Старая фотобудка

Старая фотобудка

Машина времени «Пока горит свеча»

Бывают дни, когда опустишь руки,

И нет ни слов, ни музыки, ни сил.

В такие дни я был с собой в разлуке

И никого помочь мне не просил.

И я хотел уйти, куда попало,

Закрыть свой дом и не найти ключа,

Но верил я — не всё ещё пропало,

Пока не меркнет свет, пока горит свеча...

И пусть сегодня дней осталось мало,

И выпал снег, и кровь не горяча.

Я в сотый раз опять начну сначала,

Пока не меркнет свет, пока горит свеча…

Небольшой городок утопал в сумрачных ароматах жаркой августовской ночи. Старенький провинциальный город словно застыл во времени. За все прошедшие 30 лет он практически не изменился. На ветхих улочках не появлялись умные такси, развозящие людей без помощи живых водителей, около потемневших рядов окон, не проносились с характерным жужжанием дроны-курьеры, а яркие рекламные экраны практически не озаряли приглушенные сумерки дивной летней ночи. Новостройки и оживлённые перекрестки остались там, на противоположном берегу год от года мелеющей дряхлой реки, а здесь, в неизменной части старого городка, все было как и тогда, 30 лет назад. Веселый писк стрижей незаметно сменялся монотонным треском ночных насекомых, вторившим заунывному уханью невидимой совы, а небо покрывалось темной дымкой, на которой изредка проглядывались силуэты далеких звёзд. Природа погружала в сон одних своих маленьких обитателей и давала простор другим — ночным существам. Как много было сказано слов о невозможности остановить, или хотя бы замедлить время. Законсервировать его неотвратимый бег. Но у этой части города получилось невозможное. Она, словно памятник минувшим десятилетиям, бережно хранила дух того, давно ушедшего времени. Периода беззаботной юности и истинной неги. Возможно, победить время под силу только тем, кто часто бывает в местах своего детства. Раз за разом проходя по маршрутам давнишних прогулок, наблюдая за пробуждающими воспоминания местами, любуюсь тем самым закатным небом своей юности, можно поднять этот тяжелый занавес времени, и вновь почувствовать себя маленьким мальчиком, которому бесконечно интересен такой прекрасный, и столь же неисследованный мир.

Наверняка, именно это обстоятельство всякий раз возвращало Макса в родные места. А этот волнительный августовский день, а точнее, ночь, была для него совершенно необычной. В день его рождения происходило невероятное событие. Совершенно разные, и давно еще разошедшиеся дорожки его друзей детства, в не зависимости от обстоятельств, сходились именно в этот день. Каждый год, в еще давно обговоренное время три друга встречались на знаковом для каждого из них месте. Старенький сгнивший стол виделся им не разломанной покосившейся рухлядью, а местом давно канувших в историю баталий. Далекие десятилетия назад именно здесь, практически каждый день, происходили настольные сражения. Да, эта развалина, давно переставшая напоминать стол тех времен, хранила в своей памяти отголоски тех беззаботных сюжетов.

"Эх, вот бы вернуться в то время"

Каждый раз про себя мечтал Макс.

Но, увы, внешнее сходство старенького городка совершенно не соответствовало внутренним переменам тех, кто был для Макса самыми яркими воспоминаниями из далекого периода его жизни. Один из двух его друзей — Артем — рано перебрался в столицу и с головой погрузился в учёбу. Сейчас он стал перспективным юристом, консультирующий даже высокопоставленных лиц новой России. Да, он был таким всегда, вечно стремящимся к высотам романтиком. Но время вымыло из его души дух прежнего авантюриста и затейника, оставив лишь образ делового и вечно занятого худощавого джентльмена в очках.

Пашка же, напротив, вел более скромную жизнь. Армия многое изменила в привычном Максу, слегка полноватом весельчаке. Только недавно Макс узнал, что Пашка после армии еще пять лет провел в рядах Альфы. У него даже была медаль за спасение заложников. Время лишь укрепило его так запомнившийся образ, но что-то изменилось в его душе. Его взгляд больше не светился ребяческим озорством. Влажные, слегка грустные глаза скрывали слишком много потаенных сюжетов, которыми, Пашка не хотел делиться со своими друзьями. Максу даже казалось, что его друг с радостью исключил бы этот этап из своей жизни, но, увы…

Один лишь Макс остался все таким же инфантильным и ветряным. Он не нашел себе достойную работу и жил за счет публикаций собственных рассказиков в местном журнале. Он больше всех ностальгировал по прошлому, по тем друзьям его детства, с которыми провёл всю свою юность.

Но все-таки, столь разные судьбы что-то держало вместе, не позволяло разбежаться навсегда. Дорожки трех друзей окончательно так и не расползались, раз за разом сходясь в одном и том же месте каждое 25 число жаркого августа.

Они встречали его все там же, на месте сгнившего стола. Крепкие рукопожатия и отрывистые радостные фразы поздравляли именинника. Вскоре, три фигуры, вновь, как в далёком детстве, сорвались с места, подобно перепуганным воробьям. Друзья направлялись в старый, практически заброшенный парк. Это происходило каждый год в день рождения Макса. Эта была его просьба. Вот и в этот раз, на его 48-летие, Артем и Пашка конвоировали виновника торжества в заросший кустарником и сорными травами парк. Дойдя до нужного места, наша троица остановилась. Да, Макс облегчённо выдохнул, она была там. Старенькая облезлая фотобудка — раритетный экземпляр канувшей эпохи. Она стояла в самом конце парка, неподалёку от векового дуба. Гул кузнечных песен погружал эту замшелую фотобудку в лоно засыпающего лесного морока. Свет старых, разъеденных временем фонарей, словно вырывал забытый всеми атрибут некогда живого парка из тьмы сумеречной чащи. Артем и Пашка уже не раз звали Макса отметить свой день рождения в другом месте, но он постоянно уламывал своих друзей приходить именно сюда. Он был старше них, и по этому, может быть, лишь он один из бравой троицы помнил историю, связанную с этой раритетной будкой.

Давным-давно, еще когда Макс учился в младшей школе, он прочитал завораживающий рассказ о друзьях, скрепивших узы дружбы печатью на пожелтевшем конверте, который они положили в старый почтовый ящик их умирающего села. Эта история так зацепила Макса, что он захотел сделать что-то подобное. Тогда их дружба только начиналась, но и Максимка, и Тема, и Павлик уже были готовы к подобной клятве. Тогда Макс в первый раз собрал своих друзей около этой, еще совсем новой, фотобудки и рассказал выдуманную историю. Дескать, если сделать в ней фотографию, потом поместить снимок в старый масляный фонарик, а этот фонарик спрятать в дупле столетнего дуба, который рос неподалеку, и зажечь свечу, то судьбы тех, кто был запечатлен на этом фото, никогда не разбегутся. Друзья с трепетом слушали эту историю, и радостно провели выдуманный Максом ритуал. Потом, конечно, ребята забыли об этом, что безусловно свойственно ребяческой памяти, но Макс... Макс помнил.

Прошло лет семь с того момента, как они провели первый ритуал, когда случилось, казалось бы, непоправимое. Друзья сильно рассорились и долго не могли помириться. Пустяковая ссора привела к полугоду натянутых отношений и холодному отстранению каждого из трех мушкетеров. Именно тогда, в свой 16 день рождения Макс решил попытать удачу. Он не особо верил во всякие ритуалы, но вера в истинную дружбу не гасла в его сердце даже в самые неприятные моменты. Тогда они, еще ребята, молодеешь растущего города, вновь наведались к фотобудке. Макс отчетливо помнил, как сжимал в руке ржавый фонарь, найденный где-то на заброшке. Зажженный фитиль осветил улыбающиеся лица ребят. И да, кто бы мог подумать, это помогло. Вскоре после проведения ритуала все склоки закончились, и друзья вновь были не разлей вода. Пашка и Тёма даже не подозревали, что этот странный, выдуманный Максом ритуал, суть которого он вычитал в позабытом рассказе, реально работал. После возвращения Пашки из рядов вооружённых сил, ритуал стал повторяться все чаще. Сначала раз в 5 лет, потом раз в 3 года, в два... И теперь, последние лет пять, троица приходит в это место каждый 25 день августа.

Артем с Пашкой уже привыкли к странностям Макса, прятавшегося их фотографию в большом дупле старого дуба. Они считали это его ребячеством, но никогда не мешали ему. Вот и сейчас, Макс трясущимися руками доставал отпечатанные фотки. Старая будка все еще делала свою работу, за что Макс был готов благодарить ее до следующего дня собственно рождения. Ритуал подходил к концу. Оставалось только поджечь фитиль и спрятать фонарик в дупле столетнего дуба, но душа Макса в этот раз колебалась.

Неужели он насильно удерживает своих друзей вместе. Может быть, из-за его нежелания расставаться с прошлым, он исподволь принуждает их оставаться своими друзьями. Макс стоял перед ними, все теми же Пашкой и Тёмкой, но не решался отрезать и положить одну из их фотографий на дальнюю стенку горящего фонаря. Они смотрели на него радостными взорами, но Макс чувствовал, что обманывает себя. Без его дурацкого ритуала эти глаза не смотрели бы на него с таким наигранным счастьем. Он создавал вокруг себя иллюзию, пытался до последнего остаться в прошлом времени. Его губы задрожали. Глаза наполнились тяжелыми каплями. Он начал понимать, что насильно удерживал их, принуждал раз за разом помещать злосчастную фотографию в дупло шелестящего дуба. Сильный порыв ветра вырвал у него из рук и унес ленту с фотографиями. Макс выронил фонарик, и еле сдерживая слёзы произнёс:

— Пойдемте отсюда, я вам, наверное, уже надоел.

Друзья непонимающий переглянулись, а Макс больше не мог сдерживать слёз.

— Простите меня, я поступал ужасно. Вы уже и не помните смысл этого ритуала, но...

Нахлынувшие слезы не дали Максу договорить. Он закрыл лицо ладонями, и медленно начал отходить от фотобудки. Теперь она представлялась ему как нечто ужасное, раз за разом принуждающее его друзей быть вместе, и помогающее ему почувствовать мимолетные отголоски собственной юности, плата за которые была столь велика. Он считал себя бессердечным эгоистом, ради шаткой иллюзии мучившим собственных друзей. И теперь он решил, что так будет лучше. Он считал их настоящими друзьями, и просто не мог больше их насильно удерживать. У каждого из них была своя судьба. Свой, не похожий ни на чей другой, жизненный путь. Макс ускорил шаг, роняя по дороге горячие крупные слезы.

Тяжелая большая ладонь легла на его плечо. Макс невольно повернулся, и увидел Пашку. Он смотрел ему прямо в душу своими влажными и слегка грустными глазами. В его руке была лента фотографий. За его спиной стоял как всегда задумчивый Тёма, и держал в руках три ржавых масляных фонарика. Макс понял их без слов. По одному лишь взгляду. По его щекам вновь покатились слезы. Но уже слезы радости. Он понял все. Его друзья до сих пор помнили смысл этого глупого ритуала, и каждый раз... Каждый раз приезжали в этот старый город, город их совместного детства, чтобы скрепить своей мечтой их общую дружбу. Макс не принуждал их, они все эти годы сами, раз за разом собирались и укрепляли настоящую дружбу. Дружбу, не зависящую от времени, расстояний и меняющихся интересов. Дружбу, которая держала их вместе не из-за выдуманного ритуала, а из-за общего нерушимого желания быть вместе и не терять друг друга никогда. А ритуал был лишь красивой сказкой, подтверждающей настоящие незыблемые чувства.

Огонёк горящей спички озарил поочередно три фотографии смеющихся мужчин. Большое дупло векового дуба приняло совместный свет трех фонариков приглушёнными тенями. Белесый свет лунного диска озарял три плачущие от счастья фигуры, вкрадчиво, заглядывающие в гнилостное дупло. А на них, оттуда, из глубин старого дуба улыбающимися лицами смотрели множественные фотографии все тех же озорных мальчишек, прошедших вместе счастливые годы общей нерушимой дружбы.