Старик и демон

Да узрите же вы!

Демоны, не покупают душ!

Они их пожираю,

занимая освободившееся место!

Аббат Красир.

Речь на площади «Раскаяния» перед сожжением одержимых.

Старик, разжёг огонь в стекловаренной печи, уселся на лавку и замер в ожидании. Сегодня, как только солнце показалось над горизонтом, он разбудил своих сыновей, и отправил их на берег моря. Там, как ему поведали рыбаки, после шторма из скального берега, вымыло черный камень.

- «это запекшаяся душа грешника, выдавленная из преисподней!» — утверждал один из рыбаков. Что взять с рыбаков, не образованных, богобоязненных, суеверных? Старик, сразу понял: вот он – материал, который, но так долго искал.

Он давно собирался на покой, но все никак не мог уйти. До сего дня считая, что еще не сделал своё самое лучшее творение, то, что можно смело назвать шедевром, верхом его мастерства. Старика, итак, считали мастером. Его творения, радовали глаз венценосных особ. Но старик, не считал их верхом мастерства, так, красивые вещи, не больше. Стремление создать по истине шедевр, который не сможет превзойти не один стекловар, владело разумом старика. Вот только материала подходящего не находилось. Тот, что использовал в своих творениях, был не пригоден, для создания «посмертного шедевра». Он искал. Просил проезжих купцов, которые каждую весну стекались по королевскому тракту, в город на большую торговую ярмарку. Но никто, не привез ему то, чего просил. Возможно, такого просто не существовало в мире. Старик, взял образ материала из сна.

Когда-то, когда он был еще совсем юным подмастерья, и только начал перенимать азы стекловарения у своего деда.

Почему не у отца? Да, как-то так получилось, что отец не смог, стать стекловаром, природа его обделила, тем чувством, которое присуще мастерам стекловарам, проще говоря, отец не чувствовал стекло. Нет, он делал, свои поделки, но они были, громоздкие, тяжёлые, с толстой стенкой. Такие покупали только совсем бедные крестьяне и иногда алхимик, из соседнего квартала, тот их использовал для каких-то своих целей. Правда иногда приносил, разные порошки и просил их добавить в разогретую стеклянную массу, от чего та меняла цвет, иногда, готовое творение покрывалось серебристым или золотистым налетом, один раз налет был как радуга, играл на солнце очень красиво. В общем, со временем, не выдержав упреков и нравоучений деда, отец, вообще перестал заниматься стекловарением и стал работать в лавке.

Тогда дед, переключил все свое внимание на тогда еще совсем сопливого подмастерья внука, и он его не разочаровал. Внук быстро впитывал все премудрости ремесла и даже умудрился выпросить у старого алхимика, продать ему книгу, где тот скрупулезно записывал все свои результаты исследований.

Алхимик к тому времени был очень стар, но потомков так и не нажил, не складывалось у него с женским полом. Злые языки говорили: - «алхимик продал свою душу демонам, а те не любят конкуренции и взяли с него обед безбрачия, взамен дав талант». Но это только россказни.

Так, вот, подмастерья стал великим мастером, и сейчас сидел в своей мастерской, в ожидании и раздумьях. Возраст уже диктовал, пора отходить от дел, пора на покой, но старик, искал камень из сна. Который ему приснился в далекой юности. Там, во сне. Не знакомец, в сияющем как солнце в зените плаще, сказал — «однажды, тебе привезут черный камень, когда ты его расколешь, и посмотришь сквозь осколок на солнце, он будет прозрачным, но очень темным, солнце, практически не будет видно сквозь него. Так вот, ты сделаешь из этого камня, твой самый великий шедевр, кубок, в виде сердца» — он достал откуда-то, бьющееся, кровоточащее сердце и протянул его мальчишке, тот сначала отшатнулся, увидев этот кошмар, но на его глазах сердце стало стекленеть, приобретать прозрачность, была видна каждая жилка, каждая вена, мгновение, и перед лицом мальчишки, прямо в воздухе крутился стеклянный кубок, в форме человеческого сердца. Мальчишка на всю жизнь запомнил тот сон, особенно ему запали в душу слова «твой самый великий шедевр». Он положил жизнь на то, чтобы отточить своё мастерство, и он знал, теперь ему под силу, создать тот дивный кубок из сна, «его посмертный шедевр».

И вот наконец он нашел камень, тот самый камень, для создания самого великого шедевра его жизни. Великий шедевр, Великого мастера. Да! Именно так будут говорить люди, о его последнем творении. Он, это знает, он это чувствует, старика окрыляла это мысль, да, он старик, он не молод, но он чувствовал в себе силы, силы сделать эту последнюю работу и уйти, уйти в последний путь с чистой совестью, с чувством исполненного долга. Ему не страшна теперь будет смерть, потому что он не умрет, он останется жить в своем творении.

Наконец, сквозь гул стекловаренной печи, он расслышал скрип колёс, это его сыновья привезли наконец камень, материал, для его великого шедевра.

Выйдя на улицу, старик прищурился от слишком яркого солнечного света, подняв мозолистую ладонь ко лбу, он сложил её козырьком отгораживаясь от слепящего солнца и пошел к повозке.

Там лежал он, камень из сна, старик с благовонием положил руку на камень, как когда-то учил его дед, «положи руку на материал, из которого собираешься сделать что-то и вслушайся, обрати свой взор в себя, если материал подходит, ты это почувствуешь, поймешь», старик закрыл глаза и сосредоточился на внутренних ощущениях.

— О Да! Это он! Ну наконец-то, я так долго тебя искал, так долго страдал от разочарования, когда мне привозили не то — он кивнул в сторону, небольшого кургана из черных камней, который был высотой с два человеческих роста и занимал половину двора при мастерской — вон, целый курган накопился. Наконец ты здесь, «Материал для моего последнего шедевра!» —с ликованием сказал старик, сыновья переглянулись и пожали плечами, они давно привыкли, к стариковским выходкам и давно смирились с этим. Порой даже подыгрывали ему, потому что после таких выходок, старик закрывался в своей мастерской и по долгу из неё не выходил, тем самым, не мешая им наслаждаться безбедной жизнью и роскошью.

А когда старик наконец выходил из мастерской, то обязательно выносил очередное творение. Которое тут же выставлялось в «Королевском аукционном доме» и продавалось за баснословные деньги. Как правило сам король и покупал, просто приходя со своей свитой, кидал на стол арбитра мешок с золотыми монетами и забирал вещ, вышедшую из рук великого мастера «Кареги». О котором знали все королевства, великого материка «Длаарна», да что там великий материк, о мастере слышали даже за великим морем. Где по слухам живут свободные и крайне свирепые варвары.

Старик, посмотрел на сыновей и каркающим старческим голосом промолвил — принесите мне моё кайло — самый младший из сыновей, сорвавшись с места побежал в мастерскую, чем-то там погремел с минуту и выбежал, неся в руках небольшое кайло, размером с маленький молоток. Ручка у кайла, была оплетена льняным шнурком, который в своем плетении, складывался в замысловатый узор, чем-то напоминающий эльфийские плетения. Метал жала отливал синевой, если ударить по кромке ногтем, он тонко запоет, и песнь эта будет длится до тех пор, пока не зажмешь пальцами жало. Это гордость старика, ему это кайло подарил мастер Дорбидол, Великий мастер подгорного народа.

Однажды прибывая у короля в гостях, он увидел статую подгорного короля, выполненную из закаленного, не бьющегося стекла, добытого в долине «Гномьей души». Статуя была великолепна, отлитая одним приемом. Все детали фигуры, были вытянуты из разогретой массы, не приварены, а именно вытянуты. Это так впечатлило Великого мастера Дорбидола, что он предложил королю за эту статую невиданный выкуп. Пообещал, если король отдаст этот шедевр подгорному народу в сокровищницу, то он, Великий мастер Дорбидол со своими учениками, скуёт для личной гвардии короля, восемь полных гномьих доспехов и сделает их с возможность подгонки. Тогда им не придется обращаться к мастерам гномам, каждый раз, когда тот или иной гвардеец потолстеет, похудеет.

Вы можете представить сколько стоит полный гномий доспех, да еще с возможностью самому подогнать его по фигуре. Это баснословные деньжищи. Конечно же король, не раздумывая согласился. И когда Дорбидол поинтересовался кто же тот мастер, что сделал этот шедевр, король горделиво сказал — мой подданый, Великий мастер Карега, живет в моем городе, в квартале мастеров. Если уважаемому Дорбидолу, хочется посмотреть на него, я могу приказать и его приведут во дворец незамедлительно.

Дорбидол не зря носил звание Великий мастер, он сразу же сообразил, что если король так поступит, то он заденет тонкие струны души мастера, ведь он по себе знал, как обидно мастеру, когда власть имущие, показывают свое высокомерие им, великим мастерам. Он не позволил тащить мастера во дворец, вместо этого он сам посетил великого мастера Карега у него в мастерской, чем сильно удивил мастеровой люд. Когда охранный малый хирд великого мастера Дорбидола остановился возле ворот дома Кареги, набежало огромное количество зевак, всем стало интересно. Зачем гному, вхожему во дворец к любому королю Великого материка, понадобилось посетить, пусть даже незаурядного мастера, но вполне обычного горожанина, не имеющего даже нижнего дворянского титула, мало того, не состоящего ни в одной гильдии мастеров.

Малый хирд встал перед домом Карега в боевое построение, отгораживая ворота, сплошной стеной. Великий гном, пробыл в гостях у Карега, до захода солнца, о чем они говорили, осталось между ними. Но после того памятного события, у мастера появилось то самое кайло, как потом говорили в народе, это было родовое кайло, великого рода Дорбидол, врут конечно. Ну, какой гном, подарит, что-то что принадлежит его роду, человеку? Такого не бывает.

Тем временем, старик, взяв из рук младшего кайло, аккуратно отколол от камня небольшой осколок, разбил его на пластинки и приложив одну к глазам, посмотрел сквозь неё на солнце. Его лицо разгладилось, улыбка, натянув морщинистую кожу на лице, омолодила старика на пару десятилетий. Старик ликовал, готов был пустится в пляс, но вместо этого, рявкну на сыновей — быстро, несите этот камень на мой верстак! Да, аккуратнее вы, криворукие! И за что вас жены любят? Вы же ничего, кроме как жрать, да срать не умеете. Бездари! Одна надежда на внука. Правильно в народе говорят, «на детях природа отдыхает!» — старик повернулся в сторону дома и крикнул уже потеплевшим голосом — Вергилий! Внучек, ты где!?

Из-за двери конюшни раздался юношеский голос — здесь дедушка, лошадей обихаживаю, меня тятька наказал, за то, что я книжку ночью читал, ту которую ты мне подарил.

Старик повернулся к старшему сыну и зашипел — ах ты неуч бесстыжий, сам читать не выучился, так еще и внука неучем хочешь оставить — повысив голос старик продолжил — сейчас отнесёте в мастерскую камень, все возьметесь за щетки и начнете дружно, с песнями оттирать мостовую перед домом! И чтобы я, работая в мастерской, слышал ваши молодецкие голоса! Вам все понятно!? — те закивали, а старик продолжил — внука пришлете в мастерскую, мне в помощь! Ух! Дармоеды!

Когда камень занял место на мощном верстаке, обшитым по верху южным деревом, не боящемся огня и тонущим в воде. «Один из купцов привез небольшой его ствол, в качестве платы за небольшой набор кубков, в виде вороньих черепов, который он очень выгодно продал служителям культа Вуду, когда торговал в южных землях, восточнее «Вечных болот», в небольшом городке Иллиула».

Старик начал аккуратно обрубать края камня, ему требовалось добраться до самого центра, так говорил незнакомец во сне. Когда работа по удалению наружного слоя была закончена, мастер перебрав осколки, отобрал те, что, по его мнению, могли пригодится, разложил их в разные ванны для плавления и пока оставил.

Когда в мастерскую пришел внук, они вместе перевернули камень, и старик продолжил обрубать наружный слой, отбирая осколки и сортируя их по ванночкам. Внуку он поручил поддерживать нужную температуру в стекловаренной печи.

Добравшись до сердцевины камня, старик расколол её на несколько больших осколков рассортировав по оттенкам. Цвет камня не был однородным, где-то он отдавал в зелень, где-то в синь, где-то был совсем черным, а в самом центре он имел буро-красный оттенок.

Когда наступила ночь старик приступил к плавлению камня в стеклянную массу. Постепенно добавляя разные порошки и замешивая как тесто. Когда старик закончил делать заготовки и уже практически валился с ног, он поручил внуку, поддерживать температуру на нужном уровне и переливать массу из одного плавильного котла в другой, для получения однородности цвета и распределения добавок по всей массе. Сам лег на широкую лавку и уснул.

Проспал старик весь день, проснулся к вечеру и чувствовал он себя как в молодости, когда он мог не спать несколько суток, творя. Отправив внука спать, сам приступил к самому главному, он начал творить шедевр своей жизни.

Старик порхал по мастерской, погрузившись в то состояние, которое в среде мастеров принято называть «созидательное прозрение», а среди духовенства «Постижением истины». Старик уже не задумывался о том, что и как делать, он творил, полностью погрузившись в состояние. Его руки сами все делали, они словно жили своей жизнью. Любой великий мастер, умел отключить разум и отдаться потоку созидания, по этой причине их и называли великими. Творя по средствам разума, не добьешься великих высот, будешь мастером, может быть хорошим мастером, но великим ты никогда не станешь. Все великие мастера немножечко сумасшедшие, как говорят в народе «не от мира сего», и это самая лучшая характеристика для них.

Через два дня, когда состояние созидания рассеялось и старик уже валился от усталости. Все-таки он был не молод, работать в таком режиме долго уже не мог. Но он закончил, закончил свой самый великий шедевр и то, что он сейчас испытывал ничем иным как экстаз творца назвать нельзя. Наверное, когда бог, создав мир смотрел на него, он тоже испытал экстаз творца.

Перед стариком стоял сосуд, кубок, темное, практически черное стекло, было настолько тонкое, что темнота рассеивалась, внутри кубка было все как в настоящем сердце, переплетение сосудов, в общем стеклянное сердце, полностью повторяло сердце настоящее. Остался только один штрих, нужно закалить стекло, поставив сосуд в печь для прокалки, он улегся на лавку и с умиротворённой улыбкой на устах закрыл глаза.

Проснулся старик от багрового света, льющегося в глаза через закрытые веки. «Что это?» — подумал старик, открыв глаза он узрел того самого незнакомца из сна. Сев на лавке, он попытался проморгать глаза, но незнакомец никуда не исчез, стоял и улыбался, открытой широкой улыбкой. Старик никогда не видел его глаза, во сне, он скрывался под капюшоном, было видно только его подбородок. Сейчас незнакомец, предстал пред ним, во всей своей красе. Красноватая кожа немного светилась багровым светом, глаза горели желтым огнем, зрачок, вертикально ориентированный как у кошки или змеи, полыхал красным раскаленным стеклом. Старик отшатнулся и прошептал — демон, ты демон! Чего ты хочешь от меня? Демон! — спросил старик обреченно и добавил с еще большей обреченностью — тебе нужна моя душа?

Демон, улыбнулся еще шире, стало видно его острые зубы, наполняющие всю пасть, из глотки вырвался жуткий хохот и язык пламени. Отсмеявшись, демон промолвил — нет, твоя душа уже давно моя. Мне нужно, чтобы ты завершил наш шедевр, он важен.

Старик молчал, рассматривая своего ночного визави, в том, что на дворе ночь, он был уверен. Он вздохнул и сказал, шедевр уже готов, осталось закалить его в составе и можешь забирать.

Демон посерьёзнел, перестал улыбаться и ответил — да, осталось закалить и вдохнуть в шедевр жизнь, иначе он не будет работать, без жизни он останется всего лишь красивой безделушкой.

Дверь открылась и на пороге появились сыновья, старший и средний, на руках старшего лежал не подающей жизни Вергилий, тело обмякло, голова свисает с локтя старшего сына.

Старик стоял не подвижно, наблюдая как сыновья укладывают на верстак тело внука, оставляя голову свисать с края. Потом средний достал костяной нож. Старик такого никогда не видел. Тонкое костяное лезвие, покрытое слегка светящимися узорами, массивная рукоять заканчивающаяся навершием в виде черепа с горящими красным пламенем глазницами. Сын, посмотрев на демона, повернулся к стрику и протянул ему нож — на, это твоя жертва, твой агнец.

Старик не понимающе посмотрел на протянутый ему предмет, помотал головой и попытался сделать шаг назад, но ему это не удалось, он уперся спиной в демона. «Откуда он здесь взялся? Он же только, что стоял с другой стороны мастерской».

Демон широко и доверительно улыбнулся и сказал — ну! Давай старик! Не заставляй меня снова примерять твою шкуру! Мне она уже надоела, за столько лет! Давай! Сделай хоть напоследок, все сам!

Старик, не понимая, о чем говорит демон, спросил — что значит «сделай хоть напоследок, все сам»?

Демон улыбнулся обезоруживающей улыбкой и мягко вкрадчиво сказал — мы с тобой уже давно, все твои шедевры, от части мое детище, ты их создавал, а я, наполнял их жизнью. Тем самым я поддерживал твое тщеславие и позволял тебе творить. Ты творил, я оживлял, симбиоз мастера и демона. Твои шедевры так популярны, только благодаря жизненной силе, заключенной в них жертвы. И сейчас, тебе нужно принести последнюю жертву, чтобы дать жизнь твоему самому главному творению, ради которого ты жил и творил все эти годы — он посмотрел на старика давящем взглядом и приказал — возьми в руки «Сакрифициум культро» и наполни кубок кровью своего любимого внука, пусть его кровь закалит стекло, а его жизнь запустит биение сердца.

Старик закричал — Я НЕ СТАНУ ЭТОГО ДЕЛАТЬ!!! СЛЫШИШЬ МЕНЯ ДЕМОН!!? ТЫ НЕ МОЖЕШЬ МЕНЯ ЗАСТАВИТЬ!!! ИЗЫДИ ПОРОЖДЕНИЕ ПРЕИСПОДНЕЙ!!! — старик осенил себя знамением и посмотрел на улыбающегося демона.

— ты такой забавный, и это так мило. Правильно говорят «старики как дети». Неужели ты и вправду считаешь, что на меня могут подействовать какие-то слова, а тем более вот эта ваша кракозябра — демон попытался сложить пальцы в церковном знамении, запутался в них и с досадой сплюнул на пол — тьфу, какая мерзость. Все! Давай! Последний шаг, сделай его и ты обретешь бессмертие! Ты же об этом мечтал!?

Старик опустил голову и очень тихо проговорил в пол — не такой ценой, не такой ценой.

— а чем тебя не устраивает цена? Это не первая твоя жертва, но она станет последней. Давай старик, мне начинает надоедать этот спектакль. Либо ты делаешь то, что от тебя требуется, либо это сделаю я, но тогда даже не думай, что я отпущу твою душу. И души твоих детей тоже останутся у меня. Но самое страшное, душа твоего внука на веке останется в заточении в сосуде, что ты сотворил. Делай выбор, стрик!

Старик оторвал взгляд от пола и уставился на демона, немного помолчал и с надеждой в голосе спросил — ты отпустишь наши души? И не станешь заточать душу моего внука в этом сосуде? — он кивнул на все еще закрытую печь.

— да! Но только если ты все сделаешь сам.

— хорошо, я согласен, я все сделаю — старик подошел к сыну, который все так же держал на протянутой ладони «Сакрифициум культро», как назвал его демон, взял его за рукоять и подошел к лежащему на верстаке телу внука — доставайте сосуд — приказал он сыновьям.

Те очень аккуратно достали сосуд из печи и держа его специальными, не пропускающими жар рукавицами, поднесли его к голове Вергилия.

Старик перехватил поудобнее нож, и резким движением вскрыл яремную вену, на шее внука. Кровь, высвободившись из заточения, ударила в лицо старика, потом толчками начала вытекать и раны, в подставленный сосуд. Когда сосуд заполнился, а Вергилий перестал дышать кубок засветился багровым светом.

Когда свечение перестало слепить окружающих, они увидели живое бьющееся сердце, зависшее в воздухе.

Демон, подошел к нему, погладил и сказал как будто любимому человеку — ну здравствуй, брат! Как же долго мы с тобой не виделись, прояви себя, чтобы я мог тебя обнять.

В воздухе проявились сначала едва различимые очертания человеческой фигуры, а потом материализовался полностью. Он был как две капли воды похож на демона, единственное отличие, это кольцо в носу, и более жесткий взгляд.

— да старик, ты меня удивил, до последнего ждал от тебя подвоха, но ты не подвел, сдержал слово. Что же, демоны тоже умеют держать свое. Отныне ты и твоя семья свободны от данных мне обязательств. До встречи, старик — и силуэты демонов растаяли в воздухе.

Старик стоял и молча смотрел на то место, где только, что растворились демоны. В его душе бушевал ураган, сердце колотилось с немыслимой скоростью. Злость, заполняла его разум. Он посмотрел на руку, в которой был до сих пор зажат костяной нож. Потом, его взгляд упал на распластавшееся тело внука. И наконец он посмотрел на своих сыновей. Посмотрел безумным взглядом, в котором читалось только одно желание, убить. Старик двинулся в сторону замерших в ужасе отпрысков. Сыновья стояли и наблюдали расширенными от ужаса глазами, как старик подходит к ним. Они не могли пошевелиться, впали в ступор. Подойдя, старик прошипел дрожащим от ненависти голосом — вы, бездарное отродье, вы, убили моего Вергилия. Будьте прокляты! Я забираю ваши души — он махнул засветившемся в его руке «ножом» и кровь из разрезанных глоток ударила в него. Сыновья, попадали на колени, тщетно пытаясь зажать раны на шеях.

Старик стоял и смотрел, как его сыновья корчатся в предсмертных судорогах. Когда они затихли, в углу мастерской раздались хлопки в ладоши и зазвучал голос демона — молодец! Ты наконец готов к бессмертию! — тожественно сказал он и продолжил — в ноже еще осталось место для душ, иди заполни его и приходи обратно воскресим твоего внука — сказал демон и указал на дверь.

Старик, вышел в дверь и его не было около часа, вернувшись он протянул демону «Сакрифициум культро». Тот забрал у него нож посмотрел на него и сказал — отлично, теперь достаточно душ для провидения обряда воскрешения и для твоей инициации.

Подойдя к телу Вергилия, демон, одним резким и выверенным движением, воткнул нож в то место, где должно находится сердце. Прошептал что-то, на непонятном языке и глазницы черепа навершия загорелись красным огнем.

Тело вздрогнуло и начало кашлять, рана на шее затянулась, оставив на своем месте тонки белесый шрам. Демон удовлетворенно хмыкнул и выдернул нож. Вергилий закричал и зажал то место откуда выдернули нож, поворачиваясь на бок и принимая позу эмбриона.

Демон, посмотрел на старика и сказал — теперь твоя очередь — он протянул старику нож и продолжил говорить — у тебя будет только одна попытка, если промахнешься нож просто заберет твою жизнь. Не промахнись старик, слишком долгий путь ты прошел, да и я в тебя вложил много. Не хочу терять свои инвестиции.

Старик расстегнул «понитку» оголяя торс, снял ее с себя, взялся за рукоять ножа двумя руками, развернул лезвие так, чтобы оно прошло между ребер и резким движением воткнул его себе в сердце. Когда костяное лезвие пройдя плоть вонзилось в сердце, старик почувствовал толчок, последнего удара и опустился на колени перед демоном.

Демон, положив одну руку на затылок, а второй взявшись за рукоять ножа, прошептал очередную литанию, подождал пока глаза черепа разгорятся, выдернул нож и сказал — отныне ты не принадлежишь миру живых, но и смерть над тобой не властна. Твоя душа принадлежит срединному миру. Пока ты еще имеешь облик человеческий, но скоро запустится процесс трансформации, это самый сложный период в жизни демона. Очень мало кому удается его пройти. Церковь «Начала» бдит, постарайся не попасться в лапы их адептов. Это смерть для тебя. Будь осторожным, питайся только теми душами, которые отрицают учение «Начала», так у тебя будет шанс накопить нужное количество душ, для второй трансформации.

Демон, протянул старику «Сакрифициум культро» и добавил — твори, чем больше твоих творений осядет в верхнем мире, тем быстрее мы сможем его захватить. Удачи тебе старик, может быть, когда ни будь мы поговорим с тобой на равных. Я благодаря тебе поднялся на еще одну ступень и моя следующая трансформация уже не позволит мне находится в верхнем мире не замеченным адептами церкви «Начала».

Демон исчез, оставив старика и внука в мастерской одних.