Старик у моря

Запах крови Гариб почувствовал задолго до того, как девчонка показалась из-за скалы.

В этом месте скалы на пляже подступали почти вплотную к кромке морского прибоя, прежде чем снова отпрянуть от воды и дать свободу неширокой ленте пляжа.

Девчонка двигалась, подволакивая ноги и зажимая руками рану на животе. Кинжал или меч, вошли глубоко, разворотив внутренности. Рана была нехорошей, хотя другими раны в живот и не бывают.

Из-за сжатых рук Гариб не мог до конца судить насколько велика сама рана. Девчонка зажимала её руками, чтобы внутренности не вывались наружу.

Смысла продолжать куда-то брести с такой раной для девчонки не было никакого, проще было лечь и сдохнуть.

Но девчонка попалась упорная. Она продолжала с мучительным усилием переставлять ноги. Затем, споткнувшись, опустилась на колени, но продолжала двигаться вперёд, помогая себе одной рукой.

Оттого что рану теперь ей пришлось зажимать одной рукой, кровь пошла сильнее, и кровавые пятна тянулись за ней по горячему песку цепочкой багровых следов.

Ещё пара метров, и девчонка упала и затихла. Потом пошевелилась и поползла дальше, загребая песок правой рукой.

Несмотря ни на что, она продолжала ползти, пока не остановилась в паре метров перед сидящем в старом полуразвалившемя кресле Гарибом.

На вид девчонке было лет шестнадцать. Стройное сильное тело угадывалось даже под мешковатыми штанами и серой блузкой из грубой ткани. Лицо девушки можно было бы назвать даже красивым, если бы не шрам, перечеркнувший правую щёку. Глаза девушки были странного желтоватого цвета.

Девушка приподняла голову и пристально глянула на Гариба. Во взгляде её читались, боль, отчаяние и мольба. Но также в этом взгляде читалось неистовое упорство. Поняв, что помощи не будет, девушка бессильно опустила голову. Но сдаваться она не собиралась.

И хотя Гариб замечал всё, но со стороны казалось, что он равнодушно взирает на плещущееся неподалёку море, не замечая отчаянного взгляда девушки.

Кресло, в котором восседал Гариб, было явно подобрано им на какой-то свалке. Казалось, что оно вот-вот развалится под тяжестью массивного тела мужчины. Рядом с креслом, на песке стоял глиняный кувшин с узким горлышком, в котором плескалось виноградное вино.

Всё это время, пока девушка двигалась в его сторону, Гариб безмятежно созерцал море, синее небо, чаек, белыми росчерками носившимися над такими же белыми хлопьями пены на гребнях волн.

Но и про стоящий рядом с креслом сосуд с живительной влагой он не забывал. Время от времени он опускал руку, брал кувшин и делал глоток вина. Несмотря на стоявшую жару и нещадно палившее солнце, вино в кувшине было на удивление холодным.

Гариб был крупным мужчиной, но бесформенная одежда, состоявшая из полинявших матросских штанов из парусины, и не менее поношенная просторная то ли рубаха с длинными рукавами, то ли лёгкая куртка, не позволяли понять, что скрывается под ними, мышцы или заплывшее жиром тело.

На первый взгляд Гариба можно было принять за старика, чему способствовали давно не стриженная седая борода и густая бесформенная копна то ли поседевших, то ли выгоревших на солнце волос.

Однако острый взгляд и какая-то особая расслабленность, которая свойственна отдыхающим хищникам, наводили на мысли, что сидящий в кресле мужчина не так прост, как кажется на первый взгляд.

Странным был не только мужчина, но и его пёс, который валялся на песке в десятке метров от хозяина. Такой же лохматый и неухоженный, как и его хозяин. Но пёс был чересчур уж крупным. Ростом по грудь взрослому мужчине, лапы слишком толстые, а пасть и клыки, скорее подошли бы какому-нибудь крупному хищнику, вроде тигра или льва. Непростой это был зверь.

Пёс тоже давно учуял запах крови, но даже не открыл глаз, продолжая, как и его хозяин, игнорировать присутствие раненой девушки.

Кресло мужчины стояло метрах в тридцати от кромки воды. А позади него в десятке метров находилась покосившаяся хижина, собранная из деревянных обломков, вынесенных морем на берег, кусков парусины и прочего хлама. Хижина лепилась к обрывистому скалистому берегу, который тянулся параллельно линии прибоя по всей длине береговой линии, насколько было видно глазу.

Взгляд девушки переместился на вход в хижину. Ненадёжное укрытие, но другого на пустынном пляже не было. Здесь не было ни деревьев, ни кустов, ни крупных обломков скал, среди которых можно было бы затаиться. Для неё сейчас весь мир сузился до завешанного куском выгоревшей ткани входа в лачугу.

Сжав зубы, девушка поползла к хижине, между сидевшим в кресле мужчиной и дрыхнущим псом, которые по-прежнему не обращали на неё никакого внимания. Только пёс на секунду приоткрыл глаза, когда девушка проползала мимо, но даже не пошевелился, хотя вроде бы должен был отреагировать на вторжение чужака в его владения, залаять или хотя бы зарычать. Но похоже, что пёс был для этого слишком ленив.

Тем временем девушка проползла отделявшие её от входа в развалюху десяток шагов и протиснулась внутрь.

На пляж снова опустилась тишина. От моря веяло спокойствием, лёгкий ветерок время от времени доносил до сидящего в кресле мужчины солёные брызги.

Как будто ничего и не происходило только что на пустынном пляже. И только тёмные кровавые пятна напоминали о недавней трагедии.

Но Гариб многое повидал в этой жизни и понимал, что это спокойствие ненадолго. За раненой жертвой, всегда появляются преследующие её хищники. Безжалостные охотники, идущие по следу.

Они неизбежно должны были появиться.

И они появились. Неторопливо огибая скалу.

Преследователи никуда не спешили, понимая, что жертве от них не уйти.