кэл медленно кивнул.

- Кто бы это ни был, он хочет, чтобы я пришёл один.

- И ты пойдёшь, - без вопроса сказала Меррин.

- Да.

Тишина снова сомкнулась вокруг них. Но теперь она была другой. Не пустой – выжидающей. Эхо предательства сделало своё дело. Оно не кричало, не требовало мести. Оно просто напоминало: если Кэл Кестис хочет сохранить свет, ему придётся снова посмотреть в темноту – и убедиться, что она всё ещё не смотрит в ответ.

***

Кэл долго смотрел на голограмму, пока линии маршрута не начали расплываться. Путь был старым – слишком старым, чтобы быть случайным. Такие коридоры в гиперпространстве прокладывали те, кто доверял Силе больше, чем навигационным компьютерам.

- Этот маршрут использовали… - он запнулся, подбирая слово, - искатели.

Меррин приподняла бровь.

- Звучит не как профессия, а как приговор.

- Иногда это было одно и то же, - ответил Кэл. – Они искали чувствительных к Силе. Не чтобы учить. Чтобы решить, стоит ли.

BD-1 тихо пискнул, явно не одобряя идею, и погасил голограмму. В пещере стало темнее, но Кэл всё равно видел достаточно. Слишком хорошо. Таналорр словно подстраивался под его настроение, и это начинало раздражать.

- Значит, кто-то знает не только о тебе, - сказала Меррин. – Но и о том, кем ты мог бы стать.

- Или кем я боялся стать, - сухо ответил он.

Они вышли к открытому плато. Ветер шевелил высокую траву, и на мгновение Кэлу показалось, что он слышит шаги – отзвуки тех, когда здесь никогда не было. Учеников. Мастеров. Возможного будущего, которое так и не случилось.

Он остановился.

- Если это ловушка, - сказал Кэл, - она рассчитана не на убийство. Она рассчитана на выбор.

Меррин посмотрела на него внимательно, как смотрит на человека перед прыжком с большой высоты.

- А предательство здесь при чём?

Он ответил не сразу.

- Боде выбрал страх. Я – гнев. Разница лишь в том, что мой путь пока не закончен.

Сила вокруг сжалась, словно прислушиваясь. Где-то вдалеке, за границей восприятия, что-то откликнулось. Не сигнал. Не зов. Подтверждение. Кэл медленно выдохнул и посмотрел на горизонт.

- Я лечу по этому маршруту. Не сегодня. Но скоро.

- А если за этим стоит Империя? – спросила Меррин.

- Тогда они делают редкую ошибку, - сказал он позволил себе тонкую, мрачную улыбку. – Они зовут меня первым.

Эхо предательства больше не шептало. Оно замолчало – и это было куда тревожнее.