Старушка и Демон

Спицы размеренно постукивали друг о друга, послушно исполняя давно отрепетированный танец. Нить рисовала ровные петли, изнаночные и лицевые. Строчка за строчкой. Кот спал на коленях, дёргая во сне ухом, когда ниточка задевала довольную шерстяную морду. Не хотелось его беспокоить, но придётся. На столике рядом с креслом остывал чай с мёдом. Старушке не терпелось сделать первый глоток. Первый должен быть немного обжигающим.

Она отложила вязание и приподнялась на кресле, чтобы дотянуться до горячей чашки. Котыня недовольно мрякнул и спрыгнул на пол. Старушка поднесла чашку к губам и прикрыв глаза, отпила жгучей вкуснятины. Сразу потеплело, разморило и улыбнуло. Хорошо. Теперь вязание бойче пойдёт.

Спицы снова принялись за работу. Старушка взяла новую нить, особую, заговоренную. К новому году соседским ребятишкам будут подарки. Шарфики, когда в них волшебная ниточка, от болезней да бед лучше уберегут…

Котыня потянулся на полу, зевнул, подошёл к двери и выжидательно застыл, оглядываясь на Старушку.

– Куда собрался, шерстяной ком? – проворчала Старушка, не прекращая вязать. – Холод, темень на улице, замело всё с обеда. Завтра дорожку почищу посветлу, тогда и будешь колобродить.

Кота аргументы не убедили, начал орать.

– У тебя лоток есть. Неужели охота задницу морозить? – вздохнула Старушка и отложила почти законченный шарфик. С котыней спорить себе дороже. Хочет по снегу шариться посреди ночи, значит ему это важно. Котьи цели и помыслы двуногим недоступны и возражениям не подлежат.

Не успела Старушка доковылять до двери, в окно раздался быстрый резкий стук. Она вздрогнула. Посмотрела на кота. Тот снисходительно моргнул, почти закатил глаза, поражаясь человеческой глупости. Его миссия у двери была закончена. Вернулся к креслу, запрыгнул и занял место Старушки.

В окно снова постучали. Приглушённый голос звучал жалобно, просительно. Вроде, мужской.

– Кого это вурдалаки приволокли? – Старушка натянула валенки, взяла фонарик и неторопливо пошла через холодные сенцы ко выходу.

За скрипучей дверью стоял вьюнош. Высокий, статный, трясущийся от холода. Старушка обшарила незваного гостя фонариком. Худенькое пальтишко, кедики на ежином меху, покрасневшие аккуратные пальчики, сжимающие объёмный кожаный кофр. Вьюнош-то городской, видать, до мозга костей. И куда в таком виде попёрся?

Наконец свет добрался до лица, и Старушка ахнула про себя. В чёрных глазах парня на миг полыхнуло пламя, а вокруг непокрытой головы темнело злое облако.

Демон.

Сразу узнала. На своём веку Старушка повидала много различной нечисти: и лешие, и домовые, и духи непокойные, даже водяного один раз на болоте встретила. Демоны попадались чуть ли не каждый месяц. Самые азартные пакостники. Промеж смертных им уютнее всего.

– Бабуль, у меня машина заглохла. Сеть тут не ловит – не могу эвакуатор вызвать. Можно от вас позвонить? – синими губами соврал дрожащий Демон.

Поди ж ты, действительно замёрз, бедолага. Демон – тоже человек. Не оставлять же в снежную ночь на улице, только потому что ему верить нельзя?

– Ну, заходи, сынок, – Старушка посторонилась пропуская Демона в дом. – Телефонов тут на двадцать вёрст окрест не сыскать. У соседей интернет, но они только к новому году приедут. Остальные – такие же древние пни, как я, – без связи с миром. Завтра автолавка должна быть. Так ты к ним обратись.

***

Демон не ожидал, что Старушка так просто пустит в дом, без вопросов. Лёгкая добыча. Изображать попавшего в беду, озябшего путника, почти не пришлось. Он действительно продрог до костей. Крохотная деревенька в самом центре дремучей чащи застыла в снегах, как в колдовском сне. Он пробирался от машины через сугробы больше двадцати минут. Дороги тут чистили едва ли пару раз за зиму. Нужно было внедорожник брать. Впрочем, такая беспомощность сработала на руку.

После пронизывающего ветра на улице и промозглых тёмных сеней домашнее тепло моментально обняло мягкими лапами. Запах выпечки пробрался в нос и заставил сглотнуть слюну. Камин с живым огнём, лохматый котяра в кресле, незаконченное вязание, кружевные салфеточки на старом телевизоре – образцово шаблонное жилище уютной старушенции. Демон самодовольно усмехнулся.

Он пока не решил – скосплеить ли Раскольникова и воспользоваться топором или просто задушить. А может спицы взять как оружие? Было бы интересно довести до самоубийства, но такой способ лучше подходил для молодых. Старушку нужно убить иначе. Демон ещё раз огляделся. Взгляд зацепился за нечто необычное и застыл. Челюсть поползла вниз.

– Это что, Страт?! – воскликнул Демон, не веря своим глазам, которые утверждали, что в углу на подставочке стояла не просто электрогитара, а настоящий Фендер Стратокастер.

– Разувайся, давай. А то снегу натащил, – проворчала в ответ Старушка. – Страт, он самый. Ты лабаешь что ли?

Демон на автомате снял кроссовки и, не отрывая взгляда от гитары, прошёл в комнату. Он когда-то играл, да. Когда был человеком. В сердце кольнуло ностальгией.

– Это вашего сына или внука? – уточнил он, хотя доподлинно знал, что у Старушки нет близких родственников. Поэтому и выбрал её.

Откуда гитара? Он не мог поверить, что карга сама играет.

– Моя красавица, – довольно крякнула Старушка и сердито добавила: – Руками не тронь. Она только меня признаёт. Будешь хорошо себя вести, может, что забацаю.

Странная Старушка. Но цели это не меняло: втереться в доверие, остаться на ночлег, напугать, убить и вынуть душу. К этому списку добавился ещё один пункт – забрать гитару как трофей. Хорошо вести себя он не собирался.

– Давай, сынок, садись у камина, отогревайся. Сейчас чаю с оладушками тебе принесу, хоть на человека станешь похож. А то синий весь, – Старушка усадила Демона на стул рядом с огнём и пошла суетиться на кухню. Одиночество делает пожилых людей доверчивыми и заботливыми даже с незнакомцами.

– Не хочу злоупотреблять гостеприимством…, – начал фразу Демон и сделал паузу, уже зная, что последует дальше.

– Да, ну что ты? Мне гости в радость, – отозвалась с кухни Старушка, сказав именно то, что ожидал услышать Демон. – Можешь остаться до утра, пока автолавка не приедет. Не выгоню же я человека на ночь глядя в такую непогодь.

Интересно, как бы она говорила, узнай, что перед ней не человек?

Оладушки таяли во рту, иван-чай с чабрецом согрел изнутри и разморил. Давно Демон так вкусно не ел. Накинулся на оладушки, как голодный пёс. Съел штук десять. Аж дышать тяжело стало. Но как ни вкусны были угощения, взгляд то и дело возвращался к гитаре. Руки чесались взять инструмент и вспомнить былое.

Он с трудом заставил себя выбраться из сытой неги и переключить внимание на предстоящую задачу. Перед смертью жертва должна почувствовать беспомощность и ужас неизбежности.

Демон выслеживал добычу несколько месяцев. Чистая, невероятно яркая, сильная душа посреди захолустного городка, куда его отправило руководство, должна была пробить путь наверх. Возможность жить в столице. Жить, а не пытаться выживать в этой убогой глуши, где даже приличного рок-клуба отродясь не было. Если он принесёт верховному это маленькое солнце, все мечты сбудутся. Такая мощная душа стоит сотни обычных, за которыми нужно охотиться ни один год.

Демон понял, что это его шанс, и не мог его упустить.

В момент, когда он принял решение, не знал, что Старушка живёт в ещё большей глуши. До деревни, окружённой непроходимой чащей на многие километры, пришлось добираться больше трёх часов по неочищенным просёлочным дорогам.

И что он увидел? Десять дворов, заросших мхом местных жителей и несколько дачных участков, принадлежащих психам. Кто по доброй воле купит тут землю, да ещё и вложит кучу денег, чтобы построить приличное жильё? Только психи.

Но такая аппетитная душа того стоила.

Сейчас, находясь рядом, Демон кожей чувствовал силу светлой души. Тепло и опасность – будоражащее сочетание.

– Ты можешь лечь на кресло-кровати. – Старушка суетилась с бельём и подушками. – Жёстковато, но всё лучше, чем в машине, верно?

Демон процедил благодарность, внутренне празднуя победу. Старушка готовилась ко сну, а значит скоро можно будет провести ритуал. Пожилые рано засыпают. И тогда её сны превратятся в кошмары, которые оживут и доведут старуху до нужной кондиции.

***

Играть наживку не так просто. Старушка несколько дней к ряду ошивалась на центральном рынке, мучала ноги, топталась туда-сюда, ожидая, пока Демон её заметит. Нечестивец сгубил пять душ в городе. Природа начала чувствовать влияние тьмы и недвусмысленно показывать негодование. Гибли урожаи, болели животные и птица, меж людей пошла вражда…

Демон заметил потенциальную жертву.

Старушка ждала, что он нападёт, не дожидаясь удобного момента. Слишком сильно хотел получить уникальную душу. Знал бы, милок, с кем связался. Но не по рангу ему было разглядеть берегиню в безобидной бабульке. Светлые духи природы умеют обманывать даже нечисть.

Впрочем и она его недооценила. Демон вёл себя очень осторожно. Порой она не могла разглядеть его среди толпы и уловить момент слежки. Знала, что наблюдает, по неприятному ощущению между лопатками. Шельмец не из простых оказался.

И она искренне удивилась, когда он оказался на пороге её дома. Хорошо, что готова была к этой встрече. Ну, а как иначе? За столько лет жизнь научила запасливости.

Всё шло по плану: Демон лёг и стал дожидаться, когда будущая жертва уснёт. Воздух ажно сгустился от его злобных мыслей. Но так и должно было быть. Сложность возникла, когда Старушка, притворяясь спящей, действительно чуть не задремала. Вот так – спокойствие вместе со старостью пришло. Ничем не прошибить. И смех и грех.

Услышала его, когда уж половица скрипнула в зале. Чтобы до Старушкиной кровати дойти, Демон должен был миновать гитару. Теперь хорошо было слышно его дыхание и мягкую поступь по ковру.

Остановился. Стоял долго. У Старушки даже рука затекла в неудобной позе. И не пошевелиться, а то спугнёшь не ровён час, в бутылку полезет, тяжёлым чем размахивать начнёт.

Но выбор он таки сделал. Шагнул. Но не к спящей якобы Старушке, а к гитаре. Как и задумывалось.

Теперь можно было и размяться. Ни в какую не услышит. Старушка почувствовала, как схлынуло тёмное намерение. Демон переключился на другое.

Она поднялась с постели и прокралась в зал. Демон сидел в её кресле и держал гитару. Не просто держал – обнимал как любимую женщину.

Старушка нашла его кофр очень быстро. Болтался как обычная сумка на спинке стула. Экая небрежность. Магические артефакты такой силы оставлять где не попадя негоже. Хранилище душ, как никак. Туда Демон и собирался поместить душу Старушки, да просчитался, негодяй. Она взяла кофр и скрылась на кухне. Там и припрятала опасную вещь в тайничке рядом с печкой.

Демон был так поглощён прикосновениями к инструменту, что не замечал передвижений Старушки, как не замечал и прочной убийственной сети из светлых чар, опутывших его. Ей стоило сказать одно слово – магическую команду – и чары вступили бы в действие. Но она медлила. Куда теперь денется? Пусть напоследок потешится. Да и грустно было понимать, что парнишка, молодой совсем, должен погибнуть у неё на глазах. Хоть не впервой тёмных тварей убивать, а каждый раз досада берёт.

Пальцы Демона скользили по гладким бокам гитары, ставили один аккорд за другим, перебирали струны. Он закрывал глаза и представлял, как бы она пела, если бы была подключена к усилителю. Демон улыбался.

Старушка уже собиралась произнести заветную команду, как вдруг увидела, что под ресницами Демона блеснули слёзы. Слова застряля в горле.

***

Демон скучал по музыке. Всё это время ему удавалось гнать воспоминания о человеческих эмоциях, о радости, об огне, что рождается под рёбрами, когда берёшь первый аккорд. Он почти забыл, каково это, если бы не старухина гитара. Она словно прорвала плотину памяти, и мир перестал существовать. Усилок не нужен, когда слушаешь не ушами, а… сердцем. Или тем, что у демонов вместо сердца. Он прикасался к струнам и ощущал музыку всей кожей. Он знал, какую мелодию играет. Свою. Сам сочинил. Ему от силы лет шестнадцать было.

Когда продавал душу и переходил в услужение тьме, музыки рядом не оказалось. Попался на торговле наркотой, сам вляпался по уши. Да и друзей настоящих не было, кто бы вытащил. Если бы в тот момент такая гитара попала в руки, всё сложилось бы иначе.

– Что же мне с тобой делать, окаянный? – Демон вздрогнул от скрипучего голоса и не сразу понял, кто это говорит. Старушка стояла в тёмном углу, как привидение с растрёпанными седыми патлами в своей белёсой ночнушке. Он метнулся взглядом к кофру, но не обнаружил его на том месте, где оставил. Хотел вскочить. Куда там…

Сеть из светлых чар опутывала его плотной убийственной паутиной. Одно лишнее движение, и незримые нити порежут на части.

Ловушка.

– Кто ты? – выдавил он. Следовало догадаться, что Старушка не простая, когда увидел гитару. Наивный, восторженный дурак! Светлые всегда ловят на слабостях и привязанностях.

Старушка выдвинулась из своего угла и зажгла свет в зале. Демон на секунду зажмурился, но не пошевелился, лишь плотнее сжал пальцы на грифе гитары. Нити чар медленно сжимались и почти касались кожи. Демон уже ощущал болезненное жжение.

– Я - Берегиня, милок, – вздохнула Старушка, а Демон почувствовал, как внутренности каменеют от ужаса. – Давно ждала, когда ты в мою западню попадёшь, да не чаяла, что прямиком в избушку припрёшься.

Берегини и родовики – мелкие божества, ответственные за некое конкретное место. Светлые. Уничтожают всякую тёмную нечисть, как крыс – пачками и без сожалений. Демон был обречён с момента, как увидел яркий свет души коварной старушенции тогда в толпе. Он выдохнул, закрыл глаза и приготовился к смерти.

Какая ирония и какая честь – умереть со Стратом в руках…

***

– Ты опять с Лешим поругался? – крикнула Старушка тому, кто топтался и гремел калошами в прихожей. И вполголоса добавила: – Ну что за вздорный мальчишка? – Впрочем, сказала это без злобы. С Лешим пойди договорись, он и голову заморочит, и наврёт с три короба, и вещи попортит. Просто так, ради шутки.

– Он размыл дорогу и снова пробил мне колесо, – огрызнулся Демон, входя в зал с тяжёлыми сумками. – Третье за месяц меняю. У меня уже аллергия на его специфический способ вести диалог. Но я его дожму, ты не сомневайся!

Ну вот, он уже и улыбнулся. Старушка встала на цыпочки и потрепала Демона по голове. Тёмный, вздорный, а смышлёный.

В хозяйстве – так вообще цены ему нет. Кто договорился с автолавкой, чтобы чаще приезжала? Кто заставил соседей скинуться на щебень для дороги? А кто выторговал нормальные цены для всей деревни на электричество и дрова?

Не Демон, а золото.

С духами лесными, правда, пока не очень ладил. Не признавали они тёмного. Но мальчик старался. Ворчал, ругался… Один раз даже подрался с водяным. Из-под какой коряги только выковырял его среди зимы? Но всё к лучшему оказалось. Водяной такой жест принял за проявление силы и выказал уважение – нагнал рыбы к лункам в реке. То-то мужики рады были.

Духи постепенно привыкнут и примут, когда поймут, что Демон у Берегини в верных помощниках.

– Подарок у меня для тебя, – ухмыльнулась Старушка, вполуха слушая рассказ про вредного несговорчивого Лешего. Пора было перевести мальчика на новый уровень. Светлым, конечно, не станет, но его тьма изменится необратимо.

– Неужели твоя фирменная запеканка? Что за праздник? – Демон в предвкушении потирал руки, вытягивая шею в сторону кухни и принюхиваясь.

Старушка кивнула головой в сторону гитары, которая всё также стояла на своём пьедестале. Теперь рядом расположился комбик и педали. Она привезла их тайком, хотела сюрприз сделать.

Удивительно, что Демон за несколько месяцев жизни у Старушки ни разу не спросил про усилитель. Ни разу больше не брал гитару в руки. Только смотрел. Смотрел с такой любовью и болью, что сердце рвалось на части.

Сюрприз удался.

– Запилишь мне ту, что тогда наигрывал? – спросила Старушка, когда Демон накинулся на гитару коршуном и схватил так, словно собирался убежать с ней в закат.

– Нет, – протянул Демон. – Я сочиню новую.