Старый девушка

Дочка моя, Алина, окончила первый курс университета и на каникулах решила устроиться на работу. Благое дело, можно было бы порадоваться, если б она как все другие студенты пошла в доставку, или рекламные листовки раздавать стала, или мороженое продавать. Моя же красавица увидела где-то объявление, что в наш город приезжает индийская компания с выставкой-продажей товаров из Индии и набирает местных продавцов на временную работу, и заявила: «Я пойду только туда и никуда больше. Хочу свой английский попрактиковать».

Моей как в голову что втемяшится, так ее ведь не переубедишь. А я вся извелась от беспокойства: молоденькая девочка пойдет к иностранцам, да бог знает, что они там задумали. Сколько угодно случаев, когда наших русских девочек обманом увозят за границу, заставляют заниматься проституцией. Или вот еще: вдруг там секта какая-нибудь типа «харэ-харэ Кришна»? Ой нет! Ой как страшно! Я своей дочечке все это говорю, а она мне отвечает:

– Я ничего не боюсь, я умная. Я все понимаю, никто меня не обманет и никто меня никуда не затянет, можешь не переживать.

Ага, успокоила, как же! Отправила она по объявлению свое резюме, и вот ее пригласили на собеседование. Хорошо, что я сама была в отпуске (я в театре работаю, костюмером, у нас там всегда летом отпуск). Поэтому я сказала – твердо, чтоб никаких возражений:

– На собеседование я пойду с тобой.

Алинка стала возмущаться:

– Это будет смешно! Прямо детский сад.

– Не спорь! Я должна своими глазами на эту контору посмотреть или совсем тебя туда не пущу!

Так мы и пошли на это собеседование – бок-о-бок: Алинка, восемнадцатилетняя девочка, сорок второй размер одежды, и я, женщина зрелых лет, пятьдесят шестой размер в груди, а в бедрах еще больше. Оказалось, что на собеседование вызвали сразу всех претенденток. Нам пришлось сидеть в специальном зале, дожидаясь своей очереди. Все соискательницы, конечно, были молоденькие и стройные, одна я среди них как баобаб, так что на меня все косились с подозрением. Чихать мне на их подозрения, я за свою дочку должна быть спокойна.

Наконец, пришел наш черед ­– в кабинет, где проходило собеседование, пригласили мою Алину, я вошла вместе с нею. Там сидели два человека. Один индиец был примерно моего возраста, волосы у него были седые, а усы черные (крашеные, клянусь, я давно в театре работаю, такие вещи легко определяю). Другой мужчина был молоденький, очень смуглый, смуглее старшего.

Взрослый заговорил бог знает на каком языке, а молоденький перевел на русский:

– Старый девушка нам не нужен!

Вот так – вместо «здрасьте». Это они меня старой девушкой назвали! Не нужна я им, видите ли. Не больно-то и хотела!

– Я и не собираюсь устраиваться к вам на работу.

Молоденький снова перевел на свой тарабарский язык.

Тут моя дочка встряла, она по-английски заговорила, а для меня потом специально по-русски повторила:

– Мама меня сопровождает, она хочет посмотреть, с кем я буду работать.

Неожиданно взрослому индейцу это очень понравилось:

– В Индии хорошие девушки тоже с мамами приходят на работу устраиваться в первый раз.

Задал он несколько вопросов Алине и несколько вопросов мне, спросил, кем я работаю. Ну я и рассказала, что одно время мы с подружкой открывали швейное ателье, но у нас дело не пошло, и вот уже десять лет я артистов в театре одеваю.

Короче говоря, собеседование закончилось тем, что приняли на работу нас обеих: и меня, и дочку. Ладно, я не планировала, конечно, так свой отпуск тратить, но решила, что подкалымлю малость – деньги лишними не бывают. Заодно и за дочкой присмотрю.

Начали мы с Алиной работать. Отделы у нас были разные, но по соседству: я продавала женские платья, Алина – белье.

Никаких индийцев, кроме директора и его переводчика, у нас и не было. Женщина иногда приходила к шефу, индианка – может жена, может нет, – не знаю. Все остальные работники были наши, русские. Директор (Гопал-джи его звали) время от времени ходил по залу, наблюдал, как идет торговля, а переводчик его сопровождал. Оба они были не особо разговорчивыми.

Как-то раз директор заперся один в своей каморке и отпустил своего помощника погулять. Молодой человек прошелся по залу, не зная, чем заняться. Тут его моя Алина и выловила (а я на это все со стороны поглядывала). Алина остановила парня и давай лопатать с ним по-английски, он ей ответил, она улыбнулась, он тоже разулыбался.

Этого я уже не выдержала. У меня как раз женщина примеряла платье, вышла из кабинки и говорит:
– Мне кажется, в груди оно как-то морщится.
Я ей:
– Точно! Вам другой бюстгальтер нужен! Вот в соседнем отделе посмотрите! Там совсем недорогие модели есть! Купите и приходите снова это же платье мерить! Уверяю вас, совсем другой вид будет!

Женщина и потопала в Алинкин отдел, отвлекла ее от этого красавца с горящими огнем глазами, огромными как блюдца.

Потом уже я дочку спросила, о чем это они таком милом с переводчиком беседовали.

– Да ни о чем, – пожала плечами Алина. – Я спросила, как его зовут.

– Ну что тут смешного?

– Он сказал, что имя у него трудное, но можно звать его Али. Вот я и пошутила: он Али, а я Алина. Мы и посмеялись.

Да уж, молодцы! Быстро нашли что-то общее. Вот уж я порадовалась!

После этого случая стал этот Али с моей Алиной по-особенному здороваться, улыбаться ей. К счастью, ему не часто удавалось вырваться от шефа.

В другой раз было так. У Алинки выдалось несколько свободных минут, и она вышла на улицу покурить (я курение не одобряю, но дочь у меня упрямая, как я уже говорила). Смотрю, Али вышел, осмотрелся: нет Алинки, и сам пошел к выходу. Я бы сорвалась и туда к ним побежала, но не могу оторваться: покупательница платье выбирает. Я этой женщине сразу говорю:

– Вам нужен пятьдесят второй размер.

А она мне отвечает:

– Я всю жизнь ношу пятидесятый. Не худею и не толстею уже пятнадцать лет.

Но у меня же глаз алмаз, я с первого взгляда определяю, у кого какой размер. Спорить с покупательницей по поводу размера ее одежды было совершенно некогда, – я хотела скорее вырваться на улицу и отогнать от дочки этого индийского красавчика, поэтому я сказала, приврала, если честно:

– У нас маломерки, пятьдесят второй как пятидесятый, – и сунула ей платье пятьдесят второго размера.

Она его надела, вышла покрасоваться – платье, конечно, идеально на ней сидело, как я и предполагала. Потом я направила покупательницу в кассу платить, после чего она снова ко мне вернулась, с чеком. Когда она наконец ушла, довольная, с платьем пятьдесят второго размера, я сразу собралась подышать свежим воздухом. Но не успела, смотрю: моя Алина заходит, и Али вслед за нею. Али, видно, перехватил мой неодобрительный взгляд, потому что засмущался и, если бы не был таким смуглым, то, наверное бы, покраснел.

Наезжать на Алину и давить на нее я не хотела, боюсь отношения испортить. Вот не знаю, что бы я дальше делала, но о нашей выставке узнали в городе, покупателей стало много, некогда девчонкам было флиртом на работе заниматься. Да им мне наблюдать за дочкой тоже стало некогда – у меня почему-то больше всех покупателей было, они липли ко мне, как мухи.

Раз пришла какая-то женщина и говорит:
– Вы моей подружки платье подобрали. Она прямо как звезда была на юбилее. У меня тоже скоро мероприятие, платье нужно. Она очень рекомендовала к вам обратиться.

Это, наверное, точно та, которой я лифчик посоветовала купить, – подумала я. – А может и не она, потому что я многим что-нибудь советовала.

– Ну давайте что-нибудь подберем.

Выбрала она платье, я ей помогла конечно. В это время директор заглянул в наш отдел, узнать, как дела. Это покупательница затараторила, обращаясь к нему:

– Какой у вас замечательный консультант работает! На мою фигуру так трудно подобрать одежду, а ваш продавец мне такой удачный вариант посоветовала! Я всем буду рекомендовать всем своим знакомым к ней обращаться!

Али еле-еле успевал за нею переводить. Директор, счастливый, улыбнулся, поблагодарил ее за добрые слова. Когда женщина ушла, он мне сказал:

– Я уже давно замечал, что ты у нас самую большую выручку делаешь. Я тебе премию выпишу.

Ну надо же, премию! Мне, единственный среди всех продавцов, премию дали!

Все было спокойно, работы было много покупателей много, и у меня, и у Алины. Али к ней с разговорами не приставал, он тоже был занят. Я вроде бы вздохнула спокойнее. Но однажды в конце смены Алина мне заявляет:

– Мама, ты иди одна домой. А мы с Али пойдём вместе кофе выпьем.

Мои бы артистки в театре, услышав такие слова, схватились бы за сердце, но я за сердце хвататься не стала и даже бровью не повела.

– И долго вы собираетесь гулять?

– Нет, недолго.

– Зачем тебе это надо? – строго спросила я.

– Мама, это единственный живой человек, с которым я могу по-английски поговорить! Ты зачем столько лет оплачивала мне репетитора?

– А почему бы здесь не поговорить, на работе?

– Во-первых, народу много, а во-вторых, он тебя стесняется!

С Алиной моей лучше не спорить. Поехала я домой. За вечер все уши мужу прожужжала о том, что не нравится мне эта дружба, что вообще мне не нравятся, когда девушки за границу замуж выходят, и о том, что я хочу русских внуков. А мужу что? Ему хоть бы хны!

Алина приехала не поздно, но я все равно решила, что ей надо срочно увольняться, иначе все это может плохо кончиться. Но как ей об этом сказать, я еще не придумала – она ведь приказы не слушает, тут другой подход нужен. В общем брожу по отделу, вся такая задумчивая, и тут меня директор к себе вызывает. Странно, очень странно. Никаких косяков у меня, вроде бы, нет. Иду к нему.

– Спасибо тебе за твою работу, – сказал директор. – Очень хорошо у тебя получается продавать одежду! У нас есть деловое предложение. Не могла бы ты провести занятие с другими продавцами наподобие мастер-класса? Я тебе за это отдельно заплачу.

Если заплатит, это интересно. Ну я и согласилась.

Оказалось, что проводить мастер-классы не так-то легко: мне готовиться пришлось. Понятно, что у меня покупают лучше, чем у других продавцов, потому что я могу дать хороший совет. А советы мои хорошие, потому что у меня есть чувство габаритов и чувство стиля. Я-то думала, что эти таланты у меня врожденные и научить им невозможно, но все-таки попыталась. Рассказала девчонкам, как нужно смотреть на человеческую фигуру, как ее с помощью одежды можно сделать гармоничной. Попрактиковались друг на друге. Все довольные остались – и продавщицы, и шеф.

Когда мероприятие подошло к концу, Гопал-джи (а он лично присутствовал) мне через своего переводчика сказал:

– Тебе надо свою школу продавцов отрыть, ты мастер. У нас будет турне. Мы через месяц едем из Саратова в Самару, поезжай с нами! – и смотрит так, знаете ли, настойчиво.

– Какое турне! – воскликнула я. – У меня в конце августа отпуск заканчивается, театр ждет.

– Мы тебе зарплату в десять раз больше положим.

Я прикинула в уме: ах! Такие бы мне деньги в театре платили! Но ответила:

– Как я уеду? У меня муж, семья. Нет, я не могу.

Нет так нет.

Работаем дальше, наблюдаю за дочкой своей и молодым переводчиком. И через несколько дней вижу, что… А продавщицы, как я говорила, все были молодые и стройные, все красавицы. И была среди них Лариса, разведенка в свои двадцать четыре года, правда без детей. Она и раньше Али глазки строила, а тут вовсю кокетничать начала. Он поначалу просто вежливо ей отвечал, как всем, но со временем, замечаю, стал все больше и больше времени стал у Ларисы в отделе проводить – понравилось ему.

Вот правда, так мне обидно за Алину стало, хоть я такого зятя и не хотела. Дочка моя ходит спокойная, виду не показывает. Впрочем, до закрытия выставки оставалось уже недолго.

Наконец, настал день расчета. Гопал-джи снова вызвал меня в кабинет.

– Турне по России у нас запланировано на полтора года, поехали с нами! Про зарплату я тебе уже говорил…

– У меня ползарплаты на гостиницы уйдет, – возразила я.

– Проезд, проживание за счет фирмы, – с энтузиазмом ответил он. – Вся зарплата тебе будет оставаться.

– У меня вес большой, ноги больные.

– Ты сама за прилавком стоять не будешь! – казалось, что у шефа на каждое мое возражение уже был приготовлен ответ. – Ты будешь только девочек тренировать.

– Полтора года поработаю, а дальше куда? – усмехнулась я.

– Если ты английский выучишь, мы тебя вообще никогда не отпустим.

Ей богу, еле-еле отбилась! Не хотели меня отпускать ни в какую.

Идем домой с Алиной после того, как расчет получили, я ей обо всем этом рассказываю и говорю:

– Это я смогла отбиться, взрослая, мудрая женщина! Если б твой Али к Ларисе не переметнулся, то увез бы тебя с собой, ей-богу увез, не зря я волновалась.

Алинка моя вдруг рассмеялась.

– С чего бы он меня не увез?

– Ну разве у вас…?

– Ничего у нас не было! Поболтали немного, и все. У него английский просто ужасный, с индийским акцентом. Мне такой английский неинтересен, вот мы и перестали общаться. А ты что себе напридумывала?

Я даже остановилась от удивления. А Алинка знай себе хохочет:

– А вот тебя да, чуть не увезли! Хорошо, что я за тобой присматривала!