Стать легендой

Утром самые скверные ожидания людей подтвердились — небо так и не посветлело, Долина погрузилась в тревожную темноту. Не получив от сира Филиппа новых распоряжений, Фредерик, скомандовал строиться на перекличку.

Ненавистная, словно затяжной дождь, перекличка вгоняла рудокопов в тоску, и они, как могли, ее разнообразили. Вместо четкого ответа «я» узники придумывали свои собственные отзывы. Угрюмый головорез Роуг мрачно отвечал «на месте». Ральф исполненным достоинства голосом говорил «здесь». Когда подходила очередь Фарта, конокрад издавал отрывистый звук «э». Кто-то, как ошпаренный, вскрикивал «ай», кто-то иронично бросал «туточки». Каждый изощрялся как умел.

Сегодня каторжане шутить настроены не были. Сжимая под куртками рукояти кинжалов, угрюмая толпа буравила глазами непроницаемую черноту неба, прислушивалась к звериным крикам и с колотящимися от волнения сердцами ждала условленного сигнала. Мэддок простодушно поинтересовался, почему их подняли до рассвета, но заработав увесистый подзатыльник, мгновенно умолк.

— Адсон Мередик, — произнес Фредерик, добравшись по списку до одного из трех беглецов. Не получив ответа, повторил громче: — Адсон Мередик!

— Нет его, — выкрикнули из строя.

— Кто-нибудь знает, где Адсон? — спросил Фредерик.

— Откуда нам знать? Следить — ваша забота, — пренебрежительно бросил Роуг.

— Дошутишься у меня, — пригрозил головорезу Фредерик, раздраженно тряхнул головой и продолжил называть имена.

Вскоре выяснилось, что еще нет Константина и Луиса. Все трое были из одной десятки, что подтверждало преступный сговор. Фредерик подозвал конвоира и приказал немедленно сообщить о происшествии коменданту. Затем обвел притихших каторжан пристальным взглядом и спросил:

— Кто-нибудь знает, где наша залетная троица?

Заключенные выжидающе молчали.

— Значит, как обычно, никто ничего не видел и не знает, — не скрывая досады, проговорил Фредерик.

— Помилуй Флэа, — искренне удивился Ральф, — откуда нам знать?! Самим интересно. — Он сцепил пальцы на выпирающем из-под куртки животе и кончиком языка стал трогать верхнюю губу, будто там была ранка.

Фредерик даже не догадывался, насколько слова каторжанина соответствуют действительности. Куда пропали трое их товарищей, Ральфа О’Лири с Ричардом интересовало ничуть не меньше, чем стражников.

— Роуг, пойдешь в десятке Мередика старшим, — приказал Фредерик. — И только попробуй не выполнить норму!

— Какая норма, командир? — состроил громила недоуменную рожу. — Ночь на дворе!

— Для кого ночь, а для тебя самый настоящий день. Считай, что особо пасмурный.

— Да пошли такие дни к дьяволу! — возмутился узник.

Фредерик схватился за рукоять меча.

— Прекратить пререкания!

— Братцы, смотрите, что псы Де Йонга творят?! — взревел Роуг. — От зари до зари на них горбатишься, а теперь и ночью работать заставляют!

По шеренгам прокатился гул недовольства. Чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, Фредерик оголил меч и угрожающе спросил:

— Кто-то захотел в карцер?

— Всех не пересажаешь, — подлил масла в огонь Арчи.

— Да мы все туда и не поместимся, — раскатисто загоготал Хаттори.

Охранников было слишком мало, чтобы противостоять толпе. Это понимали и стражники, и рудокопы. Но если первые воспринимали расстановку сил, как вынужденную неизбежность, вторым мысль о численном превосходстве придавала уверенности.

— Рич, лучшего момента не представится, — шепнул Лорд главарю на ухо.

Ричард Сандерсон обхватил затылок сподвижника ладонью, придвинул его голову к себе и возбужденно прошептал:

— Я сам решу, когда!

Лорд, не ожидавший подобной реакции, попытался высвободиться, но рука главаря оказалась на удивление крепкой. Ричард оттолкнул Ральфа, сделал знак Роугу, и тот вновь заговорил с Фредериком:

— Хочешь сказать, что сегодня мы должны спуститься в шахту, будто ничего не произошло?

— Закрой рот! — посуровел Фредерик. — Перестроиться в колонну по двое и марш на работу!

— Сам перестраивайся, гоблин вонючий, — окрысился Роуг.

Заключенные замерли. Даже Фредерик, пораженный дерзостью каторжанина, ненадолго потерял дар речи. До сегодняшнего дня никто не осмеливался вот так демонстративно перечить охране. Крепостной карцер слыл скверной штукой: сырая, холодная камера два ярда в высоту и полтора в поперечнике.

— Ах ты мразь! — вскипел Фредерик, едва сдерживаясь, чтобы не изрубить наглеца на глазах у всех. — А ну выйти из строя! — приказал он бунтарю не предвещавшим ничего хорошего тоном, но Роуг будто не слышал. Головорез вдохновенно продолжал сеять смуту.

— Чего вы ждете?! Так и будем, как скотина, плестись за хозяином на скотобойню? — Роуг издал горлом звук, напоминающий смех. — Фредди, куда подевалось солнце? Как могло случиться, что небо чернее сажи, не знаешь? — с каждым словом распалялся узник все сильнее. — А ты у храмовников спроси! Или хотя бы приведи их сюда, а спросить мы уж сами спросим.

В стремлении проучить дерзкого рудокопа, Фредерик шагнул вперед, и в тот же миг, подобно собачьей своре, бунтовщики набросились на конвоиров. Меч Фредерика прошел по широкой горизонтальной дуге. Взвыли раненые. Как стайка птиц, вспугнутых кошкой, люди бросились врассыпную. Фредерик уже занес руку для второго удара, когда брошенный кем-то нож вонзился ему в бок. Лезвие пробило легкое и застряло меж ребер. Фредерик знал, вытащи он нож сейчас, кровь хлынет нетерпеливым ручьем. Поэтому надо терпеть. Наставив острие клинка на кратковременно откатившую толпу, он выжидал.

Пауза продержалась недолго. Размахивая кирками, на него кинулись сразу три узника. Одного он встретил ногой в живот, опрокинул подсечкой второго; сжав от боли зубы, вышиб кирку у третьего противника и на взмахе снизу вверх распорол ему грудь. Кровь брызнула, как сок из переспелой вишни. И вдруг на расстоянии вытянутой руки, словно призрак, появился Морт. Последнее, что почувствовал Фредерик, — острую боль в горле. Тьма, глубже той, что опустилась на Долину, накрыла отважного воина.

Бунтовщики быстро расправились с конвоирами, и Ричард стал отдавать приказы:

— Хаттори, возьми двадцать человек и захвати оружейную. Арчи, разберись с дежурной сменой караула. Морт, запри магов в библиотеке и никого к ним не пускай. Десять человек тебе достаточно?

Поймав утвердительный кивок, Ричард Сандерсон поискал глазами Вернона и Кирка. Шамана нигде не было видно, как и его последователей. Скрестив руки на груди, Элайн Кирк стоял неподалеку. Ричард решительно двинулся к нему, но был тут же оттеснен его телохранителями. Элайн велел своим людям расступиться. Растолкав кряжистых рудокопов, Сандерсон остановился в шаге от опального лорда и предпринял последнюю попытку переманить его на свою сторону.

— Думаешь, король станет разбираться, участвовал ты в бунте или нет? Тебя сослали за предательство, на мне клеймо мятежного бастарда. Дороги, которыми мы идем, пролегают рядом. Так ты с нами или нет?

— С вами, — неожиданно уступил Элайн Кирк, — но у меня одно условие.

— Какое? — едва сдерживаясь, чтобы не выдать внутреннее ликование, спросил главарь.

— Стражникам, которые сложат оружие, мы сохраним жизнь.

— Да ради бога, — легко согласился Ричард. — Они даже могут к нам присоединиться. Я принимаю всех.

Со стороны комендатуры послышался топот ног. Подмога запоздала, да и рассчитывать на успех стражники не могли. На верную гибель их вели долг и честь, но в первую очередь — личный пример командира.

— Я встречу, — бодро включился Элайн Кирк.

Он сделал своим людям знак, и в считанные мгновения бесформенная толпа разбилась на отряды. В Долине люди Кирка представляли реальную силу. Предоставив союзнику полную свободу действий, Ричард повернулся к Лорду. Тот позерски поигрывал булавой убитого конвоира.

— Выясни, где сейчас Де Йонг, — велел союзнику Сандерсон.

— Крипс утверждает, что видел его в левом крыле, — уверенно сообщил Ральф О’Лири.

— Тогда сразу туда? — предложил Ричард.

— Ага, — согласился Лорд, которому не терпелось поквитаться с комендантом. — Схватим Де Йонга — остальные сами сдадутся.

У дровяного склада бунтовщикам преградили дорогу стрелки Калле. Прячась за сдвинутыми телегами, они осыпали рудокопов градом стрел. Ричард велел погасить огонь и рассредоточиться. Тогда вместо стрел в бунтарей полетели горящие факелы. Люди Калле снимали одного мятежника за другим. Лорд что-то кричал, дергал Ричарда за рукав, тыкал в темноту пальцем, но Сандерсон ничего не слышал. Непонятное, необъяснимое чувство исступления вело его вперед. Он поднялся и, сжав рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев, ринулся в атаку. Воодушевленные примером главаря, бунтовщики бросились громить баррикаду.

Калле понимал, что полтора десятка лучников не остановят озверевшую толпу, и приказал отступать. Дверь, ведущая в левое крыло здания, где скрылись стражники, захлопнулась у бунтовщиков перед носом.

— На совесть сделаны! — воскликнул Ральф, наблюдая безрезультатные потуги мятежников выломать створки.

Взгляд Ричарда остановился на поленнице.

— Ральф, — Сандерсон указал рукой на дровяной склад.

Лорд понял его без слов, остановил стихийный штурм и отправил людей принести таран. С бревном наперевес, крича и улюлюкая, каторжане кинулись выбивать двери. Четыре первых удара створки выдержали, лишь с пятой попытки мятежникам удалось проломить дубовые доски, усиленные медью.

Воины Калле были хорошими лучниками, метко стреляли из арбалета, но мечи брали в руки не часто. Рудокопы обрушились на стрелков подобно горной лавине. Пропустив удар дрыном в висок, Калле упал. Мотая головой, попытался встать и, не удержав равновесия, повалился снова. Не удалось подняться и со второй попытки. Не понимая, что происходит, Калле посмотрел вниз — вместо ступни из срезанного голенища у него торчала кровоточащая культя. Калле стало страшно, и он закричал. Закричал так, как не кричал еще никогда. В следующий миг булава Лорда разбила ему голову.

— Мы на полпути к победе! — отряхивая шипастое навершие, радостно объявил Ральф. — Заставим же тюремного пса Гердта Де Йонга скулить от страха!

Опьяненный безнаказанностью, Ральф входил в раж. Уже не Ричард, а он вел бунтовщиков вперед. Волна каторжан катилась по коридору, сметая на своем пути всех, кто пытался ей противостоять. Так продолжалось до тех пор, пока мятежники не наткнулись на Джека Громилу. В руках силача сверкнул огромный обоюдоострый топор. Взмах, свист разрезаемого воздуха, и голова врага падает на пол. Еще взмах — и разрубленный от плеча до пояса рудокоп валится Джеку под ноги. Нападавшие попятились. Ральф схватил ближайшего каторжанина за куртку и притянул к себе.

— Живо найди Морта. Считаю до тридцати, если не успеешь — спущу шкуру, — пригрозил он.

Узник стремглав понесся выполнять приказ, а Лорд начал тянуть время.

— Джек, неужели это ты? — риторически спросил он.

— А кто же еще? — перекидывая оружие из руки в руку, ответил Джек.

— Мы против тебя ничего не имеем. Пропусти нас, и я сохраню тебе жизнь.

Стражник недобро рассмеялся.

— Какой-то неравноценный обмен: жизнь против бездействия. В обмен ты мог бы пообещать мне легкую смерть, тогда бы я поверил.

— Зачем мне твоя смерть? Ты мне живым нужен, на нашей стороне, — словно отец, уговаривающийся строптивого сына внять родительской мудрости, произнес Ральф О’Лири.

Джек перестал поигрывать топором, натянуто улыбнулся и помотал головой.

— Я на вашей стороне никогда не окажусь.

— Лучше с нами, чем встреча с Создателем, — веско молвил Лорд.

— А не боишься предстать перед ним первым?

— Джек, к чему этот спор? — ушел от ответа Ральф О’Лири. — Присоединяйся! Нам нужны опытные воины.

— Поедатели вам тоже нужны? — с показным удивлением спросил Джек. — Рискованная тактика. При первом удобном случае такие союзники перережут тебе глотку.

— Тут ты прав — предатели нам не нужны, — согласился Ричард Сандерсон. — Но, подумай, разве то, что тебе предлагаем мы, предательство?

— А как это еще назвать?

— Наше дело правое. Мы освободим Артуан от тирании, и все, кто с нами, покроют себя неувядающей славой.

— Эти уже покрыли, — кивком указал Джек на поверженных противников и громыхнул раскатистым смехом.

Из темноты выплыл Морт — тихо, словно кошка, как умел только он. Точным выстрелом из арбалета беловолосый пригвоздил Джека к стене. Силач выронил топор, инстинктивно схватился за древко болта, словно хотел его вытащить, дернулся последний раз и затих.

— Самим было не догадаться? — высокомерно бросил Морт.

Сейчас Лорд напоминал Ричарду богомола-самца, умудрившегося откусить голову самке еще до спаривания[1]. Он, вроде бы, остался жив, но свое предназначение не выполнил. И это сравнение пришлось главарю по душе.

Проигнорировав брошенный в пустоту упрек, Ральф подобрал оружие Джека, сделал им пробный взмах. Топор оказался слишком велик, слишком тяжел. Мятежник с топором Джека в руках казался его придатком.

— Тяжеловат, — сокрушенно заявил Ральф. — Тут кто-то покрупнее меня нужен. Жаль, очень жаль.

Он бросил топор и как ни в чем не бывало спросил Морта:

— Как там святоши?

— Доминик запретил своим людям вмешиваться, — буднично сообщил Мортинсон. — У Ордена, мол, иная миссия, недоступная нашему пониманию. Вещает как Вернон. У обоих мозги набекрень. Только за красивыми словами, в отличие от Шамана, храмовник прячет обыкновенный страх.

Морт демонстративно набрал в рот слюны и сплюнул себе под ноги.

— Это нас устраивает, — благосклонно принял известие Лорд и, потрясая булавой, прокричал: — За мной, ребята!

***

Уже на подходе к караульному помещению Арчи почувствовал недоброе. Предчувствие не обмануло. На пороге одноэтажного домика стоял Керк. Мастер клинка встречал бунтарей один. Он опирался на двуручный меч, воткнутый в землю. Два рубина, вставленные в загнутую книзу гарду, горели огнем, как глаза демона. Резная рукоять заканчивалась тонкой работы костяным набалдашником в форме улитки.

Арчи мысленно простился с жизнью. Даже навалившись скопом, шанс одолеть Керка был один к десяти. И что самое удивительное, не в пользу мятежников. С собой брать следовало не десять, а двадцать человек. А еще лучше — тридцать.

— Арчи, ты дверью не ошибся? — прервал мастер клинка затянувшуюся паузу.

— Керк, мы же никогда не сорились, — заюлил Арчибальд Грейзер.

— Все так, все так, — согласился мастер. — Но раньше и повода особого не было, — добавил он весомо.

— Так и сейчас не будет, если сдашься, — с трудом выдавил из себя Арчи.

— Сдаться? — переспросил Керк. — Это можно.

Каторжанин не поверил собственным ушам. Он постепенно приходил в себя, боясь сглазить привалившую удачу.

— Ты серьезно?

— Вполне. Я никогда не любил короля, а сюда приплыл с единственной целью — подзаработать. Моя смерть причинит родным горя больше, чем мое бесчестие. О котором, возможно, никто и не узнает. Мои люди думают так же.

— П-почему бесчестие? Наше дело правое, — повторил Арчи слова Ричарда.

— Все ренегаты говорят что-то подобное.

Арчи боязливо оглянулся, словно их подслушивали.

— Но у меня условие, — объявил Керк твердо, чтобы у посыльного даже в мыслях не было ответить отказом.

— К-какое? — заикаясь и ощущая себя от этого идиотом, спросил Арчи.

— Моим людям сохранят жизнь.

— Это не мне решать, — откровенно признался рудокоп.

— Мы переходим на вашу сторону. Волк, Лоуренс, Бастер, Дэмиен, Эрол и, разумеется, я. Такие воины никому не станут обузой. Согласен?

— С-согласен. Д-авай меч, — набравшись храбрости, Арчи протянул руку.

— Нет, дружище, меча я тебе не дам. Ты же знаешь, я его никому не отдаю, — и Керк любовно погладил стальной клинок ладонью. — Кстати, ты чего заикаться-то начал?

— Кто, я? — не узнавая собственного голоса, промямлил Арчи.

— Ну не я же, — съязвил мастер меча. — Передай Ричарду мое предложение, а мы с ребятами подождем тебя тут. — И Керк захлопнул перед оторопевшим бунтовщиком дверь, давая понять, что разговор окончен.

***

Комендант Таниевой Долины, его заместитель и еще шестеро человек заперлись на продовольственном складе. Сир Филипп поставил на окна двух лучников, двум стражникам поручил подавать стрелы, а оставшиеся двое должны были работать алебардами, если бунтовщики попытаются загородить окна досками или бревнами.

«Все-таки Филипп молодец, — мысленно похвалил Герд Де Йонг неунывающего военачальника. — Ведь мог сдаться. Ничего плохого сир Лерой каторжанам не делал, понапрасну не цеплялся. Ну, разве что с Мортом не ладил».

Бунтовщики не заставили себя долго ждать. Вооруженные колунами, щербатыми кирками и заготовками мечей, они принялись азартно выламывать дверь. Несколько точных выстрелов мгновенно охладили их пыл. Два человека остались лежать у порога, остальные с проклятиями отступили в спасительную темноту.

— Эй, комендант, если сдашься, убью тебя быстро, — донесся голос Ральфа.

— Готов уступить очередь, — прокричал в ответ Герд Де Йонг.

— Засунь свою очередь, знаешь куда? — обозлился Лорд.

— Не подсказывай, сейчас сам догадаюсь. Неужели туда? — наигранно предположил комендант. — И это мне говорит лорд! Несчастный Артуан, куда мы катимся?!

— Последний раз предлагаю сложить оружие.

— Ральф, попроси еще раз, а то как-то неубедительно прозвучало, — выкрикнул Филипп Лерой.

— Ты у меня, гоблин вонючий, сам скоро смерти попросишь! — вспыхнул Ральф.

Сир Филипп подал лучнику знак, тот спустил тетиву. Стрела прошла в дюйме над головой Ральфа О’Лири.

— Дьявол, — изрыгнул проклятие Лорд. — Ломайте дверь быстрее! — приказал он каторжанам.

— Постой, — остановил его Морт.

— Чего еще? — огрызнулся Ральф.

— Хозяева откроют нам ее добровольно.

— И что ты предлагаешь? — Лорд свел брови у переносицы, словно так думалось легче.

— Прикажи принести из кузницы серу и сено.

Лорд хлопнул себя ладонью по лбу.

— А ведь ты прав — мы их выкурим! Гердт Де Йонг и Филипп Лерой предпочтут смерть с оружием в руках, нежели стать на чужом обеде шницелем. Лоренций, Крипс, — позвал он. — Слышали, что сказал Морт?

Рудокопы энергично закивали.

— Марш. Одна нога здесь — другая там!

Пока Крипс с Лоренцием искали необходимые для разведения огня ингредиенты, Ральф вновь попытался убедить военачальников сложить оружие.

— Филипп, ты меня слышишь?

— Слышу, — откликнулся заместитель коменданта.

— Переходи на мою сторону, и я сохраню тебе жизнь, — пообещал Лорд. — Мы не держим на тебя зла.

— Я не вступаю в переговоры с бунтовщиками, — жестко отрезал сир Филипп.

— Какой же я бунтовщик? Я лишь пытаюсь восстановить справедливость.

— Кроме тебя некому?

— Выходит, что так, — самоуверенно заявил Лорд.

— В Артуане много несправедливости. Желчь разольется от натуги.

— Это уже не твое дело. Я тебе предлагаю жизнь, а ты насмехаешься. Смотри, передумаю, — пригрозил Ральф О’Лири.

— Передумай, Лорд, передумай, — продолжил ерничать сир Филипп. — И может быть, перед тем как сжечь на костре, король милосердно разрешит палачу тебя удавить.

— Рыцарей не сжигают, даже бывших. Им рубят головы, — уверенно заявил мятежник.

— Для тебя сделают исключение.

— Вот так всегда. Ты с людьми по-хорошему, а они, вместо благодарности, гадят в душу. — Ральф О’Лири спрятал лицо в ладони и манерно покачал головой. Закончив паясничать, громко рассмеялся: — Мечтай, мечтай. В отличие от тебя, я могу не только фантазировать, а еще и воплотить свои фантазии в реальность. Например, устроить казнь... твою, между прочим. Утопить, например, тебя в отхожем месте. Хочешь захлебнуться в дерьме?

— Если я и захлебнусь, так только в твоей крови, — дерзко выкрикнул сир Филипп.

— Не желаешь, значит, по-хорошему? — прошипел Лорд. — В благородство вздумал поиграть. Кому нужна твоя порядочность?

— Не поверишь — мне самому, — с достоинством ответил сир Филипп.

Ральф разочарованно махнул рукой, понимая всю бесполезность дальнейших уговоров.

— Где Ричард? — спросил он Морта. Последний раз они видели главаря у тела Джека Громилы.

— Да бог его знает, — покривился сообщник.

— Ну и бог с ним, — Ральф усмехнулся непроизвольно родившемуся каламбуру, — без него разберемся. — Где Крипс, где Лоренций? Долго еще ждать этих бездельников?

— Мы здесь, — донеслось из коридора.

Через несколько мгновений с охапками сена в руках появились оба каторжанина. Они свалили сено на пол, и в воздухе сразу запахло сушеной травой и полевыми цветами.

— Серу принесли? — сурово спросил Лорд.

Крипс с готовностью продемонстрировал желтые комки.

— Разведите костер под окнами, — Ральф указал рукой в сторону складского помещения, — и покрошите в него серу.

Лоренций и Крипс повесили на шею холщовые мешочки, в которые положили комки серы, кресало, трут и кремний. Распластались на полу и, словно две змеи, поползли к складу.

— Этих болванов подстрелят прежде, чем они преодолеют половину пути, — проговорил Морт, зарядил арбалет и занял позицию.

В одном из окон левого крыла показался силуэт стражника. Тенькнула тетива — стражник вскрикнул и пропал. Морт поправил сползшие на лоб волосы, снова взвел ворот и замер в ожидании. Следующий его выстрел оказался не столь точен — болт попал в прут оконной решетки. Но к этому моменту Крипс с Лоренцием уже достигли спасительной стены. Пытаясь высечь искры, оба стали ожесточенно стучать кресалом по кремнию. Наконец им удалось разжечь огонь. Покрошив в костер серу, Лоренций и Крипс поползли назад.

Едкий дым повалил в коридор. Мятежники внезапно оказались в одной лодке с запертыми в подсобке стражниками. И сейчас эта лодка дала течь.

— Этак мы сами, как крысы, тут задохнемся, — проворчал Лорд, вытирая рукавом слезы. — Отходим, — крикнул он рудокопам.

Бунтовщики отошли на расстояние, где жжение и резь ощущались не так сильно. Морт сменил арбалет на меч. Казалось, дым не причиняет ему особых неудобств. В дальнем конце коридора вспыхнул факел. Плавно покачиваясь, огненный язык быстро приближался. Лорд поднял руку, взывая к тишине. Все замерли. Но тревога оказалась напрасной.

— Это Хаттори, — с ленцой проронил Морт.

Головорез шел первым. Сразу за ним, раздувая от напряжения ноздри, четверо рудокопов несли огромный деревянный ящик.

— Сюда! — указал Хаттори носильщикам.

Лязгнув металлическим нутром, короб стукнулся об пол. Хаттори откинул крышку и ударил по ящику ногой.

— Лучшее оружие к вашим услугам, — склонился он перед Лордом в наигранном реверансе.

— Оружейную взяли? — догадался Ральф.

— Взяли, — подтвердил Хаттори. — Этот клоун Слим и его ребята вздумали сопротивляться. Помощников мы прикончили. Слиму я подрезал жилы, но убивать не стал. Пускай помучается.

Хаттори осклабился, демонстрируя на удивление ровные и здоровые зубы.

— Хорошо, очень хорошо! — похвалил его Лорд.

Скрежет открываемой двери оповестил бунтовщиков, что военачальники и запершиеся вместе с ними стражники выходят. Лицо Ральфа расплылось в недоброй ухмылке.

— Скоро тут появятся наши долгожданные «друзья», — объявил он громко.

Четверым рудокопам Ральф приказал взять алебарды и загородить проход. Лучникам велел отойти назад и ждать команды, предупредив, что комендант и его заместитель нужны ему живыми. Сам же благоразумно отступил в тень. Бой обещал быть кровавым, и бывший вельможа не желал оказаться на острие атаки.

***

Маленький отряд не рассчитывал на пощаду, люди прекрасно понимали, что впереди их ждут только боль и смерть. Попав под арбалетный залп, сир Гердт и сир Филипп инстинктивно пригнулись. Слева и справа раздались стоны, два человека упали. Но остальным удалось добраться до мятежников. Отклонив копейное острие, Лерой полоснул нерасторопного врага мечом. Рудокоп выронил оружие, прижал изувеченную руку к груди и завыл от боли. Его сосед слева, столкнувшись лоб в лоб с начальником стражи, оторопело попятился. Лерой не стал щадить врага и на взмахе слева рассек алебардисту плечо. Обливаясь кровью, рудокоп рухнул на пол, будто у него отказали ноги. Филипп оглянулся, разыскивая глазами сира Гердта Де Йонга. Старика прижали к стене, и он с трудом отбивался от наседавших на него каторжан. Лерой ринулся на выручку, но его тут же атаковал верзила, заросший бородой по самые глаза. Поднырнув под секущий удар, Филипп вонзил меч рудокопу в грудь. Тот охнул и отступил, а в его куртке образовался аккуратный, не шире монеты, разрез.

Тем временем сиру Гердту Де Йонгу удалось прикончить еще одного бунтовщика, Лерой зарубил третьего, и они оба прижались к стене спинами, готовясь продать свои жизни подороже. Стражникам повезло меньше. Их окружили и убивали одного за другим. Филиппу вспомнилось напутствие отца: «Мы не выбираем себе смерть — она сама нас находит. Но в наших силах встретить ее достойно». Спасти отважных воинов могло только чудо, но сегодня удача всецело приняла сторону бунтовщиков.

— Это конец? — без тени страха спросил сир Филипп.

— Не отчаивайся, мой мальчик, — ответил комендант, отбивая выпад коренастого рыжего каторжанина. — Судьба часто преподносит нам сюрпризы. Главное, не закрывать глаза.

— Хорошо бы! — криво усмехнулся Филипп Лерой, едва успев уклониться от брошенного в него копья.

— Мы до сих пор живы, а это добрый знак, — подбодрил напарника комендант.

Он блокировал удар рыжего, надавил на его меч своим, затем внезапно отдернул клинок, заставив оружие противника сместиться по инерции, и тут же рубанул по рукам.

— Мышь, попав в лапы к кошке, не всегда погибает сразу, — напомнил командиру сир Филипп.

— Мы с тобой не мыши, — возразил комендант. — Мы два глотыря, окруженные гоблинами.

Он отбил лезвие алебарды и выверенным ударом отправил не в меру разошедшегося рудокопа в царство мертвых.

— Уж слишком много гоблинов, — прокричал сир Филипп, уводя меч противника в сторону.

Кончик его собственного меча остался в центре, и Лерой успешно атаковал. Раненый рудокоп отпрыгнул, но слишком поздно. Правая рука мятежника повисла как плеть.

— Зато они трусливы, — напомнил своему помощнику комендант.

Филипп присел. Вражеский меч ударил в стену над головой, выбив сноп искр.

— Сир, вы надеетесь выжить?

— На месте Ричарда я бы попытался получить за нас выкуп. Наши головы стоят дороже, пока сидят на плечах.

— И лишить себя удовольствия насладиться казнью? — засомневался сир Филипп.

В грудь ему уперлось острие алебарды, но противник почему-то медлил. Может быть, не хватило опыта или не нашлось смелости нанести завершающий удар. Лерой сбил смертоносную сталь коротким взмахом, рудокоп отпрыгнул. В этот момент Гердт Де Йонг сделал длинный выпад, сумев дотянуться до противника кончиком меча. Человек охнул и пропал в темноте.

Первая волна самых отчаянных каторжан схлынула. Рудокопы отступили на безопасное расстояние, словно чего-то ждали. Герд Де Йонг горделиво вскинул голову, его глаза горели победоносным огнем.

— Все-таки я был прав. Деньги для Ричарда важнее сомнительного развлечения.

— Если бастарда убьют, золото ему не понадобится. А в случае победы он получит городскую казну, — подытожил сир Филипп. — Хотя в целом вы правы, сир. Лишних денег не бывает. Но что-то я не вижу здесь главаря бунтовщиков. Есть Ральф, Морт, а Ричарда нет. Может, убили?

— Кто знает... Перед смертью мы все равны. Договориться с ней не удалось никому. Остается только гадать, кого в следующий раз она выберет.

— Судя по количеству оставленных подсказок, сделать это несложно.

— Не сказал бы, — рассмеялся комендант, — ведь нас уже не пытаются прикончить.

— Значит, снова будут уговаривать, — предположил сир Филипп и не ошибся.

Ряды противников расступились, вперед вышел Лорд. За ним, словно тень, проследовал Морт.

— Сир Гердт, ты интересный противник, — не без уважения произнес Лорд.

— А ты — скверный предводитель, — дерзко ответил комендант. — Никогда бы не доверил тебе ничего ценнее овечьего стада.

— Когда-то я водил в бой тысячи воинов, — самодовольно заключил Ральф. — Король мне доверял, или ты считаешь, что наш правитель не разбирается в людях?

— Судя по тому, что ты здесь, — не очень.

— Хм. Я вижу, ты совсем не боишься умереть.

— У меня есть выбор?

— Конечно. Могу сохранить тебе жизнь, могу передумать, — почти дружелюбно произнес Лорд. Чем ты лучше тех, кто погиб, защищая тебя? И песчинка, и большой камень тонут одинаково.

— К тебе это относится ничуть не меньше, — почти весело выкрикнул комендант, словно неожиданное сравнение его рассмешило.

— Схватываешь на лету.

— Я не боюсь умереть за правое дело.

— Правое дело? — Ральф выглядел удивленным. — Не сочти за дерзость, объясни, где тут правое дело? Вдруг я расчувствуюсь и перейду на твою сторону. Эх, комендант, комендант. — Не видишь ты своего счастья, — разочарованно протянул Ральф. — Выбор — самое разрушительное состояние человеческой души. Мы постоянно терзаемся сомнениями, боимся ошибиться. Это огромный червь, живущий внутри нас и пожирающий изнутри. Я же раздобыл от него лекарство, а ты так небрежен с драгоценной склянкой!

— Ты о чем? — спросил Гердт Де Йонг озадаченно. — Выражайся яснее.

— О выборе. На этот раз тебе не надо принимать решение. Я сделаю его за тебя.

Ральф отцепил булаву. Поигрывая ей, поманил коменданта сложенными вместе пальцами.

— Лорд, уступи его мне, — неожиданно попросил Морт. — Обоих, — вдруг загорелся он, вынимая из ножен меч. — Пускай противников будет двое. Сир Филипп, надеюсь, вы не бросите своего командира? — с издевкой произнес беловолосый.

— Охотно подрежу твой болтливый язык, — копируя интонацию оппонента, ответил Лерой.

— Хорошо подумал? — недоуменно спросил соратника Ральф.

— За меня не беспокойся, — небрежно отмахнулся Морт. — Еще меч! — протянул он руку. Получив оружие, придирчиво его осмотрел, сделал несколько пробных взмахов и удовлетворенно произнес: — Теперь вас двое, — острием клинка он поочередно указал на военачальников, — и нас двое, — Мортинсон перевел взгляд с меча, зажатого в правой руке, на вложенный в левую. Итак, милорды, приступим…

***

Наступившее утро оказалось самым странным из всех, что встречал Роган Говард. Попадались пасмурные дни, когда закрученные спиралью свинцовые облака простирались от горизонта до горизонта, а из-за дождя дальше собственной руки ничего не разобрать. Или снег падал так плотно, что жители окраин боялись покидать дома. Но в любой из подобных дней восходило солнце. Сейчас же небесный купол был чернее черного.

Роган зажег факел, вставил его в подфакельник на стене, подошел к окну и просунул голову сквозь решетку, пытаясь разглядеть, что происходит внизу.

— Через дымоход надежнее, — раздался сзади насмешливый голос Ланса.

Роган вздрогнул от неожиданности, поспешно вытащил голову и только после этого почувствовал, что ободрал щеку. Приятель сидел на табурете, острием кинжала выковыривая из-под ногтей грязь.

— Чтоб тебя гоблины забрали! Когда бросишь свою идиотскую привычку подкрадываться? — не оценив дружескую шутку, вспылил Роган. — И что через дымоход надежнее?

— Сбежать, — ответил Ланс серьезно.

— Куда?

— Куда получится. Главное — подальше и побыстрее. Если каторжан погонят на работы, словно ничего не произошло, вспыхнет бунт. Если не погонят, каторжане взбунтуются чуть позже.

Ланс убрал кинжал и встал.

— Я схожу за принцессой, — сообщил он, крутанулся на каблуках, но Заред была уже почти здесь. Дверь отворилась, огонек свечи выхватил из темноты юное личико, обрамленное растрепанными прядками волос, и обманчиво хрупкие плечи. Девушка сразу подбежала к Торнтону и требовательно подергала его за рукав.

— Я такое слышала! — взволновано заговорила она. — Говорят, что с острова больше нет выхода. Это правда?

— Правда. Только не с острова, а из Таниевой Долины.

— Но это невозможно! — воскликнула девушка, словно ей сообщили про белую сажу.

Рогану даже показалось, еще чуть-чуть, и она заплачет. Как плачут от обиды дети: искренне, навзрыд.

— Сразу после взрыва Христофор объяснил случившееся вмешательством древней силы, а сейчас маги дружно талдычат о магической ловушке, — снова заговорил Ланс. — И Христофор в том числе. Но вот что интересно, — их опытный товарищ облизал губы, — обе версии, как две дороги, сходятся у одного указателя.

— И что на нем написано? — спросил Роган.

— Куда ни пойдешь — назад придешь. Мой учитель Орион говорил, что наш мир не единственный. Рядом существуют другие, недоступные нам. Может быть, в них живут наши двойники, а может, совершенно непохожие на нас создания.

— Вроде осьминогов или пауков? — азартно предположила Заред

— Кто знает, — размыто проронил Ланс, поправляя оружие, будто хотел убедиться, что с мечом все в порядке. В скором времени ценность такого простого предмета как меч, в Долине должна была возрасти многократно.

— Речь, достойная еретика, — пробурчал Роган, прислушиваясь к нарастающему за окном гулу.

— Одно я могу утверждать точно: Таниевая Долина сместилась относительно нашего мира. Нет, мы не попали в другой, — поспешил уточнить Ланс, — мы лишь переместились. Маги называют это нарушением пространственного континуума.

— А попроще, учитель? — едко потребовал Говард.

— Хорошо. Смотри. — Ланс поднял с пола табурет. — Что видишь?

— Табурет.

— А теперь? — Ланс повернул табурет к Рогану седалищем.

— Его же. Чего ты мне голову морочишь?

— Не нужно говорить, что ты думаешь. Скажи, что видишь.

Роган неуверенно произнес:

— Квадрат из досок.

— Молодец! — обрадовался Ланс. — Все зависит от того, под каким углом смотреть. Артуан там же, где и был, но с нашей стороны в него не попасть. До тех пор, пока древняя сила не вернет все назад, — добавил Торнтон.

— Что за древняя сила? — совершенно серьезно спросила Заред.

— Скоро выясню, — пообещал Торнтон. — Кинжал в кармане не спрячешь. — Привлеченный гулом толпы, он подошел к окну. — Что-то похожее мы недавно видели, — невесело заключил Ланс.

— Бунт? — предположил Роган.

— Он самый!

Мужчины, не сговариваясь, посмотрели на Заред.

— Как бунт, почему? — в полумраке глаза их юной спутницы казались огромными.

— Наверняка стража погнала рудокопов в шахты, — Ланс скривился, будто внезапно испытал сильнейший приступ головной боли. — Попробуем спуститься через окно. Роган, запри дверь.

— Ой, подождите. Я сейчас, — воскликнула Заред и метнулась к выходу. — Я быстро, только лук возьму, — бросила она на бегу.

Для мужчин поступок девушки оказался полной неожиданностью. Они оторопело замерли, и эти мгновения стали решающими. Роган выскочил в коридор, но Заред была уже далеко. Внезапно из темноты донесся ее крик.

— Слишком поздно, — остановил приятеля Ланс, когда тот безотчетно рванулся на выручку.

— Ты что?! — Роган попытался стряхнуть державшую его руку.

— Вернуть Заред, не переломав костей, не выйдет. А с бунтовщиками лучше не сориться.

Ланс затолкал Рогана назад в комнату, закрыл дверь и задвинул засов.

— С ней ничего не случится, — как можно убедительнее произнес Торнтон. — Не пытайся понять, просто доверяй. Хоть раз я тебя обманул? Вспомни, когда я ошибался?

— Потрудись объясниться. Очень бы хотелось разделить твою уверенность.

— Девчонка спасла Ричарду жизнь. Рич не допустит, чтобы она пострадала.

— Ты всегда знаешь, что сказать в спорной ситуации, куда поставить ногу, чтобы не вляпаться в дерьмо. Но вот в чем вопрос: почему с такими талантами ты очутился здесь?

— Ты ведешь себя как осел! Потом все расскажу, — нарочито громко, чтобы перекрыть грохот ломаемых бунтовщиками дверей, пообещал Рогану Ланс. — Надо побыстрее покинуть лагерь.

— Может, ты и прав, — неохотно уступил силач. — Только запомни: если Заред пострадает, я тебе голову отверну.

— Запомню. А теперь поднимай свой упрямый зад и ломай решетку. Недалеко от кладбища кочевников есть подходящая пещера. Первое время поживем там. Кровавый туман разойдется, люди быстро поймут во что ввязались и будут рады любой помощи, а я много чего умею. Да и твоя сила им пригодится. Но сейчас она нужна мне.

Роган подбежал к окну, одним рывком выдрал два центральных прута и швырнул их на пол. Путь был свободен.

— Я первый, ты — за мной. Смотри не переломай ноги, — прежде чем спрыгнуть, предупредил товарища Ланс. — Они тебе еще понадобятся.

Ланс перелез через подоконник, уцепился за край окна и повис на руках. Выбрав момент, задержал дыхание и разжал пальцы. Как только ноги коснулись земли, гася инерцию падения, перекатился на бок.

Над головой клацнул засов. Через мгновение из окна послышался лязг клинков и рев разъяренной толпы, быстро сменившийся истошными воплями. Немало бунтовщиков сегодня первый раз в жизни взяли в руки оружие и теперь, столкнувшись с Роганом Говардом, в панике разбегались.

«Глупец! — мысленно выругался Ланс. — Вычерпай море, мой друг», — зло процедил он сквозь зубы.

Во дворе горела поленница. Огонь быстро рос, набирал сил и грозил перекинуться на крыши. Но последствия огненной стихии не заботили Торнтона. Об этом теперь должен беспокоиться Ричард. Или Ральф, или Вернон… — тот, за кем пойдут бунтовщики.

После того, как Ланс накостылял Берту, каторжане прониклись к победителю состязания лучников должным уважением. Это помогло ему беспрепятственно добраться до ворот. В караульном помещении горел свет, люди что-то обсуждали. Заслышав шаги, они сразу прекратили разговаривать. Скрипнула дверь.

— Арчи, это ты? — раздался голос Керка. — Дьявол, куда же он запропастился? Прирезали, что ли?

— Да и поделом, если так, — едко заметил кто-то.

Дверь захлопнулась.

«Странно, что караульщиков не тронули», — удивился Ланс, миновав одноэтажное строение.

Впереди уже темнел створ ворот. За ним королевского посланника ждала неизвестность, но неизвестность лучше смерти.

[1] Обычно после спаривания самка богомола откусывает голову самцу, чтобы обеспечить свое потомство пищей.