Старомир

За вяликими гарами, за прячистыми вадами, за зялеными лясами у поли-раздолли растеть Вялич клен. Пад тым Вялич кленам Магутны камянь ляжыть, на тым Магутным камне Красна девка сядить, серабром да златам рушник шые-вышивае, усякаму Дабру на Шляху дарогу адчыняя.

Яко той Краснай девке ад века да века на Магутным камне сядети, рушник шыти-вышивати, Дабро на Шлях зазывати. Яко таму Магутнаму камню ад века да века пад Вялич кленам ляжати, моцу капити, Род ад лиха баранити. Яко таму Вялич клену ад века да века у поли-раздолли растити, корни кряпити, да з Братами вятрами гутарку за Дабро на Шляху вястити. Тако и Дабру на Шляху быти, да сам Шлях не избыти.

Заговорная традиция Беларуси. /Сбор- основа/ Простонародный говор.

Росстани сами по себе были не велики, вёрст тридцать на тридцать, однако вмещали в себе и старые заповедные леса с чистыми глубокими озёрами, и седые от времени невысокие скалистые взгорья с водопадами и быстрыми реками.

Но более всего здесь было троп и дорог. Всяческих, от еле заметных тропинок до мощённых булыжником древних ухоженных путей. Они сходились и расходились, сужались и расширялись, петляли и выпрямлялись, а более всего они нередко и причудливо пересекались, образуя бесчисленные замысловатые перекрестки, иначе говоря – росстани.

Отсюда, верно, не мудрствуя, и название пошло. Хозяйствовал на этом клочке сущего Царь Гвидон, что из Стрибоговой свиты. И надо сказать, хозяйствовал деловито и надёжно, далеко не каждому позволено иметь здесь свой дом. А желали многие, ибо из Росстаней без особого труда можно было попасть во многие, даже сокрытые земли и планы бытия.

Имелось здесь и пару небольших деревенек с разношёрстным, разнородным людом и не только, что беззаботно возделывали ухоженные поля, охотились и рыбачили в богатых угодьях, мастерили и торговали на изобильных торжищах, известных далеко за пределами этого сокрытого уголка Сущего.

Такие временные торжища Гвидон лично устраивал три-четыре раза в год и на это время Росстани были открыты для всех и потому доступны многим. Стекались на такие вольные торги множество купцов и иных путешественников с различных земель. В сию пору кого тут только и не встретишь, от того здесь можно было сыскать и приобрести задёшево редкие и диковинные вещи.

Раз же в пять-семь лет, как правило, к исходу зимы в лютене, хозяин проводил и Званый Аукцион для избранных, заранее уведомленных и приглашенных. Вот здесь действительно можно было встретить и даже стать обладателям дива чудного, да чуда дивного. На таком мероприятии всевозможное злато и даже духовы каменья были не в чести, как правило, шёл прямой обмен по договоренности одной диковины на другую, торговали и тайными вестями.

Помимо же деревушек и величественного дворца самого хозяина, располагалась в Росстанях и пара десятков небольших поместий, принадлежавших счастливцам, уж не пойми за какие заслуги удостоившимся чести проживать здесь. Одним из таких счастливцев был и Вей, чей небольшой, строго выдержанный в тёмных тонах, ощутимо древний замок ютился у подножия лесистого взгорья у небольшого чистого озерца.

В одной из просторных светлых комнат за небольшим резным столиком, специально изготовленным для игры в тавлеи, вальяжно восседая на изукрашенных стульях, расположились два человека. Один – тёмен, невелик и чубат, другой – белобрыс, огромен и с диковинной прической. День был погож и из настежь распахнутого окна доносился явственный аромат цветущей сирени.

Хозяин замка Вей и его гигант-побратим Влас любили это дело, игра расслабляла и доставляла искреннее удовольствие, да и неспешная беседа всегда к месту. Жаль не часто выдаётся такое время, спокойно поиграть и посудачить о насущном и не очень. Но вот сладилось, такое время выдалось, и давние приятели во всю отдались этому своему увлечению – игра шла полным ходом.

Красный див Вея шёл в атаку, на левом фланге затаился зелёный змей, а на правом черный баюн готовил засаду. Влас тоже не зевал и, хотя ему свезло с окрасом своих фигур, что обновлялся произвольным образом перед каждой новой игрой, готовил оборону, выставляя в крепи своих рарогов. Фигуры скользили по разноцветному полю стола, то и дело происходили стычки и даже крупные баталии. Победитель ещё не определился.

Отворилась дверь, на пороге застыл небольшой человечек с полметра ростом, одетый в тёмно-красное. Длинная, чистая и чёсанная русая борода до пояса, аккуратно уложенные длинные кудри, озорной взгляд голубых глазёнок-бусинок. Домовой, уже не первый век доглядывавший замок, предстал собственной персоной и во всей красе.

– Эта, господа-товарищи, Параска ужин в летней столовой накрывает, так что надоть идти вечереть. И ещё один вопросец имеется, – домовик подбоченился, выставил вперёд ножку и строго, вопросительно-осуждающе поглядывал на играющих.

Друзья переглянулись, усмехнулись. Вей с улыбкой произнёс:

– Внимательно слушаем тебя, уважаемый.

–Так не дело это, давеча, доложу вам, суседская Скоропея к нам повадилась. А чего надоть? Так и до убытка или лиха какого недалеко. Я уже было миром хотел, по чину с домовым суседским говорил, а ему хоть бы что, зараза толстожопая, покон ему, видишь ли, не сподручен, – было заметно, домовой ярится, голос окреп. – Я ему так и сказал, Машку натравлю, она ведьма лютая, беды паскудники не оберутся, коли межи не ведают, на чужое позарились. Такое, скажу я вам господа-товарищи, непотребство оставлять никак нельзя.

Домовой не на шутку разошёлся, это могло быть надолго. Вей, хорошо это знавший, остановил своего помощника по хозяйству:

– Так, Евстигней, всё решим, всё хорошо будет.

Домовик удовлетворенно кивнул, за долгие годы знакомства он хорошо знал, коли хозяин обещал, – во век не забудет. На последок поклонился, и уже удаляясь, напомнил:

– Не забудьте, четверть часа и вечереть.

Побратимы переглянулись, с сожалением окинули взглядами застывшую игру, партию придётся отложить, негоже Прасковью обижать, знатный кулинар, да и старалась, наверное, изысканными яствами порадовать не так уж и часто бывающего в замке хозяина и его ближайшего соратника.

Друзья покинули замковые покои и спустились в цветущий благоухающий сад, ведя неспешную беседу, и неторопливо побрели к дальней беседке, что притаилась в тени цветущей вишни. Четверть часа, можно немного передохнуть и посудачить в столь дивный весенний вечер.

– Давай-ка немного одно дело обсудим. За игрой, сам знаешь, не гоже. Вот скажи, Влас, не удержался-таки, Ермака верно в Волот отрядил? Что скажешь, друже? – Вей остановился и внимательно, даже немного осуждающе, смотрел на своего рослого приятеля.

Влас даже немного опешил, тоже остановился и заулыбался.

– Так, а что плохого? Твоя кровь, вот думал подмогну малость. Ты не думай, я не оправдываюсь, но там такое дело вышло, кабы знать, – Влас заулыбался ещё шире, почти перейдя на смех, продолжил, – Ермак сказывал, князь упросил Гарпину, гостившую в ту пору в Волоте, помочь. Ну а та, ток про тебя услыхала, возьми да согласись. В общем, Гарпина в деле, мыслю переживать особо нечего, девка-то огонь, да и видом несказанно хороша.

Влас уже во всю от души смеялся. Заулыбался и Вей.

– Вот именно что огонь, знатный такой и видом дюже хороший, куда только ветер пламя погонит, знать бы, а, братка?

– Да не печалься, Вей. Гарпина своя, вернее твоя, вы же долгое время хороводили, ну… тесно сотрудничали, – Влас озорно подмигнул улыбающемуся другу, – правда с придурью малость, как, собственно, и все великосветские дамы, зато сильна и хватка не в меру. Ну, а коли что, Ермак приглядит.

– О, глянь, ещё одна великосветская, – Влас кивнул на приближающуюся к ним красивую молодую женщину с копной распущенных огненно-красных волос, помахал приветственно рукой, – Мариш, привет! Всё, я оставляю вас. Пойду Прасковье помогу. И вы подходите, – могучая фигура заскользила уверенной походкой по направлению к летней кухне.

Ага, приглядит, а силёнок-то хватит? Одно хорошо, Гарпина действительно наша, вот только, если что, самому придётся, а ведь иначе думал и тебе говорил – не лезь. Всё как всегда, стабильность, однако. Вей махнул рукой на удаляющегося друга и повернулся к подошедшей женщине.

– Марина, здравствуй, поговорить надо.

– Приветствую, господин, я внимательно слушаю, – женщина, приложив руку к сердцу, чуть наклонилась в полупоклоне, ведьмячий взгляд красивых зеленых глаз выражал одновременно почтительность и озорство.

– Марин, сколько можно говорить, какой я тебе господин? Слух режет, зови просто Вей, как и иные близкие. Ты уже давно управляешь хозяйством в замке, и ни разу не подвела, к чему ненужные расшаркивания, здесь все свои.

Женщина выпрямилась, обтягивающий зелёный костюм ладно сидел на стройной фигуре, подчёркивая все женские прелести, отошла на шаг.

– Знаете, господин Вей, это же не для вас, это больше для меня самой. Никакие годы не умалят этого. Иной раз я как глаза закрою, так и вижу полуразрушенную столицу, толпы озверевших мигрантов на улицах, публичные казни и сожжения на площадях. Ведь тогда уже просыпалась Сила. И во мне, молодой неопытной ведьме, она была. Не сними вы тогда меня с костра на Манежной площади, где бы я была? Сожгли бы дурёху, или того горше, в рабство к инородному зверью, на родной земле пирующему по предательству недоправителей наших, угодила бы.

Волна гнева отразилась в зеленых глазах женщины, будто холодные изумрудные молнии сверкнули.

– Мне бы сейчас добраться до этих выродков, из могил бы подоставала! Твари! Сколько крови родной пролито было! Извините, господин, как вспомню, и доселе кипит всё. Вы же спасли и по принятию Силы наставили, того и гляди, не за годами и в золото войду. Вот тогда, глядишь, и пригожусь вам. Вот бы и услужила со всей невостребованной страстью, которой у меня, господин, немерено.

Куда только делся гнев? В глазах уже нега и озорство, на устах дивная улыбка. Ведьма, одним словом и, надо сказать, сильная ведьма, и это хорошо, – думал Вей.

– Так, Марина, прекращай, – хозяин замка шутя погрозил пальцем своей управительнице. – Гроза нерадивых политиков, видишь ли. Сама хорошо понимаешь, что толку? По большей части, они всего лишь никчёмные проводники чужой воли, участь их незавидна, а посмертие и того горше.

– Колесо, господин? – ведьма подмигнула.

– Оно самое, проказница. Пошли-ка Марина в беседку, присядем, а то напором своим меня малость утомила.

Вей указал на рядом стоящую небольшую резную беседку всю утопающую в вишневом цвете. Удобно расположившись напротив друг друга, Вей продолжил.

– Я что хотел-то, Марин. Наш Евстигней говорит соседская Скоропея границу рушит и так далее. В курсе вопроса? – женщина утвердительно кивнула. – Я тебя прошу, разберись и реши проблему добром. Нам только до кучи локальной войны и боевых действий местного значения не хватает, наш-то хозяюшко не угомонится, сама знаешь.

– Знаю. В курсе, решу. Там потеха одна. Подробности нужны, господин? – Марина вопросительно посмотрела на собеседника. Вей отрицательно махнул головой. – Я вот ещё что хотела с вами обсудить, – годков этак восемнадцать назад мы с вами проводили обряд по привязке берегини по руде на одного вновь народившегося мальца из закрытого заповеда. Так вот, три дня уже как пропала связь, не чувствую я сестрицу свою, а должна бы. И вот ещё какая странность, будто не изничтожена, а именно сокрыта она, спрятана, пробиться даже по снохождению не получается и обряды все чёткого ответа не дают.

Марина присела поближе к собеседнику, тревожно и преданно заглянула в глаза.

– По-всякому пыталась достучаться и всё безрезультатно – вроде жива и здравствует, но будто в неволе какой. Надо бы разобраться, господин. Может тропу мне в тот заповед откроете? Я бы не подвела и разузнала всё. Вы прибыли ближе к обеду, ещё и с побратимом, я уже тревожить не стала, отложила доклад на после ужина. Все детали в моей мастерской, там полный отчёт. Желаете ознакомиться?

Вей отрицательно махнул головой.

– Возможно позже загляну, пролистаю твои изыскания. Ты вот, Марин, скажи, на вечеру-то идёшь? И Влас будет рад, да и наверняка Прасковья вкусностей наготовила.

– Нет, господин, не пойду. Что до вкусностей, так я их уже попробовала, Вам понравятся. Наша Прасковья вполне заслуженно признанный в вопросе кулинарии авторитет. Да и девушка я свободная, фигуру беречь надо. Мало ли сгодится когда-нибудь, кому-нибудь? – ведьма озорно глянула на Вея. – А верх Влас переживёт, я думаю, моё отсутствие без значимых потерь для своего самолюбия. Вам-то, господин, я и даром не нужна.

– Так, Марина, хватит дурачиться, – Вей наигранно строго посмотрел на собеседницу, – фигура у тебя идеальная, сама знаешь. Да и отсутствием внимания ты не страдаешь, наши домочадцы то и дело по-доброму судачат о том, что большая половина наших соседей заглядываются, а некоторые, особо ретивые, и волочатся.

Марина также наигранно надулась, будто обиделась.

– Вот так и уволокут. Вот потом, господин, локти кусать станете, а поздно будет.

Вей встал со скамейки, подал руку своей управительнице, помогая встать.

– Не уволокут, не позволим. Где я ещё такого ближника для замка сыщу? Золото, а не управительница. Однако видно и вправду малость засиделась, вот в оное золото войдешь, подумаем о заданиях и путешествиях, а пока нет. Ясно?

Марина утвердительно кивнула.

– Пошли уже, золото мое ты бесценное, а то все Прасковьины вкусности верх Влас с домочадцами сами съедят или понадкусывают. Верхи они, видишь ли, такие, с них станется.

Такая игривая форма общения иногда была присуща между хозяином замка и его, уже более века, неизменной управительницей. И к чести Марины она всегда чётко улавливала эту грань – «иногда».

И собеседники, тихонько что-то обсуждая, направились по мощённым камнем дорожкам в сторону летней столовой, откуда уже был слышан смех и шумные разговоры. Большая часть жильцов, обосновавшихся и прислуживающих в замке, состояла из всевозможной нежити. Хоть и было таковых домочадцев совсем немного, но и они были не чужды веселью. Хозяин вновь дома, а ещё и с побратимом, чем не повод?