Старик

Мир, каким мы его знали рассыпался. Исчез. Бух. Одинокое, девятиэтажное здание стояло по среди полностью разрушенного, снесенного под ноль города. Серые стены с выделяющимися пятнами краски. Со стороны казалось, что кто-то специально бросался в стены дома шариками с краской разного цвета. Но либо шариков оказалось мало, либо площадь дома оказалась слишком велика для неизвестного художника. Кое-где в окнах зданий еще виднелось стекло, где-то целое, где-то разбитое. На некоторых балконах висели почерневшие, высохшие тряпки бывших жителей этих квартир. Невысокое высохшее дерево с хрустом и скрипом приветствовало ветер, изредка пробегавший мимо него. По земле возле дерева расстилалась сухая, густая трава. Мирно лежавшая по направлению к стенам дома. Когда-то она была зеленая мягкая, приятно шуршавшая и изгибающаяся, как небольшая волна на озерце, от легкого ветерка. Чистая асфальтная дорожка, по бокам которой стояли лавочки, выкрашенные в темно-синюю краску, вела к подъезду. Коричневые двери с кодовым замком открыты на распашку приглашая ознакомится с внутренним миром дома. Двое человек робко осматриваясь по сторонам прошли по дорожке и исчезли в тёмном подъезде дома держа друг дружку за руку.

Музей, так можно кратко описать полностью умерший и дом. Солнце, ветер, и другие природные явления, скорей всего за долгое время навели свой порядок в комнатах и даже во всей квартире. Но некоторые квартиры остались в нетронутом состоянии. При входе в подъезд слева можно наблюдать спуск в подвальное помещение дома. С права же ступени поднимались на небольшую площадку с которой можно было зайти в давно уже отключенный лифт, который все еще ждет своего последнего пассажира открыв двери и отражая все перед ним происходящее в зеркале на его дальней стенке. Немного пыльное зеркало отбрасывало тусклых солнечных зайчиков от лучей пробивающихся сквозь пыльное, грязное окошко где-то под потолком первого этажа.

Парочка, одетая в плащи с накинутым на голову каждого капюшоном и чёрные штаны, на ногах красовались берцы, будто кралась пытаясь не нарушить здешнюю своего рода красоту. Прошмыгнула на право к лестнице на второй и последующие этажи. Обшарпанные стены, зелёная краска и штукатурка, с которых, ломалась и крошилась на мелкие кусочки, хрустела под их ногами. Почти черные закрытые двери лифта смотрятся довольно-таки мрачно и страшно. Быстро проскользнув мимо них, они попали в небольшой коридорчик с дверями по обеим сторонам и выходом на старый балкончик. Проходя, не спеша мимо открытых дверей квартир, они разглядывали внутреннее помещение. Бардак и разруху разбросанные ботинки и тапки, а также вещи и мебель. Где-то вдалеке одной из комнат, просматривающихся с коридора, можно увидеть кучку вещей, накрытых кожаным, выцветшим и потрескавшимся на солнце пальто. Они двигались к закрытой двери справой стороны коридора. Деверь сделанная под деревянную, скрывающую под собой железную большую коробку, внутри которой пустота. Массивные петли со скрипом открылись…

На пороге стоял старик, опираясь на трость, одет он был в военную камуфляжную форму. На ногах одеты черные тапки в ярко-синюю клетку:

- А я уж думал сегодня вас не ждать. - На лице старика появилась улыбка и его сморщенное от старости лицо заиграло живыми красками.

Двое сняли капюшоны. Парень лет двадцати пяти, с выбритым начисто лицом и аккуратно подстриженный так же улыбался, смотря на своего деда. Вторым человеком оказалась девушка, чуть помладше парня, она смущенно смотрела на старика с улыбкой на лице, волосы, каштанового цвета, были собраны сзади в хвостик, открывая на показ практический белоснежную шею девушки.

Старик жестом пригласил их войти в квартиру, те в свою очередь сняв рюкзаки, переобулись в домашние тапочки. Парень, закрыв дверь и забрав рюкзаки убежал на кухню. Девушка медленно прошла по коридору мимо двух комнат. Судя по ним и не скажешь, что прошло так много лет. Не было этой травли людей и геноцида со стороны… Даже и не скажешь сразу кто атаковал, начали одни, другие в погоне за территорией подключились. Спугнула всех радиация после ракет. Люди не хотели идти на зараженные земли, тем более жить на них и выживать. Государства заставляли конечно людей переселяться, но ничем не помогало им. Время для вещей в этой квартире остановилось, двадцать лет, а все как раньше. Уютно. Пестрый ковёр на стене с загадочным узором, под ним двуспальная кровать, бережно застеленная покрывалом. Прикроватная тумбочка, стул с накинутой одеждой на его спинку. Белый потолок, люстра. Вот в общем то и все что удалось рассмотреть девушке в первой комнате. Во второй примерно такая же картина, ковёр, вместо кровати угловой диванчик на противоположной стороне виднеется шкаф или стенка. Ковер на полу, старая советских времен люстра. Чуть дальше по коридору и на лево была кухня. Перед ней все на той же стороне уборная с ванной. Девушка робко зашла на кухню. На столе уже стояло разного рода питание для старика, которое она с парнем несла в рюкзаках. Старик сидел на стуле держа перед собою трость. Его глаза бегали по еде на столе иногда поглядывая на парня. Дед оглянулся на холодильник. Стоявший чуть дальше за столом.

- А когда топлива привезут сынок? – Осведомился он с надеждой переведя взгляд на молодых.

- Скоро деда, на этой неделе, машину уже отправили на станцию. – Ответил парень, стоявший на против него.

– Ну мы пойдем? Нам еще домой идти. А на улице уже и так вечереет.

Дед протянул руку внуку, тот ответил в свою очередь крепким рукопожатием. Девушка крепко обняла старика. Радостное лицо старика сменилось на удивление. Молча развернувшись, старик пошаркал к себе в комнату. Через пару мгновений принес листок бумаги, сложенный в несколько раз, протянул его парню. Забрав листок, молодые распрощались с родственником. Закрыв двери, старик пошаркал в зал. Включил свет. Глухо и протяжно где-то зашумел генератор. Усевшись за стол, он протянул руки к фоторамке. С черно-белой фотографии на него смотрела пожилая женщина.

Серы объёмные волосы, переходящие в толстую косу, которая была перекинута через плечо и спускалась в руки. Черный пиджак, строгая черная юбка.