Ставка на дракона: Чит-код реальности

Когда тупоносый бампер оливковой шкоды октавии врезается в моё тело — я ещё не понимаю, что произошло. Смотрю в глаза испуганной блондинки со стаканчиком кофе в одной руке и рулём, выворачивающимся из-под другой, и не могу осознать, что это со мной и сейчас.

Грудную клетку обхватывает обруч боли, я открываю рот, чтобы закричать, но звук не вырывается, только какой-то хриплый сип. Щёку обжигает асфальт, покрытый ледяной коркой, мокрый снег, смешанный с грязью, мгновенно проникает сквозь куртку... Или это что-то другое течёт по животу?

От боли сводит судорогой пальцы, я скребу ими по земле и на глазах выступают слёзы. Кажется, кто-то кричит, где-то раздаются звуки гудков и хлопок двери машины, но вся эта какофония сливается в один вой, отдаляясь. Я смотрю вверх, пытаясь сосредоточиться на сизом небе, и на глаза падают снежинки — больно, так больно, закрыть бы их...

В следующий раз прихожу в себя на носилках, которые запихивают в скорую. Боль всё ещё здесь, она пронизывает каждую клетку тела, и с губ срывается стон. Где-то над головой мигает лампа, появляется синее пятно санитара, но сфокусироваться не удаётся и оно расплывается... Звук доходит как через подушку, что-то говорят, но я не понимаю. Не понимаю...

Желтое пятно лампы сменяется белым больничным потолком. Кажется, мне вкололи обезбол, по крайней мере ненадолго я чувствую, как боль отступает, разбираю крик "в операционную" и вижу усталое лицо врача, качающего головой.

Ко мне подключают провода, кажется, это аппарат искусственной вентиляции лёгких, и я не понимаю, зачем — я ведь могу дышать!

Но попытка глотнуть кислород отдаётся бульканьем в груди и, значит, это действительно всё.

Что ж, по крайней мере мне удалось вытолкнуть ту девчонку.

Так что оно не должно быть напрасно?

Я закрываю глаза, вслушиваясь в мерный писк приборов и крики врачей, но ничего уже не могу различить. Боль на несколько секунд сменяется ледяным холодом, обнимающим тело, затем в темноте под закрытыми веками возникает яркая белоснежная звезда, вспышка, от которой хочется ещё сильнее зажмуриться...

А потом я вдруг снова чувствую себя собой.

Боли нет, но тело... Ощущается как обычно? И воздух наполняет лёгкие, спортивный костюм прилегает к коже, как будто и не было ничего, волосы растрепавшись щекочут шею.

Глаза открывать страшно, поэтому я стою, молча прислушиваясь к телу, пытаясь осознать, где я и что со мной.

Под пятками тёплый деревянный пол, пахнет почему-то мёдом и травами, а лица касаются, кажется, солнечные лучи. Странно, разве только что вокруг не было больницы? Или это и есть смерть?

Кто-то совсем рядом звенит ложечкой о чашку — я узнаю этот звук из тысяч других, — и вода с журчанием льётся, а запах трав становится гуще. Медленно поворачиваюсь в ту сторону, никак не решаясь открыть глаза, делаю глубокий вдох...

— Так и будешь стоять столбом, Женек, или мы всё-таки поговорим? — бархатный голос заставляет меня распахнуть глаза, чтобы уставиться на того, кто так фамильярно меня зовёт. Ненавижу эту форму имени!

— Что за чёрт???

Банально, но ничего умнее в голову не лезет. Мало того, что каким-то чудом меня из больницы занесло в какой-то... Дворец, что ли? Или музей?.. Так ещё и незнакомец напротив имеет вид, далёкий от адекватного. Бронзовая кожа, жёлтые, похожие на жидкое золото глаза с вертикальным зрачком, тёмные витые рога, торчащие внаглую по центру лба... Строгий серый костюм с белоснежной рубашкой и аккуратные офисные очки, но из-под брюк торчат совершенно характерные копыта, а через руку аккуратно переброшен хвост, с рыжей, как и длинные, собранные в косу волосы незнакомца, пушистой кисточкой на конце.

Если бы не абсолютная убедительность всех ощущений, это можно было бы списать на предсмертный бред. Но...

— Но ты прекрасно понимаешь, что в предсмертном бреду являются не демоны, да и сама концепция бреда малосостоятельна.

Именно. А ещё я предполагаю, что даже если это бред, то не стоит играть с демоном, в особенности, если он умеет мысли читать. Правда, вот уж это фееричное свинство — за спасение ребёнка из-под колёс не умеющей водить дуры отправить меня к чертям, а не в Чистилище! На Райские кущи не претендую, но уж хотя бы какого-то подобия милости за свою жизнь разве я не заслуживаю?!

— Вопли с просьбами не забирать твою бессмертную душу планируются? — тонкие красно-коричневые губы изгибает лёгкая усмешка и я качаю головой.

— Не вижу смысла. Даже если всё происходит в моей голове, кто сказал, что оно не может быть правдой?

— Всегда уважал писателей вашей реальности за то, как они облегчают мою работу.

Демон довольно жмурится, точно большой кот, пряча завораживающее золото глаз, а я вздыхаю. Интуиция, впервые за день проснувшаяся, отчаянно намекает, что с этим типом не прокатит ни попытка поторговаться, ни споры, ни слёзные мольбы, так что я делаю то единственное, что осталось: плюхаюсь в кресло, беру чашку и начинаю наливать себе чай. Нет, а что? В конце концов, пока всё вокруг воспринимается коматозным бредом, могу я хотя бы выпить чаю?

— Итак... Зачем тебе — могу я тоже на ты? — потребовалось меня встречать? Не хочешь озвучить условия нашей будущей сделки?

Логично ведь, что если есть чёрт, значит будет сделка. Хотя мне всегда казалось, что нет ничего более абсурдного, чем заключать сделки с чёртом, только вот не вижу, чтобы имелся какой-то выбор.

— Хоть бы для приличия можно было изобразить панику и трепет. Это, между прочим, очень льстит самолюбию демона.

— Учту. Предположим, что я трепещу и нахожусь в абсолютнейшем восхищении, о ваше демоническое кошмарище. Этого хватит или ещё на колени упасть? — руки немного потряхивает, поэтому я едва не разливаю чай на себя, но стараюсь просто дышать на счёт и делаю первый осторожный глоток.

Господи, какой же бред. Бред-бред-бред! Не может быть, чтобы всё и правда закончилось. У меня ведь было столько планов, и встреча на завтра с лучшим другом... Маме ещё вечером нужно позвонить.

— Моё имя Лоокхви Тшкхиару.

— Поэтому ты рыжий? — в голову лезет какая-то чушь, которую мы читали на первом курсе, про истинный облик Локи и то, как часто отражения богов встречаются в других культурах. Делаю ещё несколько глотков, но чай встаёт в глотке комком и его с трудом удаётся протолкнуть в желудок...

— Скорее наоборот, — золотой глаз подмигивает и я в задумчивости чешу кончик носа. Ну да, если, скажем, это — оригинал... Впрочем, именем одиозного аса назваться могут многие, но это ещё не значит, что они и вправду были раньше, чем скандинавские мифы.

Господи, о чём я думаю.

Лоокхви смеётся и перебрасывает тугую рыжую косу с одного плеча на другое.

— Ладно, я и впрямь просто тёзка. Но матушка назвала меня так именно за рыжие волосы! Лоокхви в языке мира демонов означает огонь.

— Мне следует ещё немного поупражняться в остроумии, или ты вовсе не собираешься ничего объяснять? — отставив чашку, я скрещиваю руки на груди и сжимаю кулаки до того, что ногти впиваются в кожу.

Внутри печёт, и я знаю, что так обычно отзывается злость и подступающее к горлу отчаяние... Судя по всему, анестезия для души, которая не позволяла мне поначалу скатиться в бездарную истерику, даёт первую трещину.

Не имею ни малейшего представления, какие чувства положено испытывать после смерти, но в моём прошлом совершенно точно слишком много неоконченных дел, чтобы было не о чем сожалеть, и слишком важные люди, расставание с которыми причиняет боль. И хотя я всё ещё ощущаю какую-то дереализацию, отстранённость, будто вокруг меня искуственная реальность, насыщенная иллюзия... Внутри зарождается осознание и от него меня почти трясёт.

— Прости, мне показалось уместным начать с лёгкой беседы, — демон садится ровнее и бледно-серый костюм потрескивает, явственно натягиваясь на плечах. — К делу, так к делу. Я хочу предложить тебе... Что-то вроде игры. Один мой... Соперник... Нет, скорее коллега. Так вот, мы заключили пари. Его мир против моей пешки: если тебе удастся пройти главный квест, то мир станет моим.

— А если нет — я умру?

— Что-то вроде того. Но твоё посмертие достанется ему, а ты... Скорее, просто исчезнешь. Совсем.

— Морковка будет?

Мне не то, чтобы совсем не страшно, но этот разговор помогает разуму цепляться за окружающую реальность. Если я перестану говорить — сойду с ума.

Страх благополучно свивается в животе дохлой змеёй, от которой хочется блевануть, но если я поддамся этому страху, мне не станет лучше, а потому я сжимаю зубы и глубоко дышу через нос. От запаха чая мутит..

Лоокхви протягивает мне бутылку минеральной воды и ободряюще похлопывает по плечу, на что остаётся только благодарно кивнуть. По крайней мере, минералка помогает от тошноты.

— Если я выиграю, ты получишь вторую жизнь. И посмертие по своему выбору. К тому же, на время игры тебе достанется Система, которая сильно облегчит путь, а ещё ты сможешь выбрать мир, тело и прочие параметры своего воплощения.

— Что с этого тебе? — не то, чтобы я не верю, конечно верю. Но хотелось бы хоть немного понять, где конкретно меня на*бывают, потому что в то, что подвоха нет, верить просто глупо. А мой лимит тупости на сегодня уже перевыполнен. Господи, неужели этот размен моей жизни на спасённую был обязателен???

— Мне достанется мир. Прибавка к силе, надёжная кормушка, репутация и большой запас ресурсов. А ещё контролируемый адепт в твоём лице и возможность создания собственного культа. Поверь, это честная сделка — я проверил с десяток вероятностей, но только та, где мы с моей... Уж прости, игрушкой, приходим к сотрудничеству, обещает выигрыш хотя бы в 73% случаев. Те, кем легко манипулировать, слишком слабы характером, чтобы выдержать игру.

— Угу. А говорить правду легко и приятно, особенно, когда в неё никто не верит... — сосредоточиться тяжело, внутри всё переворачивается от осознания, накатывающего волнами, и хочется завыть по-волчьи или броситься на демона с кулаками, но я закрываю глаза, пряча за ресницами выступившие слёзы, и продолжаю, держась на одном упрямстве: — Два последних вопроса. Какое отношение ты имеешь к моей смерти и что случилось бы со мной за отказ?

— Мне просто повезло перехватить твою душу, когда она отделялась от тела. А если ты откажешься — исчезнешь. Силы твоего мира уже не властны над твоей душой, чтобы дать тебе посмертие, а я ещё не властен, потому что ты не принадлежишь к моим адептам. К слову, если умрёшь во время игры, не пройдя её до конца — случится то же самое.

Лоокхви улыбается, прекрасно понимая, что не оставил мне выбора, и что я тоже понимаю, что он понимает, но не могу с этим ничего сделать... Хочется стереть это выражение самодовольства с его рожи, но единственное, на что я могу рассчитывать, так это на то, что благоразумие и сотрудничество действительно закончатся для меня так, как мне обещают. Драться с демоном, который способен прочесть твои мысли и предугадать движения, которые ты ещё не сделал — довольно глупое и невыгодное решение, с какой стороны ни взгляни. Да и сделка с ним не умнее, но что я теряю, если уже потеряно всё?

— Убедил. Я выбираю игру!

Голос срывается на крик и я ощущаю, как по щекам текут слёзы. Обо мне не так много людей будет переживать в покинутом мире, но я буду жалеть о них и обо всём несделанном тоже. Буду жалеть так сильно, как за двадцать семь лет не доводилось жалеть ни о чём.

Но что бы ни происходило — я выбираю играть, выбираю держаться за своё существование, потому что совершенно не желаю умирать! Ни по-глупости, ни в геройствах. Ведь если я существую, то у меня может появиться хотя бы мизерный шанс вернуться?

Game start!