Старинный завет

- Ой! Бабушка! Мы чего притащили!

- Ушастик! Куда побежал? Мы без тебя не справимся! – голос мышастика Головастика прерывался от натуги. – Помогай, давай!

Бабушка Вандина встрепенулась, и привстала со своего кресла.

- Чегой-то приволокли! – пробормотала она себе под нос.

Мышастики, между тем, втащили и положили у ног бабушки бездыханную птицу.

- Вот, бабушка! Поместим её на лёд. А, если кто сунется к нам – откупимся этой птицей. Я хорошо придумал? – серьёзно спросил мышастик Головастик.

- Выдумал тоже! Что за птица? Поверните-ка её брюшком вверх.

Мышастики поднатужились и перевернули.

- Да это снегирь! – Воскликнула бабушка Вандина. – Стойте-ка! Я посмотрю – может, он ещё жив.

Она приложила ухо к груди птицы.

- Тишина! А то я не услышу! – Прикрикнула она на внуков.

Мышастики замерли, и уставились на бабушку.

- А сердечко-то едва бьётся. Рано вы его на лёд определили.

- Чего же он тогда, совсем, как мёртвый? – спросил мышастик Глазастик.

- Он в обмороке. И вот, глядите, лапка сломана. Как он у вас оказался? Докладывай, Головастик. А вы найдите мне две палочки. Нитка у меня есть. Пока не очнулся – лапку-то выпрямим. Палочки ниткой привяжем – лапка и срастётся. Чего смотрите? Бегом! А то он отогреется. В себя придёт, тогда мне с лапкой не справиться.

Глазастика с Ушастиком как ветром сдуло.

- Потом повернёте его на бочок. Вон – столик возле моего кресла. Туда и положите.

- Бабушка! Нам не под силу его на твой столик, - усомнился Головастик.

- А я на что? Помогу! Плечо подставлю! Справимся. Начнёт выздоравливать – рябину таскать ему будете. У нас в закромах, чай, какие семена подходящие найдутся. Справимся! Выходим!

Вернулись Глазастик с Ушастиком. Принесли палочки. Бабушка ловко справилась с лапкой. А потом все поднатужились, и водрузили снегиря на бабушкин столик.

Когда мышастики отдышались, Головастик спросил:

- Бабушка! А почему ты так заботишься об этом снегире? Тут какая-то тайна? Да?!

- Сначала вы мне расскажите, как он оказался в ваших лапках.

Она глянула на снегиря, и радостно сообщила.

- Вот, уж он в себя приходит. Один глаз приоткрыл.

- Мы пошли прогуляться к рябине, что на обрыве растёт.

Начал Головастик.

- Ягоды на ней давно поспели. Холодно. Но снег не проваливался. Вдруг целая стая красногрудых облепила нашу рябину и давай клевать. А этот на самую нижнюю ветку сел. Мы затаились.

- Тут, откуда ни возьмись, лиса! Да как подпрыгнет! – перебил брата Глазастик.

- Да! Да! – вмешался Ушастик. – Она его - цап! А тут выстрел!

- Да, бабушка! Выстрел! – подтвердил Глазастик. – Лиса как заорёт! Кровь-то, как хлынет! Рот открыла. И с горки скатилась.

- Крови-то – целая лужа! – прошептал Ушастик, и вытаращил глаза.

- Я что-то и капли не увидел.

Головастик посмотрел на братьев.

- Вы испугались – вот вам и померещилось. Мы подождали. Потом подкрались к птице. Потрогали. Думали – задушила лиса. Мы и решили домой её, и на лёд, чтобы потом какого-нибудь разбойника задобрить.

- А он жив! – торжественным голосом изрекла бабушка Вандина. – Чему я очень даже рада!

- Давай, бабушка! Рассказывай! У тебя, что – приключение было? Да!? Мы любим слушать про твои приключения! Давай! А то мама придёт – всех за стол посадит. И тебя, бабушка, за птицу ещё поругает. – Заторопил любознательный Глазастик.

Бабушка посмотрела на снегиря. Тот ещё был в забытьи. Осторожно погладила красную грудку птицы, и начала:

- Я тогда ещё молодая была. А лето выдалось плохое. Дождливое. Неурожайное. Но кладовка - то у меня была полнёхонька. Да, вот беда. Под дождь я попала. Вымокла. В дом сырость пробралась. Захворала я. Думала – помру. А когда на поправку пошла, да в кладовую заглянула – так и обомлела. Пустая кладовка. Лихой вор всё унёс. Всё разорил.

- Ой! Как же ты, бабушка? – прошептал жалостливый Ушастик.

- Выползла я на двор, а там уж снега полно. Подумала - конец мне. Но тут вспомнила, что рябина не так уж далеко растёт. Поползу. Может, какая ягода и упала. Или птицы насорили. А я подберу.

- Правда! Правда! – заверил Глазастик. – Под рябиной всегда полно расклёванных ягод.

- А тут – нет! Тишина. Стоит рябина – не шелохнётся. И под ней ни ягодки.

Я из последних сил приподнялась. Думаю, может какая низко висит. Вдруг слышу – шевелится кто-то в кроне. Что-то красное мелькнуло. Но красное на красных ягодах – ничего не поймешь. Я совсем отчаялась. Рябина-то в самой поре, да, не про мою честь! Видно, последний мой денёк пришёл!

- Бедная наша бабушка! – заплакал Ушастик.

- Ушастик! Не реви! Я же тут! – Бабушка погладил его по головке.

- Тут! – всхлипнул Ушастик. – Но мне же тебя жалко!

- Хороший, ты мой! – Умилилась бабушка, и смахнула слезинку с глаз.

- Но, вот оно, как дальше повернулось! Заметила меня птица. Спустилась, и ягоду бросила. Я на птицу-то поглядела. А это снегирь – красная грудка. Вот он и говорит:

- Совсем ты, Мышка, бедная! На, ешь скорее.

Глядь – а уж передо мной целая кисть лежит.

- Ну, я и набросилась. Ела, ела. Потом замерла. Гляжу на снегиря.

- Откуда ты такой добрый выискался?

А он смеётся.

- Видно, что ты нас, снегирей, совсем не знаешь. Мы все такие. Никого в беде не оставляем. И ты, Мышка, запомни. Если кого выручить можешь – всегда помоги.

Улетел он. А я наелась. Силы-то у меня прибавились. До дома добралась. Отлежалась. Да за дело. Хоть скудные запасы, а собрала. До весны дотянула. Но, если бы ни снегирь… Век ему благодарна буду! Раньше как- то в голову не приходило. А с тех пор всем стараюсь помочь.

Она помолчала.

- Наш – то, бедолага! Может сынок его?

- Бабушка! А девчонки у них такие же добрые? – пискнул Ушастик, и с опаской посмотрел на братьев. Не смеются ли? Но они участливо слушали.

- Такие же! Я с того случая к снегирям присматриваться начала. Такие же! Только одеты они по скромнее – серенькие. Но сердечко, видать, доброе. Гляжу както – летит. В клюве несёт что-то. Думаю – птенцам своим. А на пути гнездо синички. Птенцы одни. И все орут – есть хотят. Свернула наша девочка к их гнезду. Да и накормила всех. Потом встрепенулась. Назад полетела. Ясно – за кормом, стало быть, для своих.

Бабушка Вандина замолчала и посмотрела на снегиря.

- Вот такое они племя! Все добрые!

Снегирь открыл оба глаза и тихонько слушал.

- Как же зовут тебя, сынок? – Спросила бабушка.

- Огонёк! Лапка у меня болит, - доверчиво отозвался он.

- Потерпи немножко! Сейчас мы тебе поможем.

- Головастик! Сбегай в кладовку. Я там сон-траву припасла. Принеси веточку маленькую. Огонёк пожует её, поспит. Боль-то и утихнет. Сном всё лечится!

- Бабушка! Её же нюхать надо! – Вставил своё слово Глазастик.

- Это чтобы сон пришёл. А тут ещё и боль утешить надо. – Пояснила бабушка.

Головастик сбегал. Разыскал веточку.

-Сейчас пожуёшь, бедный мой! А пока скажи, что ты, кроме рябины – то любишь?

- Я только семечки из рябины люблю. – Прошептал снегирь.

- Слышали!? Тогда несите - сколько сможете. Ему семечки. А вы остальное съедите. - Скомандовала бабушка.

- А что ты ещё – то любишь?

- Из яблок, из черёмухи, из боярышника, из шишек ёлки семечки тоже люблю. Ой! Не могу больше! Лапка болит.

- Все за рябиной! А ты, Огонёк, пожуй -ка сон-травку. Поспишь. И жизнь на лад пойдёт. Поставим мы тебя на обе ножки.

Прибежала мама-Мышь. Вся в заботах. Глянула на бабушку. На прикорнувшего возле неё снегиря.

- Опять у тебя, мама, причуды! А дети где?

- Дети за рябиной побежали. Святой завет выполняют: помоги всякому в беду попавшему!

Так то, девочка моя!

Ноябрь 2023