Ставр Створовски. Орк в Новой Вероне

Подозрения насчёт борделя верные оказались.

По уму – бежать к страже, или к отцу. Но Пройдоха на то и Пройдохой зазовётся – на каждый мой довод – десяток его, да таких, что спорить – только себя дураком выставлять.

Он так и говорил: «Это ж и дураку ясно».

Ну, я дураком не был.

Сдался.

- Вошли и вышли. Делов на пять минут.

- Вошли и вышли. Делов на пять минут. – подтвердил гоблин.

Если он считал себя больно умным (а он считал – это я уже давно и крепко понял), то крупно в этом ошибался – хитрец с него как с козла дойная корова.

Ох, не из-за того, что одна из многочисленных подружек моей прекрасной матушки пожаловалась на недостойное поведение новых соседей, что вид бандитский имеют и девиц разных по ночам к себе водят, мы тут.

Ох, не из-за того… тем более имени той подружки Пройдоха так и не назвал, да и с матушкой переговорить по этому делу не удалось – сразу пришлось на окраину города шагать, в сиротский приют.

Там прошло без особых проблем. Разве что пришлось чуть в догонялки поиграть да человечка одного как следует встряхнуть. Уже там стало понятно – темнит гоблин. Не жаловался никто моей почтенной матушке. Не бордель идём громить, что одни ушлые дельцы решили втихую открыть.

Только вот не создаётся этот треклятый гоблин – в чем суть дела.

Впрочем, как всегда.

И вот теперь надо вламываться в дом в приличном в общем-то квартале…

- Вошли и вышли. – буркнул я себе под нос.

Но, как обычно, вышло совсем наоборот.

Сначала мы вышли – из подворотни.

Потом вошли – в дом.

Давно отработанным движением, которым я на спор однажды в кирпичной кладке дыру пробил, ногой вынес входную дверь с частью дверного косяка.

- Тук-тук. – постучал я по ближайшей стене, намереваясь озвучить требования по поводу прекращения разврата в отдельном не предназначенном для этого доме. – Если вас не затруднит, мы бы…

В ответ – грохот. Ослепительная вспышка. И в скулу – как раскалённым гвоздём ударили.

Треклятые пороховые пукалки.

Прогресс.

Чтоб ему.

- Куда прилетело? – донёсся его голос сверху.

Он уже был у окна второго этажа.

Разумеется.

Пройдоха никогда не лезет в дверь, если можно залезть в окно. Или под юбку какой честной горожанки. (При жене своей, Энни Ильменсен, гоблин утверждал, что последнее – лишь для красного словца добавлялось. Врал, конечно.)

- В скулу.

Я двинулся вперёд, сквозь воняющее серой облако.

Стрелявший, поняв, что выстре меня не свалил, попытался выхватить клинок, но время было упущено – я дал ему лёгкую оплеуху. Он полетел через коридор, как пушечное ядро на празднике. Ему ещё повезло – сдержался я.

Ну а как не сдерживаться.

Опять моя почтенная матушка наругает: «Ставр, нельзя же сразу голову! Побереги себя, успеешь ещё в будущем трупов наделать».

- Это хорошо – шрамы красят мужчину.

Кто б иной не различил одобрительные слова гоблина за криками и вознёй, что послышались сверху, да слух у меня был получше, чем и иного зверя.

- Подвал. Ну почему всегда подвал? – вздохнул я всё тем же движением простым движением высадил дверь.

Вторую за сегодня, между прочим.

Спускаясь в подвал, выковыривая из-под кожи пулю.

- Шрамы красят… - буркнул я, не очень тихо. – Сам бы свою вислоухую морду подставлял… дядей ещё просит звать…

Больно. А когда больно – я злее становлюсь. Быстрее выхожу из себя.

Топот ног.

Конечно.

Комитет по встрече.

Дюжина или около того.

Вооружены.

Ох, не бордель это.

Кровью так и несёт.

Мог бы сразу всё рассказать – что б я отказался что ли в таком деле помочь?

Нет же выдумал историю.

Он что помрёт с того, что правду скажет?

Всегда с ним так.

И судя по тому, что я не слышу за спиной торопливых шагов гоблина, тут разбираться придётся мне самому.

- Моя достойная мама, конечно, говорила, что «нельзя сразу голову», но её ведь сейчас здесь нет.

Тени на стенах от факелов пляшут.

Бросил выковырянную пулю на каменный пол – звякнула.

Разношёрстая компания.

То ли пираты, то ли контрабандисты – сразу и не разобрать.

Да и нужно ли разбираться сейчас?

Сейчас нужно морды чистить.

Первый, слева, с топором на длинном древке – молодой, хотя и постарше меня будет. Видно по глазам: думает, что толпа и сталь решают всё. Он и начал.

Кинулся, замахнулся сверху, как дровосек. Плохо. Топор да ещё на таком древке – оружие дальнее, да в тесноте только мешается. Уклонился вправо, под его руку. Моя ладонь – ему в подбородок, снизу-вверх. Треск. Не смертельно. Но кушать он теперь только кашку до конца дней сможет. Отшвырнул его на тех, что ещё поодаль стояли, чтоб не мешались пока.

Упали, загремели.

Двое, что ринулись следом поумнее оказались, поопытнее. Пошли вместе, с разных сторон. Один – колет тонкой шпагой в корпус. Второй – рубит тесаком по ногам. Хорошая тактика. Для людей.

Шпажник быстрее. Лопнула его тростинка, упёршись мне в грудь, а её владелец, разбрасывая алые брызги крови и белые зубы отлетел в сторону, получив в лицо не удар, оплеуху.

Тесакнику повезло меньше – подставился под мой пинок и отправился в полёт. Свалил тех парней, что начали уже подниматься после того как я в них запулил того первого, молодого.

Грохнул выстрел.

Мимо.

Зря это он.

От факелов и так не слишком много света было, а теперь ещё и облако порохового дума.

Четвёртый со своей дубиной, окованной железом, ничего понять не успел, как ему прилетело от меня.

Пятый. Шестой.

Ближний бой всё-таки – моё.

Нельзя меня на расстояния удара подпускать.

Чревато.

Седьмой вроде что-то умел, да староват – скорость не та, не успел увернуться. Прилёг отдыхать на холодные камни.

Восьмой со шпагой. Не увидел или не понял, что нужно что-то посерьёзнее чтобы меня проткнуть, тем более если метишь в грудь. Так же у меня почитай одни кости, куда не тыкни.

За восьмым и девятый с десятым успокоились.

Хрипы, стоны, да треск факелов.

Ни одного мёртвого.

Вроде.

Оставив за спиной комитет по встрече шагаю в глубь канализационных тоннелей.

И без факелов было ясно куда идти – кровь и магией оттуда тянет.

Нехорошей магией.

Оно, конечно, раз Пройдоха сюда не полез, значит, ничего серьёзного не предвидится (что у старого гоблина всё на десять шагов просчитано и если в деле им организованном я шрам получил так то лишь оттого что так и было задумано или я сам протупил и будет мне наука), но щит со спины всё же снял и тесаком вооружился.

На гоблина надейся да сам не плошай.

Или как оно там в оригинале?

А, не важно…

- Конечно, кто это ещё может быть, кроме бедового сынишки уважаемого Створоски? – вместо приветствия бросил идущий мне на встречу мужчина. – Отец-то в курсе, что ты опять лезешь в дела честных людей? Или как обычно?

Это он зря.

Не стоит меня злить.

- Ох, не знаю, не знаю… жаловались соседи на шум да непотребства разные, вот я, как добрый горожанин, решил узнать, может, помощь нужна, может, что ещё, а тут в меня из пистолей палят, железяками тычут. – я аж заулыбался, озвучивая ту чепуху, которой Пройдоха завлёк меня в это дело.

- Шутник. Шутник. Извини, что не аплодирую. Руки заняты. – мужчина продемонстрировал шпагу.

От клинка исходило едва заметное сияние.

Усилена магией.

Такой, пожалуй, шкуру мою прорезать не сложнее, чем промасленную бумагу.

Но никто ж и не говорил, что меня вообще не взять.

Это всякая мелкая уличная шушера по большей части мне что семечки, так и не лезут они в общем-то уже ко мне давно. Знают, что чревато. Обидно, конечно, что «чревато» это во многом связано с моим батей, а не с тем, что морды бить я горазд, да не важно…

- Это ещё дядя Алая не подтянулся. Ты чуть погоди – не такого наслушаешься.

Мужчина скривился будто от зубной боли.

Чувство юмора Пройдохи за какие-то десять лет стало почти такой же легендой Новой Вероны, как подвиги дедушки Васко, Святого Баско Избавителя, и мастерство клинка дедушки Иохима. С тем лишь отличием, что при дамах о гоблине и его шутках приличные люди предпочитали помалкивать.

Противник не стал ничего отвечать.

Встал в позицию.

Меж нами тогда было метров двадцать.

Думал не замечу, как руку за спину завёл.

Дедушка Иохим, с Пройдохой, много о чём спорили, но было много вещей, в которых они отличались завидным единодушием. В частности, они сходились во мнении, что не следует рубить всякую дрянь, которую в тебя противник швыряет. Если увернуться не можешь – легко прими на клинок и в сторону откинь.

Это меня и спасло.

Гад запулил в меня взрыв-кристаллом.

Эта довольно хрупкая дрянь взрывалась стоило лишь нарушить её структуру.

Грохнуло знатно.

Тоннель не выдержал и рухнул.

Я едва успел отпрыгнуть.

Противник же точно сгинул под завалом – не было у него моей скорости, да и кристалл я откинул в потолок, почитай, прямо над его головой.

Теперь обходной путь надо искать.

Дело затягивалось.

И ругать за это было некого, кроме себя.

Пока найду обход, все уже сбежать успеют. Придётся идти по следу, а там… ох, опять придётся оправдываться.

А если ещё сирот приютских не найду, так вообще получится, что чисто ради мордобоя всё это и было.

Чтобы избавиться от мрачных дум, я прибавил ходу.

Прибавил, хоть и знал, что так станем мне куда сложнее контролировать себя.

Поплутать пришлось. Даже несколько решёток и одну стену проломить понадобилось, но к цели я вышел.

Обширное помещение с печатью портала в центре.

Вот же… кровавый ритуал… нашлись же у нас такие вот твари, чтоб магией крови ради прибыли не побрезговать…

Кругом ящики и суета.

Сразу и не разобрать – кто куда и что тащит, поэтому меня не сразу и заметили.

Спешат контрабандисты товар спасти.

Это они зря.

В такой ситуации надо бросать всё и сваливать, шкуру спасать.

Но оно и хорошо, что они такие жадные оказались – не придётся гоняться за ними.

А ещё хорошо, что дозорных не выставили.

Дозорных надо всегда выставлять.

«Ну будет им урок на будущее». – решил я и, выхватив из ближайшего ко мне ящика бутылку вина.

«Lacrime dell'Imperatrice…» - оценил я перед тем, как импровизированный снаряд полетел в голову первого контрабандиста.

Тук – прилетело одному.

Тук – второму.

Тук – третьем.

И только потом послушался звук бьющихся о пол бутылок – я сдерживался – не хотелось кому череп проломить – им ещё пожизненно на каторге отбывать за участие в таком гнилом деле, как кровавые ритуалы.

Тук.

Тук.

Тук.

Тук.

В батарее у меня оставался ещё один импровизированный снаряд, а целей вроде уже не было.

Как не было мага, который всё это устроил. Сбежал должно быть. Трусливая их природа не даром служит причиной для бесконечных шуток.

Вот взять хотя бы загадку: «Что маг сделал, когда застукал свою жену с любовником?»

Отгадка проста: «Извинился, что побеспокоил и пошёл им ужин готовить – как-никак устанут люди за эти делом, кушать им захочется, а у него уже и всё готово».

Дурацкую не к месту шутку списал на влияние Пройдохи, и осторожно двинул к порталу.

Едва различимые среди стонов всхлипы и тихая речь из тоннеля, что на другом конце зала.

Немного замедлился. Достал из кармана коробушку. Три раза стукнул по ней. В ответ раздался недовольный стрекот. Готов значит, жук запоминать.

- Батя, я тут наткнулся на контрабандистов, что кровавым ритуалом промышляли. Пришли кого надо. И тут ещё дети есть. Их тоже надо б забрать.

Открыл коробок, выпуская жука.

Полетело моё сообщение к бате.

Сообщит всё слово в слово да там приведёт сюда.

Лишь когда жук уже скрылся в темноте сообразил, что надо было сказать, чтоб в тот сиротский приют, который Тилон держит, наведался кто. Даже если Тилон и правда был не в курсе куда детей продаёт – всё равно надо наказать. Для примера. Чтоб другие думали. Крепко думали прежде чем с мерзостью какой связываться.

Визг.

Истеричный.

Одна из девушек надо чувств лишилась.

Да, не принц я на белом коне да, но чего ж визжать-то сразу?

Выламываю дверь клетки, в которою разместились шестеро девушек.

Метал совсем мягкий. Подаётся без проблем даже.

Представляюсь, объясняю, что теперь всё будет хорошо.

Фамилия делает своё.

Лица как-то сразу светлеют.

Прошу покинуть клетку – туда надо закинуть контрабандистов, чтоб проблем не создавали, а то людей батиных ещё не известно сколько ждать придётся.

С переноской бесчувственных или полубессознательных тел, которые только и могли что стонать, быстро покончил. Приладил на место дверь клетки, для чего пришлось несколько прутьев погнуть.

Убедился в надежности конструкции.

После убедился, что в тоннелях тихо.

Если кто тут ещё был – давно сбежал.

Теперь и выпить было не грех.

«Lacrime dell'Imperatrice», конечно, не «Sangre de una diosa», которое выше иных ставили и дедушка Васко, и дедушка Иохима и Пройдоха в последнее время нахваливал, но тоже одно из лучших вин, хоть в последние годы винодельческое хозяйство семьи Дел Монте переживало не лучшие времена, ведь основные покупателями их вин находились в Регендорфе, пути в который Межреальность скрыла за штормами каких не приключалось уже полвека или может и поболе.

Девушки тоже пили вино.

Я сказал им пить.

Вино оно полезно, особенно девушкам.

Особенно после пережитого.

Хорошее вино.

Но семье Дел Монте придётся ответить за всё, что они устроили.

Они, конечно, попробуют отвертеться.

Уверен, у них с самого начала были готовы отходные пути, поэтому затеяли всё у нас, в Новой Вероне, подальше от своих владений, но раз Пройдоха в деле – никуда они не денутся.

Ответят за всё.

Посмотрел на шестерых девушек.

Всего шестеро.

Только из своего приюта Тилон продал больше дюжины. Уверен были и другие приюты.

Ругнулся.

Не всем можно помочь, не всех спасти – с этим я уже свыкся.

Почти.

«На доброте вас, дураков наивных, и ловят, - часто говорил Пройдоха, - но ничего мы эту дурь из тебя вытравим, сделаем из тебя орка, за которого не стыдно».

Который год вот делает…

От выпитого девушки вырубились очень быстро.

Что, в принципе, и требовалось.

Сходил проверил клетку с бандитами.

Часть очнулась.

Часть – нет. Их проблемы – я и так сдерживался.

Поняв, что из клетки не выбраться, пытались грозить и подкупить одновременно.

Заткнулись после того как я назвал свою фамилию – оно ж в полутьме не видно, что кожа у меня зеленцом отливает, да и рожа та ещё.

Предупредил, что, если из-за их шума хоть одна из девушек проснётся, - приду и оторву руки.

Для наглядности из груды снятого перед тем как закинуть их в клетку оружия вынул палаш и согнул его. А потом ещё раз. И ещё.

Вернулся к порталу и девушкам.

Достал ещё одну бутылку с вином.

Пятую или шестую за сегодня.

Оно, конечно, хорошо, что спиртное меня не берёт и можно хлебать его в своё удовольствие, плохо, что чтоб написаться приходится лакать ту бадягу что гоблин варит, а вкус у неё. Что в принципе не удивительно если вспомнить – какие ингредиенты он туда кидает.

Когда портал мигнул и в центре его появились трое магов, я ругнулся во второй раз за сегодня.

Конец ругательства прозвучал в нескольких метрах от того места, где прозвучало начало – в место, на котором я сидел ударил огненный шар.

Я в долгу не остался – один из магов уже падал – получив недопитой бутылкой в лоб.

Два метательных ножа завязли в защитном поле, которое они тут же подняли.

Ещё один огненный шар ухнул мимо.

Маги упустили последний шанс избавиться от меня.

Мой тесак – это не лёгкие метательные ножи, защитным полем, возведённым на скорую руку его не остановить.

Два взмаха и было два целых мага – стало четыре, но кусками.

Подошёл в тому, которому угодил бутылкой в голову, - убедился, что тот точно мёртв.

«Надо всегда понимать, где можно сдерживаться, а где нет». – это также было той вещью, в которой дедушка Иохим был полностью солидарен с Пройдохой.

Маги, тем более замаравшие себя кровавым ритуалом, - не те, с кем стоит сдерживать силы. Был бы Пройдоха тут – можно было б ещё подумать, а так – нет.

Девушки даже не проснулись.

Оно и хорошо – могли начать метаться, попасть под удар.

Подобрал ножи, спрятал.

Подняв с пола какую-то тряпку принялся чистить тесак.

Кровь надо стирать пока она ещё свежая.

Чищу, значит тесак, а сердце бьётся как бешеное.

Заставили меня эти магики понервничать.

Прям жаль, что положил всех, - сейчас бы попинать их, для успокоения духи.

- Joder… - выругался я в третий раз за сегодня, когда реальность лопнула и ко мне в гости полез демон.

Похоже, один из этих треклятых магов приготовил сюрприз для того, кто его сумеет завалить.

Демон. Ненавижу, блин, демонов.