Старая душа

Глубокой ночью я почувствовал резкую, режущую боль внизу живота. Она была ноющей, мешала двигаться, спать. Я чувствовал сильную слабость: пришлось разбудить родителей, чтобы сообщить им о моём состоянии.

Вызвали в скорую. Я собрал кое-какие вещи, которые могут мне пригодиться и меня увезли.

В больнице меня встретил резкий запах хлорки и медикаментов.

После нескольких вопросов врачи сказали, что срочно нужна операция, так как моя боль не беспричинна.

Аппендицит.

Меня спешно увезли в операционную, сделали общий наркоз.

Веки налились свинцом и я погрузился в пустоту, слыша невнятную речь врача, которая в тот момент была для меня сродни колыбельной.

...

Когда я очнулся, на часах было четыре утра. Меня заселили в палату номер три. Как только моя голова коснулась подушки, я провалился в глубокий сон.

...

Проснулся я спустя пару часов. Вроде бы выспался...

Я присел на кровати и заметил, как за мной внимательно наблюдает маленький мальчик. Его голубые глаза буквально пронизывали всё моё нутро насквозь.

Я неловко улыбнулся и сказал:

–Привет...

–И тебе привет. Как себя чувствуешь?

–Голова немного болит, а так норм. – удивлённо ответил я.

–Ты видимо после операции. Малое количество сна сильно влияет на самочувствие.

У меня чуть глаза на лоб не полезли. Как такой маленький ребёнок способен разговаривать со мной на одном уровне?

–А сколько тебе лет?

–Мне пять. А тебе?

–Шестнадцать.

–А как твоё имя?

–Назар. А твоё?

–Даня.

–Рад с тобой познакомиться. Почему ты здесь оказался?

Мальчик задумался лишь на мгновение и уверенно ответил:

–Болею. Обычная простуда, но недавно температура стала под сорок. Врачи сказали, что за мной надо проследить, а родители и рады меня сюда отправить.

Я ужаснулся:

–Рады?!

–Да, я их пугаю. Они говорят, что мальчик пяти лет не может быть таким умным. Я слишком хорошо разговариваю по их мнению, не интересуюсь машинками, а вместо этого читаю книги. А когда я им начал рассказывать про дерево Сефирот, они и вовсе пригласили домой батюшку, думая что я одержим.

–Какие-то у тебя, Даня, слишком странные родители. – сказал я, понемногу понимая, почему родители так отнеслись к своему сыну.

–То есть ты не считаешь меня странным?

Я замялся.

–Ты только не обижайся, но да, это довольно странно. А расскажи про это дерево... Как его?

–Дерево Сефирот. – подсказал мальчик.

–Вот, да. Что это такое? – спросил я и почувствовал, будто мы с Даней поменялись местами.

Будто это мне пять лет, а он объясняет мне элементарные вещи.

Даня тяжело вздохнул и сказал:

–Как бы тебе так объяснить, чтобы ты понял, о чëм я тебе говорю?

–Объясни, как умеешь.

–Если совсем вкратце, то это дерево Жизни. Грубя говоря, это дерево описывает устройство нашего мира. Всего в этом дереве двадцать два аркана – это такие ступеньки, по которым проходит твоё сознание по мере взросления. Хотя, смотря на некоторых взрослых, я начинаю в этом сомневаться.

Я улыбнулся.

–Впечатляет. Это из фантастики, да?!

Мальчик в ответ на это закатил глаза.

–Ничего не из фантастики. Я тебе говорю про реальную систему, которая описывает строение нашего мира, а ты мне про фантастику заливаешь!

–С чего ты решил, что это система истинная?

–Я не говорил, что она истинная. Я говорил, что она – реальная. И это лишь одна из систем, в которую вплетены карты таро, а точнее лишь старшие арканы. Подобных систем множество. У каждого своё мнение на то, как устроен мир, поэтому система не единая.

–Знаешь, я о таком и не задумывался. Ну и какая же высшая и низшая ступень нашего сознания?

–Пу-пу-пу... Дай вспомнить. Низшая ступень... Хотя, это странно говорить. Лучше вот так: первая ступень – маг. А самая последняя – дурак.

Я рассмеялся.

–Дурак?! Серьёзно?

–Ничего смешного. Самая сильная карта в Таро между прочим.

–Почему это самая последняя ступень?

–Ну, смотри. Сам по себе дурак – это нулевой аркан. После того, как проходишь все ступени сознания, ты будто бы возвращаешься к самому началу. Значит, это означает, что ты должен будешь готов учиться с самого начала, с нуля.

–В чем тогда смысл этого всего, если в итоге мы придём к началу?

–Назар, смысл всегда есть. Ты не просто так пройдёшь весь этот путь. По его итогу ты начнёшь обучение совсем на другом уровне. Например, как делаю это я.

–Что ты имеешь ввиду?

–Согласись, не вписывается в рамки обычного восприятия то, что пятилетний ребёнок обсуждает с тобой эзотерические темы... Я прав?

–Да. – неловко ответил я.

–Вот. И какой ты можешь сделать из этого вывод?

–Ты гениальный мальчик?

–А если мыслить слегка шире?

Я подумал немного и ответил:

–Перерождение типа?

–Вот. Я правда не совсем знаю, так ли это, но это более логичное объяснение, чем просто гениальность. Много ты встречал умных малых?

–Ну, встречал... Но не в таких масштабах.

–Вот и я не встречал такого. Более менее люди начинают ясно мыслить к пятнадцати-шестнадцати годам. И не все. Так что часто это воспринимают за странность, ведь на тему философии и эзотерики не все привыкли говорить.

–Но есть же такие.

–Есть. Но обществу проще назвать тебя сумасшедшим и покрутить пальцем у виска, чем ломать свою голову, а заодно и рамки, как принято считать, «нормального».

–Да ну брось. Ты не сумасшедший. Ты нормальный.

–Что вообще принято считать нормальным?

–Наверное то, что обычно делают все?

–К сожалению.

–Почему к сожалению?

–Потому что у людей формируется под влиянием взрослых и общества одно мировоззрение, похожая точка зрения. И когда эти люди сами становятся взрослыми, им комфортно в своём мирке восприятия.

–Ну не у всех же так. – возразил я, переваривая услышанное.

–Уверен?

–Да.

–Но у большинства именно всё так, как я сказал. Я тебе даже докажу это.

–И как же ты это докажешь?

Даня хитро улыбнулся, указав на часы.

–Девять утра.

–И?

–Должны принести завтрак скоро.

Через пару минут к нам зашла тучная медсестра средних лет.

Она отдала мне и Дане поднос с едой.

Сначала обратилась ко мне:

–Назар, как у вас самочувствие?

–Всё хорошо.

–Боли нет?

–Только немного.

–Тупая или режущая?

–Притуплённая.

–Всё хорошо, такое бывает, как следствие операции. Скоро всё пройдёт, вот увидишь.

Женщина повернулась к Дане.

–Ну, а ты как себя чувствуешь?

–Нормально. Голова болит немного, но температуры нет.

–Точно?

Медсестра потрогала лоб мальчика. –Вроде бы ты не горячий, но лучше давай всё равно померяем температуру.

Она дала Дане градусник и села рядом.

Мальчик посмотрел мне в глаза, а затем спросил женщину:

–Вы верите в Бога?

–В Бога? Нет, не верю. Я атеистка.

–А ваши родители тоже атеисты?

Женщина немного удивилась, но кивнула.

–Да, они тоже атеисты. А что?

–А почему вы верите, что Бога не существует? Вдруг он всё таки есть?

Женщина недовольно посмотрела на меня.

–Тебя же Назар зовут, верно?

–Ну да.

–Это ты его на такие вопросы надоумил?

–Нет, я сам. Вы так и не ответили на вопрос. Почему вы считаете, что Бога нет?

–Его просто нет и всё. Я это знаю и мне этого достаточно.

Даня продолжил упорствовать:

–Ну вдруг он всё-таки есть? Вы не пробовали думать по-другому или же вы просто смиренно приняли ту точку зрения, в которой были убеждены ваши родители?

–Так, хватит паясничать! – начала раздражаться медсестра.

И только сейчас до меня дошли слова Дани. Женщина просто поверила тому, чему верили родители, не став думать иначе.

Медсестра нервно проверила время. Видно было, что ей хотелось уже поскорее уйти, не столько из-за срочности, сколько из-за неловкости.

–Во всех мифологиях упоминается тот, кто стоит выше всех других существ. Некий создатель.

–Прекрати нести чушь.

–А вы считаете, что люди впрямь произошли от обезьяны вот так, с ничего?

–Все это знают. И не вдруг, это миллионы лет эволюции.

–Больше верьте учёным.

–Учёные на то и учёные, они знают как всё было.

–Но почему обезьяна? Есть множество других теорий, от кого произошёл человек. Обезьяна – лишь общепринятая вершина айсберга.

Градусник пропищал.

Медсестра достала его.

–Ну вот, 36.9. Ты здоров.

Она быстро удалилась из палаты.

Даня пожал плечами.

–Видишь, как вскипает её мозг от подобного?!

–Вижу. – весело произнёс я.

За этим и правда было забавно наблюдать.

–Её вера ничем не подкреплена, ей просто удобно так думать. Поэтому она не хочет и не станет думать иначе. Чем старше человек, тем не охотнее его мозг готов к переменам в своём восприятии.

–Видимо так и есть. Хочешь сказать, что и вампиры существуют, и зомби, и вся остальная ересь вплоть до зубной феи?

–Я этого не говорил, но вполне может быть. Так-то это личное дело каждого, верить или нет. Но я склоняюсь к тому, что всё это может существовать, но не совсем в том виде, в котором их представляют люди. Например вампиры. Клыкастых и пьющих кровь я не встречал, но вот в эзотерике и психологии давно существует термин: «энергетический вампир».

–И что это за вампир такой?

–Не поверишь. Обычные люди. Просто очень любящие над кем-то издеваться, кого-то унижать или просто скандалить. Эти вампиры получают от этого удовольствие, а ты ещё долго чувствуешь себя, как выжатый лимон.

–Кажется, я даже встречал таких людей.

–Они попадаются на нашем жизненном пути так или иначе. Таких людей стоит исключать из своего окружения.

Я согласно покивал.

–Правильно, таким нет места в статусе друзей.

–Да и просто знакомых.

К нам в палату зашла другая медсестра.

Стройная, молодая, волосы чёрные, как смоль. В её карих глазах сверкнула неловкость.

Медсестра огляделась по сторонам и сообщила:

–Ребят, прошу вас сильно не шуметь в ближайшие дни. К вам подселят старушку на некоторое время, так что относитесь уважительно.

–Хорошо. – сказал я одновременно с Даней.

Следом Даня издал короткий смешок и спросил:

–А где прошлая медсестра, которая к нам заходила только что?

Девушка смущённо сказала:

–Сказала, что к вам двоим теперь буду приходить я. Якобы Даня ведёт себя слишком негативно и оскорбляет её. Кстати, кто из вас Даня?

Мальчик поднял руку, будто был готов ответить на вопрос строгого учителя.

–Это я.

Медсестра удивилась, а затем рассмеялась, почувствовав себя спокойнее.

–Что же ты такого нашей Тамарке сказал?

–Я спросил её, верит ли она в Бога. Она сказала нет, я ей не прямым текстом указал, что у неё плоское мировоззрение и она из-за этого разозлилась.

–И это всё оскорбление?

Даня пожал плечами.

–Возможно. Она не пыталась думать по-другому. А виноват оказался я, так как влез в это.

–Ой, Тамарка, ну даёт! Она атеистка, так что бесполезно даже начинать эту тему с ней. Кстати, Дань, ты очень сообразительный для своих лет малыш. – сказала медсестра, задорно подмигнув мальчику.

Я усмехнулся и добавил от себя:

–Это правда. Помудрее многих взрослых будет.

–Вот именно это их и раздражает. Что какой-то мальчик мыслит шире, чем они. – сказала медсестра, печально вздохнув.

–Это их право, развивать своё мировоззрение или сидеть на уже тёплом, привычном месте. – подытожил Даня.

–Ну да, не нам их осуждать. Ладно ребят, ещё скоро навещу вас.

–До свидания. – вежливо сказал я.

–До скорого!

Девушка помахала нам обоим рукой, но видя, как Даня молчит, обратилась к нему:

–Дань, что надо мне сказать?

–Рад был с вами пообщаться.

–А ты не скажешь мне «до скорого»?

–Пока, тётенька.

–Эй, не переживай, ещё увидимся.

Мальчик измученно улыбнулся и покивал.

Медсестра вновь помахала нам на прощанье и вышла из палаты.

Я удивился резкой смене настроения моего товарища.

–Дань, с тобой всё ок?

–Даже и не знаю. Кажется, я не доживу до завтра.

Я не поверил своим ушам.

–Это шутка?

–Вовсе нет. Я пожалуй посплю, а то чувствую себя не очень.

–Хорошо, спокойного сна тебе.

–Спасибо, Назар.

Мальчик лёг на кровать и с головой накрылся одеялом.

Мне было тревожно за Даню. Он явно знает намного больше, чем я. Вдруг и то, что он сказал, тоже правда?

Я одел наушники и засел в телефон, время от времени напряжённо глядя на моего приятеля.

В обед нам принесли еду. Я поел, а вот мой приятель так и не просыпался.

Медсестра лишь сочувственно взглянула на мальчика и не стала его будить. Поставила поднос с едой на тумбочке и ушла.

...

Вечер. Скукота была непреодолимая. Мой приятель всё спал, изредка ворочаясь во сне. Одеяло давно уже валялось на полу без надобности. В такие моменты я замечал, что на его лице было беспокойство.

–Наверное тебе кошмар снится. Жаль тебя. – прошептал я с сочувствием.

Когда время было уже ложиться спать, не в силах больше сидеть в палате, я встал и вышел, медленно идя по коридорам больниц.

Передо мной мелькали лица.

Детей, подростков, стариков.

Я невольно задумался о том, чем живёт каждый из этих людей. О чём мечтает и чем мыслит.

Когда я поймал себя на этом неторопливом потоке мыслей, я широко улыбнулся.

Удивительно, как маленький мальчик смог открыть мне глаза на этот мир.

Когда я вернулся в палату, моему взору предстала старушка, расположившаяся на свободной кровати.

Её лицо расплылось в улыбке при виде меня.

–Здравствуй, внучок.

–Здравствуйте.

–Как тебя звать?

–Назар. А вас?

–Да просто Ольга Павловна.

–Хорошо. Скажите пожалуйста, мой друг не просыпался?

Я кивком указал на кровать, где лежал Даня.

–Просыпался конечно. Попросил воды, потом начал что-то молоть про тот свет. Видно, что у дитë температура.

–Температура?

Ольга Павловна кивнула.

Я подошёл к кровати Дани и присел. Мальчик покрылся потом, дышал как-то тяжело, будто это давалось ему с трудом.

Я аккуратно потрогал его лоб.

–Да он весь горячий. Дань, просыпайся!

Я начал его трясти.

–Зачем ты его будишь? Дай парню отдохнуть.

–Так плохо ему. Если температура, то жаропонижающее надо дать.

–Ты ему брат что-ли?

–Нет.

–Ну а чего тогда так переживаешь?!

Я лишь беспомощно пожал плечами и продолжил будить Даню.

Ощущение надвигающейся беды не покидало на меня.

Даня издал непонятный звук и приоткрыл глаза.

Я с облегчением вздохнул.

–Ты как себя чувствуешь?!

–Всё в порядке. – слабо протянул Даня.

–Ничего не в порядке. Ты весь горячий, у тебя температура.

Мальчик покивал головой.

–Знаю.

–Сейчас, подожди чуть-чуть, я позову медсестру.

Я встал и быстрым темпом направился в поисках медсестры.

Даня тихо сказал мне в спину:

–Мне это не поможет, пойми пожалуйста.

Когда я вышел из палаты, мой шаг перешёл в бег.

Я был в отчаянии. Каждое мгновение словно могло стать последним для моего маленького приятеля.

Я увидел тучную медсестру и подбежал к ней.

–Тёть Тамар, пошлите к нам в палату.

Медсестра закатила глаза.

–Для чего?

–Дане плохо, у него температура. Дайте ему жаропонижающее!

–У тебя градусник откуда-то или каким образом ты решил, что у пацана температура? – ворчиливо ответила медсестра.

–У него лоб весь горячий, спал почти весь день. Сейчас вот проснулся.

–От температуры ещё никто не умирал.

Я начал злиться:

–Да алë, Данька к вам поступил с температурой под сорок! Вас это никак не смущает?! Если да, то тогда скажите, где та медсестра, что потом заходила к нам, она точно поможет!

Медсестра нехотя пошла в сторону моей палаты.

Я нетерпеливо пошёл за ней.

Дане измерили температуру.

–38.6 – отчеканила медсестра. –А ты переживал, Назар!

–Температуру-то сбивать чем?!

Медсестра дала Дане жаропонижающее и ушла, напоследок сказав:

–Больше не беспокой меня по пустякам.

–Не переживай так за мальчишку, выкарабкается. – ободряюще сказала старушка.

Я посмотрел на Даню. Мальчик молча уставился в потолок.

–Дань, ты как?

–Дальше ты сам, Назар, ты без меня справишься.

–К чему это ты? – спросила Ольга Павловна.

–Я умру скоро. – безразлично сказал мальчик и отвернулся лицом к стенке.

Моё сердце сжалось от его слов.

Ольга Павловна покачала головой.

–Не кликай беду. – строго сказала старушка.

–Я не кликаю, а констатирую факт...

–Сколько лет твоему другу? – обратилась пожилая женщина уже ко мне.

–Пять.

–Эвона как. Жаль. Тесно тебе в детском тельце, поди?

Ответом стало короткое: "угу".

Ольга Павловна мне объяснила:

–Мальчик не по годам рассуждает. Душа старая-престарая, старее даже моей будет. А тело детёнка совсем. Душа слишком тяжёлая для такого, ещё не окрепшего, тела.

–Как старая?..

–Вот так вот, Назарушка. Душа, видимо, уже не первую жизнь прожила. И даже не вторую, не третью. Больше. Намного больше.

–И что с Даней будет?

В груди защебетала сильная тревога.

–Хорошо, если умрёт.

–В смысле хорошо?! Вы совсем уже?!

–Назар, твоему другу плохо. Ты хочешь, чтобы он мучился и дальше? Если Даня выживет, это конечно будет радостная новость, но ты думаешь, что мальчик больше не будет страдать? Представь, сколько должно ещё пройти лет, чтобы тело достаточно окрепло и душе стало комфортно в нём.

–Не знаю.

–Вот именно.

Старушка покачала головой и легла спать, пожелав напоследок:

–Спокойной ночи.

Я бессильно лёг спать.

Голова болела, словно все тревожные мысли разом превратились в чугун.

...

Я открыл глаза.

Солнечные лучи заполнили палату приятным, тёплым светом.

Я оглянулся на кровать Дани.

Одеяло также сиротливо лежало на полу, подушка теперь валялась там же.

Сам мальчик лежал на спине, руки были скрещены, обхватывая собственные плечи. Лицо было спокойным. Он лежал на кровати, подобно мумиям в саркофагах.

К нам в палату вошла молодая медсестра.

Она улыбнулась и сказала:

–Всем доброе утро.

Из моих глаз пошли слëзы.

Старушка давно не спала и на удивлённый взгляд медсестры произнесла:

–Позовите санитаров, пусть унесут тело. Отмучился мальчик.

В глазах медсестры мелькнул ужас и она обернулась на Даню.

После короткого ступора она подбежала к мальчику, попыталась нащупать пульс. Но тщетно, у мертвецов пульса нет.

Когда медсестра выбежала из палаты, меня слегка похлопали по плечу.

В голове вспомнились слова Дани: «Дальше ты сам, Назар, ты без меня справишься».

...

Через два дня после случившегося меня выписали. Благодаря одной старой душе моё мировоззрение бесповоротно изменилось. Я стал больше размышлять, замечать и открывать глаза другим.