Старый гитарист

Уже много лет я работаю офисным клерком, и каждый день прохожу одну и ту же полосу препятствий, чтобы добраться до рабочего кресла. За эти годы я заметил одно – всё склонно к изменению. Мир вокруг меня меняется. Люди надевают новую одежду, деревья обзаводятся новыми ветками, машины с годами заостряются, а птицы разрастаются. Каждый свой поход на работу я нахожу для себя что-то новое. Будь то рекламка, баннер или причёска с обувью.

Но есть одна вещь, которая всегда одинакова: старый гитарист. Он сидит в переулке между Пятой улицей и Бульваром Троцкого. Всегда в одной и той же одежде, даже дырки, кажется, не увеличиваются. На голове всегда одинаковый бедлам, а в руках одна и та же гитара с острейшими струнами.

Старый гитарист создаёт музыку дня для меня и многих прохожих, меняющих свои маршруты, лишь бы услышать её. Он играет лучше любых других музыкантов и играет своё. К нему часто обращаются, но ни один человек в городе не слышал его голоса.

Карманы у него всегда пусты, но стакан он не выставляет. Вот я и решил: дождался, пока он переведёт дух и спросил у него:

– Куда положить деньги?

Но в ответ он сыграл ещё один аккорд и посмотрел мне в глаза. Его белые, как смерть зрачки, бледная кожа, седые волосы и тёмно-синяя одежда смотрели на меня. На меня смотрел мертвец.

Мертвец поднял руки и улыбнулся. Он похлопал, не ударяясь руками и продолжил играть. Я стал ему аплодировать, ко мне присоединились ещё люди, а потом ещё… спустя мгновение вокруг старика столпилась тысяча человек, ждавшая в изумлении пока он закончит, но всем сердцем страшась этого. А когда он прерывался, звуки хлопков раздавались по всему городу, эхом отдавая музыку людям.

Как-то я получил на работе премию и дома жена у меня спросила:

– Может купим машину?

– Нет! Как же я буду на работу добираться?! – Ошарашенно крикнул я.

– Что с тобой? – Удивилась она. – Тебе же лучше. Не придётся трястись в автобусах и километр моросить до офиса.

– Нет! – Категорично ответил я. – Пошли!

Мы быстро собрались и за полчаса дошли до старика, который в поздний час играл в полном одиночестве и темноте, лишь с одной тусклой свечкой перед лицом.

Мы слушали его музыку, а у неё срывались слёзы. Она достала денег, но я схватил её за руку. Мы дождались пока он закончит и поднимет голову, тогда я и начал хлопать ему, а она снова протянула деньги, но старик также лишь сымитировал аплодисменты и продолжил играть.

Уже было поздно, мы не могли долго стоять перед ним. Домой мы ехали в полной тишине и только в прихожей она разразилась:

– Прости меня! – И далась в слёзы. – Прости. У нас не будет машины. Ты не можешь ездить на работу мимо него.