Солнце жарит, словно печка, обжигая жизнь твою,
Рана старая на вене поддаётся напряженью.
Кровь хлестнула, словно лава, и залила окруженье,
Скорая летит стрелою, увозя тебя в больницу.
Там хирург, невзрачный дядька, говорит: "Ну, всё в порядке,
Рана ваша не опасна, заживёт сама прекрасно".
Я от счастья окрылённый, поспешил домой я скоро,
Но судьба вдруг рассмеялась, кровь рванула с новой силой.
Я опять иду в больницу, всё залил я там в крови,
Дядька тот опять вернулся: "Ну, нельзя же так, вам вредно!"
Тут главврач уж прибежала, наорала, накричала,
По башке ему дала, за халатность и беспечность.
На каталку уложили, и куда-то покатили,
Что-то там ещё спросили, в полумраке коридора.
Рану мне уже зашили, а в глазах всё потемнело,
И сознание уплывает в бесконечность, в никуда.
И глаза я открываю, вижу доченьку, малышку.
"Папа, миленький мой папа, что с тобою? Тебе больно?"
Осознание, что этого в одночасье мог лишиться, будоражит мою душу.
Крепко обнял я дочурку и любимую жену:
"Все в порядке, дорогие, я ещё немного поживу".
И пусть нога ещё ноет, нитки режут плоть,
Знаю точно, мы с тобою вместе всё пройдём.
Не страшны нам ни снег, ни слякоть, ни раскалённые лучи,
Если ты со мною рядом, я готов идти.
Я люблю тебя, малышка, это силы мне даёт.
И этот миг, когда я вновь увидел свет,
Когда коснулся кожи детской, словно шёлк,
Перевернул сознание, дал новый мне обет -
Жить для родных, любить и чувствовать восторг.
Я вспомнил все мечты, что были позабыты,
Все планы, что откладывал на "как-нибудь потом".
И понял вдруг, что время быстротечно, зыбко,
И каждый день, как дар, нам дан судьбой.
Болезнь, как испытание, словно чистый лист,
Дала возможность переосмыслить жизнь свою.
И пусть остался на ноге незримый штрих,
Я знаю, что я выстою, я всё переживу.
Ведь рядом те, кто верят, любят и ждут,
Чья нежность исцеляет раны и сердца.
И в этом счастье, в этом жизни суть,
В семье, в любви, что бьётся без конца