Starcraft II: Стальной Рассвет

Оркус встретил их тишиной.

Не той величественной тишиной, что бывает в горах на рассвете, когда мир замирает, готовясь встретить солнце. Не той мирной тишиной безлюдных планет-курортов, где можно слышать собственное сердце и думать, что ты единственный человек во вселенной.

Здесь тишина была мертвой.

Она давила на уши, просачивалась сквозь скафандры, оседала в легких холодным свинцом. Казалось, сама планета прислушивается к непрошеным гостям — дышат ли еще? — чтобы в любой момент наслать очередную песчаную бурю, тряхнуть корой или просто сбросить с неба метеорит для разнообразия. Для поддержания тонуса.

Рик Зленир давно сбился со счета, сколько дней прошло с момента крушения.

Три недели? Четыре? Когда каждый час похож на предыдущий, время теряет смысл. Оно превращается в вязкую субстанцию, которая тянется бесконечно, но при этом утекает сквозь пальцы быстрее, чем успеваешь это заметить. Вот только что было утро — и вот уже снова ночь, снова холод, снова ветер завывает в обломках личного крейсера, словно оплакивая погибших.

Семнадцать.

Это число Зленир запомнил намертво, выжег в памяти каленым железом. Семнадцать человек из экипажа в триста двадцать. Семнадцать уцелевших из тех, кто должен был завоевывать сектор Копрулу под началом адмирала Фортресса. Вместе с Флотом Возмездия, вместе с «Нептуном» — флагманом, который теперь превратился в облако обломков где-то в космосе.

Фортресс погиб. «Нептун» уничтожен. Армада, которую Земля собирала десятилетиями, перестала существовать.

А они сидят у костра на забытой богами планете и жуют жесткое мясо местной фауны.

Обломки «Непоколебимого» торчали из красноватой почвы, как ребра гигантского мертвого зверя. Когда-то этот крейсер был личной гордостью Зленира — новейший корабль, оснащенный по последнему слову земной техники, его командный пункт, его дом. Теперь крейсер напоминал скелет доисторического чудовища, брошенный умирать в пустыне.

Вокруг обломков, словно лишайник на костях, примостились импровизированные палатки. Их сшили из всего, что могло удержать ветер: обрывки униформы, куски обшивки, парашютный шелк от спасательных капсул, даже несколько одеял, снятых с тел погибших. На некоторых лоскутах темнели бурые пятна засохшей крови. Мертвецам одеяла больше не нужны, а живым нужно было как-то спасаться от пронизывающего холода, который опускался на равнину каждую ночь.

Костер горел ровно, но скупо — топливо экономили. Местные кустарники, похожие на перекрученные судорогой кактусы, горели плохо, дымили и воняли паленой резиной, но давали тепло. А тепло сейчас значило больше, чем пайки или вода. Без тепла ночью не выжить.

Вокруг костра расположились люди.

Инженеры — их было четверо, и старший среди них, Конор Дагорон, сидел чуть поодаль, сгрудившись вокруг переносного терминала, который чудом уцелел при падении. Конор с въевшейся в кожу машинной смазкой и безумным блеском в глазах уже третьи сутки пытался выудить из разбитых блоков памяти хоть какую-то полезную информацию. Трое его помощников периодически сменяли друг друга, но сам Конор, казалось, вообще не спал. Он просто сидел, ковырялся в схемах, бормотал что-то про частоты и конденсаторы и пил какую-то бурду, которую остальные называли «кофе».

Рядом с ним, прислонившись спиной к обломку переборки, полулежал Даг Донорман — старший связист, вечный оппонент и по совместительству лучший друг Конора и главный поставщик черного юмора в этом импровизированном лагере. Сейчас он дремал, прикрыв лицо кепкой, но стоило Конору слишком громко вздохнуть, как из-под кепки раздавалось едкое замечание.

— Если ты сейчас спалишь этот блок, Конор, я лично скормлю тебя той ящерице, которую мы поймали вчера. Она хотя бы молчит, когда жрет.

— Не спалю, — буркнул Конор, не отрываясь от схем. — И вообще, заткнись. Я думаю.

— Думает он. Зрелище не для слабонервных.

Морпехи — пятеро — держались отдельной группой. Они сидели ближе всех к костру, потому что им по статусу полагалось быть на передовой даже здесь, у огня. Трое чистили оружие — занятие бессмысленное, потому что патроны берегли для охоты и стрелять без приказа запретили, но привычка есть привычка. Двое просто смотрели на огонь, думая о чем-то своем.

Один из них, самый молодой, крутил в руках армейский жетон. Не свой — чужой, снятый с погибшего. Он уже пересчитывал их раз сто, наверное, но пальцы продолжали машинально перебирать металлические пластинки.

Медики — трое — устроились в самой защищенной палатке, той, что стояла с подветренной стороны. Им полагалось отдыхать больше других, потому что если кто-то заболеет или поранится, именно они будут отвечать за жизнь человека. Сейчас двое спали, третий дежурил, поглядывая на костер и время от времени проверяя скудные запасы медикаментов.

Офицеры — а среди них выделялся лейтенант Андрей Веласкес, которого Зленир уже про себя считал своим заместителем — сидели чуть в стороне, у отдельного маленького костерка. Веласкес говорил тихо, чтобы не слышали солдаты. О запасах воды. О том, хватит ли боеприпасов, если местная фауна вдруг решит, что люди — это вкусно. О том, сколько еще они продержатся без связи. Двое других офицеров слушали, изредка кивая и предлагая свои варианты.

Зленир стоял отдельно от всех.

Он не любил сидеть у костров. Не потому, что считал себя выше других — хотя, наверное, где-то в глубине души считал, — а потому что движение помогало думать. Он ходил вдоль лагеря, от одной палатки к другой, от одного поста к следующему, и смотрел на горизонт.

Планета была пустынной, но не мертвой. Первые дни они думали, что Оркус — просто каменный шар с атмосферой, пригодной для дыхания после фильтрации. Но на третьи сутки разведка наткнулась на следы.

Существа напоминали помесь ящерицы с собакой. Четыре лапы, длинное тело, три ряда зубов в пасти и полное отсутствие страха перед человеком. Первая встреча вышла кровавой — один из морпехов едва не лишился руки, прежде чем остальные успели открыть огонь. Но быстро выяснилось, что твари съедобны. Мясо после термической обработки становилось жестким, волокнистым и отдавало тухлой рыбой, но его можно было жевать. А жевать значило жить.

Воду нашли на четвертый день. Маленький ручей, петлявший среди камней в паре километров от обломков, питался от подземного источника. Вода была мутной, с привкусом металла и неизвестных минералов, но после фильтрации через самодельные угольные фильтры становилась пригодной для питья. Правда, фильтры приходилось менять каждый день — местная живность тоже любила этот ручей и оставляла после себя продукты жизнедеятельности.

Связи не было.

Конор уже разобрал и собрал передатчик раз пять. Донорман пробовал ловить хоть какие-то сигналы, перебирая частоты, но эфир молчал. Либо глушилки ОЗД все еще работали где-то на орбите, заглушая все сигналы, либо планета находилась в мертвой зоне, куда не долетали даже позывные автоматических маяков.

— Может, они думают, что мы все погибли, — сказал однажды Веласкес, подходя к Злениру во время одного из обходов. — На Земле. Может, объявили траур и забыли.

Зленир тогда посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом и ответил негромко:

— Они не забыли, лейтенант. Бергзмер не из тех, кто забывает. Если мы не выходим на связь, значит, или нас действительно нет, или техника сдохла. Они будут ждать. Месяц. Два. Полгода. Потом пришлют разведку. Вопрос только в том, доживем ли мы до этого момента.

Веласкес тогда кивнул и отошел. Больше он таких вопросов не задавал.

Ночь опустилась на лагерь быстро. На Оркусе не было сумерек — солнце просто падало за горизонт, и через пятнадцать минут мир погружался в кромешную тьму. Костер разгорелся ярче — часовые получили приказ не жалеть топлива до полуночи, чтобы отпугивать хищников.

Зленир сидел у своего маленького костерка, отдельно от всех, и смотрел на пламя.

Он вспоминал «Нептун». Вспоминал, как Фортресс вызывал его к себе перед последней битвой. Как смотрел на него с высоты своего кресла — свысока, как на насекомое. Как фактически вынес смертный приговор, но дал последний шанс.

Фортресс погиб. А Зленир выжил.

Семнадцать человек, обломки личного крейсера, пустая планета и никакой надежды на скорое спасение. Формально у него не было ничего. Формально миссия провалена, флот уничтожен, командование потеряно.

Но формальности его больше не волновали.

Он выжил. Значит, у него есть цель. А если есть цель, значит, есть и путь.

Зленир подбросил в костер очередную ветку и посмотрел на звезды. Где-то там, за световыми годами пустоты, лежала Земля. Бергзмер. Совет. И где-то там же, совсем рядом — всего в нескольких прыжках отсюда — сектор Копрулу с его мятежными колониями, инопланетными тварями и людьми, посмевшими бросить вызов Объединенному Земному Директорату.

— Я вернусь, — тихо сказал он в темноту. — Мы еще не закончили.

Где-то вдалеке завыли местные твари, перекликаясь друг с другом. Костер затрещал, выбрасывая сноп искр. Лагерь затих — люди спали, набираясь сил перед новым днем.

Веласкес, проходя мимо, задержался на секунду, посмотрел на нового адмирала, но ничего не сказал. Только кивнул своим мыслям и направился к палатке офицеров.

Конор все еще сидел над терминалом, и Донорман, ворча, подливал ему очередную кружку своего «кофе».

— Ты когда спать будешь, идиот?

— Когда починю. Иди ты...

— Сам иди. Я тебя тут одного оставлю — ты через час морду в схему уронишь и сгоришь к чертям.

— Не сгорю.

— А вот это мы уже проверяли. Три раза.

Семнадцать человек на пустой планете.

Семнадцать искр, готовых разгореться в пожар.

Утро на Оркусе начиналось одинаково — с холода.

Солнце выползало из-за горизонта медленно, нехотя, будто тоже не понимало, зачем тратить тепло на эту забытую богами планету. Красный диск поднимался над пустыней, окрашивая небо в оттенки запекшейся крови, и ветер постепенно стихал, уступая место душному, тяжелому зною.

Зленир не спал. Он вообще мало спал в последнее время — организм словно перестал нуждаться в отдыхе, перейдя на режим экономии. Два-три часа в сутки, и снова можно работать. Остальные тратили на сон по шесть-семь часов, но адмирал не винил их. Люди выложились под завязку, спасаясь с гибнущего корабля, таская раненых, организуя лагерь. Им нужно было восстанавливаться.

Он стоял на небольшом возвышении, откуда просматривалась вся равнина, и пил воду из фляги. Мутная, с привкусом металла, но вода. Жидкость, без которой организм сдохнет за три дня. Здесь это понимали все.

Внизу лагерь просыпался.

Конор, как ни странно, спал. Донорман умудрился-таки уговорить его отключиться под утро, и сейчас старший инженер лежал у потухшего костра, укрытый чьей-то курткой, и даже во сне продолжал шевелить пальцами, будто настраивая невидимые приборы.

Медики осматривали морпехов, уходивших в дозор. Двое должны были сменить тех, кто дежурил ночью, и уйти на охоту — запасы мяса таяли быстрее, чем хотелось бы.

Веласкес сидел у костра офицеров и что-то записывал в потертый блокнот. Единственный блокнот, уцелевший при крушении — остальные сгорели вместе с рубкой. Лейтенант фиксировал всё: расход припасов, количество патронов, координаты найденных источников воды, изменения в поведении местной фауны. Привычка старого штабиста, от которой он не мог отказаться даже здесь, в забытой богами дыре.

Зленир спустился в лагерь, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы начать припекать.

— Доклад, — коротко бросил он, подходя к костру.

Веласкес поднялся, пряча блокнот.

— За ночь без происшествий. Часовые слышали вой, но близко никто не подходил. Дозорные ушли на охоту час назад. Запасов воды... сами знаете. Если не найдем новый источник, через три дня начнутся проблемы.

— Найдем, — Зленир присел на корточки, грея руки над огнем. — Сегодня же отправлю разведку дальше на восток. Там есть впадина, мог сохраниться грунтовый...

Он не договорил.

Со стороны равнины донесся шум. Характерный звук шагов — кто-то бежал, быстро, тяжело дыша. Зленир мгновенно вскочил, рука машинально потянулась к кобуре. Веласкес встал рядом, прикрывая командира.

Из утренней дымки вынырнул силуэт. Часовой. Тот самый молодой морпех, который любил перебирать жетоны. Он бежал изо всех сил, размахивая руками, и лицо у него было такое, будто за ним гналась вся местная фауна разом.

— Товарищ адмирал! Там! Там...

Он запнулся, хватая ртом воздух, и едва не упал, споткнувшись о камень. Веласкес подхватил его под локоть.

— Докладывай по форме, — рявкнул он, но без злости — скорее, чтобы привести парня в чувство.

Часовой сглотнул, выдохнул и выпалил:

— Поселение, товарищ лейтенант! Километрах в пяти к северо-западу, сразу за тем хребтом... Я в разведку пошел, как учили, забрался повыше, чтобы осмотреться... И увидел! Дома стоят! Не разрушенные! Целые!

Зленир и Веласкес переглянулись.

— Сколько домов? — спросил адмирал, и голос его прозвучал на удивление спокойно. Внутри, впрочем, уже запустился механизм холодного расчета. Поселение. На пустой планете, которую они считали безжизненной. Это могло быть всё что угодно — от забытой колонии до ловушки.

— Не считал, — морпех сглотнул. — Но много. Десятка два, может, больше. И мачта там стоит. Высокая. Как для связи.

— Мачта, — эхом повторил Донорман.

Никто не заметил, когда он проснулся и подошел к костру. Стоял, потирая затекшую шею, и смотрел на морпеха с таким выражением, будто тот только что пообещал ему личный космопорт в подарок.

— Ты сказал, мачта? Рабочая? Антенна есть? Тарелка?

— Я... не знаю. Просто мачта. Метров двадцать, наверное. Стоит.

Донорман повернулся к Злениру. Глаза у него горели.

— Если там есть передатчик... пусть старый, пусть раздолбанный... детали! Там могут быть детали! Конор! Ко-о-о-нор!

Он рванул к спящему инженеру, на ходу пиная пустые банки и спотыкаясь о камни. Конор, разбуженный грубым пинком, подскочил с матом, но Донорман уже тряс его за плечи и орал что-то про мачту, передатчик и то, что они спасены.

Зленир не останавливал их. Вместо этого он повернулся к Веласкесу.

— Собирай группу. Девять человек. Я, ты, Донорман, Конор и пятеро морпехов. Остальным — усилить охрану лагеря и ждать.

— Есть, — Веласкес уже отдавал приказы, даже не дожидаясь формального подтверждения. — Оружие брать?

— Брать. Но стрелять только в крайнем случае. Если там кто-то есть, нам нужны ответы, а не трупы.

Через двадцать минут отряд уже шагал по равнине.

Солнце поднялось высоко, и жара стала почти невыносимой. Скафандры, которые по идее должны были защищать от перегрева, работали на пределе возможностей — системы охлаждения питались от портативных батарей, а батареи садились с пугающей быстротой. Приходилось экономить.

Конор шел впереди, рядом с Донорманом, и они о чем-то спорили вполголоса. Судя по обрывкам фраз, Конор уже мысленно разбирал гипотетический передатчик на запчасти и собирал его заново, а Донорман, как обычно, подкалывал его, предлагая альтернативные, по его мнению, более эффективные способы сборки.

— Если ты подключишь питание напрямую, без стабилизатора, у тебя через пять минут все сгорит к чертям!

— А если я поставлю стабилизатор от старого генератора, у меня упадет мощность сигнала, и мы не пробьем даже орбиту!

— Так поставь два!

— Два не влезут! Ты вообще слушал, что я говорил про пропускную способность?

— Я слушал, но твой рот работает быстрее, чем мозг...

Морпехи, шагавшие следом, переглядывались и ухмылялись. Эти двое уже стали местным развлечением. Ссорились они постоянно, но при этом никто не сомневался: если дойдет до дела, каждый прикроет другого спиной, не задумываясь ни на секунду.

Веласкес держался рядом со Злениром, чуть позади основной группы. Лейтенант молчал, но адмирал чувствовал — тот прокручивает в голове варианты. Что они увидят. Кого встретят. Что будут делать, если встреча окажется недружественной.

— Думаешь, там кто-то есть? — тихо спросил Веласкес, когда до хребта оставалось метров триста.

— Нет, — ответил Зленир, не оборачиваясь. — Если бы там были люди, мы бы заметили следы. Костры, патрули, хоть что-то. Планета пустая. Скорее всего, колонию забросили лет десять назад. Или больше.

— Или всех сожрали.

— Или всех сожрали. — Зленир позволил себе тень усмешки. — Но трупы бы остались. Хотя бы кости. Местные твари жрут мясо, но кости не переваривают. Если никого нет — значит, люди ушли сами.

— Или их забрали.

— Или забрали, — согласился адмирал. — Но это уже не наша проблема. Наша проблема — связь.

Они поднялись на гребень, и поселение открылось перед ними.

Веласкес оказался прав. Оно было небольшим. Ряды одноэтажных сборных домиков из термопанелей, пара ангаров, водонапорная башня с проржавевшим баком и... мачта связи. Метров двадцать, с тарелкой наверху. Тарелка была целой. Солнце отражалось от ее поверхности, заставляя щуриться даже сквозь защитные стекла шлемов.

— Колонисты, — выдохнул Веласкес. — Стандартный проект Доминиона для дальних миров. Лет двадцать назад ставили такие пачками.

— Доминион, — Зленир поморщился, но ничего не сказал. Плевать, чья это колония. Главное, что она здесь.

Морпехи рассыпались цепью, прикрывая группу. Двое ушли вперед, проверять крайние дома. Трое замерли, ожидая команд.

Тишина стояла мертвая. Ни звуков, ни движений, ни даже местной живности — будто звери чувствовали, что здесь что-то не так, и обходили поселение стороной.

Через пять минут разведка вернулась.

— Пусто, — доложил старший морпех. — Обошли все дома, какие без замков. Пыль, паутина... местные пауки, наверное. Никого. А в ангаре...

Он запнулся, и на лице его появилось странное выражение. Такое бывает у людей, которые нашли что-то неожиданное, но пока не решили, радоваться этому или бояться.

— В ангаре шаттлы, товарищ адмирал. Два. Старые, пыльные... но целые. Крылья на месте, двигатели закрыты. Если есть топливо и запчасти...

Зленир кивнул, отпуская морпеха. Шаттлы. Это меняло всё.

Корабли означали мобильность. Возможность убраться с планеты, долететь до ближайшей станции, найти помощь. Или, если повезет, добраться до какого-нибудь захудалого мирка, где можно затаиться и переждать.

— Конор, Донорман, за мной, — бросил он и направился к рубке связи, которая виднелась в центре поселения.

Здание администрации было самым крупным в колонии. Два этажа, широкие окна, спутниковая тарелка на крыше — явно здесь сидел местный начальник или, по крайней мере, диспетчер, отвечавший за связь с внешним миром.

Внутри пахло пылью и запустением. Мебель стояла на местах, на столах валялись бумаги — кто-то явно уходил в спешке, не заботясь о сохранности документов. Но техника... техника была на месте.

Донорман подбежал к пульту, сдул с него пыль и присвистнул.

— Мать моя женщина... Это ж «Горизонт-М». Модель двадцатилетней давности, но рабочая, если блок питания не сдох. Конор, глянь!

Конор уже рылся в шкафах, выкидывая оттуда какие-то коробки, кабели, платы.

— Есть контакт! — донеслось из-за груды хлама. — Тут детали! Родные, не тронутые! Если мы это все аккуратно снимем... если аккуратно... я смогу починить передатчик на «Непоколебимом». С гарантией!

Зленир подошел к пульту, нажал несколько кнопок. Индикаторы загорелись тусклым желтым светом — питание подавалось от местных аккумуляторов, и они, судя по всему, еще держали заряд.

— Связь есть? — коротко спросил он.

Донорман покрутил ручки, послушал эфир и покачал головой.

— Мощности не хватит до Земли. До орбиты — да, пробьем. До ближайшей станции — может быть. Но чтобы позвать на помощь... нужен ретранслятор. Или очень мощный сигнал. А у нас тут игрушки, честно говоря.

— Значит, берем детали, чиним свой передатчик и вызываем подмогу, — Зленир посмотрел на Конора, который уже вытаскивал из шкафа очередной блок. — Сколько времени?

Конор высунулся, почесал затылок. На лице у него было написано сложное уравнение, которое он пытался решить в уме.

— Если работать без перерыва? Дня три. Может, четыре. Если Донорман не будет мешать и помогать нормально, а не языком чесать.

— Я, между прочим, — возмутился Донорман, — обеспечиваю тебя инструментом и моральной поддержкой! Без меня ты бы уже...

— Спорить будете потом, — оборвал их Зленир. — Работаем. Веласкес!

Лейтенант появился в дверях мгновенно.

— Организуйте доставку припасов из лагеря. Перебрасываем сюда всех, кого можно. Морпехам — оцепить периметр, выставить посты. Инженеры приступают к работе немедленно.

— Есть.

Веласкес исчез. Снаружи уже слышались команды, топот ног, лязг снаряжения.

Зленир еще раз окинул взглядом рубку. Пыль, старое оборудование, куча хлама, который Конор с Донорманом сейчас начнут разбирать на запчасти.

Но здесь была жизнь. Здесь была надежда.

Впервые за долгие дни, проведенные на Оркусе, он позволил себе короткий, почти незаметный выдох.

— Работаем, — повторил он тихо, обращаясь скорее к себе, чем к окружающим. — У нас есть шанс.

Вечером того же дня лагерь переместился в поселение.

Палатки из обрывков ткани остались у обломков «Непоколебимого» — теперь они были не нужны. Колонисты оставили после себя вполне пригодные для жилья дома. Койки, столы, даже посуда — всё было на месте, будто люди просто вышли на минуту и забыли вернуться.

Морпехи заняли крайние дома, выставив посты на подходах. Медики обустроили лазарет в здании поменьше, с чистыми стенами и большими окнами. Офицеры разместились в администрации, чтобы быть ближе к рубке связи.

А в рубке всю ночь горел свет.

Конор не отходил от пульта ни на минуту. Донорман, ворча и матерясь, таскал ему детали, подавал инструмент, подключал тестеры и периодически вливал в инженера воду, когда тот начинал засыпать стоя.

Зленир зашел к ним под утро. Конор сидел на полу, обложившись платами и схемами, и выглядел так, будто его уже трижды похоронили и дважды откопали. Донорман стоял над ним с паяльником в одной руке и кружкой в другой.

— Как успехи? — тихо спросил адмирал.

Конор поднял на него красные, воспаленные глаза.

— Будет работать, — сказал он хрипло. — Будет. Я обещаю.

Зленир кивнул и вышел.

За окном занимался рассвет. Красное солнце Оркуса снова поднималось над пустыней, окрашивая небо в цвета запекшейся крови.

Но сегодня это уже не казалось предзнаменованием смерти.

Сегодня это был просто рассвет. Еще один день. Еще один шаг к цели.

Веласкес стоял на крыльце администрации, пил воду из фляги и смотрел на горизонт. Увидев Зленира, он чуть заметно улыбнулся — насколько вообще мог улыбаться человек, прошедший через ад и не сломавшийся.

— Люди работают, — сказал он. — Конор обещает связаться с Землей через три дня. Донорман говорит, что через два, просто Конор перестраховывается.

— Донорман всегда говорит, — Зленир покачал головой. — Но я верю Конору.

— Я тоже.

Они помолчали. Где-то вдалеке завыли местные твари, но звук был далеким, почти не слышным. Похоже, звери тоже чувствовали, что в поселении появились новые хозяева, и предпочитали держаться подальше.

— Что будем делать, когда свяжемся? — спросил Веласкес.

Зленир посмотрел на звезды, уже бледнеющие в утреннем небе.

— Будем делать то, что должны, лейтенант. Будем строить. Будем ждать. А когда придет время — будем мстить.

— За Фортресса?

— За всех.

Веласкес кивнул, допил воду и ушел проверять посты.

Зленир остался стоять на крыльце, глядя в небо, где где-то далеко-далеко, за световыми годами пустоты, лежала Земля. Лежал сектор Копрулу. Лежали его враги и его союзники.

Семнадцать человек на пустой планете.

Но это только начало.

Трое суток превратились в бесконечность.

Конор не выходил из рубки связи. Он вообще перестал замечать, где заканчивается день и начинается ночь — для него существовали только схемы, платы, контакты и проклятый передатчик, который никак не хотел оживать.

Донорман сменял его каждые четыре часа, заставлял пить воду и есть хотя бы минимум, но стоило связисту отвернуться — Конор снова сидел над разобранным пультом, бормоча что-то про фазировку и сопротивление.

— Он у меня когда-нибудь сдохнет, — пожаловался Донорман Веласкесу на вторые сутки. — Прямо здесь, над этим железом, и сдохнет. А я потом всю жизнь буду чувствовать себя виноватым, что не дал ему доделать.

— Не сдохнет, — ответил лейтенант. — Такие не дохнут. Они сначала дело делают, а потом уже всё остальное.

— Оптимист, — буркнул Донорман и пошел менять Конору воду.

Зленир появлялся в рубке каждые несколько часов. Не мешал, не спрашивал — просто стоял в углу, смотрел, как движутся руки Конора, как прыгают стрелки на тестерах, как Донорман молча подаёт инструмент. Потом так же молча уходил.

Морпехи несли службу по периметру. Местные твари, почуявшие активность, пару раз подбирались слишком близко — пришлось стрелять. Убитых зверей разделывали и коптили на скорую руку, пополняя запасы мяса. Медики, оставшиеся в старом лагере у обломков, перебрались в поселение следом за всеми и теперь обустраивали нормальный лазарет в одном из домов.

Трое офицеров, подчинённых Веласкеса, занимались инвентаризацией. В домах колонистов нашлось много полезного: консервы, медикаменты, запасные батареи для скафандров, даже несколько ящиков с патронами старого, но вполне пригодного калибра. Кто бы ни жил здесь раньше, они уходили в спешке, но технику и припасы оставили.

— Будто знали, что за ними вернутся, — заметил один из офицеров, докладывая Веласкесу о находках.

— Или просто не успели забрать, — ответил лейтенант. — Считай, нам повезло.

На исходе третьих суток, когда солнце уже клонилось к закату, Донорман вылетел из рубки с таким воплем, что его услышали даже на дальних постах.

— РАБОТАЕТ!

Зленир, дремавший в соседнем помещении на продавленном диване, вскочил мгновенно. Веласкес, проверявший посты, рванул к администрации бегом, на ходу бросая морпехам короткие приказы усилить охрану.

В рубке царил хаос.

Конор сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и тупо смотрел в одну точку. Руки у него тряслись. Лицо было серым, глаза запали так глубоко, что казалось, их вообще нет — только тёмные провалы. Губы шевелились, но слов было не разобрать.

Зато передатчик работал.

Пульт, который ещё вчера выглядел как груда металлолома, сейчас гудел ровно, уверенно. Индикаторы горели зелёным. На экране бежали строки диагностики, и все до единой показывали: система стабильна.

— Я сделал это, — прошептал Конор, глядя сквозь стену. — Я сделал... я...

Донорман уже сидел в кресле оператора, настраивая частоты. Пальцы его летали по клавиатуре с такой скоростью, что казалось, он играет сложнейшую музыкальную пьесу.

— Есть сигнал! — выкрикнул он, не оборачиваясь. — Связь с Землёй! То есть... я ловлю земные частоты! Сейчас, сейчас, надо пробиться через ретрансляторы...

Зленир подошёл к Конору, присел на корточки.

— Ты как?

Инженер перевёл на него мутный, не сразу фокусирующийся взгляд.

— Сделал, — повторил он. — Три дня... без перерыва... но сделал.

— Молодец, — Зленир коротко сжал его плечо. — Отдыхай. Дальше мы сами.

Конор попытался кивнуть, но голова его мотнулась как-то странно, и он вдруг начал заваливаться на бок. Зленир подхватил его, не давая рухнуть на пол.

— Веласкес!

Лейтенант уже был здесь. Вдвоём они подняли инженера, который весил сейчас, казалось, не больше собственного комбинезона, и перетащили на диван в соседней комнате.

— Медиков сюда, — коротко бросил Зленир, возвращаясь в рубку.

Веласкес кивнул и исчез.

Донорман всё ещё колдовал над частотами.

— Есть! — заорал он через минуту. — Пробился! Сейчас, сейчас... Адмирал, идите сюда. Они ждут.

Зленир встал за его спиной, глядя на экран.

Статичные помехи, рябь, снова помехи — и вдруг изображение сложилось в узнаваемое лицо.

Главнокомандующий Арон Бергзмер выглядел так же, как и всегда — идеально выбритый, подтянутый, в безупречном мундире высшего командного состава. Только под глазами залегли тени, да в уголках губ появилась новая, едва заметная складка. Гибель флота даром не проходит, даже для тех, кто сидит за двадцать тысяч световых лет.

— Командир Зленир, — голос Бергзмера был спокоен, с лёгкой хрипотцой, которая всегда появлялась у него в важные моменты. — Я вас слушаю.

Зленир вытянулся, хотя Бергзмер не мог видеть его ног, дрожащих от усталости. Говорить с главнокомандующим полагалось стоя. Даже через космос.

— Товарищ главнокомандующий, докладываю обстановку. Флот Объединённого Земного Директората в секторе Копрулу уничтожен. Флагман «Нептун» потерян вместе с адмиралом Фортрессом. Выжившие — восемнадцать человек, включая меня. Нахожусь на планете Оркус, бывшая колония Доминиона. Требуются указания.

Он говорил коротко, рублеными фразами, как учили в академии. Никаких эмоций, никаких оценок — только факты. Бергзмер не любил, когда ему докладывали «красиво». Ему нужны были цифры.

Бергзмер молчал.

Он умел молчать так, что даже через экран начинало холодить спину. Ровно столько, сколько нужно, чтобы собеседник осознал: сейчас решается его судьба. И ни секундой больше.

— Восемнадцать человек, — наконец произнёс он. — Из тысячи двухсот?

— Из трёхсот двадцати, товарищ главнокомандующий. «Непоколебимый» нёс меньший экипаж. Весь флот...

— Я знаю состав флота, Зленир. — Бергзмер чуть заметно поморщился. — Я спрашиваю не для уточнения данных. Я оцениваю масштаб потерь.

Пауза.

— Вы сохранили знамя, адмирал. И сохранили людей. Фортресс погиб, выполняя свой долг. Вы продолжите его дело. Я подтверждаю ваше право командовать остатками сил ОЗД в секторе Копрулу. Миссия не завершена. Директорат не отступает. Поздравляю с повышением, адмирал.

Зленир моргнул. Он ожидал чего угодно — трибунала, разноса, приказа явиться на Землю для дачи показаний. Но не этого.

— Каким образом мы должны продолжать миссию, товарищ главнокомандующий? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У нас нет флота, нет припасов, нет даже возможности покинуть планету.

— Покинуть планету вы сможете. — Бергзмер сделал паузу, и в глазах его мелькнуло что-то, похожее на... удовлетворение? Или просто холодный расчёт? — За годы войны с этими колонистами мы разработали несколько интересных технологий. Одну из них я отправлю вам прямо сейчас.

Он кивнул кому-то за кадром, и на экране рядом с его лицом появился пакет данных. Донорман, следивший за передачей, присвистнул.

— Узел телепортации, — продолжил Бергзмер. — Получите чертежи. Ваши инженеры построят устройство. Оно позволит запрашивать любых людей и технологии прямо с земли. Телепортировать их туда, где это необходимо.

— Телепортировать? — не сдержался Донорман и тут же прикусил язык, сообразив, что перебил главнокомандующего.

Бергзмер даже не посмотрел в его сторону. Он смотрел только на Зленира.

— Технология сырая. Требует стабильного сигнала и огромных затрат энергии. Мы не могли применить её в боевых условиях — слишком уязвима. Но для базы на планете... для вас... это идеальный вариант. Строения доставляются через Маяки прямо с орбиты в собранном виде. Вам остаётся только развернуть их. Правда, в вашем случае, на орбите никаких строений нет. Первые образцы вашим инженерам придется возвести самим. Высылаем чертежи.

Зленир обернулся на дверь, за которой только что унесли Конора. Инженер был в отключке, и неизвестно, сколько ещё проваляется без сознания.

— Мои инженеры... — начал он.

— Я знаю, сколько у вас инженеров, Зленир. Я знаю всё о вашем составе. — Бергзмер чуть заметно усмехнулся — настолько, насколько вообще мог усмехаться человек с лицом, высеченным из гранита. — Справятся. Если тот, кто только что восстановил связь через полсектора, используя детали от оборудования полувековой давности, не сможет собрать устройство по готовым чертежам — значит, я в нём ошибся. А я не ошибаюсь.

Донорман, услышав про «того, кто восстановил связь», расплылся в довольной улыбке и тут же спохватился, приняв серьёзный вид.

— Сделаем, товарищ главнокомандующий, — чётко сказал он. — Конор сделает. Я прослежу.

Бергзмер перевёл взгляд на него — впервые за всё время разговора. Всего на секунду. Но Донорману показалось, что его просканировали рентгеном, просветили насквозь и выдали заключение: «годен, но болтлив».

— Проследите, связист, — ровно сказал Бергзмер и снова посмотрел на Зленира. — Как только Узел заработает, запросите Маяки. Они доставят всё необходимое для развёртывания полноценной базы. Планета Оркус временно становится главным форпостом ОЗД в секторе Копрулу. Вопросы?

Зленир помолчал секунду, переваривая информацию. Главный форпост. На планете, где ещё неделю назад они умирали от жажды и голода. Семнадцать человек, обломки корабля и надежда, которая висела на волоске.

— Какие силы я могу рассчитывать получить? — спросил он.

— Те, которые сможете построить сами. — Бергзмер чуть наклонил голову. — Ресурсы мы будем перебрасывать через Узел. Людей — тоже. Но быстро не будет, Зленир. Земля далеко. У нас нет флота, чтобы отправить вам подкрепление. Всё, что у вас есть — это вы сами. И технологии.

— Понял.

— Хорошо. — Бергзмер выдержал ещё одну паузу. — Фортресс был моим человеком. Я в него верил. Он погиб. Не подведите меня, адмирал. Вы — единственное, что осталось от ОЗД в том секторе. Если вы умрёте — умрёт и миссия. Если выживете — мы ещё вернёмся.

— Я понял, товарищ главнокомандующий.

— Связь держите. Как только Узел будет готов — докладывайте. Конец связи.

Экран погас.

В рубке повисла тишина. Только гудели приборы, только индикаторы мерцали зелёным, подтверждая: связь есть, они не одни.

Донорман откинулся в кресле и выдохнул так, будто только что пробежал марафон.

— Нихрена себе, — сказал он тихо. — Он что, только что... назвал нас главной базой? Мы? Семнадцать человек, полтора трупа и никакой надежды?

— У нас есть надежда, — Зленир смотрел на чертежи, которые всё ещё висели на экране. — У нас есть технологии. И у нас есть вы, Донорман. И Конор. И остальные.

Донорман хмыкнул.

— Конор сейчас в отключке. Если он проспит сутки — мы потеряем время. Если двое — начнутся проблемы.

— Значит, будешь работать ты, — Зленир обернулся к нему. — Чертежи изучишь, подготовишь всё, что нужно. Когда Конор очнётся — покажешь. А пока — отдыхай. Тебе заступать через четыре часа.

— Есть, — Донорман поднялся, но на выходе задержался. — Адмирал...

— Да?

— Мы правда сможем? Построить базу? Флот?

Зленир посмотрел на него долгим взглядом. На уставшего, измотанного связиста с вечно острым языком, который только что своими руками помогал Конору собирать передатчик и не спал трое суток, потому что без него друг бы просто сдох над схемами.

— Сможем, — сказал он. — Потому что у нас нет выбора, Донорман. У ОЗД в этом секторе больше никого нет. Только мы.

Донорман кивнул и вышел.

Зленир остался один.

Он снова сел в кресло оператора, вызвал чертежи на экран и начал изучать. Узел телепортации. Сложная конструкция, требующая точнейшей сборки. Маяки. Автоматические дроны-строители. Модульные здания, которые можно развернуть за часы.

Технологии будущего. Технологии, которые должны были обеспечить ОЗД полное превосходство над колонистами.

Теперь это будущее лежало на его плечах.

За окном уже совсем стемнело. Красное солнце Оркуса давно село, и на небе зажглись звёзды — чужие, холодные, равнодушные.

Где-то там, за этими звёздами, лежал сектор Копрулу. Лежали планеты, которые они должны были завоевать. Лежали люди, которые посмели бросить вызов Земле. Лежали враги, уничтожившие флот Фортресса.

— Я вернусь, — тихо сказал Зленир в темноту. — Мы все вернёмся.

Где-то вдалеке завыли местные твари. Костер перед администрацией, который жгли морпехи, ярко вспыхнул, подбрасывая искры к небу.

Семнадцать человек на пустой планете.

Но скоро их станет больше.

Книга третья: «Стальной Рассвет»

Глава 1. Пепел и надежда

Раздел 4: Первый камень

Строительство Узла телепортации стало новым испытанием, которое даже сам Конор, прошедший огонь и воду, запомнил надолго.

Чертежи, присланные Бергзмером, оказались чудовищно сложными. То, что главнокомандующий называл «сборкой по готовым схемам», на практике превратилось в многосуточный кошмар, где каждый второй блок приходилось пересчитывать заново, потому что детали с «Непоколебимого» не совпадали с земными стандартами.

Конор очнулся через четырнадцать часов после того, как рухнул на диван в администрации. Очнулся, выпил полтора литра воды, сжевал три пайка и сразу потребовал чертежи.

— Ты хоть понимаешь, что у тебя было истощение? — пытался вразумить его старший медик. — Ещё сутки — и мы бы тебя не откачали!

— Понимаю, — буркнул Конор, не отрываясь от схем. — Поэтому я поспал. А теперь не мешай.

Медик махнул рукой и ушёл. С Конором бесполезно было спорить, когда он находил интересную задачку.

Донорман, который за эти четырнадцать часов успел выспаться, привести себя в порядок и даже составить подробный список необходимых материалов, встретил друга у входа в ангар, где решили собирать Узел.

— Очухался? — вместо приветствия спросил он.

— Как видишь.

— Смотреть на тебя страшно.

— На себя посмотри.

— Я хотя бы спал.

— А я думал.

Донорман вздохнул и протянул Конору свой список. Инженер изучил его, что-то прикинул в уме, пару раз переспросил и в итоге кивнул:

— Годится. Но этого мало. Нужно ещё разобрать второй генератор с «Непоколебимого». Тот, что в хвостовой части.

— В хвостовой части сейчас обломки, — напомнил Донорман.

— Значит, будем копаться в обломках.

Следующие пять дней превратились в ад.

Инженеры работали вахтами — двое сутки, двое отдыхали, но Конор и Донорман, как старшие, практически не выходили из ангара. Спали урывками, по два-три часа, прямо там же, на кучах ветоши, брошенной на бетонный пол. Ели на ходу, запивая водой из местного ручья (фильтры теперь ставили прямо в поселении, и вода стала чище).

Морпехи помогали таскать тяжести. Техника, способная поднимать многотонные блоки, давно вышла из строя, и всё приходилось делать вручную или с помощью импровизированных лебёдок, собранных Донорманом из тросов и двигателей от разбитых шаттлов.

Офицеры, подчинённые Веласкеса, координировали процесс. Один отвечал за доставку деталей из лагеря у обломков, другой — за питание и воду, третий — за связь с дозорами, которые по-прежнему несли службу по периметру.

Местные твари, напуганные активностью, первое время держались подальше, но к четвёртым суткам осмелели и попытались напасть на группу инженеров, возвращавшуюся с разбора «Непоколебимого». Морпехи отбили атаку, одного из них ранило, но троих тварей застрелили, и мясо снова пошло в котел.

Зленир появлялся в ангаре каждый день. Стоял в углу, смотрел, как растёт конструкция, слушал перепалки Конора и Донормана, иногда задавал короткие вопросы. Ответы выслушивал молча и уходил.

Веласкес как-то спросил его:

— Вы им не мешаете, товарищ адмирал. Но и не помогаете. Зачем приходите?

— Они должны знать, что я здесь, — ответил Зленир. — Что я вижу их работу. Что она важна.

Веласкес кивнул. Он понимал такие вещи.

На исходе пятых суток, когда солнце снова клонилось к закату, Донорман вышел из ангара и коротко бросил часовым:

— Зовите адмирала. Готово.

Зленир пришёл через пять минут. В ангаре было светло — инженеры натащили сюда все портативные лампы, какие смогли найти. В центре, занимая почти всё пространство, возвышался Узел.

Конструкция напоминала огромное кольцо, собранное из кусков обшивки «Непоколебимого», креплений от шаттлов, кабелей, плат и чего-то такого, что Зленир даже не мог опознать. Внутри кольца воздух слегка дрожал, будто над костром, хотя никакого огня не было.

Конор сидел у пульта управления — самодельного, собранного из трёх разных терминалов, спаянных вместе. Руки у него снова тряслись, лицо было серым, но глаза горели тем же безумным огнём.

— Готово, — сказал он хрипло. — Можно запускать.

— Запускай, — кивнул Зленир.

Конор нажал несколько клавиш.

Узел загудел. Низко, басовито, так, что вибрация пошла по полу. Воздух внутри кольца задрожал сильнее, потемнел, и вдруг...

Ничего не произошло.

— Это нормально, — быстро сказал Донорман, заметив, как напряглись морпехи у входа. — Он работает, просто сейчас нечего телепортировать. Видите дрожание? Это поле. Стабильное поле.

— Проверь связь с Землёй, — приказал Зленир.

Донорман уже бежал к своему терминалу, который стоял тут же, в углу ангара. Через минуту он радостно заорал:

— Есть! Сигнал проходит через Узел! Бергзмер на связи!

Зленир подошёл к экрану.

Лицо главнокомандующего появилось через несколько секунд. На этот раз Бергзмер выглядел почти удовлетворённым.

— Адмирал Зленир, — сказал он. — Докладывайте.

— Узел телепортации собран и функционирует, товарищ главнокомандующий. Жду дальнейших указаний.

Бергзмер чуть заметно кивнул.

— Хорошо. Отправляю вам подкрепление. Пять инженеров, специалисты по строительству. И чертежи. Штаб операции, Станции очистки веспена, Цейхгаузы. Первые здания вам придётся возводить самим — на орбите пока пусто. Но люди помогут.

Зленир обернулся. Конор, услышав про инженеров, попытался встать, но ноги не держали, и он снова осел на пол. Донорман подхватил его под руки.

— Принимайте, — сказал Бергзмер. — И помните: Оркус временно становится главной планетой ОЗД в секторе Копрулу. Вся дальнейшая операция будет строиться отсюда. Вы — мой флагман, Зленир. Не подведите.

— Я понял, товарищ главнокомандующий.

— Конец связи.

Экран погас.

В ту же секунду воздух внутри кольца Узла вспыхнул ослепительно-белым светом, и в центре ангара начали материализоваться фигуры.

Пять человек в инженерных скафандрах ОЗД. За спиной у каждого — контейнеры с оборудованием. Они появились из ниоткуда, сделали шаг вперёд, огляделись.

— Докладываю о прибытии, — чётко сказал старший, увидев Зленира. — Инженерная группа в полном составе. Готовы приступить.

Зленир кивнул.

— Веласкес, размести людей. Донорман, прими чертежи и начинайте планировать строительство. Конор...

Он обернулся.

Конор сидел на полу, прислонившись спиной к пульту, и смотрел в одну точку. Глаза у него были открыты, но взгляд отсутствовал.

— Конор! — Зленир подошёл ближе.

Инженер медленно перевёл на него взгляд, попытался что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался только хрип. Он начал заваливаться на бок, и Донорман едва успел подхватить друга.

— Медиков! — заорал связист. — Быстро!

Через минуту в ангаре уже суетились люди в белых повязках. Конора уложили на носилки, проверили пульс, давление, заглянули в глаза.

— Переутомление, — сказал старший медик, выпрямляясь. — Сильнейшее. Если бы не молодой организм... Сутки проспит, минимум. А то и двое. Но жить будет.

— Тащите его в лазарет, — распорядился Веласкес. — И глаз с него не спускать.

Его унесли. Донорман проводил друга взглядом, потом повернулся к Злениру.

— Он сделал это, — тихо сказал он. — Узел работает. Он сделал.

— Я знаю, — ответил адмирал. — Теперь твоя очередь. Чертежи у тебя. Инженеры есть. Стройте.

Донорман кивнул и направился к новоприбывшим знакомиться.

Зленир вышел из ангара.

Ночь уже опустилась на поселение. Звёзды сияли ярко, холодно, равнодушно. Где-то вдалеке выли местные твари, но звук был далёким — звери чувствовали, что здесь теперь опасно.

Семнадцать человек стали двадцатью двумя. Скоро станет больше.

Оркус — главная планета ОЗД в секторе Копрулу.

Зленир посмотрел на небо, туда, где за световыми годами пустоты лежала Земля.

— Мы построим, — сказал он тихо. — Мы вернёмся.

Ветер донёс запах дыма от костра, треск горящих веток, приглушённые голоса морпехов на постах.

Жизнь продолжалась

Неделя, прошедшая после запуска Узла, изменила Оркус до неузнаваемости.

Поселение колонистов, которое ещё недавно казалось Злениру подарком судьбы, теперь выглядело жалкой деревушкой на фоне того, что успели построить инженеры. Штаб операции поднялся за трое суток — массивное двухэтажное здание из сборных панелей, с собственной энергостанцией и защищённым командным пунктом. Рядом выросли Цейхгаузы — длинные ангары, где теперь хранилось снаряжение и боеприпасы, которые начали поступать через Узел. Три станции очистки веспена вгрызлись в местные гейзеры, перерабатывая газ в топливо для будущих кораблей.

Людей тоже прибавилось. Узел работал исправно, перебрасывая с Земли специалистов — инженеров, техников, охрану. Теперь в поселении жило уже больше сотни человек. Морпехи несли патрульную службу по расширенному периметру. Местные твари, поняв, что новые хозяева здесь всерьёз и надолго, ушли вглубь пустыни и больше не появлялись.

Но Зленира это не обманывало.

Он стоял на смотровой площадке Штаба, вглядываясь в горизонт, за которым, в паре километров отсюда, лежали обломки «Непоколебимого». От личного крейсера осталась груда металлолома, которую инженеры уже почти полностью разобрали на запчасти. Корабль, бывший гордостью флота, перестал существовать.

— Этого мало, — тихо сказал он подошедшему Веласкесу.

Лейтенант — теперь уже капитан, Бергзмер утвердил повышение задним числом — кивнул. Он понимал, о чём говорит адмирал.

— Обломков хватило на базу, — ответил Веласкес. — Но не на флот. Если мы хотим строить корабли...

— Нам нужна нормальная планета, — закончил Зленир. — С ресурсами. С веспеном. С возможностью развернуть верфь.

Он помолчал, глядя на красное небо Оркуса.

— Здесь мы можем только ждать. А ждать — значит проиграть.

Веласкес достал планшет, который теперь всегда носил с собой.

— Я составил список ближайших миров. Доминион контролирует основные колонии, но есть несколько систем, которые они забросили или не успели освоить. Вот, посмотрите.

Зленир взял планшет, пробежался глазами по координатам и описаниям.

— Пакс, — прочитал он вслух. — Система в двух прыжках отсюда. Бывшая колония... заброшена пять лет назад из-за зергов? Но зергов там уже нет.

— Разведка Доминиона проходила год назад, — подтвердил Веласкес. — Рой ушёл, планета чиста. Атмосфера пригодная, вода есть. Месторождения минералов — богатейшие, веспеновые гейзеры — по всей поверхности. И главное — ничья.

Зленир смотрел на данные. Зелёные леса, голубые океаны, умеренный климат. Райский уголок по сравнению с красной пустыней Оркуса.

— Почему Доминион не вернулся?

— Не успели, — пожал плечами Веласкес. — Война, потом передел власти, потом ОЗД... Им сейчас не до колонизации. А если и вернутся — не скоро.

Зленир вернул планшет.

— Готовь людей. Берём оба шаттла из старого ангара. Инженеров — сколько поместится. Морпехов — отделение. Донормана и Конора обязательно.

— Конор ещё не совсем оклемался, — заметил Веласкес.

— Значит, оклемается в дороге. Он мне нужен.

Веласкес козырнул и ушёл отдавать приказы.

Зленир ещё раз посмотрел на горизонт.

Оркус дал им кров. Оркус дал им шанс. Но оставаться здесь навсегда — значит закопать себя в этой красной пыли.

Впереди был Пакс. А за ним — вся галактика.

Подготовка заняла сутки.

Шаттлы, найденные в ангаре колонистов, оказались старыми, но надёжными моделями «Геркулес» — рабочая лошадка Доминиона, способная перевозить до сорока человек или двадцать тонн груза. Инженеры провели полную диагностику, заменили изношенные детали деталями с «Непоколебимого» и заправили топливом, которое успели наработать станции очистки.

Конор, которого Донорман буквально силком тащил на погрузку, ворчал, что он ещё слаб и вообще ему бы поспать недельку, но в технику лез с таким жадным интересом, что сразу было ясно — без дела не останется.

— Стабилизаторы левого движка барахлят, — заявил он, залезая в моторный отсек. — Если мы пойдём на перегруз, можем не долететь.

— Долетим, — отрезал Донорман. — Я уже всё проверил. Ты просто придираешься.

— Я не придираюсь, я диагностирую.

— Диагност хренов.

— Сам такой.

Веласкес, руководивший погрузкой, только головой качал. Эти двое могли спорить о чём угодно и где угодно — хоть в космосе, хоть в аду.

В шаттлы грузили оборудование: портативные буровые установки, анализаторы минералов, модули для временных построек, запасы еды и воды на месяц. Морпехи проверяли оружие — на Паксе могло быть всё что угодно, от диких зверей до остатков зергов, которые разведка проглядела.

Зленир стоял у штабного терминала, в последний раз связываясь с Землёй.

— Пакс, — повторил Бергзмер, выслушав доклад. — Рискованно. Но выбора у нас нет. Одобряю.

— Сколько людей вы сможете перебросить, когда мы развернём базу? — спросил Зленир.

— Столько, сколько сможете принять. Узел телепортации имеет ограничения по пропускной способности. Но если Пакс действительно богат ресурсами... вы сможете строить корабли. Настоящие корабли. Не эти консервные банки, что были у Фортресса.

Зленир кивнул.

— Я доложу, как только закрепимся.

— Докладывайте, адмирал. И берегите людей. Они — всё, что у нас есть.

Экран погас.

Зленир вышел из Штаба и направился к шаттлам.

Люди уже загружались. Донорман спорил с Конором о чём-то техническом. Морпехи проверяли крепления груза. Веласкес пересчитывал ящики.

Солнце Оркуса поднималось над горизонтом, окрашивая небо в привычные красные тона.

— Пора, — сказал Зленир, забираясь в головной шаттл.

Двигатели взревели. Шаттлы оторвались от земли, поднимая тучи пыли, и устремились в небо.

Оркус оставался внизу — красный, пустынный, но теперь уже не чужой. Здесь оставалась база. Здесь оставались люди. Здесь оставалось начало их возрождения.

Впереди был Пакс.

Прыжок через гиперпространство длился несколько часов.

Для Зленира это время прошло незаметно — он изучал данные по Паксу, накладывал их на карты, прикидывал, где лучше ставить базу. Веласкес помогал, иногда внося свои предложения. Донорман и Конор, устав спорить, наконец задремали в креслах, пристёгнутые ремнями. Морпехи дремали кто как мог.

Сигнал навигатора вывел адмирала из задумчивости.

— Выходим из прыжка через пять минут.

Зленир поднялся, прошёл в кабину пилотов. Сквозь лобовое стекло уже виднелась звёздная россыпь, а в центре её — яркая голубая точка.

Пакс.

Планета росла на глазах. Сначала просто точка, потом диск, потом — мир, распахнувшийся перед ними во всей красе.

Голубые океаны, зелёные массивы лесов, белые шапки облаков. Никакой красной пустыни, никакой выжженной земли. Настоящий райский уголок, какие редко встречаются в секторе Копрулу.

— Красиво, — выдохнул подошедший Веласкес.

— Слишком красиво, — отозвался Зленир. — Будем надеяться, что здесь действительно никого нет.

Шаттлы пошли на снижение.

Атмосфера встретила их лёгкой турбулентностью, но пилоты справились. Внизу проплывали леса, реки, небольшие озёра. Где-то на горизонте виднелись горы — идеальное место для базы, под защитой скал.

— Садимся вон там, — Зленир указал на широкое плато у подножия гор. — Ровно, открыто, рядом лес и вода. И гейзеры вон, видите? Веспен.

Шаттлы зашли на посадку.

Двигатели взревели в последний раз, поднимая тучи зелёной травы и цветов. Шасси коснулись земли — мягко, почти невесомо.

Дверь открылась, и в лицо Злениру ударил свежий, чистый воздух.

Он шагнул наружу.

Трава хрустела под ногами. Где-то рядом пели птицы — настоящие птицы, не местные твари, а нечто знакомое, почти земное. Ветер шелестел листвой. Солнце грело, но не жгло — в самый раз.

— Товарищ адмирал, — раздался голос Донормана. — А давайте тут останемся? Насовсем?

Зленир обернулся. Донорман стоял на траве, раскинув руки в стороны, и улыбался во весь рот. Рядом Конор уже копался в анализаторе почвы, бормоча что-то про состав и потенциальную урожайность.

— Здесь богатые залежи, — объявил он через минуту. — Минералы прямо под ногами. А веспен... если гейзеры такие, как показывали со спутника... нам хватит на флот. На целый флот.

Зленир глубоко вдохнул.

Воздух пах зеленью, цветами и свободой.

— Разбиваем лагерь, — приказал он. — Донорман, организуй связь с Оркусом и Землёй. Конор — обследуй месторождения. Веласкес — выставляй охрану. Мы здесь надолго.

Люди засуетились, разгружая шаттлы, ставя палатки, разворачивая оборудование.

Зленир стоял в стороне и смотрел на зелёные холмы, на голубое небо, на яркое солнце.

Пакс.

Новый дом. Новое начало.

Где-то там, за звёздами, остались враги. Осталась война. Осталась месть.

Но сейчас, в этот момент, было просто хорошо.

— Мы построим, — тихо сказал он. — Мы вернёмся.

Ветер унёс его слова в зелёные леса.

Пакс принял их.